Готовый перевод Larry McMurtry «Comanche Moon»; «Lonesome Dove» – 4 / Ларри Мак-Мёртри «Луна Команчей»; «Одинокий голубь» - 4: Book I

Огастес был ошеломлен... на миг он утратил способность говорить. Однажды, когда он с неохотой попробовал приложить свои руки к кузнечному делу, лошадь, которую он подковывал, ни с того ни с сего сильно лягнула его в диафрагму. В течение десяти минут он был способен только хватать воздух и не смог бы сказать ни слова, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Вот так себя теперь чувствовал Гас, когда стоял на залитой солнцем улице Остина вместе с Кларой Форсайт, девушкой, к которой он мчался всего час назад, чтобы поцеловать, не давая воли рукам.
Мужчина уже давно боялся услышать слова, которые только что произнесла Клара, и от них он ослабел так же, как от удара лошади.

— Я знаю, это — тяжелая новость, — сказала Клара. — Но я приняла решение и не честно его менять.

После ухода от губернатора Пиза, Огастес пошел прямиком к цирюльнику, намереваясь должным образом побриться и постричься перед тем, как поспешить к Кларе сорвать еще поцелуев. Девушка уже согласилась на еще один поцелуй, но затем вывела его через заднюю дверь магазина, чтобы ни ее отец, ни случайный покупатель не прервали их, пока она рассказывала Гасу правду, которую была должна сказать и которая заключалась в том, что она решилась выйти замуж за Роберта Ф. Аллена, торговца лошадьми из Небраски.

Огастес побелел от новости и все еще оставался белым. Клара стояла рядом и держала его за руку, давая мужчине время принять удар. Девушка тоже знала, что это — ужасный удар. Огастес пылко ухаживал за ней со дня их встречи, когда ей едва исполнилось шестнадцать. Она знала, что хоть он и много ходил по шлюхам, но любил только ее и тотчас же женился бы на ней, если бы она согласилась. Несколько раз у нее было искушение уступить, разрешить ему то, чего он хотел и попытаться создать с ним брак.

Однако, некая хладнокровная часть девушки, некая склонность думать и размышлять, когда больше всего подмывает прекратить думать и распахнуть объятья, не дала ей сказать «да».

Её останавливало чувство, возникшее, когда он умчался на встречу с губернатором Пизом. Один поцелуй и вот тебя нет. Огастес был техасским рейнджером: после поцелуя или того, что за ним следовало, наставал час расставания;
дни и недели ей приходилось с выносить тяжёлое чувство его отсутствия; ей приходилось мириться с печалью, нападавшей на неё, когда Гаса не было рядом. Клара была живой, ей хотелось жить полной эмоциональной жизнью каждый день, она не считала, что полнокровная жизнь должна замирать до возвращения Огастеса, если он вообще вернётся.

Почти каждый раз, когда отряд рейнджеров оставлял Остин, среди них был один, который не возвращался. Это был факт, который Клара не могла забыть; этого не могла забыть ни одна женщина. Видела она и те муки и усилия, проходившиеся на долю вдов пограничников.

— Если это шутка, то скверная, — сказал Огастес, приходя в себя.

Но Клара спокойно смотрела на него взглядом честных глаз. Конечно, ей нравилось дразнить его, и ему хотелось бы уверить себя, что она дразнит его и в этот раз. Но когда она дразнила его, её глаза блуждали, а сейчас её глаза не блуждали.

— Это не шутка, Гас, — сказала она. Это правда. Мы собираемся пожениться в воскресенье.

— Но... ты поцеловала меня, — сказал Огастес. — Когда я прибежал к тебе, ты назвала меня своим рейнджером, как всегда.

- Конечно же ты мой рейнджер... и всегда им будешь. - сказала Клара. - Конечно я целовала тебя. Я всегда целую тебя, когда ты приходишь со мной увидеться. Я имею право целовать друзей, и я никогда не буду замужней настолько, чтоб не быть подругой.

- Но я теперь капитан. -сказал Гус. - капитан техасских рейнджеров. Не могла бы ты хотя бы подождать, пока я не сьезжу домой с новостями?

- Нет. - твёрдо сказала Клара. - Я слишком много времени провела, ожидая, когда ты верёшься домой из поездки. Мне не нравится долго ждать. Мне не нравится, когда я целыми неделями не знаю, жив ли ты. Мне не нравится гадать, нашёл ли ты другую женщину в каком-нибудь городке, где я никогда не бывала.
представлять, что ты нашёл другую женщину

При воспоминании о своих тревожных ожиданиях, на её глазах появились слёзы.

