Готовый перевод Steve Jones THE LANGUAGE OF THE GENES / Стив Джонс ЯЗЫК ГЕНОВ: Chapter Seven THE BATTLE OE THE SEXES

Глава седьмая. БИТВА ПОЛОВ.

Биологи по-юношески увлечены сексом.

Как подростков, их смущает эта тема из-за их невежества.

Что такое секс почему он эволюционировал, и как он работает, были когда-то крупнейшими нерешенными проблемами в биологии.

Это занятие должно быть важным, раз оно настолько дорого.

Если некоторые животные могут обходиться только самками, так что каждая особь создает свои копии, стоит ли волноваться о самцах?

Самки, отказавшись от них, могли бы производить в два раза больше дочерей, чем прежде, и те несли бы все их гены.

Вместо этого, самки теряют время, сначала в поисках партнера, а затем для рождения сыновей, которые несут лишь половину их наследства.

До сих пор нет определенности, почему существуют самцы, и почему, если они неизбежны, природе их нужно так много.

Безусловно, одного или двух было бы достаточно для оплодотворения всех самок, но, за редким исключением, соотношение одних к другим упорно остается одинаковым во всем животном мире.

Одержимость сексом берет начало в далекие времена.

Венере Гальгенбергской, элегантной извивающейся статуэтке без преувеличенных грудей и ягодиц, как в более поздних вариациях на эту тему, тридцать тысяч лет.

Эстетический интерес к женской форме восходит к еще более далеким временам.

Мелкая галька из раскопок в Израиле украшена резьбой, напоминающей тело женщины.

При возрасте в восемьсот тысяч лет, она является старейшим известным произведением искусства.

Людей издавна интересовал смысл секса.

Платон на симпосии предположил, что сначала было три пола; мужчины, женщины и андрогины или гермафродиты.

Третий пол был разделен на две половины разъяренным Зевсом и обречен провести вечность в постоянных поисках своего партнера: "Зевс перенес их половые органы вперед и заставил их заниматься размножением.

Если во всех этих объятиях мужчина случайно натыкался на женщину, происходило зачатие и род продолжался, в то же время, если мужчина соединялся с мужчиной, то он мог получить такое удовольствие, какое позволяло ему направить свою энергию на повседневные жизненные дела".

Это дало Платону объяснение происхождения и соотношения полов и превосходное объяснение различных половых влечений, широко распространенных со времен Древней Греции до наших дней.

Две тысячи лет спустя остроумный англичанин Сидни Смит высказал ту же идею, хотя его тремя полами были мужчины, женщины и священники.

Дать определение половому размножению достаточно легко.

Это то, что создает особей, содержащих гены от нескольких родословных линий, так что наследственная информация от различных предков сводится вместе.

В бесполых линиях у всех одна мать, одна бабушка, одна прабабушка и так далее в непрерывной цепи прямого наследования от праматери, начавшей родословную.

Двуполые организмы от них отличаются, потому что число предков удваивается каждое поколение.

Каждый имеет двух родителей, четверых бабушек и дедушек, и так далее.

Каждый сперматозоид или яйцеклетка несет половину от количества генов, находящихся в клетках тела, и каждый ген попадает в новую структуру благодаря рекомбинации.

Когда они встречаются, новые наборы собираются вместе, создавая новых и уникальных индивидов.

Перетасовка генетических сообщений лежит в основе полового размножения.

Сущность полового размножения иллюстрируют два эпонимных героя британской истории, король Эдуард VII (который процветал в годы, предшествовавшие Первой мировой войне) и сорт картофеля Король Эдуард (который накормил британский рабочий класс почти в то же время).

Картофель, в отличие от королевской семьи, размножается бесполо.

Каждая картофелина Король Эдуард идентична любой другой, и у каждой один и тот же набор генов, как у древнего предка всего картофеля, носящего это имя.

Это удобно для фермера и бакалейщика, поэтому половое размножение среди картофеля не поощряется.

Сам Король Эдуард был совсем из другой оперы.

Половину своих генов он получил от матери, королевы Виктории, а половину от отца, принца Альберта.

Сам он был новой и уникальной генетической смесью, в которой объединились некоторые качества их обоих и постоянно расширяющегося числа более отдаленных предков.

Легче дать определение половому размножению, чем понять его.

Мужчины сделали много попыток оправдать свое существование.

Помочь объяснить, почему жизнь не состоит всецело из женщин, может мутация.

Опасное изменение ДНК у бесполых существ будут нести все ее потомки.

Никто никогда не может избавиться от него, каким бы оно ни было разрушительным, если оно не будет восстановлено еще одним изменением в том же гене (что маловероятно).

Со временем возникает вторая ошибка в другом гене в родословной линии.

