Готовый перевод Half-Made World (by Felix Gilman) / Недоделанный мир: Глава 5. Улыбка сквозь невзгоды.

Глава 5.

Улыбка сквозь невзгоды.

Повозка доктора Лисвет Альверхьюзен двигалась на запад, через фермы Кёнигсвальда, и через границу с Соммерлендом (Летние земли); и по высокогорной дороге, которая смотрела на обширный серый Северный Океан; и к югу по торфяникам; и вверх, в сосновые леса. Другие путешественники приходили и уходили... бизнесмены, вдовы, ученые, врачи, курьеры, праздные богатеи в туре. Иногда завязывался приятный разговор; иногда Маггфрид сидел в полнейшей тишине, а Лив читала или пялилась в мелькающие мимо небеса. Почту подбирали и отдавали. Повозку трясло на грязных лесных дорогах, которые напоминали узкие каналы между темными стенами из сосен. Немногочисленные перевалочные города и случайные гостиницы нарушали зеленую необъятность. Они дважды сменили повозки, и оба раза Лив была убеждена в том, что собирается потерять что-нибудь жизненно-важное из своего багажа, хотя не могла представить что; почти все из того, что она взяла, казалось ненужным. Она начала носить волосы распущенными.

В повозках был принят определенный неявный и несколько декадентский дух товарищества, и Лив провела несколько из своих ночей попивая вино у камина построенной из бревен, продуваемой ветром гостиницы с молодыми бизнесменами, или неким энергичным студентом натурфилософии, который держит путь на симпозиум. В такие ночи Маггфрид садился поблизости охраняя, либо оставался с лошадьми, либо ходил в одиночку в лесах. Лив написала письмо Агате... Агата, моя дорогая, я стала довольно отважной! Видела бы ты меня... Но повозка подпрыгнула и она пролила чернила на страницу, и в любом случае решила, что предпочтет придержать подобную тему. В некоторые дни были только она и Маггфрид; и она писала в своем журнале и ее ручка царапала, копыта громыхали, а тиканье золотых часов отмеряло уходящее время.

Дорога бежала дальше к югу и западу и вилась сквозь горы, голубовато-белые вершины которых поднимались по обеим сторонам словно стены, построенные богом на краю мира... словно призрачные великаны из сказки, которым бог поручил охранять границу творения.

Так их до сих пор называли... Горы на Конце Мира... хотя в течение четырех сотен лет за ними находился иной мир. И, однажды днем, они повернули за угол и деревья расступились; окинув взглядом золотистые равнины, распростершиеся под ней далеко внизу и за горизонтом, Лив всмотрелась на запад. Она ахнула, когда рассмотрела леса и озера и даже, будто-бы игрушечные города и, там, по ту сторону, на севере, совершенно черные каракули линии. Вдалеке над головой парил орел. Ее сердце накрыла волна безумного возбуждения. Внезапно Маггфрид наклонился над ней и высунул свою большую голову и плечи из окна, и выкрикнул бессмысленный радостный вопль, который разнесло эхо. Повозка катилась по краю крутого склона и Лив, смеясь, пыталась затянуть его обратно.

Почтовая повозка высадила их в форте Слотен, маленьком придорожном посте наверху, у подножия Конца Мира. Из форта Слотен, наездники развозили почту по крутым тропам на север, юг и запад.

Лив и Маггфрид направились к Лазурному Форту у подножия. Перед отъездом она предусмотрительно проконсультировалась с профессором Уочем из Ботанического Института, который увлекался путешествиями, и поэтому на ней были превосходные подобающие ботинки. Несмотря на это, вскоре на ее ступнях появились мозоли, а ноги заболели. У нее был Маггфрид, который выломал для нее крепкую ветку, чтобы она использовала ее как трость и чувствовала себя весьма довольной собственной изобретательностью.

