Готовый перевод Steve Jones THE LANGUAGE OF THE GENES / Стив Джонс ЯЗЫК ГЕНОВ: Chapter One. A MESSAGE FROM OUR ANCESTORS

Глава первая.

ПОСЛАНИЕ ОТ НАШИХ ПРЕДКОВ

Богатые были первыми "генетиками".

Для них расплывчатого документа об их унаследованной важности было не достаточно.

Им были нужны - и они наделили себя - твердыми символами богатства и влиятельности, которые могли сохраняться, когда те, кто их придумал, были давно мертвы.

Лев еврейского колена Иуды был, до недавнего времени, символом императора Эфиопии, тогда как английская символика происходит от львов, полученных Жоффруа Плантагенетом в дар в 1177 году.

Фетиш происхождения означает, что королевские семьи играют важную роль в генетике (принц Чарльз, например, имеет 262 142 предка, записанных в его родословной).

Эта одержимость сохраняется, несмотря на все попытки это отрицать.

Геральдика была прервана американской революцией, но сам Джордж Вашингтон пытался установить связь с Вашингтонами Нортгемптонширскими и использовал, незаконно, их пятиконечные звезды в качестве экслибриса.

Геральдические символы были изобретены потому, что только тогда, когда прошлое сохраняется, оно имеет смысл.

Большую часть истории богатства растрачивались на погребальные украшения, чтобы напоминать нерожденным, откуда они возникли.

В Университетском колледже Лондона содержится причудливый объект; чучело философа Джереми Бентама (который был тесно связан с колледжем при его основании).

Бентам надеялся ввести моду на такие "само-иконы" в надежде на снижение стоимости памятников умершим.

Мода не прижилась, хотя популярность его трупа у посетителей предполагает, что должна была.

Такая гордость за свой род теперь встречается, в основном, с насмешкой.

Гарольд Уилсон, премьер-министр Великобритании в 1960-х, делал именно это, когда издевался над своим предшественником, лордом Хьюмом, за то, что тот был Семнадцатым графом своей фамилии.

Лорд Хьюм парировал шутку, отметив, что его критик, должно быть, семнадцатый мистер Уилсон.

Его претензии были обоснованы: несмотря на то, что лишь немногие сохранили свою родословную демонстративным образом, каждая семья, аристократическая или нет, сохраняет записи о своих предках.

Любой человек, несмотря на неполноту истории, может расшифровать свое прошлое, изложенное в ДНК.

Некоторые могут использовать унаследованные аномалии.

Форма юношеской слепоты, называемая наследственной глаукомой, встречается во Франции.

Записи церковного прихода показывают, что большинство случаев происходят от пары, которая жила в деревне Wierr-Effroy неподалеку от Кале в пятнадцатом веке.

Даже сегодня паломники молятся в деревенской церкви святой Годелины, где содержится цистерна воды, которая, как полагают, вылечивает слепоту.

Были прослежены тридцать тысяч потомков, и для многих диагноз этого заболевания был первой подсказкой о том, откуда пришли их предки, и кем могли быть их родственники.

Ген переехал с французскими эмигрантами в Новый Свет.

Генетика человека до недавнего времени ограничивалась изучением родословных, которые выделялись среди других, поскольку они содержат врожденные заболевания.

Ее способность прослеживать родословную ограничивалась теми немногими родственниками, которые, казалось, отклонялись от некоторой совершенной формы.

Биология в настоящее время показывает, что совершенство - это мираж, и что вместо этого миром правят вариации.

Тысячи особенностей - нормальных различий, а не болезней - отличают каждую нацию, каждую семью и каждого человека.

Все, живущие сегодня, отличаются от всех, кто когда-либо жил или когда-либо будет жить.

Такие вариации можно использовать, чтобы посмотреть на общую родословную в любой линии, здоровой или больной, аристократической или плебейской.

Каждый современный ген протягивает нить от родителей, бабушек и дедушек, от самых древних людей, живших сто тысяч и более лет назад, и от происхождения жизни четыре миллиарда лет назад.

Большая часть генетики - всего-навсего поиск различий.

Некоторые различия можно увидеть невооруженным глазом.

Другие нуждаются в самых изощренных методах молекулярной биологии.

В качестве примера, насколько различны все люди, мы можем глубже взглянуть на особенности нашей внешности, чтобы поинтересоваться различиями в том, как мы воспринимаем мир и как мир воспринимает нас.

