Готовый перевод Half-Made World (by Felix Gilman) / Недоделанный мир: Глава 24. Сорванные покровы

Глава 24.

СОРВАННЫЕ ПОКРОВЫ

- Черная Роф.

- Прости?

- Черный Роф, Кридмур. А еще Стивен Саттер и Кинжальщица Мэри.

- Кто черт подери эти люди? Зачем ты меня ради этого разбудил?

- Держи себя в руках Кридмур. Твой страх начинает вызывать у нас отвращение. Они твои братья и сестры.

- Мне не знакомо ни одно из этих имен.

- Разве? Нам известны. Через две ночи они будут в Зеленом Береге. Они присоединятся к Фэншо.

- Фэншо! Я знаю Фэншо. Четверо, значит. Лишь одному я доверяю. Они нам помогут? Они доставят нас в безопасное место?

- Мы не знаем. Линия так сильна. Но враги станут лишь сильнее. Это наша последняя и единствененная надежда.

Ты тоже боишься.

- Хватит валяться, Кридмур. Возвращайся к работе. Ты начинаешь вызывать подозрения. Будь готов тронуться в путь.

***

На следующий день Дейзи умерла. Она умерла в окружении ухаживавших за ней пронзительно кричащих медсестер и одного очень потрясенного доктора.

Это произошло утром, когда с ней была Лив. Дейзи довольно внезапно прервала Лив и сказала:
- О! Я так, так сильно устала от вопросов!

Лив удивилась и обрадовалась.
- Дейзи-Колла, я хотела сказать Колла, ты говоришь со мной?

Дейзи не ответила. Вместо этого она сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Задержала дыхание. Ее широкоскулое простоватое лицо покраснело, затем стало багровым, а затем посинело. Глаза оставались совершенно ясными и спокойными. Затем она упала со стула, а Лив позвонила колокольчиком и вызвала медсестер, которые силой открыли Дейзи рот, однако не смогли заставить ее дышать, несмотря на искусственное дыхание. Глаза бедной девушки оставались совершенно спокойными до тех пор (казалось прошло жутко много времени), пока Дейзи не скончалась.

Лив приняла три капли успокоительного, а затем когда более-менее оправилась, пошла в кабинет директора.

- Это целиком и полностью невозможно, - сказала она.

Директор грустно улыбнулся.
- Тем не менее, кажется, это произошло.

- Директор, это попросту не возможно... никто не способен подобным образом нанести себе вред. Если бы можно было это сделать, каждый хандрящий ребенок в мире так бы и поступил. Разум не позволит такого.

- Их умы травмированы. Возможно, некая жизненно-важная часть механизма само-сохранения исчезла.

- Совершенно невозможно.

- Вы кажетесь потрясенной. Пожалуйста, не думайте, что кто-то считает это вашей виной.

- Доктор Хамса уже сказал, что винит меня.

- Помимо доктора Хамса есть другие. Пожалуйста, не позволяйте этому расхолаживать вас в изысканиях.

Похороны Дейзи провели вечером следующего дня. Присутствовал весь персонал Дома, все оделись в черное. Никто не мог с уверенностью сказать, к какой вере принадлежала Дейзи, и принадлежала ли к какой-нибудь вообще; в конце концов ее отослали в мир иной, проведя простую, благочестивую церемонию Смайлеров. Директор, полностью в черном, не считая очков в золотой оправе и франтоватой золотой булавки для галстука, произнес длинную-длинную речь о тяготах жизни, неизбежности смерти и о важности, невзирая ни на что, сохранять оптимизм. Он отметил искреннюю любовь Дейзи к музыке. Маггфрид начал рыдать как младенец, и Лив пришлось его из предусмотрительности увести.

***

- Говори о Дейзи, что хочешь, но она хорошо выбрала время.

- Пошевеливайся, Кридмур, пока персонал занят, мы совершим свой побег.

- Не нужно говорить мне дважды.

Он взбежал на второй этаж западного крыла и позвал Малыша.