Деградация генетических сообщений, начинающаяся, когда одно поколение сменяет другое, очень похожа на деградацию, происходящую в стареющем теле, когда его клетки делятся без благоприятного воздействия полового размножения.

У двуполых существ, напротив, от новых мутаций можно избавиться, поскольку они передаются некоторым потомкам, но не всем.

Довольно часто бывает, что один неудачник случайно унаследует несколько поврежденных генов, и все они исчезают ценой одной смерти.

Половое размножение также оказывает более позитивный эффект: когда окружающая среда меняется, некоторые новые комбинации генов могут лучше справляться с новыми задачами.

Новые комбинации генов создают успешных индивидов, которым выпали благоприятные карты, и других, несущих менее полезные комбинации.

Джордж Бернард Шоу проиллюстрировал это в банальный, но меткой фразе.

Когда актриса спросила, может ли она родить его ребенка, у которого могло бы быть ее тело и его мозги, Шоу указал на возможность, что у ребенка будут ее мозги и его тело.

Половое размножение перетасовывает карты жизни: оно создает красивых гениев, которые выживают, и уродливых дураков, которые не выживают.

Это удобный способ собрать вместе лучшее и удалить худшее, и разделить судьбы генов тех, кто их несет.

Рекомбинации являются исправлениями, которыми каждое поколение поворачивает вспять биологический распад.

В некотором смысле, это являются ключом к бессмертию; фонтаном вечной молодости - не для тех, кто к этому прибегает, но для генов, которые они несут.

Половое размножение ускоряет эволюцию, потому что каждое поколение состоит из новых комбинаций генов, а не из тысяч копий одной и той же.

Вместо того чтобы постоянно улучшать одну и ту же комбинацию в карточной игре природы (которая может быть успешной в одной сдаче, но не во всех), каждая оплодотворенная яйцеклетка имеет новую комбинацию карт и новый шанс на победу.

Шанс может быть небольшим, но при множестве раздач половое размножение становится полезным, хотя и дорогим приемом в игре против враждебного мира.

Отказ от самцов может вызвать проблемы.

Большинство исключительно женских растений можно использовать в течение лишь нескольких лет.

Они стали нести столько генетических повреждений, что больше пышно не произрастают, или не могут угнаться в эволюционной гонке за своими паразитами, которые постоянно их одолевают.

Их линия стареет и увядает.

Опасность воздержания от секса демонстрирует картофель.

В Ирландии голод случился потому, что используемые растения принадлежали к старому и бесполому сорту.

В середине девятнадцатого века каждый клубень в Европе происходил из одного или двух клубней, завезенных из Нового Света триста лет назад.

Новая сельскохозяйственная культура вскоре распространилась по всей Европе.

Во Франции Людовик XVI , умело эксплуатируя деревенское сознание, ставил охрану на первых полях днем, но убирал ее ночью.

Крестьяне, впечатленные очевидной ценностью растения, спешили украсть образцы и вырастить их на своей земле.

В Ирландии в 1840 году каждый взрослый съедал несколько килограммов картофеля в день (отчасти потому, что его семена экспортировались в Англию в счет уплаты за пользование землей).

Голод ударил с большой скоростью и губительными последствиями.

В 1845 году "Журнал независимых граждан Ирландии" писал: "Мы с сожалением вынуждены констатировать, что получили информацию от нескольких корреспондентов, извещающих о факте так называемой картофельной "холеры" в Ирландии, особенно на севере.

В одном случае человек копал картошку - наилучшую из тех, которую он когда-либо видел, на определенной грядке одного поля до понедельника, и, копая на той же грядке во вторник, он нашел все клубни поврежденными и непригодными для употребления людьми или животными".

Следующие пять лет голодало полтора миллиона людей.

Их урожай был атакован грибком, картофельным фитофторозом, который был двуполым и производил многочисленное потомство на каждом из своих хозяев.

Эти паразиты эволюционировали с гораздо большей скоростью, чем мог эволюционировать картофель.

В настоящее время растения с новыми наборами генов испытываются каждые несколько лет, чтобы этому противостоять.

Другие бесполые культуры, такие как бананы, пока избежали участи ирландского картофеля (хотя это не может продолжаться бесконечно).

Картофель был загнан в эволюционный тупик, из которого единственным выходом является половое размножение.

Из-за этой опасности довольно немногие животные отказались от этого занятия.

В их числе необычные ящерицы или рыбы, но нет ни одного из наших более близких родственников.

Даже тля, которая обходится без этого большую части времени, испытывает необходимость в сексе примерно один раз в год.