Очевидно, что люди не очень похожи друг на друга.

Унаследовать внешность не просто.

Цвет глаз зависит в первую очередь от того, присутствует ли какой-либо пигмент.

Если ни один не вырабатывается, глаза будут светло-голубыми.

Другие различаются по количеству пигмента, создаваемого несколькими различными генами, так что цвет не является надежным способом определить, кто был отцом конкретного ребенка.

Наследование типа волос также довольно сложное.

Кроме очень светлых или очень рыжих волос, генетика остальной части диапазона сбивает с толку и осложняется еще и эффектом возраста и воздействия солнца.

Даже обычный тест показывает, что люди различаются и в других отношениях.

Высуньте язык.

Вы можете свернуть его в трубочку?

Около половины людей европейского происхождения могут, а половина не может.

Сцепите руки.

Какой палец сверху?

Опять же, около половины населения загибают большой палец левой руки над пальцем правой и около половины делают это по-другому.

Эти особенности работают в семьях, но их наследование, как и внешность, непредсказуемо.

Люди различаются не только тем, как мир видит их, но как они видят мир.

Некоторые из них дальтоники.

У них отсутствуют рецепторы красного, зеленого или синего света.

Все три необходимы, чтобы воспринимать весь спектр цветов.

Отсутствие (или повреждение) одного (обычно, зеленого, реже красного, синего почти никогда) приводит к умеренным нарушениям, которые могли иметь значение при сборе пищи в древние времена.

Сейчас отслежены три гена, задействованные в этом.

Гены красного и зеленого схожи и разошлись не так давно, тогда как синий рецептор самобытен.

Джон Дальтон, более известный своей атомистической теорией, сам был таким дальтоником, что равнял красный сургуч с листьями (что должно было создавать трудности для химика).

Он считал, что его собственные глаза были тонированы синим фильтром, и попросил, чтобы их исследовали после его смерти.

Их исследовали и никакого фильтра не нашли, но полтора века спустя проверка ДНК его заспиртованных глазных яблок показала, что у него не хватало зеленого светочувствительного пигмента.

Цветовая слепота характеризует крайность в системе нормальной вариации восприятия.

Если попросить смешать красный и зеленый свет, пока они не перешли в стандартный оранжевый, люди делятся на две группы, отличающиеся по тону выбранного ими красного света.

Есть два различных рецептора красного, которые отличаются одним изменением в ДНК.

Около шестидесяти процентов европейцев имеют одну форму, сорок процентов другую.

Обе группы нормальны (в том смысле, что не испытывают физических недостатков), но одни смотрят на мир через гораздо более розовые очки, чем другие.

Отличие небольшое, но заметное.

Если бы два человека с различными красными рецепторами должны были выбрать куртку и брюки для Деда Мороза, было бы заметное несоответствие между верхней и нижней половиной.

В 1930-х годах производитель формочек для льда был удивлен, получив жалобу, что его формочки делают лед с горьким вкусом.

Это озадачило предпринимателя, поскольку, по его мнению, лед был как лед, но был намек на наследственные различия в способности различать вкус.

Для некоторых следы вещества, используемого в производственном процессе, невыносимы, а для других в тысячу раз большие концентрации не имеют вкуса вообще.

В основном разница зависит только от одного гена, который существует в двух формах.

Этот результат наблюдений, способность или неспособность воспринимать вещества, теперь называемая PROP, была ключом к новому миру вкуса.

Генетические "супердегустаторы" очень чувствительны к хмелю в пиве, к острым овощам, таким как брокколи, к сахару и специям, в то время как не-дегустаторы едва их замечают.

Половина населения Индии не может вообще опознать на вкус эти химические вещества, но их не может различить только один из тридцати африканцев.

Студенты в мое время считали остроумным сделать чай, содержащий PROP, чтобы увидеть недоумение тех, кто мог его выпить, и тех, кто не мог.

Сегодняшние студенты более здравомыслящи.

Как знают охотники за трюфелями, аромат и вкус связаны между собой.

Существуют генетические вариации в способности чувствовать, среди прочего, запах пота, мускуса, цианистого водорода и запах фрезии.

Многие животные общаются друг с другом с помощью носа.

