Готовый перевод Steve Jones THE LANGUAGE OF THE GENES / Стив Джонс ЯЗЫК ГЕНОВ: Chapter Eleven. THE KINGDOMS OF CAIN

Глава одиннадцатая.

ЦАРСТВО КАИНА

Дети Адама и Евы доставляли беспокойство своим родителям.

Их старший, Каин, наиболее известен тем, что убил своего брата Авеля.

У него была еще одна особенность.

Всего лишь через одно поколение после изгнания из Эдема он стал первым капиталистом.

Как сказано в Ветхом Завете, он был самым первым, кто "установил границы на полях".

Тем самым он установил барьеры между народами мира.

С тех пор границы правят обществом, историей, и генами.

Нет сомнения, что идея Каина приходила в голову также и первым фермерам.

Право собственности на землю родилось вместе с сельским хозяйством.

Этот процесс можно увидеть и сегодня, когда охотники-собиратели отказываются от старого общественного строя.

Кепсигис Кении перешли к оседлой жизни как кукурузные фермеры в первые годы ХХ века.

Вскоре возникло огромное неравенство.

Когда урожаи были плохими, бедные голодали, а богатые жирели.

Конкуренция среди мужчин за партнерш увеличилась, и началась новая стадия в битве полов.

У тех, кто владел продуктивными землями, было гораздо больше детей, чем у тех, у кого их не было.

Сельское хозяйство зародилось, когда возникли классы.

От Микен до древнего Чили, была разница в росте и здоровье между богатыми, которых предали земле со своими украшениями, и сельской беднотой, похороненной в нищете.

Первые фермеры вскоре стали обсуждать, кто, что и где выращивал.

Не потребовалось много времени, чтобы земельная собственность перешла во владение меньшего количества людей, а общество развилось в систему конкурирующих племен, которая сохраняется и сегодня.

Любой барьер, будь то горы, границы, или неспособность к пониманию, который удерживает людей от встречи и спаривания, заставит их отклоняться друг от друга.

Во всем мире генетические изменения отмечают разделения - границы на полях - между древними обществами.

Тем не менее, политика - новый член в эволюционном уравнении.

Генетика предполагает, что то, что мы понимаем как историю, борьба между народами - недавнее событие.

От "Ветхого Завета" до "Майн Кампф", историки считали завоевания ключом к народам мира.

В бурные годы после Первой мировой войны Лига Наций пытались определить, что именно могла представлять собой "нация".

Лучшее, что они могли придумать, было "общество, обладающее средствами ведения войны".

За последнее тысячелетие большинство великих наций провели половину своего времени в состоянии войны, но мародерские государства сформировали свое биологическое прошлое только в последние несколько тысяч лет.

До этого люди и их гены перемещались благодаря постепенному распространению или миграциям в незаселенные земли, а не уничтожениям одного социального объекта другим.

Во многих уголках мира древние фермы, а также первые оседлые общества, на засушливых территориях располагались вдоль рек.

Такие реки (в особенности Нил), часто разливались, оставляя при отступлении плодородный ил.

Современные фермерские племена, использующие землю, оголившуюся после отступивших вод реки Сенегал, получают от своего труда отдачу пятнадцать тысяч процентов: за каждую калорию потраченных усилий они получают обратно сто пятьдесят в виде пищи.

Это сопоставимо с отдачей примерно пятьдесят к одному для наиболее эффективных современных полей.

Отдача в пойме огромна, но, как и на фондовом рынке, непредсказуема.

Для местных жителей жизнь, как на Уолл-стрит, может быть ухабистой.

Разливы Нила отмечались с 641 г. н.э.

Записи свидетельствуют о стократной разнице в площади земли, затопляемой из года в год.

Некоторые годы великолепные, но другие сухие и бедственные.

В нынешнем Сенегале, с его столь же капризной рекой, это привело к жесткой неофициальной иерархии.

Некоторые семьи всегда имеют доступ к пойме, даже когда заливаемые площади малы.

Остальные могут вырастить урожай, только когда река поднялась высоко и покрыла большие участки земли.

В засушливые годы они должны искать пищу в других местах, и в прежние времена это означало возвращение к охоте.