За редкими исключениями, такими как коловратки (крошечные обитатели пресных вод, среди которых никогда не находили ни одного самца), полностью женские линии происходят от последних предков с нормальной половой жизнью, как намек, что воздержание от секса является эволюционным тупиком.

Только, почему воздержание нежелательно, до сих пор не ясно.

Несмотря на привлекательность теории мутаций, прямой ответ состоит в том, что, хотя причина существования женщин достаточно очевидна, есть еще много места для споров по вопросу о существовании мужчин.

Опасность воздержания можно увидеть у самих мужчин, так как они обладают Y-хромосомой, единственной хромосомой, которая отказалась от этого хобби.

Когда формируются половые клетки, все остальные хромосомы выстраиваются друг рядом с другом - например, хромосома 2 рядом с хромосомой 2, X-хромосома с X-хромосомой -- и предаются рекомбинации, сексуальной оргии генетического обмена.

У самцов Y-хромосома выравнивается в линию с X-хромосомой, но объятия этой пары не очень пылки.

Только кончик Y-хромосомы обменивается материалом со своей противоположностью.

Остальная часть хромосомы удерживается в своего рода биологической парандже, предохраняющей от попыток заигрывания со стороны других генов.

Целомудрие Y-хромосомы имело для нее ужасные последствия.

Она содержит длинные последовательности бессмысленных инструкций ДНК, повторенные многие тысячи раз.

Возможно, это намек на то, что может случиться с бесполой линией, если воздержание продолжается достаточно долго.

Мутации накапливаются, и от них нельзя избавиться. Может закрасться мусорная ДНК и доказать, что ее нельзя заставить убраться.

Помимо своей ограниченной роли в обеспечении сохранения мужчин, хромосома Y служит предупреждением о вреде воздержания.

Другие части генома также движутся в том же направлении.

Сравнение физической карты генов с картой сцеплений (основанное на рекомбинациях) показывает, что некоторые части нашей ДНК более склонны к сексу, чем другие, по крайней мере, в том смысле, что в этих удачно названных "горячих точках" происходит больше рекомбинаций.

Более того, самки по этому критерию сексуальнее, чем самцы, поскольку женщины показывают больше рекомбинаций, чем их партнеры.

Сам секс поднимает другие проблемы - если есть половое размножение, то почему существует два пола?

Если перетасовка генов двух особей является настолько хорошей вещью, почему эволюция не придумали схему, которая позволяла бы каждому спариваться со всеми остальными?

Поскольку мы ограничены в выборе партнера особями другого пола, то, что полов всего-лишь два, кажется очень неэффективным.

Почти все организмы (за исключением нескольких простых существ, которые имеют десятки полов) существуют в виде только самцов и самок.

Это означает, что только половина популяции доступна в качестве потенциальных партнеров.

Если бы было три пола, то были бы доступны две трети группы, а сотня различных репродуктивных классов могла бы сделать возможными партнерами девяносто девять процентов наших собратьев.

Один ответ (и единственный) предполагает то, что на первый взгляд кажется противоположностью секса - конфликт.

Самцов лучше всего охарактеризовать как пол с небольшими половыми клетками, сперматозоидами, а самок - с большими, яйцеклетками.

ДНК в клетках тела содержится не только в ядре, но и в окружающей цитоплазме.

Некоторая относится к митохондриям, имеющими собственные гены.

У многих животных их еще больше в цитоплазме.

Они произошли от когда-то независимых организмов, которые теперь стали попутными пассажирами внутри клетки.

Эта ДНК (как и ядерная) имеет свою собственную программу действий, которая должна быть скопирована и передана следующему поколению.

Цитоплазма является ее территорией, и, как дрозд или тигр, она защищает ее от захватчиков.

Если бы сперматозоиды и яйцеклетки были одинакового размера (и у каждой была бы своя собственная популяция чуждой ДНК), была бы опасность войны за оплодотворение.

При этом два набора цитоплазматических генов оказались бы в одном пространстве в оплодотворенной яйцеклетке.

Как тигры, один набор мог бы нападать на другой, пока не победит.

Это дорого, и могло бы даже нанести вред генам в ядре.

Спор разрешается, потому что один пол - мужской - в одностороннем порядке сдается.

Пол, который сдается, не передает (или передает очень мало) своих цитоплазматических генов (которые исключаются из сперматозоидов при оплодотворении), а победитель, создающий яйцеклетку, передается в большом количестве.

Как и в большинстве войн, стабильное число противников - два, и существование самцов и самок (а не десятков полов) представляет собой перемирие в войне этих полов.

Биология теперь понимает, почему существует половое размножение, и почему оно ограничено скучным дуализмом мужского и женского.

Техническая революция в генетике также показала, как прост секс и зачатие, и каким запутанным клубком это становится позже.