От Лазурного форта они путешествовали на корме грузовой баржи, вниз по течению до Баррен Хилл. Баржу загрузили кучей выбеленных звериных костей, из которой, словно ободранные от плоти пальцы, торчали рога. Лив отвернулась от этого ужасного груза и сидела, сложив руки на коленях и наблюдая, как за ней исчезает белизна Оконечных гор.

Она прибыла в Баррен Хилл ближе к вечеру. Это был город приграничных жителей; беспорядочная застройка обшитых досками домишек, сбегающих по склону холма вниз к берегам коричневой, в наносах ила реки. Там был разрушающийся ветхий причал, к которому привязали ужасную баржу Лив, и на который она осторожно взобралась с помощью Маггфрида.

На холме находился впечатляющий частокол, возвышающийся над городом. Склады у реки тоже были укреплены, и Лив никогда не видела столько вооруженных мужчин. В этом месте бурлила деятельность... раздевшись по пояс группы мужчин выкапывали канавы и устанавливали еще больше частокола. Их спины обгорели до красноты. В траншеях и уступах земляных работ они подпрыгивали и качались будто тысяча красных цветов в заляпанном грязью саду. Лив предположила, что костлявые фигуры должно быть народ из холмов, который работает в скованных цепью бригадах, и задалась вопросам как они не зажариваются под своими длинными черными гривами. Здесь, снаружи солнце уже стало жарче и неистовее.

В письме директор Хоуэлл обещал, что из Баррен Хилл регулярно ходят суда, и снабдил ее рекомендательным письмом к капитану Канину. Она показала письмо группе обгоревших от солнца рабочих на пристани, которые отнеслись к нему с отвращением и замешательством, словно оно могло было быть ордером на арест.

- Капитан Канин, - сказала она. - Если не возражаете, у меня есть рекомендательное письмо к капитану Канину, и я была бы очень благодарна за помощь в его поиске...

- Мертв, - сказал ей бригадир.

- Прошу прощения?

- Погиб шесть месяцев назад, а то и раньше. Его убили, забрали груз и сожгли судно.

От ужаса она поднесла руку ко рту.
- Как ужасно! Кто?

Пожатие обожженными солнцем плечами.
- Бандиты? Народ из холмов? Стволы? Кто его знает? Никто в эти дни не спускается по реке.

- Никто? Мне нужно спуститься по реке.

- Не в эти дни.

- Почему?

- В течение этих шести последних месяцев пропало три судна. Корабли сожжены, глотки перерезаны, тела прибило к берегу в городах ниже по течению. Что-то замышляется в этих холмах.

Бригадир сказал, что в холмах что-то замышляется в той же покорной манере, в которой фермеры с севера могут ворчать о плохой погоде. От этого у Лив поползли мурашки по коже.

С другой стороны, подумала она, возможно ей врут. Вероятно эта история кончится тем, что у нее попросят деньги, и в этом случае, пусть так и будет.
- Я могу заплатить больше, - сказала она.

- Ну, удачи тогда вам, мэм. Бригадир поднял ящик с костями и ушел на кривых ногах.

- Не беспокойся, Мэггфрид, - сказала она, хоть он и не говорил.

Она нашла комнату на ночь в одном из отелей Барен Хилла... двухэтажном строении, которое приютилось у деревянных стен форта, и было лабиринтом крошечных деревянных коробочек. Она разделила целомудренную постель с Маггфридом, и его очень теплое тело мешало ей уснуть. У нее уже все зудело от жары и мух. Впервые за годы она вспомнила, как безумно улыбался поджатыми губами мужчина, который убил ее мать; внезапно эта улыбка всплыла из ее воспоминаний и заставила ее задохнуться. Она накапала сонной настойки, и вода в чашке окрасилась успокаивающей зеленью мирных садов севера.

Ее проблемы навалились все вместе, как обычно происходит с проблемами.

По утру она обратилась к отцам города... которых распознала по тому, что они носили рубашки, а в случае с молодым человеком мистером Гаррисоном -- костюм.

