Готовый перевод Steve Jones THE LANGUAGE OF THE GENES / Стив Джонс ЯЗЫК ГЕНОВ: Preface A MALACOLOGIST'S APOLOGY

Предисловие. Апология малаколога.

Я потратил - некоторые могут сказать, даром - часть своей научной карьеры, работая с улитками.

Может показаться, что малаколог - малообещающий автор книги о генетике человека.

Тем не менее, мое исследование, когда я еще мог его проводить, не было продиктовано глубоким интересом к моллюскам.

Более того, один из немногих случаев, когда я думал отказаться от карьеры биолога, произошел, когда я должен был впервые их препарировать.

Тридцать лет назад улитки были одними из немногих существ, чьи гены могли быть использованы для изучения эволюции.

На своих раковинах они несут сообщение предков в виде наследственных узоров из цветных полос.

Подсчитывая гены в разных местах и пытаясь связать их с окружающей средой, можно было получить представление о том, как и почему популяции улиток отклонились друг от друга: о том, почему и как они эволюционировали.

В то время идея, что когда-либо будет возможно сделать то же самое с людьми, казалась абсурдной.

Учебники по генетике 1960-х годов были скучными.

В них рассматривалось наследование формы гороха, половая жизнь грибов и новые открытия в молекулярной биологии вирусов и их бактериальных хозяев.

О нас самих почти не упоминалось – обычно была добавлена лишь короткая глава, в которой постоянно пережевывались родословные аномалии, такие как гемофилия или дальтонизм.

Частично такая сдержанность была вызвана незнанием, но частично происходила от мрачной истории этой дисциплины.

Поначалу изучение человеческой наследственности было прибежищем шарлатанов, большинство которых преследовали политически корыстные цели.

Абсурдные родословные, якобы показывающие семейные линии преступников или гениев, были нормой.

Невежество и самоуверенность шли вместе.

Многие биологи утверждали, что можно было улучшить человеческий род путем селекции или устранения непригодных.

Фальсификация науки достигла своего губительного апогея в нацистских экспериментах, и в течение многих лет, казалось, в лучшем случае, было немодно обсуждать природу врожденных различий между людьми.

После Второй мировой войны Организация Объединенных Наций опубликовала книгу "Statement of Race" американского антрополога Эшли Монтегю, которая попыталась развеять некоторые генетические мифы.

Я прочитал ее, будучи школьником, и нашел ее неубедительной и трудной для понимания, хотя ее либеральная идея была достаточно ясной.

Перечитывая ее несколько лет назад, я понял, почему: Эшли Монтегю пытался самоотверженно работать без нужного материала.

Информация, необходимая для понимания самих себя, была просто недоступна, и казалось, нет надежды, что она когда-нибудь у него будет.

Человеческие генетики перешли из разряда злых в аналогичный разряд добродетельных.

Теперь все изменилось.

Homo sapiens больше не является великим неизвестным генетического мира, однако стал его рабочей лошадкой.

Больше известно о географических характеристиках генов людей, чем о генах любого другого животного (улитки, кстати, до сих пор занимают второе место).

Три миллиарда букв в алфавите ДНК, наконец, были прочитаны от начала до конца, так что, похоже, век генетики, который начался с переоткрытия законов Менделя, закончился новым и революционным пониманием самих себя.

Завершение карты ДНК знаменует триумф генетики как науки.

Ее успех как технологии - или, по крайней мере, как медицинской технологии - до сих пор не доказан.

Все, в конце концов, умирают, и гены почти всегда участвуют в этом неприятном процессе.

Никто не может избежать судьбы, закодированной в двойной спирали.

Большая часть повреждений возникает вновь либо в клетках тела, либо в результате ошибок в родительских сперматозоидах и яйцеклетках.

Действительно, большинство беременностей прерываются из-за таких ошибок.

Наука дала надежду найти тех, кто подвержен риску наследственных заболеваний, и, возможно, вылечить их.

Наконец, мы понимаем, какое значение на самом деле имеет секс, почему мы стареем и умираем, и как природа и воспитание объединяются, чтобы сделать нас такими, какие мы есть.

Больше всего биология изменила наш взгляд на наше место в живом мире.

Впервые стало ясно, в каком родстве люди состоят с животными, и когда они впервые появились.

Идея, что Человек не эволюционировал, открыта для научного рассмотрения: и хотя креационизм поддерживают миллионы, исследования доказывают, что он ошибочен.

Большинство людей считают, что они происходят от более примитивных предков, но было бы трудно заставить их сказать, почему.

Как сказал об идее эволюции Томас Генри Гексли, большой поборник Дарвина: "Это обычная судьба новых истин: начаться, как ересь, и закончиться, как суеверие".