Самка мыши может по запаху не только распознать самца, но и насколько в близком родстве он может состоять.

У людей также есть пахучие отличительные особенности, поскольку полицейским собакам труднее отделить следы идентичных близнецов (у которых все гены общие), чем следы неродственных людей.

У человека больше ароматических желез, чем у любого другого примата,что, вероятно, является пережитком некоторой уникальности в запахе, которая утратила свое значение в мире, наполненном зрением.

Связь между полом и ароматом создает у нас редкое врожденное заболевание, которое предотвращает рост половых органов и уничтожает обоняние, предполагая, что эти две системы имеют общий путь развития в раннем эмбрионе.

Вариации в том, как мы выглядим, видим, ощущаем запах и вкус - это лишь крошечная часть мира различий.

Гены, позволяющие мышам узнавать друг друга по запаху, являются частью более крупной системы выявления посторонних.

Угроза заражения означает, что каждое существо всегда находится в конфликте с внешним миром.

Иммунная система определяет, чего нужно избегать.

Она отличает "себя" от "не себя" и создает защитные антитела, которые взаимодействуют с антигенами (химическими ключами от родной или чужой молекулы), чтобы определить, допускать то или иное вещество или нет.

Из миллионов антител каждое распознает один антиген.

Клетки несут собственные антигены, что с большой точностью отделяет каждого от его товарищей.

Антигены - намек на множество уникальных особенностей под нежной поверхностью человеческого рода.

Если кровь двух людей смешать, она может превратиться в липкую массу.

Этот процесс контролируется системой антигенов, называемой группой крови.

Только определенные комбинации могут быть смешаны успешно.

Некоторые группы, АВО и резус например, хорошо знакомы, в то время как другие, такие как Даффи и Келл, несколько меньше.

Из-за их роли в переливании крови были протестированы миллионы людей.

Десяток систем проверяются на регулярной основе, и каждая выступает в ряде форм.

Эта небольшая выборка генов порождает большое разнообразие.

Шансы двух англичанин иметь одну и ту же комбинацию из двенадцати групп крови составляют лишь около одного к трем тысячам.

Шансы англичанина и валлийца еще меньше; а англичанина и африканца еще меньше.

С открытием групп крови и других сигналов на поверхности клеток произошла техническая революция.

Как и революция каменного века миллионы лет назад, она обусловлена простыми инструментами, которые могут быть использованы во многих отношениях.

ДНК разных людей теперь можно сопоставить по буквам, чтобы проверить, насколько мы уникальны.

Проект "Разнообразие генома человека" - это дочерний проект основной работы по картированию, в котором были протестированы тысячи людей.

В среднем, и в зависимости от того, какой фрагмент ДНК проверяется, два человека отличаются примерно одной или двумя буквами ДНК на тысячу, то есть примерно тремя-шестью миллионами мест во всем унаследованном послании.

Некоторые различия связаны с изменениями в одном основании (однонуклеотидные полиморфизмы, или "снипы", как их называют), некоторые с многочисленными короткими рекомбинациями (это особые последовательности "микросателлиты" и "минисателлиты"), а некоторые зависят от наличия или отсутствия участков мобильной ДНК, которая давным-давно перепрыгнула в определенное место в геноме.

Группы крови показывают, насколько невероятно, что две из них будут одинаковыми, когда используются система из всего лишь двенадцати переменных.

Вероятность того, что обе они имеют одну и ту же последовательность букв в целом генетическом алфавите - один к сотням миллиардов.

Генетика сделала нас всех индивидуумами.

Она опровергает миф Платона об абсолюте, что существует одна идеальная форма человека, с редкими дефектами, которые приводят к врожденным заболеваниям.

Вариации помогают нам понять, как мы вписываемся в нашу собственную родословную, в родословную человечества и в мир жизни.

Родственники чаще имеют одинаковые гены, поскольку они разделяют общего предка.

Поскольку все гены происходят от давно умершего носителя, они могут быть использованы для проверки родства, каким бы далеким оно ни было.

Чем больше общих вариаций у двух людей, тем более близким родством они связаны.

Эта логика может быть использована, чтобы разобраться с любой формой родства.

Эта детективная работа становится легче, когда участвуют близкие родственники - или идентичные близнецы.

Армия США проверяет соответствие мертвых тел с прежними владельцами, сохраняя образцы ДНК солдат, в надежде идентифицировать их трупы после смерти.