Возможно, первые оседлые общины развивались не за счет увеличения эффективности, а умело справляясь с рисками.

Дикие массовые драки за лучшие земли в плохой год были бы опасными и дорогостоящими.

Общество развивалось как способ преодоления неопределенности.

Десять тысяч лет назад натуфийцы, потомки земледельцев долины реки Иордан, построили деревни с деревянными домами.

В течение двух тысячелетий в Месопотамии были построены гораздо более крупные поселения.

Цивилизации потребовалось лишь несколько веков, чтобы перейти к таким масштабам, когда такие места были окружены стенами, канавами и сторожевыми башнями.

Войны начали играть свою роль, которую они сохранили до сих пор.

Фермеры были вынуждены покинуть свои деревни из-за деградации земель и увеличения своей численности.

В Месопотамии они перебрались от рек Тигр и Евфрат на жаркие и сухие равнины.

Вскоре возникли самые первые города-государства, возможно, благодаря необходимости организовываться, которая появилась с орошением.

В первое время человечество было разделено политическими, а не физическими барьерами.

Гены сегодня показывают, что с той поры фанатизм был столь же эффективным препятствием, как и география.

Капитализму содействовали технологии.

На острове Средний Стог в Украине кости лошадей возрастом шесть тысяч лет имели поломанные зубы, как если бы их взнуздывали, чтобы управлять.

Лошадь увеличивала мобильность и помогала людям работать вместе, чтобы красть у других.

Ее способности проявились в успехе нескольких десятков испанцев при завоевании империй инков и ацтеков, и у монголов, захвативших Венгрию.

Вскоре после появления всадников цивилизации Восточной Европы построили оборонительные стены вокруг своих городов.

В течение нескольких лет их общества потерпели крах.

К 3600 г. до н.э. в Месопотамии были построены большие города.

В Уруке жило десять тысяч человек, и в течение тысячелетия их число увеличилось в пять раз.

Своим ростом город был отчасти обязан войне.

Десятки сел были оставлены их жителями, которые переехали в новые города.

Шумерские города-государства, первые организованные политические структуры, были источниками письменности и колесного транспорта.

В них были касты священников и аристократов, а также обездоленные массы.

Их упадок был ускорен неумелым хозяйствованием.

В результате орошения почвы стали солеными, и в последние годы Шумерии производство сельскохозяйственной продукции упало до трети своего пика.

Эти первые нации были побеждены одной из первых империй, аккадианской, которая вторглась с севера.

Другие города прекратили свое существование из-за плохого планирования.

Руины Петры в Иордании сегодня окружены милями засушливой пустыни.

Свидетельство ее упадка сохранилось необычайным образом.

Даманы (мелкие млекопитающие размером с морскую свинку) живут в курганных общинах.

Они обладают странной привычкой цементировать свои дома мочой, которая, высыхая, образует неприятный, но эффективный клей.

В нем также сохраняются семена, которыми питались их предки.

На пике своего развития Петра была окружена кедровыми и сосновыми лесами.

Они были сожжены.

Их сменили пастбища, которые старательно возделывали.

В течение нескольких веков их поглотила пустыня.

Без сомнения, жители Петры в свои последние дни покинули город, захватив с собой свои гены.

Никто не изучал картину генов нынешних иракцев или иорданцев (некоторые из которых могут быть прямыми потомками народа Петра).

Если ее изучить, можно обнаружить генетические реликты первых городов.

Тем не менее, другие забытые общества - и различия между ними - оставили биологические следы, которые сохраняются до настоящего времени.

Вскоре после упадка шумеров появились греческие полисы или города-государства.

Их философия - и их название - лежит в основе современной политики.

"Илиада" и "Одиссея" - это отчеты о войнах между первыми полисами, включающими Коринф, Спарту и Афины.

Греция вступила в классическую эпоху.

Это был триумф художественных, экономических и политических отношений.

Три тысячи лет назад Греция была самой густонаселенной страной в Европе.

Ее изобретательные люди расселились, образовав Великую Грецию, Magna Graeca, империю, которая простиралась от Кавказа до Испании.

Сорок городов на юге Италии были греческими.

