Готовый перевод Half-Made World (by Felix Gilman) / Недоделанный мир: Глава 13. Кридмур за работой.

Глава 13.

КРИДМУР ЗА РАБОТОЙ

После побега из Клоана при щекотливых обстоятельствах, Кридмуру потребовалось двадцать четыре часа, чтобы найти подходящую для внедрения группу. Это была процессия бредущих пешком раненных, сумасшедших, слепых и увечных... в основном сумасшедших. По глубоким оврагам их сопровождал видавший виды человек в запылённом белом пиджаке и с ружьём за спиной; его правую руку небрежно обивала верёвка, к которой были привязаны все остальные. Они направлялись в Дом Скорби к докторам и целительному бальзаму больничного таинственного Духа... на счёт которого Кридмур пребывал в сомнении.

Сначала он почуял их запах. Психи не очень-то заботились о гигиене. Он пошёл следом, присел за красной скалой над долиной и наблюдал, как они тащатся по дороге внизу.

- Чёрт возьми! Посмотри на этих людей. Просто взгляни на них. Видел когда-нибудь такую же сногсшибательно унылую компанию, что шаркает в пыли по жаре? Стонут и бормочут... О! Глянь на их рожи! Это не жизнь. Ох, да глянь же на них. Интересно, на чьей стороне они сражались, прежде чем их пожрало безумие? А может, и вовсе ни на чьей. Невинные, попавшие в смертельный механизм. Какой ужасный приговор всем нам; счет, который никто из нас не оплатит.

- Они пали, потому что слабы. И теперь просто средство.

- Да, конечно, это одна из точек зрения.

Такого рода неискреннее согласие, особенно раздражало Мармиона, что было одним из немногих удовольствий, доступных Кридмуру во время работы.

А ещё можно было покурить. Он присел на корточках за красной скалой, достал потёртый кисет и скрутил сигарету. Чиркнул спичкой о камень так, чтобы вспышку не заметили с дороги, и прикурил, пряча огонёк в грязных ладонях, хоть ветра и не было. Обгорелую спичку бросил в заросли колючек.

- Ох, да только глянь на того, что впереди. Посмотри на его тупые коровьи глаза, на его с рождения слабый подбородок, на его кривые, гнилые зубы, на то, как он шаркает. Посмотри на свихнувшуюся старую суку позади него с волосами, похожими на перекати-поле, на её лохмотья, на сморщенные старые дёсны во рту, которыми она сосёт воздух, словно леденец. Чёрт, да ты будешь смотреть на них с улыбкой. Посмотри на эти протухшие, шаркающие развалины. Это же так ужасно.

- Не обращай внимания на психов. Не спускай глаз с вожака. Он вооружён и настороже.

- О, разумеется, и он хуже всех в этой скорбной связке. Смотри как он горд. Доброделатель. Кем он себя возомнил, помогая этим людям, таская их по всему захолустью, держа за ручку и подтирая им задницы? Насобирал, чтобы отправить гнить в госпиталь? Никто не скажет ему спасибо. Милосерднее их убить.

- Они нам пока нужны. Позже можешь их перебить.

- Я пошутил, мой кровожадный мрачный друг.

- Пошутил? Хорошо. Нам нравится, когда наши слуги веселятся.

Он ещё раз затянулся. Табак был подпорченный, с затхлым привкусом. Внизу в ущелье один из психов споткнулся и упал, потянув за собой других, а вожак в белой куртке суетился рядом, поднимая их на ноги.

- Ужасная работа. И никакими словами этого не скрыть.

- Но мы не приветствуем жалость, Кридмур. За работу.

- Подожди.

- За работу.

- Подожди.

- Ты непочтителен, Кридмур.

- Знаешь ли ты, дружок? Говорят, Машины, наши главные враги, общаются со своими слугами только на расстоянии по телеграфной проволоке или электрическому кабелю. Их Песнь слишком ужасна для любого, чей слух незащищён, он кончит, как те несчастные ублюдки внизу. Ты же болтаешь у меня в ушах и пилишь, как дурная жена. Что это говорит о человеке, думаешь нам легко общаться с вашей смертоносной братией? Ничего хорошего. А что это говорит о вас?