ДНК также может многое сказать о ближайших родственниках.

Одно время сотрудники иммиграционной службы, сталкиваясь с претендентами на въезд, часто отказывались верить, что ребенок был потомком женщины, заявляющей об этом.

Сравнение генов матери и ребенка почти всегда показывало, что мать говорила правду.

В нашем сложившемся обществе эти тесты в настоящее время используется меньше, чем раньше.

Однако не все семьи такие, какими кажутся.

Попытки сопоставить гены родителей и потомства в Великобритании или в США показали довольно высокую частоту ложного отцовства.

Многие дети имеют комбинацию генов, которая не может быть получена от их предполагаемых родителей.

Часто они показывают, что биологический отец - не тот мужчина, который состоит в браке с биологической матерью.

В среднем классе английского общества такая ситуация встречается примерно с каждым двадцатым ребенком.

Такая работа детектива может перепрыгивать через поколения.

Во времена аргентинской военной диктатуры 1970-х и 1980-х годов тысячи людей исчезли.

Большинство были убиты.

Некоторыми из жертв были беременные женщины, которые были убиты после родов.

Их дети были украдены семьями военнослужащих.

Когда гражданское правление было восстановлено, группа матерей убитых женщин стала искать своих внуков, чьи ДНК сравнивалась с ДНК тех, кто утверждали, что они их родители.

Послание, передаваемое в генах, позволило более чем пятидесяти детям воссоединиться со своими биологическими семьями два поколения спустя.

Другие семьи не имеют никакой надежды на восстановление.

Предполагалось, что кости, выкопанные в подвале в Екатеринбурге в 1991 году, принадлежали последнему царю и его семье, расстрелянным в 1918 году.

Сравнение их ДНК с ДНК современных родственников доказывает, что скелеты действительно являются останками Романовых.

Довольно интересно, что скелета одной молодой девушки, заключенной в тюрьму с группой, не было.

Женщина, известная как Анна Андерсон (умершая в Вирджинии в 1984 г.) утверждала в течение многих лет, что была отсутствующим ребенком, Анастасией, дочерью царя.

Ее утверждение отверг немецкий суд, но признали тысячи русских эмигрантов.

Проверка генов, содержащихся в образце ее ткани, найденной после ее смерти, показала, что она не была родственницей Романовых, но вместо этого (как многие подозревали) была полькой, Франциской Шанцковской, которую спасли от попытки самоубийства в берлинском канале, и которая с тех пор считала себя благородных кровей.

Претензии Анны Андерсон на российского орла были фальшивыми, но любому человеку был дарован генетический гербовый щит, чтобы демократизировать поиски родословной.

Как в родословной Романовых, на нем записано, кем были предки и откуда они пришли.

Когда люди переезжают, они берут не только свои геральдические щиты.

ДНК переезжает также, поэтому карты генов не просто записывают родословную.

Они воссоздают историю.

Сама история может предложить, с чего начать.

Алекс Хейли в своей книге "Корни" использовал документы о работорговле, пытаясь найти своих африканских предков.

Он нашел только одного, Кунта Кинте, который был взят в качестве раба из Гамбии в 1767 году, а позже возникли сомнения в историях, рассказанных ему местным рассказчиком, на которых частично основана книга "Корни".

Гены нынешних чернокожих американцев могли бы решить его проблемы.

Торговля африканскими рабами началась во времена Римской империи.

К 800 г. н.э. арабские торговцы распространили ее на Европу, Ближний Восток и Китай.

В пятнадцатом веке Испания и Португалия начали то, что стало массовой миграцией, сначала с побережья Гвинеи и современной Мавритании.

В средневековой Венеции были черные гондольеры, а в шестнадцатом веке один человек из десяти в Лиссабоне был африканского происхождения

Вскоре папа Николай V в булле поручил своим последователям "атаковать, покорить и обратить в вечное рабство сарацинов, язычников и других врагов Христа к югу от мыса Буждур, включая все побережье Гвинеи".

Основная торговля велась с Новым Светом.

Около пятнадцати миллионов африканцев были отправлены через Атлантический океан.

Они приезжали со всей Западной Африки и были разбросаны по большей части Северной и Южной Америки.

