Готовый перевод One for the Money (Stephanie Plum Novels). Janet Evanovich / Разок за деньги: 2

Зимой, ветер рассекал по Гамильтон авеню, завывая за стеклянными окнами, гоняя мусор вдоль тротуаров и витрин магазинов. Летом, воздух был тихим и прозрачным, наполненный влагой, насыщенный углеводородом. Он мерцал над пылающим бетоном и расплавленным дорожным гудроном. Стрекотали цикады, жутко воняли мусорные баки, и бесконечная пыльная дымка держалась над полями для софтбола по всему штату. Полагаю, все это часть великого испытания под названием «жизнь в Нью-Джерси».

В этот день я решила проигнорировать, что повышение в августе озона может запросто перехватить горло, и поехала в своей «мазде миата» с опущенной крышей. Воздушный кондиционер работал во всю, я подпевала Полу Симону, мои каштановые волосы до плеч хлестали меня по лицу неистовыми кудряшками, мои вездесущие голубые глаза спрятались за солнцезащитными очками «оуклиз», а моя нога сильно жала на педаль газа.

В это воскресение у меня намечалось свидание с тушеным мясом в доме моих родителей. Я остановилась на светофоре, посмотрев в зеркало заднего вида, выругалась, увидев Ленни Грабера двумя машинами позади в желто-коричневом седане. Я уперлась лбом в руль.
- Черт.
С Грабером мы вместе ходили в среднюю школу. Он как был с причудами, так и остался с ними. К сожалению, он был придурком, имеющим основания. Я просрочила свой платеж за «миату», а Грабер работал в компании занимающийся изъятием вещей за неуплату.

Пол года назад, когда я купила машину, я была на высоте, с великолепной квартирой и сезонными билетами на «Рейнджеров». А потом, бац! Меня уволили. Нет денег и нет первоклассного уровня кредитоспособности.

Я еще раз взглянула в зеркало, стиснула зубы и дернула ручной тормоза. Ленни был как дым. Когда пытаешься поймать его, он испаряется, поэтому я не хотела упустить последнюю возможность поторговаться с ним. Я вышла из машины, извинилась перед людьми, стоящими между нами, и направилась к Граберу.

- Стефани Плам, - сказал Грабер, переполненный радостью и фальшивым удивлением. - Какая удача.

Я уперлась двумя руками о крышу его машины и уставилась на него сквозь открытое окно.
- Ленни, я собираюсь к своим родителям на ужин. Ты же не заберешь мою машину, пока я буду у родителей, не так ли? Я имею ввиду, что это будет очень низко, Ленни.

- Я довольно низкий парень, Стеф. Вот почему я так хорошо справляюсь с этой работой. Я способен на многое.

Загорелся зеленый сигнал светофора и водитель машины, стоящей за Грабером, посигналил.

- Может, мы договоримся,- предложила я Граберу.

- Эта сделка подразумевает, что ты разденешься?

Я представила, как хватаю его за нос, поворачиваю его в стиле «Трех бездельников», а он визжит как свинья. Но проблемы в том, что мне пришлось бы дотронуться до него. Лучше ограничиться более мирным путем.
- Оставь мне машину на сегодняшний вечер, завтра утром я первым же делом отвезу ее на стоянку.

- Ни в коем случае, - ответил Грабер, - Ты чертовски пронырлива. Я гонялся за твоей машиной в течение пяти дней.

- Значит, еще одни день ничего не изменит.

- Я думаю, ты должна быть признательна, ты понимаешь, о чем я?

Меня чуть не стошнило.
- Забудь. Забирай машину. Собственно, ты можешь забрать ее прямо сейчас. Я прогуляюсь до дома моих родителей.

Грабер уставился на мою грудь. У меня второй размер. Солидный, но далеко не ошеломляющий, при моем росте 168 см. Я была одета в черные синтетические шорты и безразмерный хоккейный свитер. Это совсем не то что можно назваться соблазнительным нарядом, но, в любом случае, Ленни похотливо пялился.