— Я не создана для того, чтобы ждать и гадать, Гас, — сказала она. — Из-за этого я становлюсь старухой раньше своего срока. Боб Аллен совсем не рыцарь. У него никогда не будет твоей решительности, и я это знаю. Но, я всегда буду знать, где он и мне не придется терзаться вопросом.

— Чёрт побери, я уйду из рейнджеров, если ты хочешь, чтоб я оставался дома, —- сказал очень раздражённо Гас. — Уйду сегодня же!

Говоря эти слова мужчина знал, что уход —- это то, что ему предлагалось сделать много раз на протяжении многих лет, когда Клара попрекала его отсутствием. Но он никогда не говорил об увольнении. Однако, сейчас заговорит, капитан или не капитан. Что такое капитан по сравнению с женитьбой на Кларе?

К его ужасу, Клара покачала головой.

—- Нет, —- сказала она. —- Слишком поздно, Гас. Я дала обещание Бобу Аллену. Кроме того, ты всегда хотел стать капитаном рейнджеров. Ты говорил об этом множество раз.

—- Ладно, я был дураком, —- сказал Гас. —- Жизнь капитана попросту означает принятие множества решений, для который я недостаточно умен. Вудро, он постоянно учится, вот пусть он их и принимает!

—- Я ухожу из рейнджеров, серьёзно! —- сказал мужчина в отчаянии. Ему казалось, он будто умрет, если не изменит решение Клары.

—- Прекрати, это глупости, —- сказала Клара. —- Я теперь обручена; ты думаешь, я такая легкомысленная девушка, что нарушу обещание только из-за того, что ты ушёл с работы?

Огастес почувствовал, что ужасно разозлился.

—- Нет, думаю, если уж ты обручена, то пойдёшь до конца, даже если этим разрушишь и наши с тобой жизни и его заодно! —- сказал он.

— Так, заткнись, Гас, — сказала Клара с вспышкой гнева, которая не уступала его. — Я говорила тебе о своих желаниях в течение десяти лет... если бы хотел меня достаточно сильно, чтобы уйти из рейнджеров, то ушел бы давным-давно. Но ты не ушел, просто продолжал уезжать время от времени с Вудро Коллом. У тебя могла быть я, но ты выбрал его!

— Боже, это глупо... он просто мой товарищ, — сказал Гас.

— Может и глупо, но так я чувствовала и чувствую, — сказала Клара.

Девушке понадобилось усилие, чтобы успокоиться. Она позвала его на улицу не ради того, чтобы сражаться из-за обманутых надежд десятилетия... хотя, как бы то ни было, не все было обманутыми надеждами.

Огастес не знал, что делать. Хотя дело казалось безнадежным, он не умел попросту сдаваться. Надежда однажды жениться на Кларе была самой заветной надеждой его жизни. Что станет с его жизнью без этой надежды?

Он даже не мог себе это представить, однако знал, что жизнь станет унылой и мрачной.

— Когда ты уезжаешь? — наконец спросил мужчина безжизненным голосом.

— В воскресенье, а что? — сказала Клара. — Мы собираемся в Новый Орлеан и сядем на пароход, идущий вверх по Миссисипи и Миссури. Я ожидаю, что поездка будет прохладной... по крайней мере под конец.

Гас ощущал такую тяжесть внутри, что не знал, как решиться уйти.

— Думаю, тогда это прощание, — сказал он.

— На какое-то время да, — сказала Клара. — Надеюсь, ты заглянешь в гости, лет через десять.

— Навещать тебя после того, как ты вышла замуж... странно, зачем тебе этого желать? — спросил пораженный ее словами Огастес.

— Потому, что мне хотелось бы, чтобы ты узнал моих детей, — сказала Клара. — Мне хотелось бы, чтобы они с тобой подружились.

На некоторое время Огастес замолк. Клара смотрела на него и было в ее глазах что-то, чего он не мог разгадать. Несмотря на то, что девушка только что разбила его сердце, казалось, она все еще чего-то от него хотела, и он не понимал чего.

— Ты так только сейчас говоришь, Клара, — сказал он, хотя и подумал, что возможно его горло перехватит от печали и он не сможет говорить.