Генетика спасла дарвинизм от этой участи.

Она уничтожила множество старых и сомнительных суеверий.

Наконец появилось реальное понимание расы, и древняя идея, что народы мира разделены на четкие единицы, ушла навсегда.

Сепаратизм приобрел новую популярность среди групп, стремящихся утвердить свою самобытность, но они не могут призвать гены в поддержку своих взглядов.

Тем не менее, суть научных теорий в том, что они не все могут объяснить.

Наука не может ответить на вопросы, которые задают философы (или дети): зачем мы живем, почему мы живем, как мы должны себя вести?

Генетика ничего не может сказать о том, что делает людей не просто биологическими машинами, о том, что делает человека человеком.

Эти вопросы могут быть интересны, но ученый не более компетентен, чтобы их комментировать, чем кто-либо другой.

Генетика человека страдает от высокого самомнения.

На протяжении большей части своей истории она не смогла понять свои собственные границы.

Знания принесли в генетику смирение, но ее новые познания поднимают социальные и этические проблемы, которые до сих пор почти не решены.

Эта книга о том, что генетика может (или не может) сказать нам о нас самих.

Ее название, "Язык генов", указывает на аналогию, вокруг которой она вращается, на параллели между биологической эволюцией и историей языка.

Наследственность является языковым сообщением во времени, набором инструкций, передаваемых из поколения в поколение.

Она имеет словарь – сами гены - грамматику, способ, которым информация организована, и литературу, тысячи инструкции, необходимых для создания человека.

Она основана на молекуле ДНК, знаменитой двойной спирали, символе ХХ века.

Иоганн Мишер, швейцарский первооткрыватель этой чудесной субстанции, сам написал в 1892 году, что ее смысл можно передать... "так же, как слова и понятия на всех языках можно выразить алфавитом, в котором от двадцати четырех до тридцати букв".

Век науки показал, насколько он был прав.

Языки, как и гены, эволюционируют.

Каждое поколение делает ошибки в передаче и, рано или поздно, накапливается достаточно различий, чтобы произвести новый диалект - или новую форму жизни.

Так же, как живые языки мира и их литературные реликвии проливают свет на своих исчезнувших предков, гены и окаменелости дают представление о биологическом прошлом.

Мы научились читать на языке генов, и они говорят замечательные вещи о нашей истории, наших нынешних условиях и даже нашем будущем.

Первое издание этой книги возникло из моих "лекций Райта", прочитанных на радио BBC в начале 1990-х годов.

Первым эти лекции стал читать философ Бертран Рассел в 1948 году (и некоторые говорят, что с тех пор их качество снизилось).

Я даже не мечтаю сравнить себя с моими прославленными предшественниками, но надеюсь, что та серия лекций - и эта книга – могут быть достойны своих тем, самых увлекательных в современной науке.

Возможно, мои лекции хоть немного помогли показать, что ВВС все еще может выполнять свои обязательства, изложенные ее основателем, лордом Райтом, учить, информировать и развлекать.

Последнее может показаться неожиданным применительно к науке, но оно объясняется большим количеством эксцентричных дураков, украсивших собой историю генетики человека и опозоривших ее.

Время от времени они появляются на этих страницах, чтобы как-то оживить бесцветное повествование.

Со времени того первого издания, семь лет назад, генетика (и общественный интерес) бурно росли.

То, что тогда было труднодоступно, сегодня с нами.

Несмотря на недовольство принца Чарльза, были посажены миллионы акров генетически модифицированных сельскохозяйственных культур, и к клонированной овце Долли, с ее склонностью стоять над кормушкой и третировать подчиненных овец, присоединились многие другие домашние животные, родившиеся без помощи секса.

Некоторые из них содержат гены, создающие белки человека, как утверждение новых, свободных обменных операций в ДНК, позволяющих перемещать гены из любой части живого мира в любую другую.

За исключением нескольких примечаний, мы прочли книгу человеческой наследственности.

В 2000 году было объявлено, что последовательность оснований ДНК для каждого из генов, необходимых для создания человека, была установлена.

Остальное (небольшие обрывки "мусора", как их оптимистично назвали) будет прочитано примерно в течение года.

Никто не должен недооценивать эту работу.

Невозможное стало обыденностью.

Расшифровка ДНК была грандиозной задачей.

Короче говоря, она была привилегией профессора (или его техников).

Затем наступило время аспирантов, которые, диссертация за диссертацией, добавляли по маленькому кусочку к генетической головоломке.

Вскоре машины стали получать яйцеклетки более дешевыми, менее подверженными эмоциональным расстройствам, и гораздо быстрее, чем это делали даже самые преданные студенты.