Он широко улыбнулся, так, что было видно, что у него не хватает коренного зуба.
- Я думаю, что могу подождать до завтра. Кроме того, мы же вместе ходили в среднюю школу.

- Ну да. – Это все, что я смогла ответить.

Спустя пять минут я сворачивала на Рузвельт с Гамильтона. Я была за два квартала от дома моих родителей, но уже могла чувствовать знакомое чувство вины, засасывающее меня и толкающее в центр города. Здесь люди жили большими семьями. Здесь царил покой граничащий с любовью, стабильностью и устоявшимися традициями. Часы на приборной панели показывали, что я опаздывала на 7 минут и желание закричать, подсказывало, что я дома.

Я припарковалась у обочины и посмотрела на узкий двухэтажный дюплекс с алюминиевыми навесами и жалюзями на веранде. Как это было всегда, на протяжении 40 лет, половина Пламов была выкрашена в желтый цвет с коричневой кровельной крышей. Кусты калины высажены по обе стороны цементной дорожки, и красная герань равномерно распределена вдоль всей веранды. Это были основательные апартаменты. Впереди Гостиная, столовая посередине, кухня сзади. На верхнем этаже три спальни и ванная комната. Это был небольшой, аккуратненький домик, заполненный запахами из кухни и огромным количеством, необходимых для жизни, предметов.

Наша соседка, Миссис Маркович, жила на социальное обеспечение и могла позволить только уцененные краски, поэтому и покрасила свою сторону в светло-зеленый цвет.

Моя мама стояла у входной двери.
- Стефани, - позвала она. - И что это ты делаешь, сидя в своей машине? Ты опаздываешь на ужин. Ты же знаешь, как твой папа не любит ждать. Картошка остывает и тушеное мясо пересохнет.

Еда очень важна в Бурге. Как луна вращается вокруг земли, земля вращается вокруг солнца, так и Бург вращается вокруг тушёного мяса. Сколько я себя помню, жизнь моих родителей зависела от пятифунтовых мясных рулетов, идеально приготовленных к 6 часам.

Бабушка Мазур стояла немного позади мамы.
- Я собираюсь заполучить себе такие, - сказала она, рассматривая мои шоры. - Знаешь, у меня все еще отличные ножки. - Она приподняла юбку и посмотрела на свои колени. - Как думаешь, я буду хорошо смотреться в этих байкерских вещичках?"

Бабушкины колени были похожи на дверные ручки. В молодости она была красавицей, но с годами ее кожа стала дряблой, а тело осунувшимся. Тем не менее, я подумала, что ей стоит пойти на это, если она захочет одеть байкерских шорты. Как я себе это и представляла, это было одним из многих преимуществ жизни в Нью-Джерси, даже старушки могли себе позволить выглядеть нелепо.

Мой отец недовольно ворчал с кухни, где он резал мясо.
- Байкерские шорты, - пробубнил он, хлопая себя ладонью по лбу. - Ух!

Два года назад, когда дедушка Мазур отправился на небеса от закупорки сосудов, бабушка Мазур переехала к моим родителям. Мой отец принял это с сочетанием дедовского стоицизма вкупе с бестактным ворчанием.

Я помню, как он рассказывал мне о собаке, которая была у него в детстве. История гласила, что собака была самой уродливой, старой и безмозглой собакой на свете. Она страдала недержанием и, куда бы она ни пошла, везде оставался след из мочи. Ее скрутил артрит, зубы сгнили во рту и у нее были огромные жировые бляшки под кожей. В один прекрасный день мой дедушка Плам застрелил ее за гаражом. Предполагаю, что бывают моменты, когда мой отец фантазирует о таком же конце жизни для моей бабушки Мазур.

- Тебе следует носить платья, - сказала мне мама, ставя на стол зеленую фасоль и залитый сметаной виноградный лук. - Тебе уже тридцать, а ты все еще одеваешься как девочка-хиппи. Как ты сможешь найти себе хорошего мужчину в этом?

