Готовый перевод Half-Made World (by Felix Gilman) / Недоделанный мир: Глава 7. Долгая дорога на запад.

ГЛАВА 7.

ДОЛГАЯ ДОРОГА НА ЗАПАД

Солнце безжалостно палило весь день и каждый день, и Лив обрадовалась, что прихватила широкополую шляпку, пусть та своей белизной и цветочным узором и казалась неуместной в этом пыльном краю.

Она ехала рядом с караваном, неспешно ползущим вверх и вниз по каменистым холмам.

- Верхом ездить умеете - первый вопрос, заданный мистером Бондом. Она умела, ну... боле мене, в детстве у неё была лошадь и Лив ездила на ней в лезу за Академией. Всё изменилось после смерти матери, но она не собиралась делиться с Бондом этой печальной историей. Лучше было ехать верхом, чем сидеть в фургоне. Караван двигался медленно, лошадка была смирной, но она всё равно набила синяки.

- Умеете готовить? Шить? - куда менее приятные вопросы. Ответом было: "нет". Она учёный, а не домохозяйка. Она никогда не жила без прислуги. У матери, заслуженного профессора психологии, было множество талантов, но домоводство в их число не входило.

- Гм, - Бонд покачал головой, - Значит, замуж вы не собираетесь.

- У меня был муж, мистер Бонд. Доктор математики в Кёнигсвальде. Он умер два года назад от сердечного приступа. Кстати, он был примерно вашего возраста и комплекции.

- Гм. Готовить не можете, шить не можете, еле-еле ездите верхом. Учёный, так? Считать-то можете?

- Разумеется, я могу считать, мистер Бонд.

- Я пользовался услугами юриста, но он стрелялся на дуэли и получил пулю. Вы контракт прочитать сможете?

- Полагаю, что да. И уж точно постараюсь не получить пулю.

... так она бок о бок с Бондом и приехала сначала в Монро, а через неделю в Баррет, и помогала ему торговаться о продаже серебра, шкур и костей животных, о покупке продуктов и воды, о кредитах. В прокуренных комнатах они вели переговоры с местными усатыми торговцами в потрёпанных цилиндрах и поношенных жилетках. Бонд бушевал, кричал и стучал по столу своими огромными кулаками размером с окорок; Лив была спокойна и вежлива. Это, кажется, нервировало оппонентов. Бонд заявил, что она приносит удачу. Он предложил плату, она отказалась. Он втиснулся в костюм и повёл её в лучший ресторан Монро, где заказал отличный бифштекс и наименее паршивое вино из тех, что мог предложить город.

- Деловой обед. Для пользы дела, - он стиснул бокал в огромной руке, словно собирался его раздавить, - За плодотворное сотрудничество.

Неделей позже в Барренте они заключили сделку с весьма неплохой прибылью, и вечером он показал ей местные достопримечательности, которые представляли собой: стрелковый тир, боксёрский ринг и несколько здоровенных коней, по-видимому весьма породистых.

А когда, пару дней спустя, караван взобрался на вершину очередного безымянного пригорка и внизу во всей своей суровой пыльной красоте раскинулась холмистая равнина, он остановился рядом и сказал:

- И всё же будет жаль, когда вы уедете.

Она опустила веер и с удивлением посмотрела на него:
- Мы пока не собираемся, мистер Бонд. Вы?

Он указал на запад, куда вниз по долине, извиваясь, бежал ручей.
- Всего один день до Конанта. Поняли?

Она не видела на что он показывает. В этих краях ей всё казалось однообразным.

- Конант, - в голосе Бонда промелькнули странные извиняющиеся нотки. Последняя остановка. Потом мы возвращаемся.

- А мы с Магфридом пойдём в Глориану.

Бонд сплюнул:
- Чёртова Линия.
Он посмотрел на Магфрида, который не умел ездить верхом, поэтому сидел на задке фургона, прикрыв глаза и сонно свесив голову на грудь.
- Его тоже жаль терять. Он оплатил свою поездку.