Лив нашла внешний вид Харриса несколько противоречивым. У него были длинные волосы нищего, но манеры аристократа или известного и процветающего администратора. Он с деловитым видом сидел на склоне холма в тени брезентового навеса, наблюдал за рытьём канав и возведением стен, сверялся с картами и чертежами и отдавал распоряжения посыльным. Он пил воду с лимоном.
- Полезно для здоровья, доктор. В здоровом теле здоровый дух, - и был, по-видимому, рад посидеть и поговорить с образованной леди, приехавшей с Севера, но новости были невесёлыми.

- Никто в эти дни не ходит вниз по реке. Риск не оправдан. Суда слишком дороги, чтобы их терять.

- На реке нет полиции?

Он рассмеялся:
- - Полиции нет, да и что мы можем противопоставить этим людям? Мы, здесь в Баррене, храбрые люди, но не солдаты. В холмах могут быть Агенты или Народ. Кто знает?

- Агенты, мистер Гаррисон?

- Слуги Стволов, доктор. Мы здесь пытаемся оставаться нейтральными, но Агенты Стволов повсюду. Мы ничего не можем поделать с ними, ведь так? Просто ждём, пока они отправятся дальше, вот и всё.

- Я слышала рассказы. Говорят, Агенты опасные люди, но они всего лишь люди, разве не так? Вы ничего с ними не можете сделать?

Харрисон улыбнулся и сказал:
- Вы ведь не многое разузнали об этих краях, прежде чем выехать? Первое, что изучает бизнесмен – это страна, куда он направляется.

- Тогда просветите меня, пожалуйста.

- Тут много сил превосходящих человеческие, доктор. Здешняя земля загадочна.

Она нахмурилась. Он выглядел бизнесменом, но говорил, как мистик или помешанный. При более благоприятных обстоятельствах, она бы заинтересовалась, но сейчас это её только раздосадовало.

Он указал на лабиринты канав, рвы и фундаменты:
- Здесь не так плохо. Баррен Хилл основан около двухсот тридцати лет назад. Наша почва стара и стабильна. Но я до сих пор опасаюсь того, что мы можем вырыть, когда копаем. Того, что мы можем разбудить. Вы просто ничего не знаете. Стволы и Линия должны же были где-то появиться, не так ли? В каком-нибудь городке, который только-только отстраивается. Чем дальше вы заберётесь на запад, тем будет хуже.

- И как мне отсюда уехать на запад?

- Вопрос так вопрос, правда? Вопрос на десять тысяч долларов. Может, кто-нибудь и продаст вам лошадь, но в здравом рассудке я не посоветую вам ехать верхом в одиночку. Река закрыта, отправлять караваны медленно и чертовски дорого; наши грузы гниют на складах, совладельцы недовольны. Конечно, это тоже пройдёт, если мы сохраним веру. Но как? Скажите мне, доктор. Как видите, мы возводим оборонительные сооружения, но помогут ли они? Послать мальчика за водой?

- Мне говорили, что надо добраться до города под названием Глориана, а оттуда, как было сказано, я смогу взять Линию до запада.

- Глориана - Станция, а не город.

- Да, город Линии. А что, есть какая-то разница?

- Поймёте разницу, когда увидите. Если увидите. Это в стране Линии. Здесь мы нейтральны. Никто не захочет везти вас туда.

- Понятно, - она не могла придумать, что ещё сказать. Большинство из того, о чём рассказал Харрисон, казалось чушью и плодило в её голове множество едких вопросов, но она побоялась задеть его.
Горизонт со всех сторон подёрнулся красно-коричневой дымкой. Пока Харрисон пил воду, она раздражённо отмахивалась от мух.

- Страдания укрепляют нас, доктор.

- Да? - резко оборвала она, - Хотелось бы увидеть доказательства.

- Десять лет в бизнесе до сих пор в общем и целом процветающем – вот мои доказательства.

- Извините, мистер Харрисон. Я не привыкла к здешней жаре.

- Доктор, вы смайлер?

- Боюсь, я не поняла последний вопрос.

