Готовый перевод Jim Butcher - Spider-Man -The Darkest Hours / Джим Батчер - Человек-паук. Самое тёмное время: Глава 11

Фелиция сопровождала меня в библиотеку, точнее в библиотеки. Система Нью-Йоркских публичных библиотек огромна, и мне потребовалась большая часть утра, чтобы обойти три разных филиала, которые я хотел посетить. Когда я наконец закончил рыться в книжных стеллажах, Фелиция выглядела так, будто вот-вот взорвётся от чистого нервного напряжения.

— Что случилось? — спросил я. — Библиофобия?

— Никогда не встречала библа, который бы мне не понравился, — ответила она. — Просто раньше я никогда не приходила в библиотеку ради книг.

Я моргнул:
— А зачем же ещё?
Она обвела рукой пространство вокруг нас. Мы были в подвале здания, здесь было почти безлюдно и тихо.
— Оглянись, Питер. Длиннющие ряды книг, полно тёмных закоулков — и мало народу. — Она сдвинула на кончик носа довольно нелепые роговые очки. — Представь, сколько тут возможностей

— Я представляю, как портятся книги, — сказал я с долей усмешки. — А после этого я вспоминаю, что в библиотеках иногда хранятся редкие экземпляры, а также важные документы или произведения искусства.

— Ох, Питер, я в шоке, что ты можешь такое предложить. — Она вздохнула. — К тому же это не очень прибыльный рынок. Сбыть добычу крайне сложно - слишком уж все узнаваемо. Приходится выходить на иностранные рынки, чтобы получить приличные деньги, а это добавляет кучу посредников, которые… — Она одарила меня ослепительной улыбкой. — Продолжать?

— Пожалуйста, не надо, — сказал я.

— И что ты вообще здесь ищешь?

— Истории, — ответил я. — Фольклор, конкретно — индейский фольклор. У них в обществе и религиозных верованиях было полно могущественных тотемических образов. Особенно у шаманов.

— Кто такой шаман?

— Это вроде чародея или святого человека, — объяснил я. — Они часто были целителями и советниками племени. Общались с миром духов, вели переговоры с духами на благо племени. Существовало много преданий о том, как они принимали обличья разных животных. — Я пожал плечами. — Может, так оно и было. Или по крайней мере они могли делать необычные вещи — как мутанты.

Фелиция кивнула:
— Думаешь, Древние питались ими.

— Думаю, это стоит проверить. Вполне возможно, что если кто-то сталкивался с ними и выживал, это становилось чертовски хорошей историей. Есть шанс, что она перекочевала в их фольклор.

Фелиция нахмурилась:
— Типа… типа если бы существовал настоящий Пикос Билл, мутант, который управлял торнадо? И он послужил источником мифа? Что-то вроде того?

Фелиция, надо сказать, тоже не дура.

— Именно так, — сказал я. И ткнул пальцем в страницу: — Ага!

— Люди правда так говорят? — спросила она. Но всё же обошла стол и села на стул рядом. — Что ты нашёл?

— Это уже третье упоминание о том, как за племенным шаманом гнался вендиго. Это индейский маниту — дух-существо. Своего рода наказание для тех, кто выживал за счёт каннибализма. Их одерживает вендиго и превращает в существо с ненасытным голодом, обречённое вечно бродить по земле в поисках жертв, которых можно сожрать.

— Похоже на наших Древних, — сказала Фелиция. — Только, судя по твоим словам, они питаются энергией, а не плотью. И они не люди. И едят раз в несколько лет. Так что на самом деле ничего общего.

Я покачал головой:
— Но детали истории не обязательно должны быть точными. Подумай. Один из Древних голоден. Он приходит в племя, выглядит как один из них, чтобы преследовать свою жертву. Затем он и жертва идут на охоту, собирать травы или что-то ещё. Древний нападает и оставляет высохший труп. Позже обеспокоенные родственники и друзья находят изуродованное тело — одни кости и кожа, будто из него вытянули всё мясо. А новый соплеменник, Древний, исчез. — Я пожал плечами. — Почему бы не предположить, что незнакомец был вендиго? Дайте мне время, и я, вероятно, смогу доказать, что и оригинальный Грендель из фольклора был чем-то подобным.

— Ага, — протянула Фелиция без особой уверенности в моей гипотезе. — Итак. Там написано, как убить вендиго?

— У него сердце из льда, — ответил я. — Традиционный способ убить — растопить лёд.