- Мне не нужен мужчина, у меня был один и мне не понравилось.

- Это все потому, что твой муж был лошадиной задницей, - заявила бабушка Мэзур.

Я согласилась. Мой бывший действительно был лошадиной задницей. Особенно когда я поймала его с поличным на обеденном столе с Джойс Банхадт.

- Я слышала, сын Лоретты Базик развелся со своей женой, - сказала моя мама. - Ты его помнишь? Рональд Базик?

Я знала, куда она клонит, и не хотела продолжать.
- Я не собираюсь встречаться с Рональдом Базиком, - сказала я ей, - Даже не думай об этом.

- А что не так с Рональдом Базиком?

Рональд Базик был мясником. Он был толстым и лысеющим, подозреваю, что покажусь снобом, но очень трудно думать о романтике с мужчиной, который проводит свое время, начиняя потрохами туши цыплят.

Мама ринулась в бой.
- Хорошо, а как на счет Берни Канца? Я видела его в химчистке, и он как бы, между прочим, спрашивал о тебе. Я думаю, он интересный. Я могу пригласить его на кофе с пироженками.

С моей то удачей, вероятно, мама уже пригласила Берни и в этот момент он кружил по кварталу, глотая Тик-Так.
- Я не хочу говорить о Берни, - сказала я, - Я кое что должна вам рассказать. У меня плохие новости...

Я боялась и тянула время, как только могла.

Моя мать прижала руку ко рту.
- У тебя нашли рак груди!

Ни у кого из моей семьи никогда не находили рак груди, но моя мама была на страже.
- Моя грудь в порядке. У меня проблемы с работой.

- Что с твоей работой?

- У меня ее больше нет. Меня уволили.

- Уволили! - воскликнула она. - Как такое возможно? Такая хорошая работа. Тебе она так нравилась.

Я работала закупщиком уцененного нижнего белья для «Е.E. Martin» в Ньюарке, что, определенно, не являлось процветающим местом Гарден Стэйта. Честно говоря, это моей маме нравилась эта работа, она представляла это занятие гламурным, когда, в действительности, я, по большей части, пыталась скинуть стоимость моднявых нейлоновых трусиков. В точности же, «E.E. Martin» это не «Victoria’s Secret».

- Я бы не переживала, - сказала мама. - Для закупщиков нижнего белья всегда найдется работа.

- Для закупщиков нижнего белья работы нет. - Особенно для тех, кто работал на «E.E. Martin». Работа на «E.E. Martin» сделала меня своего рода прокаженной. Компания E.E. Martin была поймана на взятках этой зимой и, как результат, список людей, причастных к этому, был обнародован. Генерального директора обвинили в незаконной предпринимательской деятельности, E.E. Martin продали «Baldicott, Inc.» и, не моя вина, что я попала под сокращение. - Я без работы уже пол года.

- Пол года! Невероятно! И твоя собственная мать не знала, что ты оказалась на улице?

- Я не оказывалась на улице. У меня была временная работа. Оформление документов и все такое. - И я неуклонно катилась по наклонной плоскости. Я была зарегистрирована в каждом кадровом агентстве в большей части Трентона, а так же я добросовестно читала все объявления о найме на работу. Я не была чересчур разборчивой, обводя вакансии продавцов по телефону и обслуживающего персонала в приемнике для собак, но мое будущее отнюдь не выглядело перспективным. Я была излишне квалифицирована для начального уровня, но мне не хватало опыта для менеджмента.

Отец подцепил еще один кусок тушеного мяса и положил себе в тарелку. Он решил уйти на пенсию досрочно, отработав в почтовом отделении на протяжении тридцати лет. Сейчас же он, время от времени, подрабатывает таксистом.

- Я вчера видел твоего кузена Винни, - сказал он. – Он ищет кого-нибудь для ведения документации. Тебе следует позвонить ему.