— Боб не захочет меня там видеть, и ты тоже, после того, как поживёшь с ним некоторое время, — сказал он наконец.

Клара покачала головой и обвила его руками.

— Я не могу утверждать, что уже знаю очень много о браке, но уверена в одном... я никогда не стану настолько замужней, чтобы не нуждаться в твоей дружбе, не забывай об этом, — сказала она.

Слёзы вновь навернулись девушке на глаза, она резко повернулась и быстро вернулась в свою лавку.

Огастес постоял на месте, глядя на дверь. Оставался ли он или возвращался, долгое время взгляд на эту лавку наполнял его надеждой. Вид магазина Форсайтов... обычного каркасного здания... действовал на него сильнее, чем любое другое зрелище на земле, так как в магазине находилась Клара. Там он её встретил, там они целовались, ссорились, шутили, поддразнивали, часто планировали совместное будущее — будущее, которого теперь у них никогда не будет.

Когда мужчина вошел в комнатушку лишенного удобств барака, которую делил с Вудро Коллом, то что было у него в сердце, должно быть отражалось на его лице.

Вудро собирался уходить, но вид Гаса остановил его. Он никогда не видел Гаса с таким странным выражением на лице.

— Ты приболел? — спросил Колл.

Гас не ответил. Он сел на свою койку и снял шляпу.

— Я должен зайти в одно место, но скоро вернусь, — сказал Колл. — Губернатор снова хочет с нами увидеться.

— Зачем? Мы его уже видели, дурак дураком, — сказал Гас.

— Теперь мы капитаны, — напомнил ему Гас. — Ты думал, мы встретимся с ним только один раз?

— Да, я надеялся, что больше не придется смотреть на этого болвана, — сказал Гас.

— Не знаю, в чём дело, — сказал Колл, — но надеюсь это у тебя скоро пройдёт. Не надо быть таким угрюмым только из-за того, что нас хочет видеть губернатор.

Огастес вдруг занёс кулак и со всей силы ударил в середину койки, на которой сидел. Койка, стоявшая на тщедушных ножках, тут же рухнула.

— Проклятье, теперь ты сломал свою кровать, — с удивлением сказал Колл.

— Не важно, я все равно на ней не буду спать, — сказал Огастес. — Хочу, чтобы этот проклятый губернатор сегодня нас снова куда-нибудь послал, потому что я готов ехать. Если я не поеду с рейнджерами, то буду пьянствовать всю ночь или же расположусь в борделе.

Колл совершенно не понимал, что стряслось с его другом... прежде, чем он смог выяснить Огастес внезапно встал и прошел мимо него к двери.

— Я буду в там, салуне, на случай, если ты меня потеряешь, — сказал он.

— Сомневаюсь, что потеряю, — сказал Колл, всё ещё озадаченный. Но к этому времени Огастес был на улице и не повернулся.

Колл, готовый покинуть заведение Мэгги, торопился, помня, что почти опоздал на назначенную с губернатором встречу, и ему все еще требовалось найти и вытащить из салуна Гаса, где бы он ни находился. Сперва рейнджер не понял, что только что сказала ему Мэгги. Женщина сказала что-то о ребёнке, но его голова была занята встречей с губернатором, и до него не совсем дошли ее слова.

— Что? Кажется, мне надо прочистить уши, — сказал он.

Мэгги не хотелось это повторять, ей не хотелось, чтобы это было правдой, и все же это было правдой.

— Я говорила, что у меня будет ребенок, — сказала она.

Колл снова взглянул на Мэгги и увидел, что она вот-вот заплачет. Только что она сделала ему кофе и накормила вкусным бифштексом, для него это была лучшая еда за месяц. В руке у неё была тарелка, но рука с тарелкой дрожала. Конечно, обычно она расстраивалась, когда ему требовалось уезжать, даже если он просто отправлялся в барак. Мэгги хотелось, чтобы он жил с ней, на что он не мог согласиться. Слова о ребёнке едва не прошли мимо его ушей, но тут он увидел выражение её глаз. В глазах её было отчаяние.

— Ребёнок твой, Вудро, — сказала она. — Надеюсь, ты поможешь мне вырастить его.

Колл убрал руку с дверной ручки.

— Мой? — спросил он в замешательстве.

