Готовый перевод Jim Butcher - Spider-Man -The Darkest Hours / Джим Батчер - Человек-паук. Самое тёмное время: Глава 13

Я направился к жилищу Стрэнджа на Бликер-стрит. С воздуха его легко найти — достаточно высматривать причудливое круглое окно с витражами неправильной формы. Однако я не стал влезать через окно. В дом чародея не пробираются через окна или вентиляцию. Такие ребята, как Стрэндж, обычно защищают своё жильё от подобных вторжений. Безопаснее всего заходить через парадную дверь.

Я уже поднял руку, чтобы постучать, как Вонг открыл дверь и слегка поклонился.
— Человек-Паук.

Вонг высок для уроженца Тибета и может смотреть мне прямо в глаза. На макушке у него красовался крошечный кусочек туалетной бумаги, приклеенный к порезу от бритья. Он был одет в брюки и рубашку из зелёного шёлка с чёрной вышивкой, украшенной нитями цвета полированной бронзы. Выражение лица у него было, как всегда, безмятежным. По крайней мере, при мне.

Покерфейс Вонга настолько хорош, что его можно считать суперспособностью.

— Вонг, — сказал я. — Ты обломал мне весь кайф.

— Неужели?

— И конкретно. Я собрался отыграть перед Доком Багза Банни. Даже морковку принёс и всё такое.

Вонг кивнул с серьёзным видом:
— Моя душа обеднела из-за греха… обломанного кайфа? Кроме того, я скорблю о разочаровании моего мастера, который не сможет в должной мере насладиться твоим, без сомнения, безупречным подражанием мультяшному кролику.

Я смотрел на него пару секунд:
— Никто не любит умников, Вонг.

Уголок рта Вонга чуть дёрнулся, хотя до улыбки было далеко.
— Мой мастер ждёт тебя. Проходи, пожалуйста. Могу ли я забрать твою… морковку?

Я купил её у торговца на уличном рынке по пути.
— Нет уж, спасибо, — сказал я. Я приподнял маску, чтобы она собралась над носом. Клянусь, когда-нибудь я обзаведусь маской с открытым ртом. Я вгрызся в морковку — потому что это полезно, ну и потому что я не обедал.

Вонг наблюдал за мной с серьёзным видом, затем кивнул и провёл меня в кабинет доктора.

Это была большая комната, размером с просторный кабинет, забитая книгами, свитками, табличками и диковинками — всё аккуратно расставлено, прекрасно организовано и чисто, вокруг огромного красного деревянного стола. Хотя потолки были высокими и арочными, освещение здесь всегда было приглушённым, что придавало помещению пещерный вид. В камине потрескивал огонь, воздух пах благовониями и корицей.

Стивен Стрэндж сидел за столом. Это высокий, стройный мужчина с.аккуратно подстриженными усами и тёмными волосами с идеальными серебряными прядями на висках, которыми, похоже, некоторым мужчинам везёт обзавестись. Он выглядит как очень подтянутый мужчина лет тридцати пяти, хотя, судя по диплому, который он держит на стене за спиной, он старше. Неврология. На нём была вполне обычная одежда, особенно для него: бледно-голубое поло и хаки. Мне гораздо привычнее видел его в электрически-синей тунике и шекспировских трико, вдобавок к большому красному диско-плащу.

— Человек-Паук, мастер, — спокойно и официально произнёс Вонг.

— Спасибо, Вонг, — сказал Стрэндж. У него был звучный голос. — Наш гость не обедал. Не найдёшь ли что-нибудь подходящее?

— Безусловно, мастер.

— Благодарю, — сказал он, и Вонг удалился. Стрэндж облокотился на стол и сложил пальцы домиком. — Приветствую, Человек-Паук. Я подозревал, что ты зайдёшь сегодня.

— Увидели мое приближение через старое мистическое Око Агамотто, док?

Он двинул пальцем, указывая на плазменный телевизор на стене рядом со столом.
— По новостям седьмого канала. — Рука продолжила движение и взяла сегодняшний номер

Горна.

На обложке была фотография руин на Таймс-сквер под заголовком:

«Человек-Паук буйствует на Таймс-сквер».

— Ты, возможно, не самый скрытный человек в Нью-Йорке.

