Готовый перевод Larry McMurtry «Comanche Moon»; «Lonesome Dove» – 4 / Ларри Мак-Мёртри «Луна Команчей»; «Одинокий голубь» - 4: Book II

Когда Скалл проснулся, в мыслях у него был Хиклинге Прескотт, а в носу запах готовящегося мяса. Его мать, Тикнор, в детстве дружила с известным историком, дом которого стоял ниже по холму всего в квартале от огромного городского дома в Джорджии, где вырос Айниш Скалл. Конечно, мир знал этого мужчину как Вильяма Хиклинга Прескотта, но мать Скалла всегда звала его "Хиклинг". Уезжая на войну в Мексике, Айниш Скалл зашел выразить свое почтение старику, тогда уже слепому и по большей части глухому. Хорошо знать свою историю, когда идешь на битву, верил Скалл, а друг его матери, Хиклинг Прескотт безусловно знал об истории Мексики побольше любого другого человека в Бостоне... или, если уж на то пошло, то и в Америке. Конечно, для Хиклинга Престона Бостон и был Америкой... по крайней мере в той мере, как он изволил признать.
___________
Уи́льям Хи́клинг Пре́скотт (William Hickling Prescott, 4 мая 1796, Сейлем (Массачусетс) — 29 января 1859, Бостон) — американский историк, автор фундаментальных работ по истории Испании XV—XVI вв. и испанского завоевания Мексики и Перу.
Прескотт — классик позитивистской историографии XIX века. Он стремился создавать эпические исторические труды, в которых беспристрастность изложения сочеталась с огромными фактическими данными и литературными достоинствами. Прескотт ввёл в научный оборот большое количество неопубликованных в то время документов из испанских архивов.
В честь историка назван город Прескотт в штате Аризона (основан в 1864 г.).

Тикноры дали нам Джо́рджа Ти́кнора (1 августа 1791 г. — 26 января 1871 г.). Американского историка, литературоведа и филолога, специализирующегося на испанистике. Основателя Бостонской общественной библиотеки.

Дважды до этого, в течение двух проведённых в Бостоне недель, Скалл совершал ошибку, беря с собой Айнес в гости к старику. Но Хиклинг Прескотт не одобрил Айнес. Хотя тот не мог видеть или слышать и думали, что он не чувствует, каким-то образом неприкрытая чувственность Айнес запомнилась старику, который не был ей очарован. Он верил, что сыновьям бостонцев не следует жениться на женщинах с юга... и все же, к его досаде, немало сыновей бостонцев поступили именно так.

— Боже, мистер Скалл, южане просто отбросы общества, которых вывез в другую страну Джон Смит, — сказал старик. — Ваша жена пахнет как испанская проститутка. Я сидел рядом с ней на обеде у Квинси Адамса и ощущал ее запах. Наши бостонские женщины не пахнут... по крайней мере пахнут очень редко. Оглторпы вульгарные, знаете, очень вульгарные.
_________
Джон Смит (9 января 1580 — 21 июня 1631) — английский писатель и моряк, один из основателей и лидеров Джеймстауна — первого британского поселения на территории современных США. Известен как капитан Джон Смит или Джон Смит Джеймстаунский, американский национальный герой, особую известность получил в связи с историей о дочери индейского вождя по имени Покахонтас, изложенной в его книгах.

Джон Куи́нси А́дамс (11 июля 1767 года — 28 февраля 1848 года) — 6-й Президент США (1825—1829) и первый официальный посланник США в России (1809—1814); старший сын второго президента США Джона Адамса.

Оглторпы дали нам Джеймса Эдварда Оглторпа (22 декабря 1696 – 30 июня 1785) — британского генерала, члена парламента, филантропа и основателя колонии в Джорджии.

— Ну, сэр, Айнес не Оглторп, но признаю она попахивает время от времени, — сказал Айниш.

— Прямо здесь, в Бостоне, есть несколько привлекательных миссис, — без обиняков сообщил ему Хиклинг Прескотт. — Думаю, вам вряд ли надо рыться в этом оглторповском цветнике для того, чтобы просто найти жену.