Жизнь, похоже, по своей сущности женская, и мужские признаки являются просто модификацией женского опыта.

Хромосома Y загоняет эмбрион в мужское естество.

Если, по некоторым причинам, Y-хромосома отсутствует, плод развивается как женщина.

Некоторые дети рождаются с дополнительной X -хромосомой.

Их хромосомный набор XXY.

Они мужчины, но стерильные.

Были обнаружены люди с полдюжиной Х-хромосом и Y-хромосомой, и они тоже были мужчинами, напоминая о силе этой маленькой хромосомы навязывать свои функции X-хромосомам.

Открытие нескольких мужчин с двумя Х-хромосомами помогло в поиске ответственного гена.

Они нарушают то правило, что чтобы быть мужчиной, нужна Y-хромосома.

На самом деле, у этих мужчин (большинство из которых не знают о своей болезни) крошечные части хромосомы Y были оторваны и прикреплены к хромосоме X.

Именно это вооружило ее информацией, необходимой, чтобы заложить мужское начало.

Поскольку перенесенные сегменты малы, дополненная X-хромосома полезна для отслеживания ключевого гена.

Этот ген встречается у всех млекопитающих мужского пола и похож на другой, который определяет то, что у дрожжей считается мужескими признаками.

Механизм, определяющий пол оплодотворенной яйцеклетки, может быть простым, но дорога к полу взрослого сложна.

Половая принадлежность - гибкая вещь.

У крокодилов, например, она определяется температурой, при которой развиваются яйца, поэтому самки должны устраивать кладки в местах, где температура позволяет рождаться как самцам, так и самкам.

В некоторых рыб важно душевное равновесие или социальное давление.

Стаю самок охраняет самец.

Его удаление приводит к временному замешательству, пока одна из самок не сменит пол и не возьмет на себя его роль.

Как только начинается разделение полов, из него вытекают огромные последствия.

Большая часть естественной истории - это научные исследования полового размножения, поскольку признаки, отличающие птиц, насекомых и цветы друг от друга, в основном связаны с размножением.

Сравнение половой жизни различных животных дает понять, как эволюционировало половое размножение и почему животные имеют те или иные половые предпочтения.

Хотя люди во многом отличаются, по-видимому, можно кое-что узнать о наших собственных привычках, глядя на особенности других видов.

Многие люди пытались сделать радикальные выводы о человечестве, исследовав частную жизнь обезьян.

Всегда опасно и, как правило бесполезно пытаться объяснить поведение человека простыми терминами, используемыми при изучении животных.

Почти все попытки сделать это впадают в "патетические заблуждения", словесную ловушку, в которой испытываются эмоции, отраженные в погоде или пейзаже.

Иногда - очень редко, как в "Грозовом перевале" - это работает, но большую часть времени это заканчивается в ложным пафосом.

Антропология испытывает те же проблемы.

Пагубно легко читать в животном мире то, что мы хотели бы видеть в нашем собственном, объяснять человеческие болезни как неизбежное следствие нашей биологии.

Даже Чарльз Дарвин, настоящий Бронте среди социобиологов, заблуждался.

В его неопубликованных записях скрывается убийственная фраза: "'Происхождение человека' сейчас доказало - метафизика может этим похвастаться, - что тот, кто понимает бабуинов, сделает больше для метафизики, чем Локк".

Метафизика - это одно, а половое размножение - другое.

Нобелевский лауреат Конрад Лоренц видел в нас "убийц обезьян", стремящихся передать собственные гены, уничтожив оппозицию (чем может объясняться его собственное заигрывание с нацистами), и в любом приличном аэропорту есть ряд книг в мягкой обложке, которые претендуют на то, чтобы объяснить человеческую природу как пережиток истории, как приматов с теми или иными социальными предпочтениями.

Еще несколько лет назад исследование сексуального поведения представляло собой не больше, чем набор разрозненных историй.

Оно преобразилось благодаря возрождению одного из старейших методов в биологии.

Сравнительная анатомия - это то, что убедило Дарвина, что мужчины и женщины родственны обезьянам.

Новая наука сравнительного поведения подсказывает, как и почему эволюционировало их сексуальное поведение.

Секс полон борьбы, и само существование самцов и самок развязывает войну за то, чтобы передать цитоплазматические гены.

Еще один конфликт возникает, когда самец борется за партнерш, и самцы с самками расходятся во мнениях относительно времени и усилий, необходимых для выращивания молодняка.

Конфликты между самцами ведут к эволюции эффектных органов нападения, таких как рога.

Другие черты - такие, как яркое лицо бабуина - являются более тонкими утверждениями мужских способностей и могут эволюционировать, потому что их предпочитает противоположный пол.