— Можно послать Мортии открытку, — предложила Фелиция. — Розы, шоколад, может, диск Янни и бутылку Кьянти…

— Очень смешно, — сказал я. — Слушай, каждая из этих историй разная. В первых двух вендиго уничтожает шамана, за которым охотился. Но в последней у шамана был брат-близнец, великий охотник. Они вдвоём одолели вендиго.

— Я знаю одну пару братьев-близнецов, — призналась Фелиция. — Правда, не уверена, что они справились бы с Древним, хотя они точно были в отличной форме. — Она нахмурилась. — Вот даже их имён не помню.

Я фыркнул:
— Дело не в том, что они были близнецами. А в том, что против него сражались двое.

— Почему так думаешь?

— Сравнительные данные, — сказал я.

— Заметила, как быстро Мортия и её подручные исчезли, когда ты появилась?

Фелиция моргнула:
— Да… похоже так и было.

— Агась. И рядом были полицейские, вертолёты подлетали близко. Думаю, мы представляли для них какую-то угрозу.

Фелиция рассмеялась:
— Ты шутишь? Я первая готова похвастаться своей фантастичностью, но я не дура, Пит. Я бы и раунда против любого из них не продержалась, не то что против всех троих. Не думаю, что я их напугала. И полицейские их не напугали.

— Возможно, — сказал я. — Но что-то их всё-таки напугало.

— Они не выглядели испуганными, — заметила она.

— Может, это была лишь незначительная угроза, — сказал я. — Может, этого было достаточно, чтобы они стали осторожнее.

— Зачем им это?

— Такова природа хищников, — сказал я. — Как бы они ни были голодны, есть вещи, на которые они не пойдут. Если добыча слишком опасна, хищник по возможности найдёт цель полегче. Они знают: если поранятся во время охоты, то не смогут охотиться эффективно дальше. Они не рискуют, если могут этого избежать.

Фелиция нахмурилась и кивнула:
— Добавь к этому их бессмертие. Если на кону вечность, которую можно потерять за одну ошибку, ты тоже не станешь рисковать.

— Верно, — сказал я. — Значит, у них есть слабость. Они не хотят сталкиваться с несколькими целями одновременно.

— Отлично, — сказала Фелиция. — И как это нам поможет? Конкретно?

— Работаю над этим, — сказал я. — Дай мне время.

Что ты узнала о Райно и его деньгах? Есть способ их перехватить, заставить его расстаться с Древними?

— Никаких шансов, — сказала она. — Денежные потоки выглядят как рисунок Эшера. Потребуются месяцы, чтобы в этом разобраться.

— Ммм, — сказал я. — Что-нибудь ещё?

— Довольно много, вообще-то. Иностранец дал мне копию своего досье на Райно.

— И?

— Алексей Михайлович Сицевич, — начала она.

— Будь здорова.

— Иммигрировал в Штаты из Советского Союза, ещё когда тот существовал. Он приехал, чтобы найти работу с зарплатой, достаточной для переезда всей семьи — обычная американская мечта. Но поскольку с образованием у него было не ахти, он не мог устроиться на нормально оплачиваемую работу.

Я хмыкнул.

— Однако он был большим и сильным. В итоге он работал вышибалой в мафии. Кто-то — Иностранец не знает кто — предложил ему поучаствовать в эксперименте. Том самом, где к его коже привили бронированную шкуру.

— Ему там и шляпу с рогом дали?

— Да.

— Вот же злыдни.

— Хватит перебивать, — сказала Фелиция. — Позже он прошёл ещё один эксперимент, который увеличил его силу, позволив ему сражаться на равных с Невероятным Халком. Он проиграл, но Халку пришлось попотеть.

— М-да, — сказал я. — Жаль, что мы не можем его вычесть, но на уравнение он сильно не повлияет.

Фелиция многозначительно посмотрела на меня:
— Уравнение? Питер. Он сражался с

Халком.

— И что?

Я тоже бился с Халком. С Халком кто только не дрался - такая вот у него личность.

Фелиция наклонилась и пристально посмотрела на моё лицо.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Проверяю, не стали ли твои глаза зелёными. — Она улыбнулась. — Райно много работал с разными злодеями и имеет репутацию крайне живучего наёмника. По крайней мере, пока никто не посылает его против Халка.

— Или против меня, — сказал я.

Она похлопала меня по руке:
— Или против тебя.

Я нахмурился:
— Почему ты меня так задираешь из-за этого?

Она пожала плечами:
— Может, это моё прошлое. Среди наёмников Райно не такой уж и плохой парень.