Соединенные Штаты импортировали меньше одной двадцатой от общего их числа, но к 1950 году в США было около трети всех людей африканского происхождения в Новом Свете, что предполагает, что с рабами здесь обращались менее жестоко, чем в Карибском море или Бразилии.

У рабовладельцев были свои предпочтения.

В Южной Каролине рабов из Гамбии предпочитали командам из Биафры, поскольку последних, считалось, трудно контролировать.

В Вирджинии были противоположные предпочтения.

Многие африканцы имеют патологическую форму красного пигмента крови, гемоглобина.

Одна из аминокислот претерпела генетическое повреждение, мутацию.

Эта форма "серповидно-клеточности" защищает от малярии.

Ее защитная роль исчезла с взятием этой болезни под контроль в Соединенных Штатах, но многие тысячи черных американцев по-прежнему несут этот ген как нежелательную запись их прошлого.

У любого, у кого есть серповидно-клеточная вариация, независимо от того, насколько светлая у него кожа, должен был быть по крайней мере один африканский предок.

Заболевание впервые стало общеизвестным в 1910 году и сразу же стало использоваться в качестве показателя расовой принадлежности: у кого была эта болезнь (независимо от их цвета), по определению были неграми.

Более того, само ее наличие рассматривалось как доказательство вырожденной природы чернокожих американцев.

Сходные болезни в Южной Европе также показали, по словам одного расового теоретика, что такие люди были "не чисто белыми", и что их иммиграция в США "произвела бы гибридную расу людей, столь же никчемную,  как бездельники-метисы Центральной Америки".

Тот факт, что у многих черных американцев была копия гена серповидно-клеточного гемоглобина, говорил ненамного больше, чем то, что они родом из Западной Африки, что мы уже знали.

Молекулярные технологии рассказывает историю о том, кем являются "метисы".

Они раскрывают массу вариаций вокруг генов гемоглобина и дают представление о родословной многих американцев, черных или нет, в том числе подавляющего большинства, кто не несет копию серповидно-клеточности вообще.

ДНК этой части генома варьирует от места к месту в Африке.

Сама серповидно-клеточная мутация тесно связана с различными наборами букв ДНК в Сьерра-Леоне, Нигерии и Заире, вероятно, потому что она возникала несколько раз.

ДНК нормальной версии гена также изменяется, и это тоже может быть использовано для обнаружения места, откуда пришли африканские предки сегодняшних американцев.

На этом континенте больше разнообразия, чем где-либо еще.

Мало того, что его народы больше отдалены друг от друга, но в разных деревнях, племенах и народностях больше индивидуальных особенностей, потому что люди в Африке жили дольше, чем где-либо еще.

В результате гены могут с некоторой точностью отследить происхождение африканцев.

Чернокожие американцы с севера США имеют другой набор вариаций, чем чернокожие с юга страны.

Большинство северян имеют общее происхождение с сегодняшними нигерийцами, тогда как их южные родственники имеют больше сходства с народами дальше на запад.

Различия в невольничьих рынках двести лет назад оставили свидетельства сегодня.

Алекс Хейли, сравнивая свои гены с генами из Африки, узнал бы гораздо больше о своих прадедах, чем он мог надеяться обнаружить. Как и любому черному американцу, ДНК-тест может рассказать ему о том, где искать своих предков-рабов - и это всего лишь за $ 250, тесты уже поступили в продажу (несмотря на ограниченность информации, хотя и доступной для генов Западной Африки, а это означает, что любые надежды найти свою родную деревню - или даже племя - в большинстве случаев напрасны).

Многие из предков Алекса Хейли, вероятно, были не черными вообще.

Одна особая вариация в системе групп крови Даффи встречается только в Западной Африке.

Европейцы имеют другую версию этого гена.

Изучение негров США показывает, что до четверти их генов группы крови Даффи имеют белое происхождение, во многих случаях благодаря межрасовым спариваниям во времена рабства.

Такие связи были скрытыми, но широко распространенными.

Даже Президент Томас Джефферсон, как говорят, имел несколько детей от рабыни Салли Хемингс.

Эта гипотеза была доказана благодаря открытию, что один из ее потомков несет ДНК, сходную с ДНК семьи президента (доказательства столь надежны, что их признала, с неохотой, Ассоциация потомков Джефферсона).

Более детальное изучение набора ДНК показало специфичность Африки или людей европейского происхождения и говорит больше об истории рабства.