Люди Бонда по-началу не приняли Магфрида - кто-то дразнился, другие решили, что он навлечёт неудачу. Но потом Магфрид отличился в обороне каравана от нападения холмовиков, и после этого они его возлюбили; наиболее суеверные из каравана трясли его руку на удачу, а он думал, что эта такая весёлая игра...

Нападение произошло, когда они были уже в двух днях пути от Монро, когда караван двигался по дну глубокой лощины, поросшей ежевикой; она была не только завалена камнями, что уже не слишком-то радовало, но и усыпана мотками ржавой колючей проволоки, раскиданной повсюду, словно грубая пародия на растительность.

- Осталось от линейщиков, - сказал Бонд, - Проволока. Тридцать лет назад здесь произошло сражение. Для обороны они окружают этой штукой свои лагеря. А потом оставляют вечно ржаветь.

- Тридцать лет назад. Это когда Линия воевала с Республикой Красной Долины?

"История Запада для детей была настолько переполнена отчётами о сражениях Республики с Линией - от победы к победе, что Лив засомневалась были ли они настолько славными и лёгкими, как это звучало в устах генерала. Она не могла поверить в их точность.

Бонд покачал головой:
- То было на юг и на запад отсюда. Республика никогда не забиралась так далеко к нам. Это просто местная глупость. Конант поддержал стволы; Линия пришла показать ему что почём. Они тогда как раз строили Глориану.

- Кто победил?

- А вы как думаете? Линия всегда побеждает.

Прежде чем двинуться дальше, пришлось длинными шестами и верёвками оттаскивать с дороги мотки проволоки. Они откатывались со своих мест медленно, но неумолимо, словно в них сохранилась некая часть Машин. Работа выдалась жаркой и изматывающей. Стрелки золотых часов Лив еле двигались.

Холмовики атаковали на закате, когда работа ещё продолжалась.

Полдюжины высоких угловатых фигур вскочили на склоне холма и россыпью бросились вниз, их длинные ноги пружинили и изгибались самым странным образом. Они не говорили и не кричали, а шуршали и щёлкали. Чёрные гривы и бороды на бегу развевались за ними. Они швыряли камни и пугали лошадей.Один из людей Бонда, крича, упал навзничь в путаницу колючей проволоки.

Крича:
- Стройся! Стройся, проснитесь, чёрт вас дери! - Бонд выхватил пистолет и выстрелил.

Лив наблюдала, скорчившись под фургоном. Холмовики все разом налетели на караван. Казалось, они совершенно не боялись пистолета Бонда. Люди Бонда вооружились лопатами, оглоблями и кирками и яростно отмахивались от нападающих, чьи костяной белизны тела походили на пружины; они отскакивали, крутились и уворачивались.Их скрывали тени; поднятая пыль закрыла Лив обзор. Она видела, как длинные руки выхватывали и вырывали кирки у людей Бонда; видела, как длинные тонкие пальцы обхватили пистолет Бонда и отшвырнули в сторону. Их тела были изукрашены, а может, татуированы блестящими кроваво-красными узорами - абстрактными, геометрическими - спиралями и кругами. Они пинались, дрались и швыряли людей в пыль. Один из них согнул паучьи ноги и заглянул в укрытие Лив, тёмно красные глаза уставились на неё спокойно, не мигая, словно зачарованные ею.

Она замерла. Под красными глазами расположился длинный, странно угловатый нос, но не сломанный, а будто сооружённый по ошибочному проекту. Ниже носа находился большой рот, который распахнулся, словно хотел что-то сказать. Создалось впечатление, что сообщение должно быть настолько важным, что каждое слово необходимо подбирать с неимоверной тщательностью, что любая ошибка в нём окажется неисправимой...

С громким рёвом Магфрид возник за плечами холмовика и отшвырнул того в сторону, ухватив за гриву. В руках у Магфрида была лопата, он взмахнул ей, как битой, и голова дикаря раскололась.

Продолжая рычать, Магфрид бросился в гущи нападавших. Они отпрянули. Он ухватил одного за локоть, и кость треснула, другому он раздробил колено.