- Новое Учение. Вера в него – большое подспорье в тяжёлые времена. Позволите мне приказать мальчику принести вам брошюру?

- Спасибо, мистер Харрисон. Спасибо. Я бы не отказалась.

Он встал, неожиданно грубо проорал: «Бой!», и уселся обратно по-видимому удовлетворённый.

Вот, что я вам скажу, доктор. Поговорите с человеком по имени мистер Бонд. Он вскоре собирает группу. Торговый караван. Они не дойдут до Глорианы, но доставят вас поближе. Может, им нужен доктор. Кто знает? Мир полон проклятий, но полон и благословений, надо просто сохранять улыбку.

Она обедала в гостинице в тёмном обеденном зале под висящими головами рогатых животных. Олени водились в лесах Кёнигсвальда, но здесь их собратья выглядели естественнее, а их рога ветвистее и вычурнее, чем в цивилизованном мире. «Чрезмерная рогатость», - подумала Лив.

Она попыталась объяснить Магфриду их положение, и тот расстроился. Дважды он внезапно останавливался и предлагал отправиться на запад пешком, а он бы защищал её в дороге от всевозможных напастей.

В эти дни он был неутомим и энергичен, и она не могла понять, хорошо это или плохо. Во время спуска от Форта Столен, она пыталась объяснить ему, как идти с помощью палки, но он не сразу сообразил, как это делается, и просто стучал палкой по земле при каждом шаге, словно пытался пробить гору.

Чтобы успокоить, она сыграла с ним в простейшую карточную игру, а потом отправилась к себе в номер, прилечь и почитать. Лив чувствовала себя слишком уставшей, чтобы читать прихваченные научные журналы, вместо этого она впервые открыла «Историю Запада для детей»

«История для детей» являлась трудом некоего Генерала Орландо Энвера из Республики Красной Долины – сурово выглядящего мужчины в мундире, глядящего с титульного листа. Она была написана с неуклюжим энтузиазмом. Описания бесконечных битв, которые Лив находила скучными, перемежались с советами относительно учения и этикета, которые казались Лив ещё более занудными. Книга поражала благонамеренной, но местами топорной пропагандой. Когда она нетерпеливо пролистала книгу до последней главы, то узнала, что в Республике Красной Долины во веки веков установлены мир, свобода и демократия; что последние приверженцы иррационализма, угнетения и порока вскоре останутся только отрицательными примерами для добродетельных и порядочных юношей и девушек; что беспорядочная история недоделанного мира подошла к концу; что Запад совершенно устроен и готов занять место среди цивилизованных наций.

Конечно, она понимала, что с высоты прошедших лет, всё это выглядело абсурдным; вне всякого сомнения её собственные работы показались бы смешными следующим поколениям.

Она попыталась прочитать первую главу «Первая колония от Основания», но быстро уснула.

Она проснулась и умылась водой из кувшина. Зеркала не было, поэтому пришлось смотреть на смутное отражение в оконном стекле; и тут она вскрикнула. Кувшин упал, разбился и порезал её босые ноги, но она этого не заметила, потому что к узкому окну внезапно прижалось белое лицо и…

На мгновение лицо напомнило о лице безумца из её кошмарных воспоминаний, о том, которое мелькнуло тогда в ивах. Она начала возвращаться воспоминаниями в детство. Но там и тогда оно было круглым, потным, в очках, а это – угловатым и зубастым с рубиново красными глазами; и, хотя, лицо убийцы тоже было бледным, оно не имело ничего общего с нечеловеческой меловой белизной лица за окном; и сейчас его закрывали не зелёные ветви ив, а грязная чёрная грива волос.

Она поняла, что это один из людей холмов - один из аборигенов Запада, которые жили здесь, когда земля ещё не была сделана до конца и только формировалась.

Выражение этого лица было спокойным и серьёзным.

Она затаила дыхание. Порезала ступню. .

Она была в нижнем белье, в то время как фигура за окном, по-видимому, голой под своей гривой, и церемониться казалось глупым. Она сказала:
- Добрый вечер.