***

Кридмур какое-то время обрабатывал Малыша. По сути, начиная с их первой совместной игры в карты, после которой Кридмур последовал за парнем, когда тот ковылял по коридорам к себе, ворча и проклиная медсестер. Он дошел за ним вплоть до его комнаты и прислонившись к косяку произнес:
- Малыш?

Малыш расслабился на кровати, читая книгу. Его губы двигались.

- Эй. Эй, Малыш.

- У меня есть имя, старик.

- Угу, только ты его всем отказываешься назвать.

- Я не хочу с ними говорить.

- Ладно. Меня зовут Джон Кокл.

- Я знаю.

- Ну и отлично. - Кридмур вошел в комнату и присел напротив Малыша. Малыш отложил книгу (дешевое скандальное и полностью лживое описание сексуальных обычаев Холмовиков, рассказанное преимущественно в картинках). Он разглядывал Кридмура пренебрежительным пристальным взглядом, который Кридмур нашел забавным.

- Дело в том, что у тебя нет имени, Малыш.

- О чем ты, старик?

- Не здесь. Здесь имена не важны. Здесь ты всего лишь номер, запись в журнале, пациент, жертва. Никому нет дела до твоего имени, Малыш.

Малыш презрительно усмехнулся. Кридмуру пришлось признать, что это была первоклассная презрительная усмешка. Впрочем, тут очень помогли шрамы на лице Малыша, но при этом у парня был характер. Должно быть, в бытность солдатом в нем было что-то особенное.

- Волк. Он заслуживает лучшего, чем сидеть здесь с овцами. Конечно, он этого не получит, но все же.

- Проваливай, Кокл.

- Заставь меня убраться.

- Если бы за нами не наблюдала, эта гребаная хрень, я бы заставил.

- Нет, не заставил. - Он наклонился и приблизился к лицу Малыша. - Не смог бы, и тебе об этом известно. Может раньше, когда ты был сильным и здоровым, но не теперь.

- Что с тобой не так, Кокл?

Он рассмеялся и встал.
- Ничего. Так, разговоры. Я знаю как ты чувствуешь, Малыш: один, в западне, идти некуда, без надежды. Ладно, мужик должен стоять на собственных двух ногах... это никак не связано с твоим несчастливым положением, Малыш, я имел в виду ноги в переносном смысле. Однако мужик должен постоять за себя, сражаться за себя, и он должен идти куда хочет. Верно? Если бы я снова оказался в твоем возрасте и закончил здесь, я бы чувствовал также как ты, можешь быть уверен, Малыш. А может, я и был когда-то.

Тут он поднялся и ушел, прежде чем Малыш смог ответить.

Они снова поговорили следующей ночью, и следующей. "Роберт", - сказал Малыш, - "Меня зовут Роберт". Кридмур ответил ему, что подчас имена приходится зарабатывать.

- Я не хочу кончить так, как остальные. Позволить этой твари кормиться мной. Я не хочу гнить здесь, Кокл.

- Не Кокл, Кридмур.

- О чем ты?

- Разреши тебе кое-что показать, Малыш.

Кридмур вытащил оружие из своей белой больничной одежды.

- Это именно то, о чем ты думаешь, Малыш.

Глаза Малыша стали сперва жадными, затем напуганными, потом пристыженными и наконец гордыми. Он разрешил Малышу провести пальцем по серебряным насечкам Мармиона.

- Вот настоящее исцеление, Малыш. Вот то, что сделает тебя снова сильным и опасным. Я был немногим старше тебя, когда женился на этой красотке. Многие из нас были искалечены, когда встретились со Стволами. Мы исцеляемся. Подумай об этом, Малыш. Подумай.

- Да.

- Подумай.

- Да.

- Мне понадобится твоя помощь. Но тебя порадует эта работа.

- Нам он тоже нравится, Кридмур. Он умеет ненавидеть. Но мы не берем калек.

- Глупый тупой мальчишка.

- Что если он нас выдаст?

- Не выдаст.

- Он согласился слишком быстро.

- Нас легко совратить. Такими уж мы уродились.

- Что если он передумает?

- О, ты слишком доверяешь человеческому роду.