Они разбежались также быстро и молча, как и напали. Магфрид всё ещё бродил по кругу, беззвучно разевая рот и крепко вцепившись в окровавленную лопату.

Шепча что-то успокоительное, Лив осторожно приблизилась к Магфриду и забрала у него лопату.

Никто серьёзно не пострадал за исключением свалившегося в колючую проволоку.

Один из нападавших лежал мёртвым в ежевике. Это был тот, которого Магфрид ударил по голове, тот, который, как показалось Лив, едва не заговорил с ней. Она встала на колени над телом. Его мозг, как она заметила, выглядел также, как у любого другого.

- Это не надолго, - сказал Бонд. Его рубашка была в крови, а широкое лицо покраснело от гнева и перенапряжения.

- Что не надолго?

- Они возвращаются. Поднимаются вновь.

- Я слышала об этом. Хотелось бы посмотреть.

- А я не собираюсь здесь торчать.

Тело выглядело почти невесомым. Длинные конечности напоминали хворостины. Ей это показалось невероятно трогательным, и глаза защипало от слёз.

- Они никого не ранили. У них даже не было оружия.

- Иногда так, как сейчас. Иногда у них бывают копья, и они убивают всех, кто сопротивляется, а оставшихся пытают сутками. Иногда они проделывают какие-то мерзкие фокусы с ветром и камнями. Но, с другой стороны, я знал человека, который поклялся душой матери, что когда их стая нашла его на дороге с вывихнутой ногой, ему принесли воду, вправили ногу и отнесли домой.

- Почему?

- Доктор, они не такие, как мы. Они делают такое, чего мы не понимаем. Иногда они насылают шторма, ураганы, наводнения и пыльные бури. Можете считать меня суеверным, но это правда. Они появились здесь первыми и, если спросить меня, то просто ждут, когда мы уберёмся ко всем чертям, а пока забавляются.

- Показалось, он почти заговорил со мной.

- Они не умеют разговаривать. Да гляньте на него - поняли бы вы его, даже если б он умел?

Наконец-то он разглядел жалость на её лице, и его голос смягчился:
- Бывают вещи и похуже. Да и что я могу знать, в конце-то концов. Я всего лишь бизнесмен.

Понимаю, мистер Бонд, - она отвернулась. Руки тряслись, пока она доставала из сумки успокоительный настой.

Он крикнул позади:
- Эй! С вашим большим другом всё в порядке, чем, чёрт возьми он занимается?!

Она посмотрела, куда он указывал. Магфрид раскачивался вперёд-назад, обхватив голову руками...

В "Истории Запада для детей" было чуть ли не единственное упоминание о холмовиках. Одна нечёткая иллюстрированная вставка, изображающая типичные картины жизни Запада: Машина, дремлющая на путях; источенные ветром скалы; и холмовик, стоящий на крутой вершине и сжимающий в руке обсидиановое копьё. Холмовики появлялись ещё и в первой части книги, которая рассказывала о первой колонии, об Основании. Считанное число предложений: "Отношения между первым Губернатором Самуэле Селфом и местным Лесным Народом складывались непросто и не всегда благородно..."

В остальном же холмовики были вычеркнуты из истории их края. Возможно, подумала Лив, если бы они провели побольше сражений...

Большинство из людей Бонда были неграмотны. Однажды вечером один из них спросил, что она читает, и вскоре Лив читала им всем. Грубые, бородатые мужчины со сломанными носами и жёлтыми зубами слушали её, как дети. Большинство из них знало об истории собственного мира даже меньше, чем она.