Нет никаких свидетельств (несмотря на многочисленные домыслы о бородах, грудях и ягодицах), что люди имеют подобного рода атрибуты, но, как у большинства животных, у людей конфликт среди мужчин сильнее, чем среди женщин.

Быть мужчиной опасно.

При рождении насчитывается около 105 мужчин на каждые 100 женщин, но их число уменьшается до 103 к 100 в возрасте шестнадцати лет, а к семьдесяти женщин в два раза больше, чем мужчин.

Мужчины больше подвержены несчастным случаям, инфекционным заболеваниям, и они убивают друг друга чаще, чем противоположный пол.

Как и следовало ожидать, евнухи и монахи живут дольше, чем те, кто обречен на нормальную половую жизнь.

У наших близких родственников стиль жизни другой.

С человеческой точки зрения, шимпанзе достойны сожаления, а гориллы скучны.

Самец шимпанзе ежегодно совокупляется сотни раз с десятками самок.

Преданная горилла, с другой стороны, должна ждать до четырех лет, пока самка будут готова к спариванию после рождения детеныша, и даже тогда она доступна в течение всего пары дней каждый месяц.

Это предполагает интенсивную конкуренцию среди самцов горилл за доступ к самкам.

Успешный самец может собрать полдюжины или больше самок, в результате чего многие гориллы, не пользующиеся успехом, остаются в одиночестве и стремятся бороться за свои репродуктивные права.

Зачастую эта борьба жестока, поскольку на карту поставлено эволюционное будущее самца.

Люди отличаются от других приматов, потому что они живут в больших группах (более или менее) верными парами.

В этом люди больше похожи на чаек, чем на каких-либо обезьян.

Наиболее близкими к нам по поведению являются карликовые шимпанзе.

Они образуют стойкие пары внутри стабильной, но небольшой группы особей, и имеет другие признаки, не отличающиеся от наших собственных (например, совокупление лицом к лицу).

Среднестатистический француз или британец за свою жизнь имеет десять половых партнеров, и, как и у многих приматов, успешность разнится больше среди самцов, чем среди самок.

Одна из шести женщин обязана сексом одному из ста мужчин.

Обезьяны демонстрируют хорошее общее соответствие между уровнем половых различий и моделями спаривания.

У видов с большими гаремами и сердитыми холостяками самцы намного больше, чем самки, поскольку величина и агрессия помогают в битве за партнерш.

Самец гориллы в два раза больше, чем самка, тогда как более спокойное общество шимпанзе сняло давление сексуальной враждебности, и самцы и самки весят примерно одинаково.

Аргумент от анатомии (ограниченный социальным комплексом животных, похожих на нас) предполагает, что у людей, где мужчины лишь немного больше, чем женщины, есть история мягкой полигамии, промежуточной между шимпанзе и гориллой.

Наше собственное поведение гибкое и часто меняется (как при недавнем переходе к серийной моногамии, верности в отношениях, но с более чем одной связью в течение жизни).

Похоже, действуют некоторые общие правила.

Строгая моногамия встречается редко, и в большинстве обществ большинство мужчин за свою жизнь имеют более одной партнерши.

Полигамия (один мужчина сразу с несколькими женами) встречается гораздо чаще, чем полиандрия, противоположная картина, хотя она и существует в Тибете.

В полигамных обществах, где у некоторых мужчин много жен, у некоторых, должно быть, нет ни одной.

Есть намеки на более распутное прошлое человечества, чем это записано в скромных различиях мужских и женских размеров.

У многих млекопитающих борьба между самцами не останавливается на совокуплении.

Сперма также конкурирует.

Часто самка использует сперму самца, который с ней спаривался последним, а это означает, что успешный донор спермы должен гарантировать, что ни один другой самец не спарится с ней, пока яйцеклетка не оплодотворится.

Собаки, например, остаются парами после случки, потому что кобель охраняет суку от незваных гостей.

Более утонченный способ помочь собственной сперме - затопить вклад предыдущего посетителя.

Различные приматы показывают достаточно хорошее соответствие между размером яичек и степенью промискуитета самцов.

Шимпанзе, эти Лотарио приматов мира, имеют огромные яички, в то время как гориллы, несмотря на слухи об обратном, наделены гораздо меньшим "достоинством".

Люди не слишком отличается от шимпанзе в этом отношении (что может поведать некоторые поразительные вещи о нашем прошлом).

Настоящие приверженцы эволюционных объяснений отмечают, что мужчины производят больше спермы, когда возвращаются к своей партнерше после долгого отсутствия, возможно, чтобы залить сперму любого чужака, который мог вторгнуться.

Есть также вопрос - пока остающийся без ответа со стороны науки - почему по размеру пениса человек стоит особняком.