Они включали Сиракузы, на то время самый большой город в мире, и Сибарис, олицетворение богатства.

Картина групп крови и ферментов показывает, что нынешние южные итальянцы и сицилийцы отличаются от своих соотечественников с севера и имеют много общих генов с населением современной Греции.

ДНК из первых европейских государств остаются свидетелями их прошлого.

Сардинцы тоже обязаны своей самобытностью древнему государству.

Они родственны современным ливанцам, чья страна занимает территорию финикийцев, когда-то наибольших торговцев на Средиземное море.

Греки, в отличие от шумеров или финикийцев, все еще живут, как напоминание о прошлом.

Примерно во времена Греческой империи центральную Италию поддерживает другая оживленная экономика, экономика этрусков, теперь воплощение безвестности.

Они жили в городах с полумиллионным населением, и, по утверждению их латиноамериканских соседей, там были квалифицированные рабочие-металлисты, женщины и мечтательные личности.

Хотя они и были мечтательными, в течение короткого периода времени их империя охватывала сам Рим.

Не осталось почти ни одной реликвии.

Слово "Тоскана" обозначает их родину, и остались некоторые загадочные скульптуры с характерной улыбкой, как и эксцентричные вещи, бронзовая овечья печень, покрытая надписями, используемая как коробка священником, когда он потрошит жертвенного ягненка.

Эти подсказки из прошлого до недавнего времени были единственным, что мы знали об этрусской нации.

Их наследие не было утеряно.

Район между реками Арно и Тибр (нынешняя Умбрия) отличается от своих соседей.

В нем сохранились некоторые гены этрусков.

Их биологическое наследие живет в их потомках, хотя их язык и культура давно исчезли.

Многие миграции подразумевают коммерцию, а не завоевание.

Часто торговцы оставляют генетические визитные карточки.

Шелковый путь проходил от древнего китайского города Чанган до Средиземного моря.

В течение двух тысяч лет он был торговым путем, и на протяжении большей части этого периода - главной артерией культурного обмена.

Шелк переправляли с востока на запад; взамен шел хлопок, гранаты и буддизм.

В современном Китае есть несколько генетических вариаций гемоглобина, красного пигмента крови, которые встречаются в других частях мира, но кровь нынешнего Шелкового пути показывает маршрут варианта генов гемоглобина.

Они пришли из Средиземноморья и распространились с торговцами вдоль этого древнего пути.

У них, в западной части Китая, примерно один человек из двухсот носит аномальный гемоглобин, в то время как в отдаленном восточном конце он встречается у одного из тысячи.

Другое расселение предполагает вынужденную миграцию.

Сталин переселил тысячи людей из Крыма в Среднюю Азию, и нынешнее переселение меньшинств по всей Восточной Европе после краха коммунистических режимов будет иметь генетические последствия (хотя, по крайней мере на Балканах, кажется, что прошлые потрясения уже привели к такому большому смешению, что этнические границы, фактически, повод для конфликта, не отражают генетические изменения).

Неоднократно предпринимались попытки воссоединения народов, разъединенных историей.

В 1920 году греки (чьи предки могли проследить себя от Magna Graeca) были обменены на турков, оказавшихся в современной Греции.

Носители греческого языка, у многих из которых византийские гены, были переселены далеко на восток, аж на Кавказ.

Отчасти стремление к государственности было стремлением к единству между народами, которые разделяют общую культуру.

Как удачно высказался доктор Джонсон: "Языки - родословная народов".

Силу языка в формировании национальной принадлежности иллюстрирует Статут Килкенни 1367 года.

В то время английский язык покорил только ту часть Ирландии вокруг Дублина, которая известна как Пэйл.

Все за его пределами считалось варварским.

Власти были встревожены засильем коренного населения, которое зашло так далеко, что вступало в браки с поселенцами.

Статут декларировал, что "... ныне многие англичане, отказавшись от английского языка, манер, способа верховой езды, законов и обычаев, живут в соответствии с образом, модой и языком ирландских врагов, а также вступают в различные браки и союзы между ними и ирландскими врагами, тем самым упомянутая земля и вассальный народ, английский язык, преданность королю и английские законы оказались в подчинении и пришли в упадок, а ирландские враги были неоправданно возвеличены.