Главы со 2 по 22-ю представляли собой бесконечный синодик* бедствий и сражений. Основание было заброшено - потерянные годы, суровые зимы, чума и грозные предзнаменования. Колонисты продвигались на юг и на запад. Линия появилась на юге, где колонисты обнаружили нефть и были построены первые Машины для путешествий между отдалёнными городами по засушливым равнинам; и люди вскоре поняли, что они создали нечто большее и куда более опасное, чем можно измерить человеческими мерками - нечто, обладающее собственным разумом и волей к экспансии... Стволы возникли на неустроенном западе среди изгоев, бродяг и преступников, скрывающихся от правосудия. Они сразу же возненавидели друг друга. И ненависть определила их деятельность. Строй непрестанно расширялся с помощью своих Машин, механизмов и людской массы. Стволы лгали, интриговали, травили, шантажировали и устраивали засады; они поднимали армии наёмников и толпы обманутых крестьян... И прав был Бонд: Стволы всегда проигрывали. Три сотни лет поражений и горького ожесточения. И с чего они к ней прицепились?

_________________
* синодик - перечень имён для поминовения (зд.) длинный и скучный перечень.

"История для детей" клеймила Линию, как тиранию, а Стволы, как анархию; и торжественно провозглашала добродетели Республики Красной Долины, чьим министерством образования она и была издана. К таковым добродетелям относились: Демократия, Благоразумие, Самоуправление, Право Собственности и Упорядоченная Свобода. Каждой из них посвящалась небольшая глава.

Республика возникла на краю тогдашнего мира - новая политическая идея. Рыхлый альянс свободных городов и приграничных территорий, который превратился в Союз, затем в Федерацию, а потом, сорок лет назад с подписанием Хартии на берегу реки Красной Долины, стал Республикой. В книге имелась иллюстрация: несколько дюжин представительных пожилых мужчин стоят на берегу, размахивая бумагами и ручками и произнося речи. Хартия представляла собой нечто среднее между Гражданским Кодексом и Священным Писанием; а на картинке на неё с небес падал столб света.

Описывались сражения Республики, как против армий Линии, так и против пиратов и наёмников Стволов - славные триумфы. Республика не признавала ни божеств, ни хозяев.

На пятый день пути от Монро, люди занялись починкой сломанных осей и изорванных тентов, поэтому Лив читала в одиночестве, присев не камень на краю стоянки. Бонд, который держался в стороне во время предыдущих вечерних чтений, вальяжно подошёл и заглянул через плечо.

- Он мёртв, - Бонд указал на портрет генерала Энвера, воодушевляющего воска на битву то ли с теми, то ли с другими.

- Погиб, - добавил Бонд, словно ожидая, что эта новость поразит Лив, - Он и его Республика. они побеждали в битвах, пока не проиграли одну единственную. Погибли, пропали и забыты.

- Я слышала об этом.

- Книги хороши для учёта. Многого из них не узнаешь. Мир меняется быстрее, чем пишутся слова.

- Прошлое не изменить, мистер Бонд.

- Говорят, генерал дружил с холмовиками. Говорят, один из них - заклинатель камней был его советником, поэтому он и выигрывал сражения. Слышал, он был женат на одной из них, но сам я в это не верю. Там об этом есть что-нибудь?

- Это всего лишь детская книжка, мистер Бонд. Она довольно примитивна.

- Ха! Уверен, все книги годятся только для детей.

Она резко захлопнула книгу:
- Что ж, благодарю вас за понимание.

Он вспыхнул... Казалось, смутился.

- Мистер Бонд, прошу прощения.

- Не обижайтесь, мэм.

- Жара, мистер Бонд, и поздний час...

Она чувствовала странную привязанность к глупой книжице. В некотором смысле она была чем-то из дома и это делало Лив сентиментальной.

- Говорят, в смысле, я слышал, как говорят, - его голос был необычно тих и задумчив, - Я слышал, в народе говорят, что Война будет идти, пока не пожрёт весь мир. Республика пыталась её остановить, но сами видите, что с ней случилось. Где нефть, там процветает Линия. Где отребье - там Стволы. И так всегда.

- Страшно подумать.

- Я слышал, говорят, что холмовики знают, как это прекратить. Они появились здесь первыми, они знают этот мир и как в нём жить и, само собой разумеется, могли бы загнать обратно и Линию и Стволы, если бы захотели, а вы, как думаете?.

- Кажется, настоящие причины имеют очень мало общего со всем этим, мистер Бонд.