На Ямайке (где белые составляют незначительное меньшинство), только один черный ген из шестнадцати происходит из Европы.

В большинстве же американских городов эта цифра один к шести, а в Новом Орлеане она выше - где-то между одним к пяти и одним к четырем.

До 1803 года Луизиана находилась под французским, а не англо-саксонским контролем.

Расовая устойчивость галлов продолжает жить в нынешних генах.

Из-за разницы в количестве черных и белых и малой доли белых семей, которые скрещивались с черными, американскому населению, считающему себя белыми, передалось намного меньше черных генов, в общей пропорции примерно один ген на сто.

Расовая принадлежность подразумевает намного больше, чем просто набор ДНК.

Как результат, доля черных в Соединенных Штатах растет.

В 1997 году около тринадцати процентов американцев считали себя чернокожими. За два последние десятилетия черное население страны увеличилось, и растет оно в два раза быстрее, чем европейское.

В основном это не имеет никакого отношения к генам, а связано с восприятием расовой принадлежности.

Тридцать лет назад человек со смешанными корнями сделал бы все возможное, чтобы его считали европейцем.

Сейчас, с ростом самоуважения черных, многие ощущают больше свободы, относя себя к чернокожему населению.

Таким образом, любая генетическая оценка смешения периодически дает разные результаты, как напоминание, что общество участвует в создании рас не меньше, чем ДНК.

В Англии в семнадцатом и восемнадцатом веках также было значительное количество черного населения.

Оно исчезло не потому, что погибло, а вследствие ассимиляции.

Несомненно, часть их наследников все еще вокруг, на улицах современной Британии.

У самого доктора Джонсона был темнокожий слуга, Франсис Барбер, которому он оставил достаточно денег, чтобы тот мог заняться торговлей.

Многие люди поблизости Личфилда гордятся, что ведут от него свою родословную. При этом их кожа не менее светлая, чем кожа их соседей.

Кроме того, белые британцы являются носителями еще нескольких экзотических генов.

Как ни как, первые рабы, пересекшие Атлантический океан, были карибскими индейцами, посланными Колумбом в Испанию в 1495 году. В 16 веке было модно привозить рабов из вновь открытых народов в Европу.

Английский исследователь Мартин Фробишер в 1577 году привез в Европу нескольких эскимосов и более тысячи американских индейцев, в том числе и бразильского короля.

Многие из мигрантов-невольников погибли, но некоторые создали семьи.

Несомненно, их наследие продолжает и сейчас существовать. Но их настолько полно поглотило местное население, что лишь генетические тесты или надежные генеалогические схемы могут определить носителей этих генов.

Гены вернули нас на сотни лет назад, где-то на пятнадцать поколений, когда дело касалось черных американцев.

Но они несут послания из более древней истории.

Иногда есть прямые доказательства, чаще - косвенные, но в любом случае они связывают настоящее с прошлым.

По понятным историческим причинам о наследственности Хиросимы и Нагасаки известно очень много.

Американцы долгие годы исследовали, вызвала ли атомная бомба увеличение количества мутаций.

Никакого влияния обнаружено не было, зато была собрана масса информации о генах в этих городах.

Каждый из городов имеет группу редких вариаций, которых нет в другом городе.

Они являются реликтами древней истории.

И Хиросиму, и Нагасаки основали восемь тысяч лет назад объединившиеся воинственные семейно-родовые общины.

Как и у современных туземцев, у них были различия в ДНК.

Это небольшое отличие племен продолжает существовать в городах и сейчас.

Нагасаки был одним из нескольких портов, открытым для внешнего мира во время добровольной изоляции Японии. Но в нем не больше следов вкрапления чужой наследственности, чем в Хиросиме.

Голоса самых давних предков в обоих городах звучат громче, чем голоса тех, кто вторгался сюда намного позже.

Так как гены копируются, нет необходимости возвращаться к первоисточнику, чтобы найти предка, но иногда такой первоисточник сохраняется.

Египетский фараон Тутанхамон был погребен почти в то же время, что и другая мумия, Сменхкары.

Все еще можно определить их группу крови, и она доказывает, что они братья.

Самый первый фрагмент ископаемой ДНК человека был найден в высохшем трупе египетского ребенка, похороненного в пустыне.

Он дошел до нас через две с половиной тысячи лет.