Есть пределы тому, что может объяснить биология, и это может выходить за ее пределы.

Джеймс Босуэлл в своем лондонском журнале (который разоблачает в нем незаурядного распутника) писал, что "Если бы сладострастное наслаждение и сила продолжения рода были разрешены только добродетельным, это сделало бы мир лучше".

Дарвин тоже заметил, что половой отбор (как он его называл) может сделать больше, чем просто улучшить способность самца побеждать своих завзятых конкурентов.

Он много занимался эволюцией признаков, не имеющих очевидных биологических преимуществ (таких как хвост павлина или большой человеческий пенис).

Борьба за секс, думал Дарвин, может иметь трудноуловимые последствия.

Если самки предпочитают, по той или иной причине, определенный атрибут самца (такой как яркий хвост), то самцы, которые им обладают, будут размножаться более успешно.

Хвост или его аналог станет более распространенным в последующих поколениях, и наиболее ярким самцам вновь будет отдаваться предпочтение.

Со временем могут развиваться странные структуры, которые настолько дороги для несчастных самцов, что не могут эволюционировать дальше.

Отбор самками, предположил Дарвин, может быть столь же важной частью полового уравнения, как агрессивность самцов.

В своей книге на эту тему, "Происхождение человека и половой отбор", он пошел дальше.

Он предположил, что сексуальные предпочтения объясняют, почему человеческие расы выглядят столь разными.

Не потому, что они эволюционировали, чтобы соответствовать месту, в котором они живут, а как следствие произвольного выбора партнера.

В разных местах те, кто ищут партнера, могли делать разный и довольно причудливый выбор.

Со временем люди в мире дивергировали: например, Дарвин предположил, что людей с более темной кожей можно было бы считать более привлекательными в Африке, а с более светлой - в Европе.

Люди, как правило, вступают в брак с теми, кто похож на них по интеллекту, цвету кожи и телосложению, но нет никаких доказательств того, что такой выбор играет важную роль в эволюции.

В среднем мужчины - любой расовой группы - действительно как правило предпочитают относительно светлых женщин.

Если половой отбор был важен, то будут преобладать блондинки.

Поскольку это не так, возможно, Дарвин ошибался, или, может быть, весь вопрос о половом отборе настолько открыт для социального конвента, что этот довод никогда нельзя будет проверить.

Мужчины, как правило, сходятся в оценке, насколько может быть привлекательна та или иная женщина.

Гальтон делал фотомонтаж, на котором фотографии многих светских красавиц были напечатаны одна поверх другой, в надежде на некий образ идеальной женщины.

Его миссис Усредненность выглядела довольно неинтересно на современный взгляд.

Эту работу можно теперь сделать с помощью компьютера.

И для мужских, и для женских лиц, большинство людей находили изображение, составленное из нескольких людей, более привлекательным, чем основанное на одном человеке, и чем более использовалось лиц, тем более привлекательным оно казалось.

Почему должно восторжествовать типичное лицо, не ясно (хотя некоторые полагают, что люди с крайне выраженными чертами лица могут также иметь аберрантные - и менее желательные - гены).

В смешанных лицах даже гасятся различия между левой и правой стороной.

Простой эксперимент с ксероксом показывает, насколько "двулично" большинство из нас.

Две левые щеки и две правые часто выглядят тревожно отличными друг от друга.

Поскольку каждая сторона лица создана одним и тем же набором генов, возможно, чем больше асимметрия, тем слабее гены.

Модели (известные своей сексуальной привлекательностью) как правило имеют симметричные черты и часто демонстрируют в камеру глупую улыбку, повернувшись в фас.

Опять же, здесь может быть задействован половой отбор, хотя доказательства неубедительны.

Любое обсуждение эволюции секса, похоже, обречено блуждать в таких диких краях предположений.

Некоторые говорят, что мужчины носят эксцентричные и дорогие украшения, чтобы продемонстрировать потенциальным супругам, что их гены достаточно хороши, чтобы оплачивать эти расходы.

Эта идея была использована для объяснения странных моделей человеческого поведения.

Возможно, мужчины больше употребляют алкоголь, табак или наркотики, чтобы продемонстрировать женщинам, насколько они выносливы, насколько их тело может справляться с плохим обращением, и насколько хорошими отцами они могли бы в результате стать.

Трубочки, найденные в гробницах индейцев майя, возможно, были использованы для ритуальных клизм токсичными препаратами для самых могущественных мужчин, как гарантия мгновенного опьянения и показатель сексуального мастерства.

Этот обычай не распространился.

Конфликт между самцами за внимание самок очевиден, но есть также много возможностей для разногласий между полами.