- Один из моих друзей говаривал: "если и есть надежда ни мир, то она в них, а не в нас."

- Какой позор для нас, если это так!

- Он погиб.Кто-то застрелил его. Не знаю кто. Не знаю. Об этом стоит подумать, ведь так? Стоит подумать. Я не сумасшедший, доктор.

- Разумеется, мистер Бонд.

Её муж, покойный профессор естественной истории доктор Бернард Альверхьюзен, и в самом деле походил на Бонда, однако у Бонда под слоем жира прятались мышцы и он был загорел, а Бернард бледен, Бонд был быстр и ловок, а Бернард неуклюж. По-правде, сходство было весьма мимолётным. Так почему же Бонд так напоминал ей Бернарда? Возможно, именно потому, что он так отличался от всех остальных известных ей мужчин Кёнигсвальда; в далёком краю она искала малейшие намёки на сходство, какие только могла обнаружить.

Высокомерием, грубостью и самоуверенностью Бонд также напоминал ей мужа. И ещё своими нотациями... Там, в Баррене, Бонд казался молчуном, но по дороге в бескрайних степях прервал молчание; ему нравился звук собственного голоса. Растения, погода, бизнес, езда на лошади и ремонт фургона. Он оказался на удивление хорошо осведомлён и с пылом рассказывал о производстве, для которого предназначался их груз костей. Бернард любил пофилософствовать. У Бернарда имелась романтическая жилка, пусть и погребённая где-то глубоко под бахвальством, а у Бонда?

То, что она сказала Бонду, было правдой. Бернард умер от сердечного приступа за обеденным столом, когда подавали суп, посреди резкой отповеди политики факультета.

Он был гораздо старше её. Они познакомились почти сразу после её выписки из института в Тьюборне, где она провела большую часть юности, лечась от потрясения и некоторых, связанных с ним нервных заболеваний, вызванных трагической смертью матери - тема, которую она ни в коем случае не собиралась обсуждать с Бондом. Она была бледной, изнурённой, замкнутой малышкой, не нашедшей своего места в мире, а Бернард - крупным и важным авторитетом в своей области, который нашёл её довольно милой.

Она была довольно влюбленна в него, слегка отстранёно, немного нервно, носила положенный срок траур, но потом редко скучала по нему.

Частью профессиональной гордости для Лив являлось то, что она никогда не обманывалась в собственных чувствах.

Однажды вечером, когда они проезжали рядом под кедрами, Бонд попытался выведать у неё эти чувства. Он внимательно осмотрел дорогу впереди и заговорил; каким-то образом у него получилось быть застенчивым и грубым одновременно:

- В том госпитале вы не найдёте себе мужа, доктор.

- В настоящий момент я не стремлюсь замуж, мистер Бонд.

- Ни у кого нет вечности на ожидание.

... её это немного задело:
- Мир велик, мистер Бонд. Иногда кажется, что у нас впереди вечность.

Он помолчал какую-то минуту, а потом сказал:
- Так и есть. Иногда, так оно и есть.

Остаток вечера они проговорили о политике и истории.

- Вот и Конант, - сказал Бонд. Солнце светило им в спины, и они спускались по крутому склону холма, отбрасывая длинные тени. Внизу на берегу реки раскинулся небольшой городок. Его стены были выкрашены белым и блестели россыпью бриллиантов. Природа вокруг окрасилась буйными и дикими красками: бронзовые деревья, тускло-золотая река и сочно-фиолетовое небо.

- Небольшой городишко, но там сможете найти лошадь и кого-нибудь, кто покажет вам и вашему большому другу дорогу до Глорианы.

- Думаю, что дорогу я уже знаю, - она прикрыла глаза от солнца и посмотрела на юг.

- Уверен, что так оно и есть.

Степь просматривалась на многие мили. Ничего подобного Лив раньше не видела, но в том, что это, сомнений не было. Чёрные спирали дыма. Глориана - самая восточная Станция Линии.

- Поберегите себя, доктор. Есть вещи куда хуже и загадочнее холмовиков.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43069/168043

Переводчики: Khalifstork