Он не ответил. "Дуется", - подумал Кридмур, он его обидел. У них была замечательная способность дуться. Их гордость так легко задеть. Иногда Кридмур представлял себе ужасающую и таинственную Ложу Стволов, как дом престарелых без окон, где желчные старички сидят в темноте, шамкают дёснами и вечно ворчат о забытых обидах, ничего не значащих оскорблениях и древних бессмысленных распрях и ссорах.

Его хозяин дулся и злобно трясся, пока маленькое укрытие за красной стеной не стало тесным и неудобным. Завоняло серой. Он стал почти слышен, словно рядом роились осы. Вдобавок, шаркающая группа, идущая по пыльной дороге внизу скрылась из виду. Он сделал последнюю горькую затяжку, вернул шляпу на голову, похлопал по карманам длинного серого пальто и шагнул в сияние красных холмов.

- Доброго вам денёчка, сэр. Тише, тише, опустите ружьё! Я не бандит, шёл бы бандит вот так, в одиночку под полуденным солнцем без оружия в руках? Ну, с другой стороны, я уверен, что бандит именно здесь и попытался бы вас остановить; в этом узком ущелье под прикрытием скал, так что, аплодирую вашей бдительности. Времена неспокойные. Полагаю, свидетельства того и другого точно уравновешены. Придётся отдаться на вашу милость, на вашу веру в человеческую натуру. Не верится, что такой человек, как вы, будет стрелять в меня. Я подожду здесь, пока вы составите своё мнение.

Бредущие раненые смешались, как перепуганное стадо. Длинная верёвка связывала их всех вместе за лодыжки. Её конец небрежной петлёй обвивал руку вожака, в которой тот держал ружьё.

Это был невысокий лысеющий человек. Обветренное лицо выражало недоверие. Ружьё он держал коряво.

Ружьё оказалось обычной дешёвкой. Ничего существенного в нём не обитало.

Три чёрные птицы в тишине прошли над головами. Три уродливые чёрные вороны, сбившиеся в неровную стаю, на долгий жаркий миг обрамили небо и скрылись за красной скалой.

- Как думаешь, как охотятся вороны? Стаями, как люди или собаки? Согласен, что в них есть нечто хищное? Не стоит ли тебе признать в них собратьев, дружок?

- Не спускай глаз с этого человека, Кридмур. Будь готов убить его, если он только моргнёт.

Один из сумасшедших разорвал тишину плачем. Громкие сопливые рыдания отдавались в его спутанной нищенской бороде. Вождь шайки идиотов опустил ружьё, повернулся к рыдающему и мягко произнёс: "Тише, Вильям. Этот человек нас не обидит". Потом снова повернулся к стоящему перед ним бродяге и пожал плечами:
- Что вам от нас нужно, мистер? У нас врачебные дела. Это раненые и контуженные мужчины и женщины из Гомбурга и Моктона. Я веду их на лечение в Дом Скорби. Мы скорая помощь, понимаете? Легко раненые. Мы нейтральны и безобидны. У нас нет денег.

- Кому до этого есть дело? Кому в эти дни до этого есть дело, я вас спрашиваю?

- У вас на боку неплохое оружие для бедняка.

- Это? - Кридмур осторожно протянул руку к боку. Он взял Ствол, но не за рукоять, а за кожаную кобуру, другой рукой расстегнул пояс. Тот перекрутился, и Кридмур, наклонившись, дал ему упасть на землю. Серебряные и золотые вставки Ствола и полированное чёрное рукояти блеснули на солнце.

Кридмур отбросил его в сторону за скалу. Голос Мармиона заскрежетал в мозгу, царапая череп. Он стиснул зубы, не обращая на это внимания. Он надеялся, что за бликами и мухами никто ничего не заметил.

- Ради дела нужно претерпеть некоторое унижение. Ты заткнёшься? Замолчи.

Вождь помешанных смягчился. Он опустил ружьё и прислонил к скале.
- Тише, Вильям, - повторил он, и дурачок прекратил рыдать и с надеждой посмотрел на незнакомца.

- Пустые блестящие, как у птицы, глаза. Посмотри на него. Посмотри, что с ним сотворили..

- Как ты смеешь.

- Ты прекратишь ныть?

Кридмур протянул открытые ладони и улыбнулся:
- Это оружие - всего лишь мера предосторожности, сэр. Хоть я и не бандит, но в здешних холмах они встречаются, а, может, и Агенты Стволов, я наслышан о грязных делишках их хозяев, а каждый встречный предупреждал меня, что местные холмовики всё ещё дикие.