У самок некоторых животных возникает упорное нежелание принимать нового партнера, даже если есть возможность, потому что самцы вкладывают меньше средств в воспитание потомства.

Он платит им за спаривание и бежит, чтобы попытаться произвести как можно больше детей с как можно большим числом самок.

Самки должны быть более осторожными.

Поскольку произвести на свет ребенка стоит очень дорого, они должны выбрать самца, который будет наилучшим отцом, и отвергнуть всех остальных.

Расхождение интересов иногда очевидно.

Некоторые самцы убивают материнский выводок от другого самца с целью сделать ее доступной для себя.

Среди обезьян лангуров большинство молодняка умирает по этой причине.

У некоторых видов даже есть форма пренатального каннибализма.

У беременных самок лошадей под влиянием нового самца рассасывается их плод, поведение, которое, возможно, эволюционировало из-за практически полной уверенности, что если он родится, то будет убит.

Люди выявляют межполовую борьбу менее вопиющим образом.

Их битва экономическая а не смертельная.

Если взять племенные народы, общества с частной собственностью более полигамны, поскольку женщины предпочитают более обеспеченных супругов.

Когда богатство концентрируется в руках немногих, общество становится все более похоже на горилл, где самые богатые самцы монополизируют самок.

Плодовитый (и богатый) Мулай Исмаил, кровопролитный король Марокко, признался, что имел 888 детей.

Мы на Западе в настоящее время, похоже, движемся в сторону шимпанзе, поскольку большинство мужчин имеют, по крайней мере, хороший шанс на миссис Именно-ту, но в большинстве обществ успех по-прежнему связан с богатством.

Среди народа Кипсиджис на юго-западе Кении богатый человек может иметь целую дюжину жен и восемьдесят детей.

Чем больше у мужчины земли, тем больше жен он получает, а бедные мужчины покидают общину, будучи подростками, и не имеют детей вообще.

Все женщины, напротив, как правило имеют семьи примерно одинакового размера.

В Британии тоже, у мужчин из высших социальных групп больше партнерш, чем у менее обеспеченных.

Экономический конфликт между полами означает, что мужчины обеспечивают капитал, а женщины выбирают, куда инвестировать.

Битва полов может объяснить еще одно необычное свойство размножения человека.

Женщины являются единственными самками приматов, которые не показывают явно, когда они наиболее фертильны.

Большинство самок приматов рекламируют те два или три дня в каждом цикле, когда они способны к зачатию.

Часто это сопровождается неистовством совокупления с рядом самцов.

До возникновения современной медицины большинство женщин (и все мужчины) не знали о том, когда был фертильный период.

Репродуктивная скромность женщин, возможно, отражает изменение экономических отношений между полами, которое произошло с возникновением общества.

Некоторые полагают, что это может быть попыткой разрешить конфликт между мужским промискуитетом и женской необходимости обеспечивать заботой своих детей.

Скрывая, когда она фертильна, женщина обеспечивает постоянное внимание со стороны своего партнера.

Если он не уверен, когда она может зачать, то он не смеет оставить ее ради новой женщины, боясь, что другой мужчина воспользуется его отсутствием.

Это историческая спекуляция без свидетельств за нее или против - и, как это часто бывает с историческими теориями, возможен ряд других интерпретаций.

Самцы, разумеется, вносят свой ​​вклад в заботу о своих детях, но в большинстве обществ полы отличаются по своим затратам на следующее поколение.

Мать обычно остается с ребенком на руках, когда отношения разрываются.

Разница может быть едва заметной.

Многие генетические тесты могут рассказать родителям, несут ли они вредные гены и разумно ли для них планировать детей.

В некоторых случаях тест также говорит родителям, что они сами рискуют заболеть.

Такова болезнь Хантингтона.

В два раза больше женщин, чем мужчин добровольно подвергаются тестам, возможно, потому, что они заботятся о будущем своего потенциального ребенка больше, чем о своем душевном спокойствии.

Битва полов часто рассматривается как прискорбная, но неизбежная, но большинство людей считает, что связь между матерью и ребенком обусловлена взаимной преданностью.

На трезвый взгляд биолога, сделки между поколениями также полны конфликтов, с множеством шансов для обеих сторон эксплуатировать друг друга.

Именно в интересах ребенка получить как можно больше внимания от своей матери.

Материнская забота состоит в том, чтобы предоставить всего лишь столько, сколько позволит потомству выжить.

Если она слишком щедра к одному, может пострадать следующий.

Подобное противостояние, грустное, как кажется - обычное явление в животном мире.

В биологии возникло утешительное предположение, что природа на самом деле не кровожадна, и что животные редко наносят серьезный вред другим представителям собственного вида.

Битва за репродуктивный успех показывает, насколько это неверно.