Ко времени похорон Дейзи, Малыш был готовее некуда.

***

Маггфрид был безутешен и убит горем. Очевидно, он привязался к Дейзи и похороны оказались ему не по силам. Лив сидела с ним в его комнате, пока он всхлипывал, и утешала голосом. Она принесла из своего кабинета "Историю для детей" и читала ему рассказы о битвах, которые подбадривали его иногда,... но не теперь. Наконец она налила воды в раковине, расположенной в конце коридора, и капнула пять капель успокоительного в стакан; этого было достаточно, чтобы незамедлительно и надежно погрузить Магфрида в сон.

Она сверилась со своими неказистыми шумными золочеными карманными часами: Директор ещё поговорит. У нее есть время проверить своих пациентов. Есть время проверить своих подопытных.

С помощью Ренато, который был сильным и умелым с пилой, и в котором можно было быть уверенной, что его не стошнит, она удалила мозг Дейзи в ночь перед похоронами. Так что похоронили пустую оболочку. Все, что было значимым в Дейзи, было заспиртовано в склянке на нижнем этаже, в кабинете Лив. Ей так хотелось получше изучить мозг. Она уже обнаружила кое-какие необычные повреждения в извилинах. Бедолага Дейзи... кое-что от ее трагедии все еще можно было использовать.

Лив покинула всхлипывающего и свалившегося огромной кучей на свою узкую постель Маггфрида и вышла в тишину коридоров. Она сунула "Историю для детей" в карман черного пиджака, который одолжила ради похорон.

Необычная тишь. Сперва она решила, что это из-за похоронного настроения в этот день; но ей стало не по себе, когда она шла по коридорам и спускалась по лестнице (комната Маггфрида была на четвертом этаже). Так много пустых комнат. Где же все? Они не могут прогуливаться в садах; возможно все в одной из общих комнат, но тогда с какой стати так тихо?

Безногий белокурый парнишка в комнате 320 (бесцельно катающийся в своем кресле туда-сюда между окном и дверью своей камеры) покачал головой и сказал, что не знает где все. Она оставила его в покое.

Его сосед оказался более склонным к сотрудничеству.
- Внизу, мэм. Гляньте внизу.
Больше он говорить не захотел (но он и так уже выполнил свою обычную дневную норму разговоров).

Она стала спускаться по лестнице и вышла в коридоры второго этажа как раз вовремя, чтобы увидеть как Джон Кокл вышел из камеры Генерала, ведя за собой старика. Кокл обнял Генерала за плечи, и ласково подталкивал его вперед, поскольку тот нетвёрдо стоял на ногах . Через плечо Кокла был переброшен тяжелый вещевой мешок. Он встретился взглядом с Лив и на секунду его глаза стали ужасно холодными, а затем он улыбнулся.
- Веду старика на прогулку, доктор. Свежий воздух полезен для легких.

В воздухе витало непонятное Лив напряжение.

- Ему не положена прогулка, мистер Кокл. Мы не хотим его напрягать.

Генерал чуть заметно улыбнулся. Улыбка же Кокла застыла. Бернард, покойный муж Лив, был профессором естествознания и чучельником-любителем. Теперь улыбка Кокла напомнила отблеск стеклянного глаза одной из набитых Бернардом лисиц.

- Пожалуйста, верните его в его камеру, мистер Кокл.

- Неужто вы пожалели старику света и свежего воздуха, доктор Альверхьюзен? В этот день, когда всем нам напомнили о постоянной тени смерти, неужели вам жалко ему этого? Кстати, его тяжело поддерживать, вы мне с ним не поможете?

- Нет, мистер Кокл. Пожалуйста, верните его в камеру.

- Нет, доктор.

- Я вызову подмогу.

Кокл наигранно вздохнул. В следующую секунду (она вообще не заметила его движения) Генерал тяжело сполз по косяку, а Кокл наставил на нее предмет, который как она осознала (это не сразу до нее дошло) был пистолетом.

- Пожалуйста, идите сюда, доктор Альверхьюзен.

Она обдумала свои варианты и сказала нет.

Кокл нахмурился.