Историк вздохнул.
— Но, полагаю, тут все кончено, — сказал он.

— Кончено, мистер Прескотт, — признался Айниш. — И теперь я отправляюсь в Мексику, драться.

— Вы прочли мою книгу? — спросил старик.

— Каждое слово, — заверил его Айниш. — Собираюсь перечитать ее на корабле.

— Оглторпы дали нам много красивых шлюх, — сказал старик Прескотт. — Но, как я сказал, все кончено. Сейчас я работаю над книгой о Перу, и она не кончена.

— Уверен, она окажется совершенной, когда выйдет, — сказал Айниш.

— Я бы сказал "авторитетной", — поправил старый Прескотт, попивая слегка холодный чай. — Не думаю, что нам придется сражаться в Перу, по крайней мере, не при моей жизни, и у меня нет советов на тот случай, если мы станем.

— Мы с Мексикой воюем, сэр, — напомнил ему Айниш.
__________
Америка́но-мексика́нская война́ — военный конфликт между США и Мексикой в 1846—1848 гг.

Война явилась результатом территориальных споров между Мексикой и США после аннексии Техаса Соединёнными Штатами в 1845 г. Непосредственным поводом для начала войны стали споры между Мексикой и Техасом за территорию между реками Нуэсес и Рио-Гранде — Соединённые Штаты настаивали, что указанная территория вошла в их состав вместе с Техасом, в то время как Мексика утверждала, что эти земли никогда не были частью Техаса и, соответственно, всегда оставались и будут оставаться частью Мексики.

Тишина повисла в большой тусклоосвещенной комнате, чьи окна были занавешены черными шторами. Айниш понял, что ляпнул что-то не то. Вне сомнения Вильям Хиклинг Прескотт знает, с кем страна собирается воевать.

— Именно чтение вашей великолепной книги вызвало у меня желание присоединиться к этой войне, — сказал ему Скалл, который очень хотел исправить свой промах. — Да будет мне дозволено сказать, ваш рассказ задевает в человеке прекрасные струны. Героизм... борьба... город Мехико. Победа невзирая на огромный перевес врага. Горстка против множества. Смерть, слава, самопожертвование.

На миг историк замолк.

— Да, там такое было, — сказал он сухо. — Но эта война такой не будет, мистер Скалл. Найдете вы только пыль да бобы. Я так хочу, чтобы вы не были женаты на той южанке. Как там ее имя?

— Долли, — напомнил ему Айниш. — И я уверен, ее родня переедет вместе с мистером Пенном.
__________
Возможно имеется в виду кто-то из родни Вильяма Пенна ( 14 октября 1644 — 30 июля 1718) — ключевой фигуры в ранней истории английских колоний в Америке, Пенн почитается в США как один из отцов-основателей государства и его первой столицы — Филадельфии. Будучи квакером-пацифистом и проповедником веротерпимости, он основал в качестве «убежища для свободомыслящих европейцев» и назвал своим именем колонию Пенсильвания.

— О, этим ханжой, — сказал историк.

— Должно быть это сильно огорчило вашу матушку... я имел в виду вашу женитьбу. Я скучаю по вашей матери. Она была моей подругой детства, хотя Тикноры в целом довольно унылые люди. Вашей маме достался весь свет той семьи, мистер Скалл.

— Так и есть, — согласился Айниш.

В каменистом каньоне, где думая о Хиклинге Прескотте проснулся Скалл, не было черных штор. Стены каньона были бледно-желтыми как свет зимнего солнца. Скалл спал без костра и проснулся окостеневшим и продрогшим. В такое утро он бы не отказался от толики непростительной похотливости Айнес.

Конечно, теперь он в Мексике, чье завоевание так ярко описал Хиклинг Прескотт. Кортес и несколько его людей захватили страну и уничтожили цивилизацию.
__________
Ферна́ндо Корте́с де Монрóй и Писа́рро Альтамира́но, более известный как Ферна́ндо, Эрна́ндо, Ферна́н или Эрна́н Корте́с (1485—1547) — испанский конкистадор, завоевавший Мексику и уничтоживший государственность ацтеков.