Поэтому если какой-либо англичанин или ирландец, проживающий среди англичан, будет использовать ирландскую речь, то он должен быть приговорен к смерти, а его земли отойти его правителю".

В Ирландии дублинское правительство все еще борется за сохранение почти исчезнувшей ирландской речи гэлтах, и, в соответствие с исторической одержимостью севера границами, запрет на использование гэльских названий улиц в Северной Ирландии был снят только в 1992 году.

На протяжении шести веков две нации, разделяющие маленький остров, пытались сохранить свою самобытность с помощью языка; попытка, пережившая, как ни странно, смерть одного из этих языков.

Любая структура, будь то язык или генофонд, которая остается изолированной от своих собратьев, начнет от них отдаляться.

Биологическая эволюция имеет параллели в возникновении новых языков от общего предка.

Есть полная аналогия между языковыми и биологическими изменениями.

Языковые барьеры замедляют движение генов, и языковые преграды могут обозначать собой генетический сдвиг.

Более того, языковые деревья иногда напоминают генетические, как намек на общую историю.

В мире существует пять тысяч различных языков.

Гораздо больше - такие как этрусский - исчезли.

Подобно генам, языки эволюционируют, потому что накапливают мутации.

Некоторые слова изменяются быстро, тогда как другие более консервативны.

Хотя викторианцы утверждали, что за сто лет англичане и американцы перестали друг друга понимать, большинство языков сохраняют достаточно своей самобытности в течение достаточно длительного периода времени, чтобы, как и гены, быть ключом к разгадке прошлого.

Иногда барьеры едва заметны.

Англию можно разделить на зоны, определяемые тем, произносят ли люди последнюю букву "r" в таких словах, как "car".

Я не произношу - я говорю caH, потому что вырос в Уэльсе и в Мерсисайде, но многие из тех, кто вырос в Корнуолле, Линкольншире или Нортумбрии (и многие американцы) произносят его как caR.

Это может показаться тривиальным, но такие крошечные различия могут накапливаться, создавая барьер для обмена информацией, пока не родится новый язык (и часто новые люди).

В Италии есть несколько диалектов, в некоторых из которых определенные слова имеют греческое прошлое.

Другие местные языки также отражают историю.

Португальский фермер понимает венецианского не больше, чем мы, но он может поговорить с его испанским соседом, который может разговаривать со своим каталонским родственником, который, в свою очередь, связан с Италией через лангедокский диалект на юге Франции.

Цепочка слов отражает историю общего происхождения, которая восходит к Римской империи и более ранним временам.

Иногда можно гадать, как звучали предковые языки.

Father, padre и pere, очевидно, родственные слова.

Они происходят от одного и того же слова, p'ter; что означает, что фраза "God the father" ("Бог-Отец") могла появиться и как dens patris, и как Jupiter, или, на санскрите, как diu piter.

Родословное дерево европейских языков показывает, что почти все они связаны родством.

Эта индо-европейская семья также включает индийские языки, такие как бенгальский, и вымершие языки, как санскрит.

Ее существование признал сэр Уильям Джонс в 1786 году, поняв, что греческий, латынь и санскрит "возникли от какого-то общего источника, которого, возможно, больше не существует".

Финский, венгерский, турецкий и мальтийский принадлежат к другим языковым группам, но половина населения мира сейчас говорит на индоевропейских языках.

Политическую карту современной Европы пересекает множество национальных барьеров, большинство из которых отмечают собой смену языка.

Большинство французов говорят на французском языке, а большинство немцев на немецком.

Язык является фактором национального единства и барьером для передвижения людей.

Это снижает вероятность браков и распространения генов, и так было издавна.

В Ветхом Завете описывается судьба заключенного ефремлянина, захваченного галаадитянами: "жители Галаадские говорили ему:

не Ефремлянин ли ты?

Он говорил: нет. Они говорили ему "скажи: шибболет", а он говорил: "сибболет", и не мог иначе выговорить.

Тогда они, взяв его, заколали."

Некоторые границы между языками представляют собой области биологических изменений.