О такой карьере я только и мечтала – подшивать бумаги для Винни. Из всех моих родственников я больше всего не любила Винни. Он был ничтожеством, сексуально озабоченным собачьим дерьмом.
- Сколько он платит? - спросила я.

Отец пожал плечами.
- Должно быть, копейки.

Превосходно. Идеальная вакансия для того, кто уже на грани отчаяния. Жалкий босс, жалкая работа, жалкая зарплата. Идеальная возможность для безграничной жалости к себе.

- А еще, его офис находится неподалеку, - сказала моя мама. - Ты сможешь, каждый день заезжать домой на обед.

Я беспомощно кивнула, думая о том, что лучше воткнуть иглу себе в глаз.

Солнечные лучи косо проникали сквозь щель между занавесками в моей спальне, кондиционер зловеще жужжал в гостиной, предвещая еще одно утро жаркого дня, а цифровой дисплей моих радио часов высвечивал голубые цифры, сообщающие мне что уже девять часов. День начался без меня.

Со вздохом встав с постели, я потащилась в ванную. Сделав все необходимые дела, я поплелась на кухню и встала перед холодильником, надеясь, что феи холодильников посетили его ночью. Я открыла дверцу и уставилась на пустые полки, отметив, что пища магически не клонировала себя из пятен в масленке и чего-то жуткого и сморщенного на дне контейнера для фруктов. Полбанки майонеза, бутылка пива, цельно зерновая буханка хлеба, покрытая голубой плесенью, кочерыжка кочанного салата, Айсберг, в виде упакованной в пластик коричневой слизи, и упаковка наггетсов для хомяка стояли между мной и смертью от голода. Я подумала, не слишком ли рано пить пиво в девять утра. Хотя, в Москве уже, должно быть, 4 дня. Вполне сойдет.

Я выпила полбутылки пива и уныло подошла к окну в гостиной. Отодвинув шторы, я посмотрела на стоянку. Моей «миаты» не было. Ленни уже забрал ее. Не удивительно, но все же, комок сковал мое горло. Теперь я, официально, неудачница.

И, как будто, этого было не достаточно, чтобы впасть в депрессию, так еще, сломавшись на середине десерта, я пообещала маме, что встречусь с Винни.

Я затащила себя в душ, и, после утомительной получасовой истерики, вывалилась оттуда. Натянув колготки и костюм, я была готова к выполнению своего дочернего долга.

Мой хомяк Рекс, все еще спал в жестяной банке из под супа в клетке, стоящей на кухонной стойке. Я положила несколько нагетсов для хомяков в тарелку и почмокала губами. Рекс открыл свои черные глазки и моргнул. Он пошевелил усами, понюхал и отверг нагетсы. Я не могу его винить. Я попробовала их вчера на завтрак и не впечатлилась.

Закрыв квартиру, я прошлась три квартала вниз по "Святому Джеймсу" до "Голубой Ленты подержанных автомобилей". На переднем плане был "Chevrolet Nova" за 500 баксов, который умолял себя купить. Ржавый кузов и следы после аварий делали "Nova" неузнаваемым, не говоря уже о принадлежности к марке "Chevrolet", но "Голубая Лента" готова была продать это чудище за мой телевизор или видеомагнитофон. Я добавила сюда еще свой кухонный комбайн и микроволновку и это покрыло расходы на регистрацию и налоги.