- Не знаю, что вы себе думаете, мистер Кокл. Предполагаю, вы сошли с ума. Но вы не можете угрожать мне этой штукой. Вы не можете мне навредить. Дух Дома этого не позволит.

- Мэм, я бы не был так в этом уверен.

Она сделала шажок назад. Кокл, казалось, раздумывал с секунду. Затем побежал на нее. Он оказался жутко быстрым: пересек весь коридор и огрубевшей рукой зажал ей рот прежде, чем она успела закричать, но не совсем.

***

- Тебе следовало ее убить, Кридмур. Она подняла тревогу. Теперь крови будет больше.

- Прихоть. Если честно, я и сам порядком удивлен.

- Тогда убей её сейчас.

- Нет. Пожалуй нет. Она может нам пригодиться.

***

Он обмотал вокруг ее рта хирургическое полотенце и потащил ее за руку. Когда она стала бороться и застонала, он вынул из кармана зеленую бутылочку с хлороформом и многозначительно помахал ею у нее перед глазами. Она прекратила борьбу. Он погнал Лив и Генерала по коридору, таща их за руки и толкая в спины.

Сутулая фигура мистера Рута Басро вышла из прилегающего коридора и заступила дорогу Кридмуру, глядя на него печальными глазами. Басро не выглядел ни напуганным, ни удивленным. Кридмур жестом попросил его освободить путь и тот послушно шагнул в бок.

Кридмур приостановился.
- Если бы я в вас пристрелил, Мистер Басро, что стало бы со мной? А со всей остальной хренью в вашей голове? Где бы мы жили, если бы я лишил нас крова?

Басро прожал плечами.

- Разрушить мир. Это соблазнительное предложение.

- Прибей его, Кридмур, или оставь. Нам пора.

- Э... мы тогда пошли, Басро. Позаботься о себе бога ради. Пошевеливайтесь, доктор.

Басро побрел прочь, а Кридмур потащил Лив и Генерала вниз по лестнице, через холл, а затем к конюшням.

***

Ага! Шаги, торопятся... затем в другом конце коридора с полдюжины мужчин сбежались, а некоторые и прихромали.

Ренато прибежал одним из первых. Этот Ренато не дурак: он быстро смекнул что к чему. Ренато был старым солдатом, Кридмур вспомнил... Ренато, к тому же, наверное в свое время силой увел из домов не одну сопротивляющуюся женщину.

- Кокл, ты спятил? Отпусти ее. Старика тоже.

- Или что, Ренато? Я вооружен, а ты нет. Я прорвусь.

Ренато выглядел таким расстроенным! Или так показалось Кридмуру. Трудно было судить из-за шрамов на лице Ренато и красной полумаски, прикрывающей его изувеченный рот, но Кридмур давно привык к чужому разочарованию.

Ренато сложил руки на груди и стал посреди коридора. Рядом с ним встали остальные мужчины. Сложили руки (те у кого были две руки), преградили путь и хладнокровно стояли.

Ренато вздохнул.
- Ты мог спятить, Кокл, но ты не дурак. Ты знаешь правила. Знаешь, что может случиться, если ты выстрелишь. Но ты не будешь стрелять. Положи оружие. Давай поговорим.

- Убей его.

- Это необходимо?

- Конечно. Он опасен.

Пистолет выстрелил и большая часть головы Ренато взорвалась, забрызгав стену кровью.

- Это я сделал или ты?

- Неважно, Кридмур.

Остальные мужчины попадали на пол, прикрыли головы руками, и ждали пока Дух нанесет удар.

Ничего не случилось.

***

Ничего не случилось... из-за того, что сделал Малыш чуть больше часа назад.

Кридмур дал ему универсальный ключ, подходящий ко всем дверям Дома.

- Из кабинета самого директора. Считай, что тебе оказали честь. А теперь иди, сделай то, что мы обсудили. Поспеши.

- А ты?

- Уничтожаю их винтовки. Даю их лошадям снотворного. И так далее. Работы на двоих человек. Живее, живее, они не вечно будут заняты похоронами бедолаги Дейзи, а всеми любимый овощ умирает не каждый день. Бегом! Или так быстро, как только сможешь. Давай.