Есть генетические различия между говорящими на валлийском и английском языке в части Пембрукшира.

Это "Маленькая Англия за пределами Уэльса" возникла, когда в 1108 году король Генрих I переселил группу ремесленников в Уэльс с берегов реки Твид, чтобы развивать ткацкую промышленность.

Их англоговорящий дом заканчивался резкой границей, Лэндскером.

Даже сто лет назад лишь один брак из пятисот заключался через этот рубеж.

Через восемьсот лет после их приезда, группы крови потомков иммигрантов все еще отличаются от групп крови их соседей, говорящих на валлийском языке.

Точно так же, население Оркнейских островов, чей родной язык - скандинавский, отличается от остальных шотландцев.

Даже диалекты могут отмечать биологические барьеры.

Во Франции есть небольшой генетической порог между теми, кто говорит на окситанском (южном французском) и говорящими на северном языке ойль.

Гены и язык рассказывают одну и ту же историю.

Их соответствие не всегда абсолютно.

На Балканах была, и продолжается, бурная история миграций и завоеваний, делающая неясными любые отношения между языковыми и генетическими элементами.

Венгры тоже говорят на особом языке, но остаются биологически близкими со своими соседями.

Мадьярские завоеватели с Востока навязали язык своим подданным, но их было слишком мало, чтобы оказать большое влияние на гены.

В некоторых местах существуют генетические пороги даже в пределах групп, говорящих на одном языке.

Восток Исландии несколько отличается своими генами от запада, хотя оба говорят на исландском языке.

Это может быть отголоском истории заселения западной Исландии скандинавскими иммигрантами, которые привезли жен и слуг из Ирландии.

Язык басков, как и их гены, по-видимому, не связан родством с любыми другими.

Латинский писатель Мела писал о своих трудностях с баскскими именами людей и названиями рек, которые были непонятны на любом известном ему языке.

Сам Фрэнсис Гальтон, который часто ездил отдыхать в страну басков, вспоминал "легенду, что сам сатана приходил сюда с визитом.

Через шесть лет, поняв, что он не мог ни выучить язык, ни заставить басков его понимать, он покинул страну в отчаянии."

Проблему сатаны иллюстрирует типично непостижимая баскская пословица: "Oinak zewrbitz-atzen du eskua, eta eskuak oina" ("нога служит руке, а рука служит ноге").

Баскский язык может быть последним в Европе остатком речи досельскохозяйственной эпохи.

Его единственным очевидным родственником пользуются некоторые изолированные народы, бывшие когда-то советской Грузией.

Многие грузины считают, что их родной язык был принесен в страну басков Фувалом, внуком Ноя, и была когда-то инициатива, чтобы найти баска для наследования престола Грузии.

Защищенные своими горами, баски сопротивлялись захватчикам, так что их древний язык, язык охотников-собирателей, живет среди полмиллиона его носителей.

Скелет самого кроманьонца был найден в части Франции, которая, как предполагает ее географическое название, принадлежала когда-то стране басков.

Могут быть даже языковые и, возможно, генетические связи между кроманьонцами, одними из первых европейцев, и басками.

Этот последний остаток утерянной европейской экономики находится под угрозой.

Сегодня баскские гены распространились гораздо дальше, чем язык: на восток до Сарагосы, теперь испанского города, и на север во Францию.

Их экономика была давно разрушена.

Теперь их речь и их культура могут, наконец, быть вытеснены современным обществом.

Как и этруски - которые также говорили на не индоевропейском языке - они оставят только свои гены.

ДНК может сказать о родословной гораздо больше, чем язык.

Предки нынешних британцев пришли из Европы, Африки, Индии и даже Китая, но они говорят по-английски.

Книги и картины со временем размоют связи между генами и языком, но мы все еще живем в той фазе истории, где от лингвистического прошлого осталось достаточно, чтобы порассуждать о происхождении языка и, возможно, современного человека.

Откуда взялись индоевропейские языки?

Первым узнаваемым представителем этой группы был хеттский, на котором писали клинописью и говорили в Турции четыре тысячи лет назад.

Современные индоевропейские языки могут звучать совсем по-другому.