Я ткнул в газету своей наполовину обглоданной морковкой:
— Тут я не виноват.

— Разумеется, не виноват. — Стрэндж вздохнул. — Невежество — часть трагедии человеческого состояния. Природа человека такова, что он боится того, чего не знает или не может контролировать. Среднестатистический человек чувствует себя не более комфортно, размышляя о своей внутренней сути, чем о самой магии.

— Ты говоришь как Иезекииль, — сказал я. — Он вечно пытался доказать, что мои силы пришли от какого-то мистического существа — паука-бога.

— Ты так уверен, что они не оттуда?

— Меня укусил радиоактивный паук. Точка.

Стрэндж улыбнулся мне:
— И кто сказал, что этот паук не был избранником упомянутого теоретического существа? Одно не обязательно исключает другое.

Я посмотрел на него. Затем сел, не дожидаясь приглашения.
— Я был уверен, что покончил со всей этой мистической мутью.

Стрэндж кивнул:
— Действительно. Бремя того дела было улажено, обязательства выполнены, равновесие восстановлено, необходимые условия соблюдены.

Я наклонил голову, как собака, внезапно услышавшая новый звук.

— Твой счёт очищен, — пояснил он. — То дело закрыто.

— Ну, не совсем, док. Я так понимаю, ты слышал о существах, называющих себя Древними?

Стрэндж пожал плечами:
— Многие притязают на это имя. Немногие его заслуживают.

— Морлун, — сказал я. — Мортия. Танис. Малос.

Стрэндж прошипел:
— Ах.

Они.

— Они, — сказал я. — Морлун пытался меня съесть. В итоге он оказался мёртв. Теперь его родичи хотят ответить тем же.

Стрэндж поднял брови:
— Ты победил Морлуна?

— Ага. С помощью грёбаного радиоактивного материала, не сильно отличающегося от того грёбаного радиоактивного паука, который дал мне мои грёбаные силы, — парировал я. — Никакой грёбаной мистической магии.

— Интересно, — задумчиво произнёс он. — Тогда их мотив не в мистическом равновесии, а в чём-то гораздо более древнем и примитивном.

— Ага, — сказал я. — Месть. Мне нужна твоя помощь.

— Помощь?

— Поддержка. Содействие. Совет.

Мгновение, Стрэндж смотрел на меня. Затем закрыл глаза, откинулся на спинку стула и тихо произнёс:
— Решительно нет.

Я моргнул:
— Чего?

— Я не могу вмешиваться в то, что происходит между тобой и Древними.

— Почему нет?

— потребовал я.

Он откинулся на спинку стула, нахмурившись, с искренним беспокойством на лице:
— Ты, конечно, понимаешь, что все силы во Вселенной действуют в равновесии. В некоей гармонии.

— Это немного по-ньютоновски, но допустим, что ты знаешь, о чём говоришь, — сказал я.

— Благодарю, — сказал он серьёзно. — Силы, которыми я повелеваю, — часть этого равновесия. Я не волен просто применять их по прихоти без серьёзных последствий — и, по сути, это было бы опасно делать вблизи одного из тех Древних, с кем ты столкнулся.

— О, — сказал я. — Значит, они заслуживают этого имени?

— Безусловно. Они старше гор, старше морей. С тех пор, как жизнь впервые появилась на этой сфере, и с тех пор, как эта жизнь воззвала к мистическим сферам, вторив им в гармонии и сочувствии, эти существа, эти Древние, были там, чтобы питаться ею.

— Право же, ты мог просто сказать: «Да, они старые», и этого было бы достаточно.

— Мои извинения, — сказал Стрэндж. — Я иногда забываю об ограниченности твоего внимания.

— Спасибо.

— Да. Они старые.

— И ты ничего не можешь с ними сделать?

Стрэндж нахмурился:
— Это сложный вопрос и не поддаётся односложному объяснению.

Я приложил ладони к ушам по бокам:
— Ладно. Это мои слушающие уши. Я надел слушающие уши.