Отправляясь накануне своего отъезда на войну в дом старика, Скалл собирался слегка прощупать, узнать его мысли о событиях, которые тот, наверно, понимал не лучше любого из живущих. Но старик оказался равнодушным, невразумительным; все, что он знал было в книге и он не видел смысла повторять это для юнца.

— Я не профессор, они водятся в Гарварде, — сказал он.

— Разбейте их и возвращайтесь домой, сэр, — посоветовал он, проводя Айниша к двери. Как Айниш знал, хозяин его сильно уважил тем, что в самом деле поднялся с кресла и довел до выхода... в конце концов, провожать входящих и уходящих гостей было работой дворецкого. Несомненно, причиной такой любезности послужили теплые воспоминания историка об его матери.

— На вашем месте я бы оставил девчонку Оглторпов в Джорджии, — сказал старик, встав в дверях и глядя на Бостон, который он не мог видеть. — В Джорджии она не причинит большого вреда... запах Оглторпов так далеко не разносится.

Но именно мясной запах, а не воспоминание о ворчливом историке пробудил озябшего Айниша Скалла ото сна в Желтом Каньоне. Он унюхал запах готовящегося мяса.

Он не вдыхал запах с каждым вдохом, а время от времени, каждую пару минут, запах доносился, когда определенным образом менялся ветер.

Скалл осмотрительно огляделся. Земля была потрескавшейся и бугристой. Возможно, кто-то еще устроил лагерь за одним из бугров и готовил оленя или поросенка.

Однако, огонь означал бы дым, а он совсем не видит дыма.

Это мясо из сна, сказал он себе. Я грежу об оленине и свинине, потому что мой желудок урчит от голода. Я настолько голоден, что мне снятся запахи.

Вчера его единственно пищей были три голубя... он подкрался к ним при тусклом свете раннего утра и сбил их с насеста палкой. Он обжег жирных птиц над костерком и съел до прихода дневного света. Он знал, что находится во владении старого убийцы, Аумадо, и не хотел стрелять из своей винтовки хотя бы несколько дней. И, как обычно, Айниш Скалл был совсем не прочь попоститься.

Он видел, как людей убивали в бою потому, что те от смятения и ужаса не могли справиться со своим кишечником или желудком. Он считает, что будет вдосталь времени для пира, после того как битва отгремит, во время сражения бойцу надо оставаться пустым.

Однако, он — человек и не способен на полную невосприимчивость к запаху готовящегося мяса.
Затем на западе что-то задвигалось. Через миг в поле зрения появился койот с настороженно поднятыми ушами и побежал к горным хребтам на юге. У койота была цель, наверное, тоже учуял готовящееся мясо. Возможно, в конце концов, ему не приснился запах, который разбудил его в Желтом Каньоне.

Скалл решил, что может с таким же успехом последовать за койотом... нос у зверька получше и приведет его к мясу, если там есть мясо.

Два часа он шел, не выпуская койота из виду. Надолго запах мяса полностью терялся, но затем, если ветер сменялся на южный, слабо, доносился снова. Койот окончательно пропал между одной серой грядой и следующей. Местность стала немного выше; он пересекал почти лишенную растительности столовую гору, или плоскогорье.

Из прерывистого запах стал постоянным, постоянным настолько, что Скалл мог с уверенностью сказать, готовят не оленя или свинью: это была лошадь. Он часто ел лошадей в своих путешествиях по западу и верил что не ошибся. Где-то неподалеку готовили конину... но почему запах донесся чуть ли не за дюжину миль, в каньон где он спал?

Затем он начал замечать следы, множество следов. Пересек путь большой миграции... там была пара лошадиных отпечатков, но большая часть переселенцев шла пешком. Некоторые были босы, некоторые в мокасинах. Там были даже собачьи следы... словно по пустынному плоскогорью решила переехать деревня.