— Ну, я имела в виду наш, — сказала Мэгги, наблюдая в это время за его лицом, чтобы увидеть есть ли вообще надежда. В течение трех недель, с тех самых пор, как стала уверена в своей беременности, она мучилась тем, как сказать Вудро. Снова и снова она репетировала то, как ему скажет. Ее лучшая надежда, ее самая заветная мечта заключалась в том, что Вудро захочет признать малыша и, возможно, захочет жениться на ней и заботиться как о своей жене.

Порой, когда думала о Вудро и ребёнке, Мэгги могла представить как это происходит, но по большей части была убеждена в обратном. Ему может крайне не понравиться это известие, по сути, оно ему наверняка не понравится. Возможно он выйдет из двери и не станет с ней больше встречаться. В конце концов, теперь он стал капитаном техасских рейнджеров, а она была просто проституткой. Он не обязан возвращаться, чтоб её повидать, а тем более жениться на ней или помогать с ребёнком. Каждый раз, думая как это сказать, Мэгги чувствовала отчаяние, так как не знала, как это отразится на их будущем.

Но она была беременна, и правда скоро станет видна.

Теперь, когда слова вылетели изо рта, Вудро попросту казался озадаченным. Он не уклонился от долга и не посмотрел на нее злобно.

— Ладно, Мэгги, — сказал Вудро и остановился. Скорее, он выглядел сбитым с толка. Мэгги уже надела халат, но еще не завязала его; мужчина смотрел на ее живот так, словно ожидал увидеть то, о чем она говорила.

— Это неожиданная новость, — сказал он довольно холодно, но без злости в голосе.

Дело в том, что ум Колла был занят следующей задачей, которая состояла в том, чтобы найти Гаса и добраться в контору губернатора. Ему всегда плохо удавалось держать в уме два дела одновременно, тем более два больших дела. Мэгги была стройной и хорошенькой и совсем не изменилась с того дня, как он уехал в Форт-Белнап. Ему пришла в голову мысль, что это, возможно, своего рода выдумка, Гас как-то рассказывал Коллу, что Клара часто выдумывала насчет детей. Это могло оказаться чем-то типа убеждения Гаса Мак-Крея, которое возникало у его приятеля всякий раз, когда рейнджеры выезжали на патрулирование. Гас вечно совался во всякие ямы и пещеры в поисках золотой шахты. Но ни в одной из пещер не было шахты с золотом, и возможно, у Мэгги тоже нет ребенка.

Но ему совершенно не хотелось ее расстраивать, как раз тогда, когда необходимо уйти. Она была с ним мила после возвращения и состряпала вкусной еды за свой счет.

Мэгги немного приободрилась от того, что Вудро не рассердился. У рейнджера была назначена встреча с губернатором и ему явно не терпелось за дверь, что было нормально. Если бы мужчина управился со своим делом, возможно он подумал бы о малыше и ему бы понравилось известие.

— Ты поспеши, я знаю, ты спешишь, — сказала она.

— Ну конечно, да, мы можем обсудить это позже, — сказал Колл с облегчением от того, что больше не требовалось задерживаться.

Он прикоснулся к полям шляпы на прощанье и направился к двери.

Как только мужчина ушел, Мэгги поспешила к окну, чтобы понаблюдать, как он идёт по улице. Ей всегда нравилась походка Колла. В целом, он не был грациозен. Даже будучи расслабленным, любимый двигался несколько скованно, но сама его неуклюжесть трогала ее.

Рейнджер нуждался в ком-то, кто бы о нем позаботился, Вудро действительно нуждался, а Мэгги хотелось быть той, кто этим займется. Она знала, что сумеет прекрасно позаботиться о мужчине, и он даже не поймет, что нуждается в заботе. К тому же она знала, что ему нравится чувствовать себя независимым.

Мэгги просто нужен был её шанс.

Злясь на саму себя, она наблюдала как Колл уходит и ее сердце переполняла надежда. Когда она рассказала милому о ребенке, тот не сказал ничего плохого. Мужчина даже не казался сердитым, а он часто казался сердитым, когда она вообще хоть-что нибудь у него спрашивала, или задерживала хотя бы на минуту, когда он торопился уйти. Встреча с губернатором была важной, но все же он остановился и выслушал ее.

«Может быть, все таки с проституцией покончено», — подумала она. — «Может быть, Вудро Колл, единственный мужчина, которого она когда-либо любила, обдумает всё и решит жениться на ней. Может быть, он превратит ее мечты в явь».

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/42923/174374

Переводчики: tamika, Alex_Winter