Он протянул руку. Под длинной чёрной гривой своими странными суставами она напоминала длинную и тонкую палку. Пальцы походили на костяные бусы. Холмовик принялся стучать по стеклу чёрным ногтем.

Возможно, что выражение лица и не было серьёзным, а просто нечитаемым, застывшим, как у резной скульптуры. Теперь она разглядела, что его челюсти и горло шевелились, как будто от чрезвычайного возбуждения. Она сомневалась, может ли он разговаривать.

Чёрный ноготь выстукивал по стеклу ритм. Не просто стук, а некая музыка, язык или ритуал. Он ускорялся, становился всё быстрее и быстрее, более сложным; подключился второй ноготь, создав удивительную полиритмию. Пальцы замолкали и начинали вновь. Красные глаза продолжали смотреть на неё. Звук был довольно приятным. Повторяющийся мотив. Лив подошла ближе к окну. Палец сильно стукнул, и стекло треснуло…

Она вздрогнула и отшатнулась. В тот же самый момент в виду появился крупный мужчина и ударил холмовика палкой по спине:
- Шевелись, давай! Оставь её в покое!
Он дёрнул его за цепь и грубо оттащил от окна:
- Извините, мэм, - он приподнял шляпу, - Больше не повторится.

Они отошли, и появилась остальная группа из полудюжины холмовиков, Лив сразу же потеряла из виду того, который был возле окна.

Что он хотел от неё?

Золотые часы тихо тикали на прикроватном столике, куда она положила их поверх «Истории для детей» и рядом с фляжкой успокоительного. Лив открыла их, скорее для успокоения, чем для какой-либо иной цели, и поразилась, увидев, что всё это странное общение заняло считанные минуты. Казалось, прошли часы.

Переговоры с мистером Бондом прошли ужасно.

Он был агрессивным здоровяком с лысой, обгоревшей на солнце головой, квадратным телом, втиснутым в потную рубашку, перетянутую подтяжками, и выглядел совершенно неуместно, сидя в маленьком складском кабинете и заполняя бухгалтерские отчёты, но как бы то ни было, Лив разыскала его.

Он пролаял:
- Нам не нужны пассажиры. Поездка будет сложной. Вы об этом подумали?

- Да, мистер Бонд, все говорили мне, что это путешествие опасно. Я более чем хорошо представляю это себе. Я могу заплатить.

Он назвал совсем уж возмутительную сумму, а когда она понурилась, расхохотался.

- Мне говорили, что вы доктор. Вы разбираетесь в лошадях?

- Нет.

- Хотя бы можете вправить сломанную кость?

- Я не того сорта доктор, мистер Бонд.

- Тогда вы нам не нужны.

Магфрид ожидал снаружи склада Бонда. он выглядел так удручённо, увидев лицо Лив, что та рассмеялась и импульсивно обняла его.
- Улыбнись, Магфрид! Мистер Гаррисон говорит, что благословение сходит на тех, кто улыбается.

Она прочла брошюру Харрисона прошлым вечером в своём номере. Это не заняло много времени – печать крупная, мысли выражены просто, промежутки большие. Книжка называлась «Заметки Самсона Смайлса или Книга нового Течения», сам мистер Смайлс, изображённый на чёрно-белом рисунке на титульной странице хорошо одетый мужчина с бакенбардами, носил на лице выражение почти священной безмятежности. Его «Книга Заметок» состояла из коротких повторяющихся афоризмов о пользе доверия, энтузиазма, настойчивости, самопомощи и моральных качеств. «Надежда – мать успеха, кто упорно надеется – имеет в себе чудесный дар» Лив это показалось глупым. «Мир улыбается тому, кто улыбается!»

И что, это считается размышлениями?

«Лови день!»

И что, это считается религией?

«Мир таков, каким мы его делаем»

Она подумала, чтобы такого приятного сказать об этом Харрисону, и решила, что «Мило!» будет боле менее вежливо.