С тех пор обнаружены многие части древней ДНК (хотя их анализ осложняется тенденцией к загрязнению современными материалами).

Тем не менее, стало возможным читать гены предков напрямую.

Некоторые древние ДНК, такие как ДНК с острова Пасхи, цивилизация которого была разрушена постоянными войнами и экологическим вандализмом, не имеют аналогов в современном мире, и остаются, как и их загадочные статуи, единственными свидетельствами о людях, не оставивших потомства.

Иногда к ДНК добавляются подсказки современности.

Сельское хозяйство началось в Японии с появлением народа Дзёмон, около десяти тысяч лет назад, но они также проводили большую часть своего времени как охотники.

Сельское хозяйство не воспринималось как образ жизни, с рисом в качестве основной диеты, до появления племен Яёй, которые следовали ей тысячи лет спустя.

Рис завезли китайцы, и японцы спорят о том, как много их генов въехали в их страну вместе с урожаем.

Многие верят, что иммигранты вытеснили большую часть аборигенов, что перемещаются скорее люди, а не идеи.

Тем не менее, ДНК, выделенная из двухтысячелетнего китайского захоронения, связывает тех, кто в нем похоронен, с современными китайцами, а не с ископаемой ДНК вымерших японцев.

Это доказывает, что путешествие совершили не многие материковые жители.

Вместо этого, местные жители два тысячелетия назад, как и их современные потомки, подхватили и использовали новые технологии, изобретенные в чужой стране.

Современная Япония, с другой стороны, действительно имеет биологические связи с китайцами, так что значительно позже движение с материка оказало свое влияние.

Некоторые голоса предков, рассказывая историю прошлого, особенно многословны.

Митохондрии - небольшие, производящие энергию структуры в клетке.

Каждая из них несет свой ​​собственный отрезок ДНК, около шестнадцати тысяч оснований, замкнутых в круг, очень отличный от ДНК в клеточном ядре.

В яйцеклетках полно митохондрий, но в сперматозоидах они уничтожаются, когда те проникают в яйцеклетку.

В результате такие гены наследуются почти исключительно по женской линии.

Подобно еврейству, они переходят от матерей к дочерям и сыновьям, и только дочери передают их следующему поколению.

Любая семья, любой народ с любого континента может проследить свое происхождение от митохондриальной Евы, женщины (само собой разумеется, одной из многих живших в то время), на которой сходятся все их женские линии.

В ряде случаев, она жила не так давно: в Новой Зеландии все маори разделяют одну и ту же митохондриальную особенность, свидетельствующую, что всего несколько женщин основали свой ​​народ тысячу лет назад.

Мировое генеалогическое дерево, основанное на митохондриях, уходит своими корнями в Африку, учитывая большее их разнообразие на этом континенте, чем где-либо еще.

Отслеживание самых последних миграционных путей показало, что митохондрии представляют собой точные исторические записи: так, в Новом Свете местные митохондрии связаны с митохондриями из Сибири, что подтверждает картину древних миграций.

Общие гены связывают Новую Зеландию, Сибирь и остальной мир с африканскими предками.

Первый современный человек появился в Африке более ста тысяч лет назад, на континенте, который породил большинство наших родственников среди первобытных людей и обезьян, претендующих на родство с нами.

Некоторые из этих африканских родственников с более глубоко укорененных ветвей родословного дерева живы и сегодня.

Один из них, шимпанзе, всегда казался близким соседом, и Коко (обитатель национального парка Гомбе-Стрим) был первым животным, о котором был написан некролог в "The Times".

Как знает любой грамотный подросток, Тарзан - приемыш обезьян оказался сыном лорда Грейстока, что доказывали чернильные отпечатки пальцев в детской тетради.

Гальтон продемонстрировал, что отпечатки пальцев шимпанзе очень похожи на отпечатки пальцев человека.

Это доказывает, что шимпанзе и человек имеют общие гены.

Общее наследие не ограничивается отпечатками пальцев.

Выдающийся генетик 1940-х годов однажды проверил, действительно ли шимпанзе разделяют наши вариации в способности различать на вкус горькое химическое вещество пропилтиоурацил, дав его трем обитателям Лондонского зоопарка.

Двое проглотили напиток со всяческими проявлениями восторга, но третий полностью оплевал жидкостью известного профессора, что стало еще одним свидетельством общего происхождения.