- Окрестные холмовики скрытны, мы встречались. Агентам здесь делать нечего. Мы нейтральны. Обычные бандиты - вот единственные, кто беспокоит меня.

- видишь, дружок. Он говорит со мной, как мужчина с мужчиной. Вот, как это происходит между достойными джентльменами. Это можно сделать чисто. И не понадобится пугать этих скотов.

- Давайте познакомимся. Я немало попутешествовал и неплохо начитан; вы, если не ошибаюсь, имеете отношение к медицине. Мы оба цивилизованные люди; так давайте вести себя соответственно. Меня зовут Джон. А вас?

С юго-юго-запада от холмов отразилось далёкое вжик-вжик махолёта. Звук странно распространялся в горячем и неподвижном воздухе; отражённый шум окружил его голову. Вжик-вжик-вжикал в ушах. Все присутствующие задрали головы; только глаза Кридмура смогли различить на горизонте пятнышко угольного дыма. Голос Мармиона заскрежетал в мозгу:

- Линия! Ты слышишь? Линия! Они висят у нас на пятках! Возьми меня снова! Приготовься! Приготовься!

- Заткнись, пожалуйста. Всё под контролем.

Вожак дураков затряс головой так, словно пытался разогнать в воздухе последние отголоски далёкой машины. Он приложил руку ко лбу, прищурившись от солнца и мух. Он шагнул вперёд, приветственно протянув руку, и назвал себя. Элджин. Кридмур улыбался, но не слушал. Имя было не важно. Этот человек бал не важен. Плану Кридмура требовались дурачки, а не их вожак. Всё, что ему было нужно, чтобы тот подошёл ближе и скрылся из виду своих подопечных. Кридмур сказал:
- Я иду из Гринбэнка, Элджин. Вы направляетесь в госпиталь? Я знаю дорогу впереди вас, вы - дорогу передо мной. Присоединяйтесь ко мне в тени этой скалы. Мы можем поделиться своими историями.

В тени скалы их никто не мог видеть. Остальное было несложно.

Сумасшедшие слегка разбрелись, но их лодыжки были связаны. Кридмур обошёл их вокруг.

Тот, с голубыми глазами; тот, что рыдал во всклокоченную бороду; тот, которого звали Вильям, был в этой процессии наименее пострадавшим; его развитие соответствовало таковому у туповатого, но живого ребёнка, и он никак не мог заткнуться. Непрестанно спрашивал: куда они идут. Непрестанно спрашивал: что случилось с мистером Элджином.

- Почему бы ему просто не забыть про него? У него ведь нет чувств?

- Нет, Кридмур, скорее всего нет.

По опыту Кридмура жертвы психобомб Линии не болтливы. Может, Вильяма задело только краем. Может, он медицинская загадка! Но это интересно докторам в Доме, а сейчас было чертовски неприятно.

Кридмур пристально посмотрел в его глаза, пустые и слезящиеся:
- Тише, Вильям, тише. Мистер Элджин передал вас мне. Он тяжело заболел, разве не помнишь? Не помнишь, как он наступил на змею, Вильям? Да, Вильям, от этого и вправду можно побледнеть. В этих холмах есть змеи. Гремучники, Вильям. Вильям, дружок, прекрати ёрзать: ты можешь поставить правую ногу на левую или левую на правую, но не обе сразу. Этого не позволит притяжение. Надо выбрать ногу, которой будешь стоять на земле и рискнуть.

- Они верят всему, что ты говоришь.

Нечто похожее на любопытство проскользнуло в металлическом голосе хозяина, нечто похожее на заинтересованность. Человеческие слабости были загадкой для них. Кридмур ответил:

- Да.

И коснулся плеча Вильяма:
- Бедняга пошёл обратно в город, разве ты не видел? Вам повезло, что я нашёл вас. Смог бы ты удалить яд из раны, Вильям? Смог бы повести этих людей? Смог бы провести их по этим холмам, оврагам, ямам и зияющим ущельям со змеями, где по воздуху летают большие металлические птицы Линии? Смог бы, Вильям? Не плачь, я здесь, чтобы отвести вас.