Теперь она шла с Магфридом через город и рассматривала группы работающих людей, перекапывающих и мостящих улицы, роющих новые траншеи, возводящих стены; все они были потными, красно-коричневыми и грязными. Она подумала: «Мир таков, каким мы его делаем». Изречение одновременно пугающее и обнадёживающее.

- Улыбнись, Магфрид! Мы найдём выход.

Она спустилась берегом реки, туда где полдюжины мужчин по щиколотку в грязной воде махали кирками. Река текла мирно, спокойно и сонно. Сложно поверить, что на ней поджидает опасность. «она только кажется мирной», - подумала Лив, - «она…»

- Какого чёрта вы лыбитесь, леди?

Она вздрогнула. Один из рабочих опустил кирку и рассматривал Лив со злобной ухмылкой.

- Хотите спуститься сюда к нам? Хотите промокнуть?

Ещё один засмеялся и крикнул:
- Гаррисон прислал нам шлюху! Давай, прыгай сюда.

Голоса подхватили:
- Гаррисон прислал нам шлюху! Гаррисон…

Она развернулась:
- Магфрид, уходим. Вернёмся в отель.

Магфрид яростно взревел и спрыгнул в канаву. Грязная вода плюхнула, и землекопы в шоке попадали на спины, когда Магфрид дотянулся и врезал по скуле первому, сказавшему гадость. Вырвал кирку у второго и ударил его в живот так, что тот согнулся в воде пополам. Схватился с третьим и четвёртым; они барахтались в грязи, а Магфрид швырял их обратно. С глухим шлепком его ударили по спине черенком лопаты, но он, казалось, даже не заметил этого. Рыча, он держал голову человека под…

- Магфрид! Магфрид! Прекрати сейчас же. Магфрид, пожалуйста!

При звуке её голоса он остановился и повернулся к Лив с блуждающей улыбкой на лице.
- Магфрид, достаточно.
Она протянула ему руку, и он, грязный и мокрый, выбрался из канавы. Остальные расползались, постанывая.
- Ох, Магфрид. Ты же не злой. Может быть не стоило брать тебя с собой. Магфрид. Ох…

Сзади раздались размеренные хлопки. Она повернулась и увидела мистера Бонда в рубашке с закатанными рукавами, аплодирующего и быстро спускающегося по склону холма.

- Он с вами, доктор?

- Да, мистер Бонд. Это мой друг и пациент. Приношу извинения за травмы этих людей, если они ваши работники, но они…

- Чёрт с ними. Не мои. Гаррисона. У вашего большого друга есть имя?

- Его зовут Магфрид.

- Всё правильно. Они получили, что заслуживали. Один чёрт на это стоило посмотреть. Он боец, ваш друг.

- Он не боец, мистер Бонд.

- Сильный и свирепый. Такой человек мне бы в дороге на запад пригодились.

Она покачала головой.
Он не боец, мистер Бонд.
«Он мог бы стать бойцом, - подумала она, - он мог бы стать чудовищем.» Он был склонен к буйству, когда она нашла его. Годы труда сделали его спокойным.

Бонд сверху до низу смерил Магфрида взглядом.
- А почему бы не дать ему самому решить?

Магфрид встретил озабоченный взгляд Лив и отвернулся. Потом широко улыбнулся и закивал огромной головой.

- Магфрид, - спросила Лив, - ты?..

- Конечно он уверен, - ответил Бонд, - Великолепно!
Он хлопнул Магфрида по плечу. Такой же крупный, как Бонд, Магфрид возвышался над ним. Широкая угодливая белоснежная улыбка расколола лунообразное лицо великана. Это встревожило Лив, но она не видела другого выхода.

Бонд потёр руки
- Давайте обсудим плату за проезд, доктор.

- Сначала поговорим о плате моему товарищу, мистер Бонд.

- Умно, доктор. Давайте обговорим это дело.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43069/168041

Переводчики: Khalifstork, tamika