— Не такой уж плохой? Он крушит всё подряд! Фабрики, здания, машины — ...

— И, — сказала Фелиция, — среди всех этих разрушений он никого не убил. Это о нём кое-что говорит, Пит.

— Даже если он никого не убил, он всё равно нарушает закон. Он уничтожает имущество, крадёт деньги и ценности и, в общем, наживается на потерях своих жертв.

Фелиция сняла очки и пристально посмотрела на меня. Затем тихо, очень тихо сказала:
— Как когда-то делала я.

Я нахмурился и замолчал.

— Знаю, ты его презираешь, — продолжила она тем же тихим голосом. — Но я была на его месте — и влезла в это исключительно ради выгоды, а не ради заботы о семье, как он. Он начинал с лучшими намерениями, чем я когда-либо имела, а оказался в куда худшем положении. Это скверное место, Питер. Мне его жаль.

— А мне нет, — тихо сказал я.

— И в чём разница, Пит? — спросила она без всякой злобы. — В чём разница между ним и мной? И между ним и тобой, если на то пошло? Я, конечно, не знаю, объяснял ли тебе кто-нибудь, но самосуд в этом городе не слишком приветствуется законом, а ты занимаешься им каждый день.

Это было правдой, и очень мешало спору.
— И что? Думаешь, мне стоит сбросить маску, пойти в полицейскую академию и получить значок? Ну да. Как будто они когда-нибудь позволят мне это сделать.

Она покачала головой:
— Я просто думаю, что тебе стоит относиться к нему как к человеку, а не как к опасному дикому зверю. Кстати, — сказала она, — тебе не казалось странным, что Древние наняли именно

Райно?

Громилу, переполненного тотемической жизненной энергией носорога?

Я моргнул.

Нет, не казалось.

— Я не говорю, что тебе нужно бить его вполсилы, — продолжала она. — Я не говорю, что мы должны обнять его и записать на групповую терапию. Я лишь говорю, что он человек со своими сильными и слабыми сторонами, как и все остальные — и что он по уши в дерьме. Он в такой же опасности, как и ты, и, вероятно, даже не осознаёт этого.

Я закрыл книгу с большим стуком, чем требовалось:
— Он причиняет людям боль за деньги.

— А ты делаешь это бесплатно!

— отрезала она. — Это лишь означает, что у него лучше деловая хватка, чем у тебя.

— Я сражаюсь с преступниками, — сказал я. — А не с охранниками банков и сотрудниками безопасности.

— Охранник для одного — наёмный головорез для другого, — сказала она. — И если уж на то пошло, такие типы, как Райно, тратят куда больше времени на то, чтобы метелить других преступников, чем на борьбу с законом.

Я сложил книги в стопку, чтобы вернуть на полки. Обычные люди, наверное, не производят огромного грохота, когда складывают книги. Но мне кажется, они бы его производили, если бы обладали пропорциональной силой паука и пропорциональным терпением вышибал из «Джерри Спрингера». — И что ты хочешь сказать? Что между хорошим и плохим парнем нет разницы?

Фелиция изогнула бровь:
— Оба — парни. Разве нет?

— Да. Один — жестокий преступник, другой — тот, кто защищает людей от жестоких преступников.

— Суть в том, Питер, — сказала она, — что если разобраться, то между волком в овчарне и овчаркой, которая их охраняет, почти нет разницы.

— Как бы не так, — сказал я. — Овчарка не ест овец.

Хотя это вообще-то жалкая метафора для жителей Нью-Йорка. Средний ньюйоркец не больше похож на овцу, чем африканский буйвол.

— Не у всех сердце как у тебя, Паркер, — прорычала она так, что её голос пошел эхом между стеллажей. — Не все такие хорошие, как ты. Такие благородные. Не все видят разницу между добром и злом — и когда-то ты тоже её не видел, иначе ты не стал бы тем, кем стал. — Она скрестила руки и с трудом взяла голос под контроль. — И я до сих пор брала бы ювелирные магазины, сейфы и… — она устало обвела рукой пространство вокруг, — библиотеки.

Что ж, верно. Когда-то я тоже не видел разницы между добром и злом, и дядя Бен за это поплатился.

Я вздохнул:
— Ладно, здесь нам больше ничего не найти. Пошли отсюда?

Она кивнула:
— Хорошо. Ещё одна библиотека?

— Нет, — сказал я. — Мне нужно заехать ещё в одно место.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/41867/160357

Переводчики: vantrop