Скалл увидел дым, который похоже поднимался от земли в миле или больше отсюда. Дым поднимался как будто от скрытого костра. Он не знал, что с этим делать, он знал только, что начинал чувствовать себя беззащитным. Он был как на ладони на этой столовой горе, где прошла сотня или больше людей. Скалл быстро оглянулся, в надежде на горный кряж, холмик или кустик шалфея - что-нибудь, что могло бы его спрятать, хотя бы ямка, в которой он мог бы укрыться до темноты, но там ничего не было. А кроме того, он шёл в крепких башмаках, и след его был словно дорожный указатель для намётанного в следопытстве глаза.

Скалл развернулся и поспешил к последнему укрытию, стараясь стереть или хотя бы сделать неясными следы по пути. Внезапно он почувствовал себя беззащитным, чем когда бы то ни было за все годы его службы. Его охватила какая-то паника, неодолимое желание спрятаться до наступления темноты. Тогда он смог бы вернуться и разузнать, что это за дым и запах жареного мяса.

Скалл поспешил назад, заметая за собой на ходу следы. Последний гребень был каменистый, он чувствовал, что сможет сделать под одним из них подкоп и спокойно прятаться там до темноты.

Затем он увидел старика, идущего к нему по его тропе. В ту же минуту он вспомнил слова Замечательных Мокасин.

"Аумадо всегда у тебя за спиной," сказал ему Замечательные Мокасины. "Не ищи его впереди."

"Когда ты ему понадобишься, он покажется и он будет у тебя за спиной." Воспоминание пришло слишком поздно. Чёрный Вакуэро шёл по ясному следу, оставленному его ботинками. Старик похоже был один, но Скалл знал, что его люди были где-то поблизости.

Старик не дураком прожил свой долгий век.

Скалл решил, что он просто будет продолжать идти, опустив голову, притворившись, что не видел Аумадо, пока он не войдет в зону выстрела.

Лучше всего он стрелял из положения лёжа. Когда расстояние достаточно сократится, он просто упадёт на землю и выстрелит. Одним удачным выстрелом он мог бы устранить Чёрного Вакуэро, этого старого бандита, который наводил ужас на поселенцев приграничья так же свирепо, как это делал Бизоний Горб на северных реках.

Конечно, пистолерос возможно нагонят его и убьют, но он всё равно не собирался умирать дома. Его брата выкинуло из китобойного судна на Гебридах. Его дядя опился отравленного кваса в Черкессии, а его отец был настигнут бандой индейцев Кри, когда катался на коньках по льду реки Миннесота. Скаллы погибали ярко, но никогда - дома.

Скаллу оставалась лишь сотня ярдов до того, как он попадёт в зону выстрела. В любом случае он не хотел рисковать выстрелом на дальнюю дистанцию. Пройти сотню ярдов займёт у него три минуты, затем ему придётся выбирать между верной смертью мученика и очень неопределённой дипломатией. Если он рискнёт начать переговоры, он будет жить до тех пор. пока Аумадо не разрешит ему умереть, что могло случиться спустя несколько дней пыток. Это был выбор, которого не было у его предков. Его брат не собирался быть выдернутым китом из лодки, дядя Фортескью понятия не имел, что квас отравлен, а отец его всего лишь катался на коньках, когда его зарубили индейцы кри.

Скалл продолжал идти; Аумадо попал в зону выстрела; Скалл не стрелял.

Уж очень интересно узнать, что за дым, сказал он себе.

Может быть он считает меня такой удачной добычей, что попросит меня разделить с ним ужин.

Затем он увидел справа от Аумадо четырёх смуглых мужчин. Слева от него появился высокий человек на пятнистой лошади. Чёрный Вакуэро и правда был не один.