Биологическое сходство заходит гораздо дальше.

Обезьяны имеют группы крови, похожие на наши, наши хромосомы почти идентичны, и проверка общего подобия ДНК показала, что люди разделяют девяносто восемь процентов генетического материала с шимпанзе.

Мы также прослеживаем родство с остальным животным миром, около четверти наших генов похожи на гены в его дальних уголках, среди насекомых или медуз.

Мышь и человек имеют гораздо больше общего, в том числе десятки наследственных заболеваний.

Мы разделяем еще больше генов с кроликами и много с дальними ветвями жизни, от бактерий и дрожжей до бананов.

Все живые существа, похоже, нуждаются в наборе "служебно-хозяйственных генов", которые выполняют в клетке основную работу, и многие из семи сотен таких структур являются общими.

Большинство мало изменилось со времени их возникновения.

Суровый эксперимент, в котором большинство из пяти сотен генов простой бактерии были уничтожены, показал, что ей необходимы как минимум около трехсот, почти все из которых имеют параллели в нашей собственной ДНК.

Этот общий костяк ​​показывает, что самые неожиданные существа говорят с нами на одном генетическом языке.

Фараон Псамметих I, живший в седьмом веке до нашей эры, искал первое слово из всех.

Он оставлял ребенка на попечение немой няни и отмечал, какие звуки тот издавал.

Одно слово было (или казалось, что было) "becos", по-фригийски хлеб, подсказав Псамметиху, что фригийцы (которые жили на территории современной Турции) были первыми людьми из всех.

Компьютерный поиск среди миллионов букв ДНК, ныне секвенированных из десятков организмов, также намекает на общую структуру от бактерий до человека, отца (или мать) всех генов, которая, возможно, сохранилась со времен начала жизни.

Ученый, опубликовавший эту древнюю последовательность, нашел для этой информации полезное применение.

Назначив музыкальные ноты каждой букве ДНК, он использовал их в качестве темы "Симфонии жизни".

Общие гены, от бактерий до человека, доказывают единство бытия.

Они также определяют границы того, что может нам сказать биология.

Шимпанзе могут разделять девяносто восемь процентов ДНК с нами, но они не люди на девяносто восемь процентов: они вообще не люди - они шимпанзе.

И разве тот факт, что у нас есть общие гены с мышью или бананом, что-нибудь говорит о человеческой природе?

Некоторые утверждают, что гены скажут нам, кто мы есть на самом деле.

Эта идея абсурдна.

Один ген найден в определенной форме у людей, а в другой у всех других обезьян.

Он кодирует молекулы на клеточной поверхности, активно участвующие в передаче информации между клетками, больше между клетками мозга, чем остальными.

Возможно, это ген - или один из генов - который делает человека человеком.

Его послание, записанное четырьмя буквами ДНК, A, G, C и T, начинается примерно так: AACCGGCAGACAT ... В общей сложности в нем три тысячи букв.

Вместе они содержат важную часть длительной биологической истории существования в виде мужчины или женщины, а не шимпанзе или гориллы.

Излишне говорить, что эти родовые записи ничего не говорят нам - или обезьянам - о том, что значит быть частью человечества.

Для этого требуется гораздо больше, чем последовательность оснований ДНК, и это лежит вне сферы науки вообще.

У святого Беды - чьи произведения являются лучшим источником информации об Англии до восьмого века - была яркая метафора для бытия.

Для него человеческое бытие было "как если зимней ночью вы пируете с вашими приближенными и советниками, одинокий воробей быстро залетает в зал, влетев через одну дверь и мгновенно вылетев через другую.

Пока он внутри, зимняя стужа не властна над ним; но тут же он исчезает с наших глаз, уносясь из стужи в стужу.

Такова и жизнь людская, и неведомо нам, что будет и что было прежде."

Его аллегория была религиозной, но имеет биологические параллели.

У генов есть собственная память.

Ее прочтение дает новую надежду заглянуть за пределы зала, которым ограничивается наше собственное краткое существование.

Это позволяет нам узнать, что было раньше в жизни нашего собственного вида; догадаться, что происходило гораздо раньше, и даже размышлять о том, что может готовить судьба будущим поколениям.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/41791/159313

Переводчики: cosinus, tim888, zalya, Milo_slava