Я выехала на "Nova" со стоянки и направилась прямиком к Винни. Я припарковалась на стоянке находящейся на углу Гамильтона и Олдена, вытащив ключи из замка зажигания, подождала пока машина заглохнет. Помолившись чтобы никто из знакомых меня не узнал, распахнула дверцу и поспешно преодалела небольшое расстояние до входа в офис. Сине-белая надпись над дверью гласила "Залоговая Компания Винни Плама" так же маленькими буквами рекламировался круглосуточный общенациональный сервис. Удобно расположенный между щадящей химчисткой и гастрономом Фиорелло, Винсент Плам улаживал семейный трудности - внутренние дрязги, беспорядки, вранье, кражи машин, вождение в нетрезвом виде и воровство в магазинах. Офис был маленьким и ничем особенным не примечательным, состоящим из двух комнат с дешевой отделкой под орех на стенах и не очень качественным ковром цвета ржавчины на полу. Датский современный диван, обитый коричневой виниловой замшей, прижат к одной из стен в приемной, а черно-коричневый металлический стол с многоканальным телефоном и компьютером оккупировал дальний угол.

Секретарь Винни сидела за столом, сосредоточенно склонив голову, просматривая папки.
- Да?

- Я Сефани Плам. Пришла повидать своего кузена Винни.

- Стефани Плам! - она подняла голову. - Я Конни Розолли. Ты ходила в одну школу с моей младщей сестрой Тиной. Черт, надеюсь, ты здесь не для того, чтобы сделать залог?.

Теперь я ее узнала. Она была более взрослой версией Тины, немного толще в талии и с более тяжелыми чертами лица. У нее была копна начесанных черных волос,безупречная оливковая кожа и следами чая на верхней губе.

- Единственная вещь, которую я должна сделать, так это деньги - ответила я Конни. - Слышала, что Винни нужен кто-нибудь для подшивки документов.

- Мы только что закончили, и между нами, ты не потеряла ничего. Дрянная работа. Платят гроши и весь день на коленях, повторяя алфавит. Как по мне, если уж и стоять столько времени на коленях, то есть места, где за это платят получше. Понимаешь о чем я?

- Последний раз, когда я ползала на коленках, было два года назад. Я искала контактную линзу.

- Слушай, если тебе действительно нужна работа, то почему бы не убедить Винни дать тебе работу по отслеживанию неплательщиков? За это хорошо платят.

- Сколько?

- Десять процентов от залога. - Конни достала папку из верхнего ящика. - Мы получили это вчера. Залог установлен в размере 100 000 долларов и он не явился в суд. Так что если поймаешь и приведешь его, получишь 10 000 долларов.

Я схватилась за край стола, чтобы не упасть.
- Десять тысяч долларов за поимку какого-то парня? В чем подвох?

- Иногда они не хотят, чтобы их находили и они могут начать стрелять в тебя. Но это случается очень редко. - Конни пролистала бумаги. - Этот парень,что поступл вчера, особенный. Морти Бейерс уже начал выслеживать его, так что какие то данные уже есть. Ты получишь фотографию и все данные.

- Что случилось с Морти Бейерсом?

- Перфоративный аппендицит. Загремел вчера в пол двенадцатого ночи в больницу Святого Франциса, теперь он с дренажом в боку и трубкой в носу.

Я не желала ничего плохого Морти Бейерсу, но уже начинала радоваться открывающейся перспективе, примерки его ботинок. Деньги манили, а название должности определенно привлекало. Но с другой стороны, поимка преступников пугала, а я тот еще трус, когда дело доходит до риска частями собственного тела.

- Полагаю, что будет не так уж и сложно поймать этого парня. - сказала Канни. - Ты можешь поговорить с его мамой. А если не справишься, то может отказаться. Что тебе терять то?

Только свою жизнь.
- Я даже не знаю. Мне не очень нравится та часть со стрельбой.

- Возможно, это похоже на езду по магистрали, - ответила Конни. - Возможно, ты привыкнешь к этому. Как по мне, так жизнь в Нью-Джерси - один сплошной вызов со всеми этими токсичными отходами, дурами и вооруженными шизофрениками. Я имею ввиду, какое дело еще до одного психа, стреляющего в тебя?

Пожалуй соответствует моей философии. И к тому же 10 000 долларов чертовски заманчивы. Я смогу оплатить свой кредит и привести в порядок свою жизнь.
- Хорошо, - ответила я. - Я берусь за это.