Орлы откладывают несколько яиц.

Если пищи достаточно, все птенцы кормятся, но малейший дефицит означает, что последний из проклюнувшихся может голодать или может быть убит своими братьями и сестрами.

Крысы, мыши и другие млекопитающие часто поедают весь свой молодняк, когда еды становится мало (особенность, известная как кронизм, в честь греческого бога Кроноса, который пожирал своих детей).

Любая мать уверена, что все ее дети (первый, второй или третий) несут ее собственные гены, но вполне возможно (и у многих животных почти гарантировано), что у ее первого детеныша будет не тот же отец, что и у более позднего потомства.

Как выразился Аристотель: "Это является причиной, почему матери более преданы своим детям, чем отцы: она заключается в том, что они страдают больше, когда их рождают, и более уверены, что это их дети".

Это влечет за собой конфликт интересов, и различия во вкладе каждого пола в свое потомство могут помочь объяснить некоторые странные закономерности наследования.

К большому удивлению генетиков, действие определенного гена иногда зависит от того, передается он от матери или от отца.

Этот эффект, известный как "геномный импринтинг", довольно сильно отличается от сцепления с полом, поскольку могут быть задействованы гены на любой хромосоме.

Оба пола, похоже, отпечатывают свои особенности на том, что они передают.

Сама ДНК не изменяется постоянно, но ее влияние на тех, кто ее наследует, зависит от того, от какого из родителей она взята.

Ген, передаваемый от отца к дочери, отличается по своему воздействию от гена, который та передает своим собственным детям.

ДНК "маркируется", когда передается через сперматозоид или яйцеклетку, и клеймо меняется, когда линия передачи переходит от одного пола к другому.

Каждый эмбрион содержит как материнскую, так и отцовскую ДНК.

Если мы используем (довольно сомнительную) метафору, что каждый ген действует в своих интересах, то генам, которые переходят от отца, выгодно выжимать как можно больше из матери, в которой они находятся, независимо от того, какой вред они наносят ей или последующим детям, поскольку более позднее потомство вполне может нести гены от другого отца.

Первый отец ничего не теряет, эксплуатируя свою партнершу как можно больше, поскольку потом она будет вынашивать уже не его детей.

Мать, напротив, должна гарантировать, что дальнейшие попытки передать ее собственное наследие не будут отягощены жадностью ее первенца.

Таким образом, разница в поведении одного и того же гена, когда он передается через отцов или матерей, возникает от отцовской алчности.

У мышей гены, создающие мембрану, через которую питается плод, более активны, если передаются от отца, и их воздействие настолько сильно, что плацента сама предстает в виде паразита, загнанного в мать отцом.

Гены, передаваемые от отца, также имеют тенденцию увеличивать размеры языка (который, разумеется, используется при сосании).

Гены человеческих болезней оказывают такое же воздействие.

Некоторые эмбрионы случайно наследуют две копии гена, способствующего росту.

Они становятся аномально большими, только если обе копии передаются от отца.

У нормальных эмбрионов будет включена только отцовская копия, как еще одно свидетельство заинтересованности отца, чтобы его ребенок извлек как можно больше из своей матери.

Два редких генетических заболевания (синдромы Прадера-Вилли и Ангельмана), как когда-то думали, отличались, так как их симптомы различны.

На самом деле, обе они - это одна и та же мутация, делеция короткого сегмента пятнадцатой хромосомы, которая повреждает ген, участвующий в импринтинге отцовских особенностей.

Различия зависят от того, передается ли он от отца или от матери.

Дети с синдромом Прадера-Вилли (у которых аномальная хромосома была передана от отца) сосут с трудом, становятся одержимы едой и толстеют, тогда как детей с синдромом Ангельмана (которые получают такую ​​же хромосому от своей матери) худые или с нормальным весом, но с довольно тяжелыми нервными симптомами, такими как эпилепсия, склонны постоянно смеяться и увлечены водой.

При последней болезни отцовская копия гена частично подавлена в мозгу, что, возможно, объясняет психические заболевания.

Приверженцы теории конфликта предполагают, что даже криками ребенок пытается манипулировать своей матерью, чтобы получить больше еды, и что мать принимает ответные меры, выделяя в свое молоко вещества, подобные тем, что применяются врачами в качестве седативных средств.

Верно это или нет, ясно, что раз уж половое размножение эволюционировало, оно оказывает иногда неожиданное воздействие на жизнь тех, кто его практикует.

Без полового размножения не было бы почти никакой эволюции и никакой генетики.

Наше всеобщее увлечение этим предметом может в один прекрасный день решать самую важную сексуальную проблему из всех - почему мы вообще этим озабочены.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/41791/159324

Переводчики: cosinus, Irina73