Грубая сила (при содействии изобретательности) восторжествовала, и темпы открытий ускорились в стиле, больше ассоциируемом с компьютерами, чем с биологией.

Частично прорыв возник из-за стимулов науки, вооруженной целью и технологией, чтобы их достичь, но частично - из-за попытки заработать миллионы на патентах и конкурентной борьбе за сохранение информации в открытых источниках.

Потребность в денежных средствах и счастливые перспективы породили эпоху преувеличенных надежд и опасений по поводу наследуемости.

Гены завладели умами общественности.

Отчасти это произошло потому, что они приблизились к ответам на вопросы, которые лежат вне сферы науки в целом; вопросам пола, отличительных черт и судьбы, которые занимали мудрецов со времен Ветхого Завета, самого первого генетического текста.

Генетика все более и более активно участвует в общественно-политических вопросах, таких как аборты, клонирование и права человека.

Она остро, а иногда и неудобно, фокусирует внимание на медицинских вопросах, с большим интересом к проблемам частной жизни, греховности и природы заболеваний.

Многие наследственные заболевания дорогостоящи и трудноизлечимы.

Они поднимают неприятные вопросы баланса ответственности между индивидами и популяциями.

Много было потрачено в прошлом десятилетии.

Те, кто заплатил за карту генов, стремились получить какую-то отдачу.

Воплощение теории на практике может быть трудным.

Везалий разобрался в анатомии сердца в 1543 году, но первой операции по пересадке сердца не было до 1967 года.

Хотя появление генного трансплантата не займет так много времени, оно дальше, чем большинство людей себе представляет, и одной из важных задач, перед которой стоит генетика (и одной из целей этой книги) является привести общественные запросы в соответствие с реальностью.

Новая генетика кажется (и есть) обманчивой и тревожной.

Некоторые из тех, кто к ней причастен, были настолько проворны, что воспользовались наивностью общества и выдали поток обещаний того, что они в скором времени достигнут.

Лишь немногие из них были выполнены, а некоторые и не будут.

Бизнес молекулярной биологии продвигает ее продукцию, также как любую другую, и четыре буквы генетического кода в настоящее время также можно переформулировать как H, Y, P и E <ОБМАН>.

Несмотря на это, в генетике, больше, чем в большинстве наук, фантастика имеет обыкновение превращаться в реальность непредсказуемым образом, хотя давно обещанные прорывы не появляются.

На момент моего первого издания, идея, что наследственное заболевание будет вылечено генной терапией, была совсем близкой, какой она и остается.

В то время, однако, идея, что животных - возможно, даже людей – можно будет регулярно клонировать, или что длину ДНК можно изменять по своему желанию, казалась немыслимой.

Теперь генная инженерия является бизнесом с миллиардным годовым оборотом.

Самое большое изменение за последние семь лет произошло в отношении к ней.

В общественном сознании генетика уже не наука, а вера; проклятие или спасение.

Она обещает или угрожает, в зависимости от вкуса.

На самом деле, биология немного рассказала нам о людях такого, чего мы не знали раньше.

И генетика, и биология были достаточно разрекламированы.

Десятки работ теперь предлагают спасение в молекулярном раю или (в зависимости от церкви) вечное проклятье тем, кто спускается по широкой двойной спирали в ад.

Некоторые из них описывают последние достижения, но слишком многие описывают тот скучный полумрак науки, населенный социологами, блуждающими, как дети в магазине игрушек, и играющими с механизмами, которые они вряд ли понимают.

Биохимия стала ветвью социальных наук и, как говорят некоторые, жизнь будет объяснена в генетических терминах.

Многие приветствуют эту идею, некоторые в ужасе, но мало кто останавливается, чтобы обдумать, что она означает, если вообще что-то означает.

Общественности нужна честная информация о том, что наука может, а что не может сделать.

Реальность продать сложнее, чем надежды или страхи, но ДНК заслуживает большего, чем Франкенштейны и дети на заказ, которыми полна пресса.

Проблемой, на всех уровнях, являются необоснованные ожидания, как позитивные, так и негативные.

В этой обновленной версии "Языка генов" я постараюсь охватить большинство успехов, достигнутых со времени выхода первой версии; в картировании ДНК человека, в генетических манипуляциях с растениями и животными, и в наших новых возможностях выявления врожденных заболеваний.

Я пытался придерживаться размера книги и выкинул несколько разделов, чтобы дать место для событий последних десяти лет.

С тех пор, как эта работа впервые появилась, моя карьера малаколога уступила место журналистике.

Возможно, со временем, генетика человека поможет разобраться в мире улиток, так что этот эпизод отчетов, а не действий, не будет потрачен впустую.

Дж. С. Дж, июнь 2000.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/41791/159310

Переводчики: cosinus, Milo_slava, Irina73