Тяжело дыша и бранясь Малыш ковылял от двери к двери, стучал и звал обитателей выйти. Ключи придали ему определенный авторитет. Кроме того пациентов не нужно было долго убеждать. Им всегда очень хотелось повидать Духа.

Некоторых почти кататоников и депрессивных приходилось вытаскивать наружу и чуть ли не толкать по коридору, но Малыш был настроен решительно, ему до смерти хотелось зарекомендовать себя перед Кридмуром.

Малыш собрал где-то тридцать или сорок больных. Кридмур сказал, что этого будет более чем достаточно.

Малыш повел их по коридорам здания и подвала в туннели скалы, где колясочников приходилось поднимать и переносить на своих плечах их товарищам.

Когда они приблизились к пещере Духа, кое-кто из более нетерпеливых забежал или проковылял вперед.

Малыша воротило от них: их искалеченной плоти... их страстного стремления... их трусости и уродства.

Они столпились позади него и устремились в пещеру Духа. В полной благоговения тишине они усаживались или оседали на землю вокруг водоёма. Купались в его мягком красноватом свете, легком шуме капающих вод.

Малыш ощутил прикосновение Духа как облегчение в кишках, спокойствие в мозгу, приятное согревающее посаднивание в шрамах и культе. Его это возмутило. Будь он проклят, если позволит этой твари питаться его сутью, обволакивать его раны, лишить его горечи. Он так крепко сжал зубы, что открылись шрамы на лице и раны увлажнились. Опираясь на палку он стоял у входа в пещеру и кривился, готовый и полный желания заставить своих товарищей вернуться, если те попытаются уйти. Они не пытались; сидели. Большинство закрыло глаза. Свет омывал их всех.

- Залезайте, - сказал он.

Они казались взволнованными.

- Давайте же. Залезайте полностью. Почему нет? Вас здесь некому останавливать.

Они ринулись в воду. Сперва двое, затем еще один, второй, вся толпа. Они смеялись и постанывали, когда о них плескалась вода.

Спустя какое-то время Кид подумал, что вроде свет тускнеет... угасает... уменьшается... засыпает. Неумолчная капель воды утратила свой ритм и вскоре замолкла.

Потемнело. Дух насытился. Спал. Малыш повернулся и, спеша изо всех сил, заковылял назад вверх по туннелю.

***

- Убей всех остальных.

- Нет.

Кридмул прошел прямо через людей Ренато и миновал их, таща одной рукой за собой Генерала, а другой толкая перед собой Лив.

- Не поступайте так снова.

- Не вынуждайте меня, Кридмур.

Конюшни располагались неподалёку; поворот налево и снова налево.

- Вы умеете ездить верхом?

Лив покачала головой, но затем, испуганно глянув в холодные глаза Кридмура, кажется, сменила свое решение и утвердительно кивнула головой. Кридмур не знал как поступить (в любом случае в Доме осталась лишь одна не одурманенная лошадь, остальные стояли теперь сонные и напуганные), поэтому ему пришлось усадить ее на того же большого гнедого коня, что и себя с Генералом. Кридмур устроился по середине, он плотно прижимал к себе тощее, костлявое словно птичка тело Генерала; Лив уселась позади и крепко держалась за него, словно знала, что это в ее интересах. Вот так неудобно расположившись (так не слишком долго протянешь), они выехали в сады, где из-за замешательства похороны пошли насмарку, а оставшийся персонал побежал прятаться при виде маленького отряда Кридмура. Один или два попытались стрельнуть (они взяли свои винтовки с оружейного склада)... их оружие глухо клацнуло и ничего не произошло.

Они сбежали.

Кридмур обратил внимание на цветущий пурпурным куст недалеко от ограды, из под которого торчали дорогие и хорошо начищенные туфли, которые могли принадлежать лишь директору Хаувалу.

- Мистер Директор, сэр! Да, вы. Сэр, вылезайте из этого куста. Вы уронили свои очки; уделите минутку, чтобы их поднять. Там. Вот это другой разговор. Стойте прямо. Окажете мне любезность, Директор? Откроете ворота?