- Для начала, тебе надо поговорить с Винни.
Конни повернулась на своем кресле в сторону двери кабинета Винни.
- Эй, Винни! - прокричала она. - Для тебя тут дело есть.

Винни было сорок пять, росточком он был 170 см без каблуков и был наделен тонким бесхребетным телом хорька. Он носил остроносые ботинки, прям как острогрудые женщины и темнокожие молодые люди, и водил "кадилак севилл".

- Здесь Стеф и она хочет немного поохотиться, - сказала Конни, обращаясь к Винни.

- Ни за что. Слишком опасно, - ответил Винни. - Большинство моих агентов работали в службе безопасности. И ты должна знать хоть что-то о правовом принуждении.

- Я могу научиться правовому принуждению, - сказала я ему.

- Сначала выучись, потом приходи.

- Мне нужна работа сейчас.

- Не мои проблемы.

Я поняла, что настало время быть жесткой.
- Я сделаю это твоей проблемой, Винни. У меня состоится долгий разговор с Люсиль.

Люсиль была женой Винни и единственной женщиной в Бурге, которая не знала о склонности Винни к извращенному сексу. Люсиль закрывала глаза на это и это было не моим делом,посвящать ее во все это. Конечно, если бы она только спросила...это бы в корне поменяло ход дел.

- Ты шантажируешь меня? Своего собственного кузина?

- У меня безвыходное положение.

Он повернулся к Конни.
- Дай ей несколько гражданских. Дела, включающие в себя работу по телефону.

- Я хочу эту, - сказала я, показав на файлы, лежащие на столе у Конни. - Я хочу эти 10 000 долларов.

- Забудь об этом. Это убийство. Я бы никогда не внес залог, но он из Бурга и мне стало жаль его мать. Поверь мне, тебе не нужны эти неприятности.

- Мне нужны деньги, Винни. Дай мне шанс притащить его.

- Когда рак на горе свистнет, - ответил Винни. - Я не получу этого парня обратно, я в дыре на сто штук. И я не отправлю любителя за ним.

Конни посмотрела на меня.
- Можно подумать, что это деньги из его кармана. Он принадлежит страховой компании. Ничего особенного.

- Так дай мне неделю, Винни, - настаивала я. - Если я не поймаю его в течении недели, можешь передать это дело кому-нибудь другому.

- Я и пол часа тебе не дам.

Я сделала глубокий вдох и наклонилась к Винни, прошептав ему на ухо.
- Я знаю о мадам Заретски и ее плетках и цепях. Я знаю о мальчиках и утке.

Он ничего не ответил, лишь сжал губы с такой силой, что они аж побелели. И я поняла, что только что добилась своего. Люсиль вырвет, если она узнает, что он сделал с уткой. Затем она расскажет своему отцу, Гарри, по прозвищу Кувалда, а он отрежет Винни член.

- Кого я ищу? - спросила я у Винни.

Винни протянул мне файлы.
- Джозеф Морелли.

Мое сердце подпрыгнуло в груди. Я знала, что Морелли был причастен к убийству. Это было сенсацией в Бурге. Детали перестрелки освещались на первой полосе Трентон Тайм. ПОМОЩНИК КОПА ЗАСТРЕЛИЛ БЕЗОРУЖНОГО МУЖЧИНУ. Случилось это более месяца назад, и другие, более важные, вопросы (например, точная сумма выигрыша в лотереи) были вытеснены разговорами о Морелли. И так как не было больше никакой информации, я подумала, что стрельба была при исполнении. Я и не представляла, что Морелли обвиняют в убийстве.

Моя реакция не ускользнула от Винни.
- Глядя на тебя, я могу сказать, что ты его знаешь.

Я кивнула.
- Продавала ему канноли, когда училась в старших классах.

Конни хмыкнула.
- Дорогуша, половина женщин в Нью-Джерси продала ему свои канноли.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/41435/157416

Переводчики: puzeeriok, Helena_Great