Скалл на мгновение заколебался. Против него было лишь шестеро. У Аумадо не было оружия, единственным с ружьём был высокий человек на пятнистой лошади. Он мог бы застрелить его, схватить лошадь и ускакать. Его боевой дух поднялся. Он уже собирался поднять ружьё, когда вдруг глянул через плечо и к своему удивлению, увидел, что четверо смуглых людей были уже совсем рядом, в тридцати ярдах. Они выросли словно из-под земли, в руках у них были боло, короткие кожанные ремни с камнями на конце, мексиканцы накидывали их на ноги скота или оленей, чтоб спутать им ноги и завалить.

Скалл не поднял ружья; он знал, что ждал слишком долго. Теперь оставались только переговоры. Ему не понравилось, как смуглые люди появились словно из ниоткуда. Он внимательно осматривал местность и никого не увидел, а сейчас они были здесь и это означало смерть.

Аумадо остановился в десяти футах от Скалла.

- Ну что ж, привет от Гарварда - сказал Скалл.

- Я капитан Скалл
- Вы подоспели как раз вовремя, капитан. - сказал старик.

Человек на пятнистой лошади следовал за ним. Глаза его горели. Смуглые люди остались позади, сохраняя гробовое молчание.

- Подоспел к чему? - спросил Скалл.

- К тому чтоб помочь нам сьесть твоего коня. - сказал ему Аумадо. - Мы готовим его там в нашей яме.

"Гектора?" -сказал Скалл. - Святый боже, у вас там должно быть большая яма.

- Да, яма большая. - сказал Аумадо.

- Мы готовим его уже три дня. Наверное уже почти готов. Если отдашь этому человеку своё ружье, мы можем пойти перекусить.
К нему подъехал высокий пистольеро .

Скалл отдал ему ружьё. Сопровождаемый смуглыми людьми Айниш Скалл последовал за Аумадо по направлению к поднимавшемуся дыму.

Скалл остановился на краю кратера, ошеломлённый как самим кратером, так и тем, что увидел внутри. Кратер от края до края по его прикидке был в милю длинной. Внизу, на его дне была сотня или больше людей, чьи следы он видел - мужчины и женщины, старые и молодые.

Они ждали. Из ямы в центре кратера шёл дым. Там стояла и запекалась туша Гектора, без головы и в шкуре.

Старик Аумадо едва ли взглянул на Скалла с момента его пленения. Его веки опустились так низко, что глаза были почти не видны. Люди отгребали угли, покрывавшие яму три дня. Угли собирались в кучи вокруг ямы, многие всё ещё горели красным.

- Мы никогда не пекли такую большую лошадь - сказал Аумадо.

- Он похоже запёкся должным образом - заметил Скалл. - Можете начинать трапезу.

Он чувствовал досаду. Старик отнёсся к его прибытию так, словно получил до этого письмо с приглашением и датой прибытия. Он проник в Мексику, убеждённый, что продвигается максимально скрытно, но Аумадо тем не менее предугадал его приближение так точно, что закончил запекать Гектора как раз к тому моменту, когда Скалл уже мог бы поблагодарить его за приглашение к ужину.

Теперь его желание быть как можно дальше от Бостона - не Бостона как места, но Бостона как образа жизни - привело его в этот кратер в Мексике, где сотня смуглых людей готовились сьесть его лошадь.

Ахумадо сделал жест, и люди, ждавшие сидя на корточках, поднялись, подобно рою и столпились в яме вокруг дымящейся лошади. Засверкали ножи, много ножей. Срезанные полоски шкуры обнажили тёмную плоть, которая вскоре засочилась кровью от сотен разрезов. Те, у кого не было ножей, рвали мясо руками.

- Они голодны, но твоя лошадь их насытит. -сказал Ахумадо. - А теперь спустимся. Я оставил для вас лучший кусок, капитан Скалл.

- Большой кратер, - сказал Скалл, когда они спускались - Интересно, что его создало?

- Огромная скала - Ягуар сбросил её с неба - сказал Ахумадо. - Он сбросил её очень давно, до появления людей.

- В Гарварде бы скорей назвали это метеоритом. - сказал Скалл.