Кридмур подбросил ключи. Директор замешкался, не словил и поднял их с земли. Его лицо было в царапинах, а его прекрасно сшитый наряд порвался из-за колючего кустарника, в который он заполз, прячась. Он ссутулился от страха перед пистолетом Кридмура... "согласен! согласен!".. и трусливо поспешил к садовым воротам, заднему входу в Дом; и отворил засовы и задвижки; и бочком, словно краб, отошёл в сторону. Кридмур подумывал о том, чтобы его застрелить... казалось несправедливым, что человек, который строит свою карьеру на Доме Скорби, сам не покрыт шрамами.

Мармион подзуживал:
- Убей его. Он все еще может организовать погоню.

... и из-за этого Кридмур с огромным удовольствием поступил ему назло.

Итак, Кридмур уезжал из садов Дома Скорби с Генералом и Лив, они кое-как пристроились спереди и сзади. Безысходные крики охрипшего Малыша вдалеке отдавались у него в ушах... Малыш тяжело ступал за ним на своей палке плача:
- Ты обещал! Возьми меня с собой! Ты обещал!

Кридмур покинул сады и оказался среди скал и пыли каньона. Не так быстро, как бы ему хотелось, с женщиной и стариком, которых не бросишь; но он всё равно слегка пришпорил коня в минуту душевного подъема. Лив простонала, но не осмелилась выпустить его из рук.

Позади них крепчал ветер, вздымалась пыль и поднималось атмосферное давление. Возможно, Дух выходил из своего сытого оцепенения, снова жаждущий ещё больше боли, ещё больше скорби...

***

Лив оглянулась. Откуда ни возьмись над домом собрались серые дождевые облака. Казалось, они набухли и приняли форму толстых бёдер, плеч и свисающих рук, отчаянно тянущихся к ним. Грустный великан. Озадаченное божество. Стая кружащихся птиц образовала его волосы. Его глаза были отблесками солнца, и, протягиваясь к ним, он рыдал светом.

Он так старается, подумала Лив. Она почувствовала, как он слабо притянул её душу и та ответила. Он пытается изо всех сил, но не способен исцелить каждого, защитить каждого, не в этом ужасном мире. Под ней встрепенулся конь. Он не может исцелить мир. Что-то прокричал Кридмур. Мы его пробудили! Мы сотворили Стволы из злобы, Линию из страха, а этого беднягу из своего горя. Лив очень боялась за себя, но на миг, когда она молилась, чтобы он дотянулся и спас её, она почувствовала к нему жалость.

...Но они отъехали слишком далеко; до них было слишком тяжело дотянуться и он отпустил их, отступил в своё логово. Облака рассеялись. Птицы полетели дальше. Серая фигура распалась. Перегруженный конь перевалил край каньона и начались красноватые равнины. Небо стало необъятным, голубым-голубым и безоблачным; Солнце висело так высоко и было настолько золотым, что было похоже, будто оно подзадоривает Кридмура себя украсть. Он глубоко вдохнул в себя пыльный воздух.

- Однажды, давным-давно, - сказал Генерал, - возвышалась башня, где белые птицы навещали юную девушку. Она...

Кридмур рассмеялся и не стал мешать старому безумцу молоть вздор.

В холмы вели две дороги. С западной доносились звуки ревущих машин, те подъезжали. Колеса, кричащие люди и неповоротливые орудия подготавливались. Не удивительно. Конечно, этот миг должны были поджидать и высматривать.

Кридмур ощущал тёмную пылающую силу Мармиона в венах; чувствовал, как вокруг него замедляется, холодеет и крошится мир, в то время как он с каждой секундой становится все быстрей, горячей и ужасней.

...Два автомобиля; везут самое большее двадцать человек; в лучшем случае два тяжелых моторизованных пулемёта. Будут и ещё, но пока тут два.

...Прекрасные шансы.

...Подойдут куда больше.

...Честный бой. Безупречный бой.

...Если хотите.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43069/188856

Переводчики: tamika