— Дай мне знать, если почувствуешь дискомфорт,

— сказал Стрэндж с сухой усмешкой. Затем он сложил пальцы домиком. — То, что ты называешь «магией», — это сложное переплетение природных сил — жизненной энергии, стихийных сил, космических энергий. И, как и более знакомые физические силы, такие как тепловая энергия, электричество или гравитация, они следуют своду управляющих законов, а не просто подчиняются прихоти тех, кто их применяет. У них есть ограничения и слабости. Ты понимаешь хотя бы это?

— Агась, — бодро сказал я. — И у меня от понимания даже кровь носом не пошла.

— Природа моего доступа к этим силам определяет, как я могу их применять, — сказал он. — Я не могу просто наугад выбирать что-то из моего репертуара, чтобы противостоять любой ситуации, так же как ты не мог бы смешивать случайные химикаты и получать желаемые результаты.

— Пока всё ясно, — сказал я.

Он кивнул:
— Древние — хищники, как тебе, несомненно, известно. И хотя они — не самая приятная часть природного мира, они, тем не менее, его часть. Мои силы предназначены для защиты и охраны этого мира от тех, кто пытается его повредить или уничтожить. Если бы я обратил свои силы против Древних, это было бы… — он реально позеленел когда это представил, — злоупотреблением тем, что мне доверено. Осквернением энергий, за которые я в ответе. Самым гнусным кощунством над первобытными силами нашего мира.

— И что тогда? Тебя оштрафует полиция волшебных палочек?

— Ты говоришь легкомысленно, — ответил Стрэндж. — Но ты прекрасно знаешь, какое зло можно сотворить, злоупотребляя властью. Если бы я обратил энергии, с которыми работаю, против Древних, последствия могли бы быть серьёзными.

— Почему? — спросил я.

— Из-за того, кем и чем являются Древние. Они — одни из древнейших хищников на этой сфере, существа огромной мистической силы — хотя они не утончают и не используют эту энергию так, как я. Вместо этого энергия сознательно фокусируется их силой воли, для придания им невероятной живучести, силы и скорости.

— Агась. Они магические злыдни - это я уже понял.

— Их грозные физические характеристики меркнут по сравнению с огромным потенциалом, который таится внутри них. Если бы я применил свои силы непосредственно против них, результаты могли бы быть катастрофическими.

— Угу, — сказал я, опуская руки. — Когда ты говоришь «серьёзные» и «катастрофические», ты имеешь в виду…

— Конец всей жизни на этой сфере.

— Понятно. — Я глубоко вздохнул. — Не мог бы ты хотя бы дать мне немного информации о них? Что угодно поможет.

— Мои личные знания о них ограничены. И даже если бы я применил свои искусства, чтобы узнать больше, я был бы вынужден ничего тебе не говорить.

— Что? Почему?

— Знание — сила; факт, с которым ты, подозреваю, знаком лично. Если бы я использовал свою силу, чтобы добыть знание, а затем поделился этим знанием с тобой, чтобы повлиять на исход этой ситуации, это было бы так же разрушительно, как если бы я сделал это сам. Это нарушило бы определённые критические природные равновесия, и в результате отворились бы зловещие порталы, чтобы восстановить столь нарушенные силы.

— И это значит? — спросил я.
— Серию схваток, подобных тем, что ты пережил несколько месяцев назад, начиная с Морлуна, продолжая вторжением Морвен, схваткой с Локи, битвой с Шатрой, и всё это завершилось попыткой Дормамму уничтожить эту реальность в твой день рождения. Ты снова стал бы критической переменной в уравнении. Это подвергло бы и тебя, и бесчисленных невинных огромной опасности. И поэтому я не должен ничего делать. Даже этот разговор потенциально опасен.

Я содрогнулся. Затем обмяк в кресле. Моя голова вдруг стала чувствоваться невыносимо тяжёлой для шеи. Какой смысл? Господи, это было чудом, что я выжил после Морлуна, не говоря уже обо всей той катавасии. Я не просил Стрэнджа чтобы он их заставил исчезнуть в облаке дыма. Я просто хотел, чтобы он помог мне. Немножко.

Стрэндж заговорил тихо, и его голос звучал с сожалением и состраданием:
— Мне жаль, что я не могу помочь тебе в этой битве, как ты так часто помогал мне в моих. Это несправедливо. Нечестно.