Затем он увидел четверых человек, выгребавших угли из другой, меньшей по размерам ямы. Эта яма была скромной, в ней было всего лишь несколько лопат углей. Когда угли были разбросаны, люди подняли оттуда на двух длинных палках что-то, что дымило и исходило паром, несмотря на то, что было завёрнуто в толстую мешковину. Они отнесли свою ношу к большому плоскому камню и поставили его там. Ахумадо вытащил нож, подошёл к камню и начал срезать мешковину.

- Вот это угощение, капитан. - сказал Тудвал. - Постарайтесь наесться до отвала перед тем, как мы посадим вас в клетку.

- Постараюсь, сэр, я никогда не страдал отсутствием аппетита - заверил его Скалл. - Я уже сьел свою свинью, когда был мальчишкой, а теперь сьем свою лошадь.

Насчёт клетки, в которую его собирались посадить, он уточнять не стал.

Ахумадо срезал оставшуюся часть мешковины: с плоского камня на него глядела дымящаяся голова Гектора. Дым шёл у него из глаз. Верхушка черепа была аккуратно срезана, чтоб пропеклись мозги.

- Если я и видел замечательную голову, то она передо мной, - сказал Скалл, приблизившись. - Мы с Гектором извели многих врагов. Я хотел уехать на нём обратно на север, когда придёт большая война, но этому не бывать. Вы стали его ахиллесовой пятой, сеньор Ахумадо.

Смуглые люди принесли мачете. Ахумадо жестом приказал им отойти на пару шагов.

Скалл оглянулся на большую яму.

Гектора поглощали стремительно. Тёмные люди в яме выглядели так, будто побывали под кровавым дождём.

"Так вот как это было, когда пещерные люди ели мастодонтов", подумал Скалл.

Затем он повернулся обратно, достал нож, и стал срезать кусочки мяса с щёк своего великолепного коня.

Когда Айниш Скалл был надёжно заперт в клетке из мескитовых веток, Тудвал залез внутрь и предложил разрезать ремни, связывавшие его руки и ноги. Кроме того, Скалла раздели догола.

Связывание и раздевание были унижением, которое он не оценил, но он перенёс это в неунывающей манере.

- Вытяни ноги поближе к решётке, я разрежу твои ремни, - предложил Тудвал. - А потом руки. Со связанными руками ты не сможешь ловить голубей. Ты умрёшь от голода за десять дней, что в его планы не входит. Когда он подвешивает человека в клетке, он хочет, чтобы он прожил подольше.

- Никогда особо не любил голубятину, - сказал Скалл. - Полагаю, я научусь её любить, если ничего другого не остаётся.

- Мексиканец, которого мы тут подвешивали,однажды поймал орла. - сказал Тудвал. - Но орёл его одолел - выклевал ему один глаз.

- Я заметил, вы моргаете, сэр - что произошло? -спросил Скалл. - Воробей клюнул?

- Нет. Я родился таким. - сказал Тудвал.

Оскорбление, как и боялся Скалл, прошло незамеченным.

- Но вы ведь не в Мексике родились, -сказал Скалл. - У вас скорее акцент челоека, родившегося в Цинцинатти или где-то рядом.

Тудвал был поражён. Откуда этот человек узнал это?

Он и в самом деле роддился на реке Кентукки, недалеко от Цинцинатти.

- Верно, капитан. Но откуда ты это узнал? - спросил Тудвал.

- Плагаю, это всё ваш мягкий тембр. - -сказал Скалл. Он улыбнулся ему, надеясь усыпить его бдительность. Скала, с которой они собирались его свесить, была кажется, с милю высотой. Как только они его подвесят, судьба его будет предрешена. Он будет висеть здесь, с видом на половину Мексики до тех пор, пока не замёрзнет или не помрёт с голоду. Он не находил ничего приятного в том, чтобы висеть здесь целыми днями или неделями, питаясь случайными птицами, которых можно схватить через решётку. Ахумадо, старый майя, пришёл на север поохотиться на невежественных людей и не был впечатлён очарованием гарвардского образования, но Тудвал, похоже, не отличался особым интеллектом. Если он продолжит разговаривать с ним, он может заставить его сделать ошибку. Он послушно вытянул ноги поближе к решётке и Тудвал освободил его лодыжки.