Тупые тёмные глаза. В оплывших очертаниях его лица оставалось некое величие. "Лицо человека - великолепное вместилище, - подумал Кридмур, - даже опустошённое". Жёсткое в кости. Теперь в озёрах его глаз и спутанной бороде свернулась жёлтая слизь, в которой копошились мухи, а он даже не собирался их прогонять. От него воняло; он обмочился. Они все обмочились.

Психобомбы, что сотворили это с ними, не были ни самым ужасным оружием Линии, ни самой ужасным в этой войне. Сам Кридмур совершал и ещё совершит куда более жестокие вещи. Но всё же, всё же... Есть в безумии какой-то особенный ужас.

Жуткий громоподобный грохот психобомб Линии нёс сначала ужас, потом отчаяние, а потом разум рассыпался и то, что оставалось, не было больше человеческим существом. В этой небольшой группе впавшему в детство Вильяму повезло больше остальных. Они были немы; скорее куклы, нежели люди. Одна старуха в чёрном походила на дурно воспитанную обезьяну шарманщика. Никто не мог связать вместе двух слов. Что-то в этой человеческой шелухе вызвало в Кридмуре сентиментальность, которая превратилась в злость. Глаза Вильяма в полном смятении бродили вверх-вниз по лицу Кридмура, словно пытаясь что-то прочитать в морщинах и шрамах. Кридмур не мог разобраться в своих чувствах. В мозгу финальном ударом молота раздался голос:

- Ты зря тратишь время.

- Хорошо. Хорошо. Ты - начальник.

- Итак, леди и джентльмены, - воскликнул Кридмур, - возьмём все свои верёвки и путы. Давайте попробуем снова. Знаю, знаю; жарко, все мы устали, и тут встречаются змеи; о, не забывайте о змеях, если выйдите из строя. Но в конце нас ожидает отдых. Дом Скорби ждёт нас. Дорогу осилит идущий, леди и джентльмены.

По скалам и оврагам. Эта земля была основательно изломана, как фарфоровая тарелка, разбитая разъярённой женщиной. Из прохладной тени на горячее солнце и обратно, снова и снова. Спускались в ущелья, где воздух был неподвижен, горяч и полон роящихся мух. Поднимались вверх, где жаркий пыльный ветер вытачивал в камнях острые зубья... горизонт был совершенно безумен, как красный закат. Кридмур обмотал верёвку вокруг левой руки и шёл впереди. Он резко, но без злобы, дёргал её, когда его подопечные начинали разбредаться. Но они артачились и еле брели. У него не было в этом сноровки. Кридмур не был вожаком, даже среди этих полулюдей. Они шли до самых сумерек.

Овраги кишмя кишели пещерами, в одной из них они и разбили лагерь. В дальнем конце валялись жёлтые кости, но времена, когда здесь обитали волки, медведи или что похуже, прошли. Бледно голубые рисунки оленей, медведей, людей, солнца, коз, змей и мантикор на стенах указывали, что некогда здесь жили холмовики, но, похоже, они давно покинули это место.

Перед пещерой росло несколько чахлых деревьев и кустов - вовсе не то, что могло бы скрыть печальную компанию Кридмура от сил Линии. Силы Линии не полезут шарить по оврагу, засовывая головы в пещеры и царапаясь о кусты; они просто зальют всё это чёртово место удушающим газом или отправят отзвуки жуткого, уничтожающего шума Машины, как только заметят Кридмура.

Кридмур обвязал верёвку психов вокруг выступа скалы в глубине пещеры и оставил их в темноте. Сам уселся на плоский камень около выхода, где воздух почище. Он расстегнул пояс и положил Мармиона рядом на землю. Позволил своим подопечным рыдать во тьме, пока шум не стал слишком громким. Когда один из парней перевозбудился и начал лапать женщин, он шарахнул кулаком по скале и орал до тех по пока они не зарыдали, но по крайней мере снова притихли. Вскоре они уснули.

Кридмур не спал. Об этом позаботился голос Мармиона в голове. Агент смотрел на звёзды и слушал скрежет и царапанье голоса Мармиона. Стволы затеяли перепалку в Ложе. Отголоски этой болтовни доносились до ушей Кридмура неясными обрывками: бессмысленное бормотание о смерти, поражении, мести и славе. Отзвуки выстрелов несли сообщения через весь континент. Неумолчное отдалённое звучание Стволов было шифром, ужасной песней. Когда-то, много лет назад он восторгался ею.