"Our father, who art in heaven" будет "Ein Tad, yr hwn wyt yn y nefoedd" на валийском, "Patera mas, pou eisai stous ouranous" на греческом, "Отче наш, сущий на небесах" на русском и "He hamarc svarghast pita" на хинди.

Тем не менее, некоторые слова, обозначающие широко используемые объекты, остались общими.

Они могут быть использованы, чтобы приблизительно определить, где языки возникли.

В индоевропейских языках есть несколько терминов для домашних животных и сельскохозяйственных культур.

Древнее слово "овца", owis, произошло от латинского ovis, санскритского avis и английского ewe.

Корова (cow) была kou, а вода (water) - yotor.

Также есть похожие слова для кукурузы, ярма, лошади, и колеса.

Возможно, индоевропейцы были фермерами, которые, расселяясь, принесли свой ​​язык с собой.

Где именно была их родина, не ясно.

Их язык возник задолго до того, как были сделаны первые сохранившиеся записи.

Они могут представлять собой волну вторжения курганских народов из понтийских степей, к северу и востоку от Черного моря.

Это была земля всадников Среднего Стога.

Их путешествие началось примерно в 4500 г. до н.э., вскоре после возникновения сельского хозяйства.

Некоторые считают, что индоевропейцы вторглись гораздо раньше и принесли с собой сельское хозяйство, когда мигрировали из Малой Азии за три тысячи лет до курганцев.

Некоторые индоевропейские народы - и языки - построившие Европу, возможно, начали расходиться прежде, чем они переселились из своих родных краев на востоке.

Может быть, трудно проследить, какие из нынешних наций и языков (если вообще такие есть) являются предками современных европейцев.

Язык, археология и гены, все свидетельствуют о вторжении в Европу с Востока.

Сельское хозяйство, гены и речь тесно связаны.

В некоторых местах фермеры переселялись на пустую - или малонаселенную - землю, а не в успешные охотничьи хозяйства (как это было в Европе).

Производители риса с Дальнего Востока вокруг бассейна Янцзы взяли с собой свой язык, а также ДНК, когда заселяли Тихий океан.

В свое время эти австронезийские языки были наиболее распространенными из всех на территории, простиравшейся от Мадагаскара до Гавайев и острова Пасхи.

В Африке фермеры двинулись на юг, заселяя западную и южную ее части носителями языка банту.

Нынешние технические достижения, от книг до Интернета, предоставили людям новый способ общения.

Они привели к размыванию национальных государств, которые так долго определяли историю.

Теперь мы можем дозвониться до любого человека в мире, если только он сможет добраться до телефона.

Новая работа над глобальной моделью языка предполагает, что самый первый социальный прорыв также предусматривал новую форму коммуникационных технологий.

Картина генетических изменений, накапливавшихся в результате мутаций, может быть использована для составления всемирного родословного дерева.

Африканцы составляют отдельную и древнюю ветвь рода.

Группа американских индейцев вместе с их азиатским предками и Австралия с Новой Гвинеей являются отдельным ответвлением.

Фамильное дерево языков можно составить таким же образом.

Английский, немецкий и бенгальский языки вместе входят в состав индоевропейской семьи, а китайский и японский - в другую группу.

Языковое дерево, основанное на нескольких словах - один, два и три; голова, ухо и глаз; нос, рот и зубы, и так далее - очень напоминает дерево, созданное на основе более полного словаря.

Такой ограниченный список слов с определенным успехом используется для классификации менее известных языков (например, в Африке или в Новом Свете).

Одно спорное утверждение гласит, что все языки мира можно разделить всего лишь на семнадцать различных семейств, при этом примерно тысяча языков коренных американцев составляет только три из них: эскимосско-алеутское семейство в районах Крайнего Севера, на-дене в южной части Аляски и Канады, и все остальные на юг до Патагонии как единая группа, американские индейцы.

Широкое распространение этого семейства контрастирует с картиной в Папуа-Новой Гвинее, где на гораздо меньшем пространстве помещается восемьсот языков, многие из который почти не связаны друг с другом.

Генетика и речь Америки и Папуа-Новой Гвинеи демонстрируют аналогичную картину: американцы довольно однородны в своей ДНК и языках, в то время как папуасы варьируют от долины к долине.