Следующими были запястья и тут появлялась возможность.

Тудвал был озадачен, когда Скалл сказал, что у него мягкий тембр. На самом деле он был гнусавый, и почти без мягкости.

- Да, сэр, мне слишком часто пели девы из Огайо, хоть и не все из них были тогда девами. Шлюхи в славном городе Цинцинатти пели мне колыбельные много раз. Вы слышали эту старую песенку, сэр? Он выдал старую балладу о Барбаре Аллен:

- В Лондоне, где я родился, жила одна честная девица...

Тудвал кивнул. Кто-то когда-то давно в его жизни пел эту песню, бабушка или тётя, он не помнил точно. На мгновение он забыл, что капитана сейчас подвесят в смертельную клетку. Песня унесла его далеко, в воспоминания о своей матери и сестре, когда он вёл более спокойную жизнь.

Когда Скалл пел свою песню, он держал свои руки у решётки, чтоб Тудвал мог срезать его сыромятные ремни. Он пел негромко, так, чтобы Тудвал наклонился в процессе. Как только ремни разошлись, Скалл схватил Тудвала за запястье и так сильно ударил его о мескитовую решётку, что та сломалась.

В клетку упал нож: теперь у него было оружие. Затем он схватил Тудвала за горло и подтянул его поближе, чтоб другой рукой достать у него Кольт из кобуры. Теперь у него было два оружия. Он предпочёл бы придушить Тудвала, чтоб сэкономить патроны, но тот был слишком силён. Прежде чем он успел схватить Тудвала за горло второй рукой, тот вырвался, вынудив Скалла застрелить его; по Жёлтому Каньону раскатилось эхо от выстрела.

Четверо смуглых людей, которые собирались опустить клетку, немедленно схватили свои мачете и умчались прочь. Ахумадо всё ещё был в кратере, где был устроен пир, сидя на своём одеяле; он наверняка слышал выстрел.

- Вот так-то, дурачок из Цинцинатти, я заболтал тебя до смерти. - сказал Скалл.

Положение его изменилось в корне. Теперь у него был нож, пистолет и пять патронов. С другой стороны, он был в хрупкой клетке, на краю скалы высотой пять сотен футов, по его подсчётам, и он был раздет.

Крепления, державшие прутья мескитовой клетки, были из сыромятной кожи. Скалл принялся их резать, но нож был тупой, а ремни твёрдые, как камень. Неподалёку стояла лошадь Тудвала. Если б он мог освободиться, у него был бы шанс, но ремни были такими твёрдыми, а нож был таким тупым, что на освобождение у него ушёл бы целый час - а у него не было этого часа.

- Ах ты чёртов дурень, что ж ты не наточил свой нож? - сказал Скалл. - У тебя не только цинцинатский говор, у тебя ещё слабые кентуккские мозги.
Это бесило его. Он сделал чудо, убил своего тюремщика, но всё ещё не был свободен.

Но вскоре он вспомнил одну из поговорок Папаши Франклина: "Поспешишь - людей насмешишь". Он повнимательнее осмотрел соединения прутьев клетки. Ему не надо было разрезать все ремни - если б он просто мог разорвать крепления в одном углу клетки, он смог бы вылезть. У него всё ещё было пять патронов; пожертвовать одним-двумя для освобождения было бы хорошим решением. Он немедленно проверил догадку и был порадован результатом: две пули и крепления разлетелись. Он протиснулся через решётку и встал на ноги.

Его бойцовский дух воспрял; господи, он освободился! Он быстро обшарил тело Тудвала, но нашёл всего лишь два патрона в кармане его грязного жакета. Хоть какая-то одежда; Скалл поспешно раздел его и натянул на себя его его грязные штаны и жакет. Они были не по размеру, но это была одежда!