- Гундейл погиб.

- Гундейл. Который?

- Старший. Фаланга Линии зажала его в Лэнноне не далее, как два часа назад. Они с обоих концов перекрыли Главную улицу, окружили и размололи его.

- Бедный старый Гундейл.

- Он проявил себя весьма хорошо.

- А, ну тогда всё нормально. Кто займёт его место?

- Кто-нибудь шагнёт вперёд.

- Мы всегда так поступаем, разве нет?

Кридмур вытащил тонкий роман из ранца и открыл на заложенной странице. Прекрасная рыжеволосая селянка из зелёной и туманной старой страны встретила своего первого любовника, только что вернувшегося с войны, раненого, но прекрасного.

У Кридмура был дурной вкус к дамским романам.

Он читал при слабом свете звёзд. Ночное зрение - один из подарков Стволов.

- Уэллс Хват погиб.

- Кто?

- Молодой. Недавно призвали. Ты его не знал, а теперь уже и не узнаешь.

- Неудачная ночь для благих дел, точно тебе говорю.

- Перед смертью ему удалось разрушить плотину в ущелье Красноклюв, но потом по собственной дурости попал в поток.

- Хорошая новость и плохая. Разве нельзя утверждать, что мир полон удивительных взлётов и падений?

Вильям подошёл и уселся рядом, как нетерпеливый пёс. Кридмур сколько мог не обращал на него внимания.

- Мистер Кридмур.

- Шёл бы ты спать, Вильям.

- Куда мы идём?

- В Дом Скорби. Какое романтическое название! Кажется взятым из песни. Я избавлю вас от моих певческих талантов. В Кукольный домик, Вильям. В дом излечения, где, может быть, однажды ты полностью выздоровеешь.

- Почему вы нас туда ведёте, мистер Кридмур?

- Потому что я добрый пастырь, Вильям. Потому что не могу спокойно смотреть на страдания и несправедливость.

- Вы напуганы. Кто-то гонится за вами?

- Очень даже может быть, Вильям.

- С вами кто-то разговаривает?

- Разве все мы не слышим голос совести, Вильям?

Они брели за ним на запад, волоча ноги. Через пять дней пути они обнаружили хорошо протоптанную тропу, которая, то поднимаясь, то опускаясь, постепенно вела на дно каньона красных скал. Ущелье было глубоким, как океанское дно, и широким, как триумфальный проспект в Джаспере или Моргане. Оно представляло собой кривую рану, прорезанную давно пересохшим потоком. Полосатые, шершавые каменные стены украшали значки, вырезанные или нарисованные холмовиками, присматриваться Кридмуру было некогда, потому что голос хозяина гнал:

- Быстрее. Поторопись. Мы слышим над головой крылья Врага.

К вечеру они завернули за угол и перед ними раскинулся Дом Скорби, скрытый в каньоне, выкрашенный голубоватым цветом яичной скорлупы, огромный, приземистый и уродливый.

Дом прятался за высокой проволочной оградой, протянувшейся от края до края каньона. Чуть слева от центра в ней виднелись единственные ворота с висящим рядом блестящим бронзовым сигнальным колоколом. Вокруг него на ограде сидело с полдюжины ленивых ворон.

Возле сторожки топталась небольшая кучка людей. Среди них Кридмур заметил несколько человек с ружьями в руках или наготове и понял, что это охрана Дома. И конечно же никаких признаков таинственного Духа. Кридмур решил, что несколько типов были такими же посетителями дома, как и он сам: здоровенный лысый увалень с простецким лицом и довольно привлекательная интеллигентно выглядящая женщина со светлыми волосами, собранными в пучок. Они тащили огромное количество чемоданов.

На мгновение у Кридмура промелькнула мысль, что их послали по тому же самому Делу, в этом случае он здорово бы разозлился, так как ему пришлось тащиться через пол мира, чтобы оказаться на подхвате у каких-то других ублюдков; но, подойдя ближе, он разглядел глаза женщины, и её непричастность стала очевидной, почти осязаемой.

Он ей улыбнулся.

Охранники бросили на него один лишь взгляд и подняли ружья.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43069/168049

Переводчики: Khalifstork, annaliza