— А с каких это пор жизнь была справедливой? — спросил я.
Стрэндж улыбнулся:
— Если смотреть в перспективе, я думаю, было бы хуже, если бы жизнь была справедлива и каждый из нас получал бы всё, что заслуживает. Мои ошибки принесли бы мне муки, которые потревожили бы сны самого Данте.

— Аминь, — тихо сказал я, вспомнив о собственных эпических проколах.

— Желаю тебе удачи в твоей борьбе, — сказал Стрэндж. Он встал и протянул мне руку. — Но ты должен знать, что я верю: у тебя есть необходимый потенциал, чтобы преодолеть этого врага. Не падай духом. В тебе больше силы, чем ты даже представляешь. Мне искренне жаль, что я не могу сделать больше.

Я подумал было просто вылететь вон, но тётя Мей не воспитала меня грубияном. К тому же, если Стрэндж говорит, что не может помочь, значит, не может и точка. Он может быть странным, многословным и пугающим, но он не трус и не лжец. Если бы он мог мне помочь, он бы помог. Я в это верил.

— Все норм, док. — Я пожал его руку, и он проводил меня к двери кабинета. — Я так и не поблагодарил тебя за тот подарок на день рождения.

Стрэндж склонил голову в торжественном жесте:
— Мне было приятно и почётно вручить его. Однако это нисколько не умаляет моей благодарности и долга перед тобой за прошлое.

— Не волнуйся обо мне. Я привык действовать в одиночку.

— В этом-то и проблема, — сказал он.

Я остановился, моргнул и посмотрел на него:
— Эй. Ты только что...

Стрэндж очень слегка улыбнулся и тихо закрыл дверь у меня перед носом.

Стрэндж сказал, что не может делиться информацией, но он только что попытался дать мне намёк? Если уж он собирался это сделать, почему бы не сказать прямо? Почему, чёрт возьми, всё должно быть так запутанно, когда он рядом?

Грёбаные чародеи. Грёбаная мистическая муть.

Вонг вошёл в комнату почти бесшумно, неся бумажный пакет с обедом. Я повернулся к нему.

— Я всегда замечал, — сказал Вонг, — что мастер часто способен сказать что-то важное, ни разу не приблизившись к этому в разговоре. Я бы смиренно посоветовал тебе обдумать его слова по отдельности, в совокупности и очень тщательно.

— Почему с ним всегда приходится играть в двадцать вопросов?

— Потому что он мастер. Твой разговор прошёл хорошо?

Я хмыкнул:
— Не очень. Я надеялся хоть на каплю удачи в этот раз.

Вонг склонил голову, затем протянул мне пакет:
— Мне жаль, что исход твоего визита не порадовал тебя. Надеюсь, сэндвич с ветчиной на пшеничном хлебе скрасит ситуацию.

Я принял пакет, направляясь к двери:
— Мой любимый вид сэндвича.

— Правда? Тогда можно сказать, что тебе всё-таки немного повезло.

Я моргнул, глядя на него:
— Стой. Вонг, ты только что... — Вонг вежливо поклонился и закрыл дверь у меня перед носом.

Я посмотрел на дверь.

Я посмотрел на пакет с ланчем.

— Их слабость — сэндвич с ветчиной? — спросил я у двери.

Дверь была почти так же информативна, как Стрэндж и Вонг.

— Вот почему я не люблю связываться с этой магической фигнёй! — заорал я на особняк Стрэнджа.

Прохожие на тротуаре остановились и уставились на меня.

Я нахмурился:
— Клянусь, когда-нибудь я сорвусь и запущу мусоровоз в это дурацкое окно. — Я покачал головой, пробормотал кое-что, что никогда не сказал бы при тёте Мей, и открыл пакет.

Сэндвичи с ветчиной на пшеничном хлебе, два штуки, в пластиковых пакетах.

Яблоко.

И чёрная лакированная квадратная коробочка шириной с ладонь, толщиной около полудюйма.

Интересно.

Напоминает шкатулку для украшений. Я открыл её. Внутри лежали три маленьких чёрных камня и сложенный листок бумаги, похожий на страницу, вырванную из книги.

Я прочитал.

Очень интересно.

Впервые за день я почувствовал что-то, почти похожее на настоящую надежду.

Я закрыл пакет, привязал его к поясу с помощью паутины и покатился домой.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/41867/160360

Переводчики: vantrop