Пятнистая лошадь стояла менее, чем в тридцати футах. Уши её стояли торчком - она смотрела на Скалла нервно. Без спешки, сказал себе Скалл. Надо приближаться тихо и медленно, он не может позволить себе спугнуть животное. Без этой лошади смуглые люди быстро его догонят.

То, что на нём была одежда Тудвала, было преимуществом. Запах его пропитал грязные одежды; он с отвращением чуял этот запах, и вне всякого сомнения, чуяла его и лошадь.

- Святые угодники, вот молодчина - сказал он, медленно подходя к лошади - Будь хорошей клячей. Ты уродливая, но мне на это наплевать, если ты увезёшь меня в Техас.
Лошадь ударила копытом землю, но не отошла. Скалл подошёл и взял её за уздцы. В следующий момент он уже был в седле и доставал из кобуры винтовку Тудвала. Тут, к его неудовольствию, лошадь стала лягаться. Скалл не умел управляться с бронко, как называли в Техасе брыкающихся лошадей. Ему пришлось схватиться за гриву и в процессе он, как ни досадно, выронил ружьё.

Наконец брыкание прекратилось, но Скалл не был уверен, где ружьё - он увидел на горизонте цепь людей и решил, что искать его сейчас не время. Он тянул вожжи до тех пор, пока не направил пятнистую во весь опор на север. "Ушёл" - подумал Скалл -"Я ушёл."

Но затем он услышал свист бола, как только и из-за низкого гребня показались смуглые люди. Бегущая лошадь рухнула жёстко - Скалл пролетел большое расстояние и приземлился на плечо. Когда он встал, на него полетели другие бола. Один из них оплёл его ноги. Он быстро застрелил двоих смыглых, но третий ринулся на него и ударил его по голове тыльной стороной мачете. Небо завертелось над ним, будто он попал на быструю карусель.

На это раз Ахумадо сам занялся его заключением в клетку.

Подняли три других клети; тела, что были в них, сбросили со скалы, а Скалла посадили в самую крепкую.

Он был оглушён и не мог сопротивляться. Ахумадо оставил ему одежду Тудвала.

- Мне некого сажать в эти клетки, - сказал старик. - Ты будешь на скале один.
- Уверен, это большая честь. - ответил Скалл. Голова его звенела и потому было трудно говорить.

- Это не честь - но это значит, что к тебе будет слетаться много птиц. Если будешь быстрым, сможешь их поймать. Сможешь прожить долго.
- Смогу, но синьор, вы поступаете не мудро. - сказал Скалл. - Если б вы проявили благоразумие, вы бы назначили за меня выкуп. Я большой босс. Техасцы могут заплатить вам тысячей коров, если отпустите меня.

- С тысячей коров твои люди могут прожить долго

Ахумадо вплотную приблизился к клетке и посмотрел на него с таким презрением, что это поразило Скалла. Этот взгляд был словно удар мачете.

- Это не мои люди, это мои рабы. - сказал Ахумадо. - А тот скот в Техасе уже мой. Он пришёл туда с земель Ягуара и Воробья. Когда мне нужен скот, я иду в Техас и беру его. - замолчав, он отступил. Он говорил с таким выражением, что Скалл не мог отвести взгляд.

- Попробуй лучше поймать этих жирных голубей, когда они присядут. - сказал старик.

Затем он сделал жест смулым людям и отвернулся.

Смуглые люди упёрлись плечами о клетку и столкнули её с края большой скалы.

Те же, кто стояли у столба, стали медленно опускать его в Жёлтый Каньон. Клетка при этом немного покачивалась, крутясь и колеблясь. Айниш Скалл крепко держался за прутья мескитовой клетки. От высоты у него кружилась голова. Он думал, выдержит ли верёвка.

Далеко под ним взлетали и опускались большие чёрные стервятники. Один или два появились перед ним, но большинство клевали останки недавно сброшенных со скалы тел.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/42923/179018

Переводчики: Alex_Winter, tamika