Самая высокая концентрация языкового разнообразия существует на Кавказе, между Черным и Каспийским морями.

В районе в два раза большем Великобритании говорят на сорока языках, на некоторых всего лишь в одной деревне.

К сожалению, мы мало знаем о генетике этого беспокойного уголка мира.

Дерево родства всех языков мира позволяет строить догадки - грубые - по некоторым из исходных слов, лежащих в их основе.

Русские лингвисты попытались изобрести ностратический, двенадцатитысячелетний язык, который должен считаться родоначальником индоевропейских языков и его родственников.

К ним относятся элемо-дравидийские языки части Индии, алтайские языки, включающие тюркский и монгольский, и афро-азиатская группа, на которой говорят в северной части Африки.

Они реконструировали более тысячи слов "корень".

Одно из них -"tik", обозначающее цифру, палец руки или ноги, другое kujna, обозначающее собаку.

Нет общих слов, относящихся к сельскому хозяйству, так что этот праязык действительно может происходить с досельскохозяйственных времен.

Мировое языковое дерево выглядит несколько похоже на генетическое дерево.

Оба сходятся к одному и тому же корню в Африке, и оба демонстрируют раскол между австралийскими и другими азиатскими народами.

Это не должно говорить слишком о многом, так как слова могут распространяться через обучение, чего не могут гены.

В результате, родословная слов больше похожа на сеть, чем на ветвящуюся реку ("to eat an avocado while paddling a kayak", есть авокадо, плывя на каяке, объединяет три далеких семейства в одном предложении).

Кроме того, деревья генов не обязательно всегда отражают деревья популяций, из которых они приходят (особенно если определенные гены распространяются на целые группы, потому что - как гены сопротивляемости малярии - они выгодны).

Тем не менее, общее сходство между двумя средствами общения предполагает, что, возможно, сам язык берет начало вместе с возникновением человечества.

Речь знаменует огромный скачок в скорости передачи информации.

Выписать это предложение, буква за буквой, займет в десять раз больше времени на передачу информации, чем его произнести.

Бедственное положение глухонемых показывает, как много в жизни зависит от способности говорить.

Дислексия - проблема с распознаванием написанных слов, часто встречающаяся среди людей, обладающих в остальном высоким интеллектом - была частично обнаружена в специфических генах на двух человеческих хромосомах;

и они могут быть кандидатами на избранную группу генов, которая может отличать нас от наших родственников-приматов.

Трудно представить себе общество, которое могло бы обойтись без языка.

Первые современные люди претерпели изменения в форме черепа и в положении гортани, что, возможно, ознаменовало собой способность отчетливо произносить звуки.

Такие физические изменения предполагают, что речь, возможно, вообще сделала человека человеком.

Шелли полагал именно так: в "Освобожденном Прометее" у него есть герой, "давший людям речь, а речь создала мысль".

Не все с этим согласны.

Некоторые считают, что даже у неандертальцев был сложный язык, который исчез, когда вымерли они сами.

Есть намеки на древний лингвистический рассвет.

Обезьяны в группах посвящают большую часть своего времени грумингу, чтобы показать своим товарищам, что они принадлежат к этой группе.

Если первые люди успокаивали своих товарищей, как это делают обезьяны, им, возможно, из-за размеров каждой группы, пришлось бы тратить на груминг половину своего времени.

Речь, даже примитивная - это лучший способ успокоить своего товарища, чем прикосновение.

Первыми фразами, возможно, были слова утешения.

Никто и никогда не сможет говорить на неандертальском, если он существовал.

Немецкий философ шестнадцатого века Беканус был убежден, что языком Эдема был старонемецкий, и что Ветхий Завет был переведен с него на иврит (император Карл V, напротив, говорил по-французски с мужчинами, по-итальянски с женщинами, по-испански с Богом и по-немецки с лошадьми).

Скоро может представиться шанс узнать правду.

Окаменелости и гены уже дали нам ключи к тому, где и когда Адам встретил Еву; в скором времени, мы, можем быть, сможем догадаться, что они сказали своим заблудшим детям.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/41791/159329

Переводчики: cosinus, atarkos