Готовый перевод Half-Made World (by Felix Gilman) / Недоделанный мир: Глава 29. Долина

Глава 25.

ДОЛИНА

- Кридмур.

- Да?

- Ты слишком много болтаешь с женщиной. Ты не должен был говорить, кто такой Генерал.

- Теперь уже поздно. А как ещё она сможет выполнить свою работу?

- И ты позволил ей копаться в мозгах у генерала. Если у неё получится, знай, что должен убить её.

- Я понял вашу позицию.

- В конце ты должен её убить.

- Предположим, я откажусь? Я не говорю, сделаю я так или нет, но если. Что тогда?

- Ты всё больше и больше грубишь и становишся высокомерным. Мы ведь можем и напомнить об уважении к хозяевам.

- Но я вам нужен целым, здоровым и способным идти на своих двоих.

- Пока что, Кридмур. Сейчас на некоторое время мы должны покинуть тебя. В нашей Ложе набрали ход дебаты. Мы разрабатываем другое решение. Это... сложно. Болезненно. Пугающе. Это требует нашего внимания. Мы можем оставить тебе силу, но не нашу мудрость.

- Значит, обойдусь как-нибудь без вашей мудрости.

- У тебя есть приказ. Спасайся на западе. Не думай, что мы не следим за тобой.

***

Кридмур внезапно приподнялся и улыбнулся:

- Смелее, Лив. Всё будет хорошо. Мы должны идти дальше одни столько, сколько сможем.

Они шли по дну сухого речного русла. Шёл их второй день в долине. Узкий коридор прорезал холмы и тянулся дальше, чем Лив могла разглядеть. Судя по солнцу, она могла понять, что они движутся приблизительно на запад.

- Больше всего, - сказал он, - я жалею о потере лошадей. Породистые животные, обе. Но, что самое важное, так это то, что здесь нет дорог, а мы будем избегать равнин, поэтому транспорт наших преследователей бесполезен. Они не умеют ездить на лошадях, Лив, линейщики не могут... они боятся их мускулов, глаз, зубов и норова. А их маленькие ножки и почерневшие лёгкие не понесут их быстро. Мы прилично оторвались. Я настроен вполне оптимистично.

Раскалённое солнце сияло красным, однако вчера оно зашло так рано, словно была середина зимы. Кридмур пожал плечами и сказал, чтобы она не беспокоилась о подобном, чем дальше на запад, тем больше странностей.

Всю ночь дул страшный ветер. Он поднимал камни с речного ложа и с грохотом швырял их обратно. Лив с Кридмуром и генералом спрятались в промытом рекой гроте и слушали отзвуки падающих камней. Утром они пошли по растрескавшейся грязи русла.

***

В полдень, когда солнце затопило речное ложе невыносимой жарой, они укрылись под скальным навесом, проточенным столетия назад течением реки. Чуть ниже бил родничок, который Кридмур объявил безопасным. Он наполнил водой бурдюк, выделил по полоске сушёного мяса, и они поели.

Запихивать насильно мясо в генеральскую глотку, в то время, как он стонал, уворачивался и отказывался глотать, оказалось тяжким трудом. Он весь перепачкался, и Лив, как могла, вытерла его. Остро чувствовалось отсутствие сиделок.

- С моей стороны было бы неблагородно возложить заботу о старике всецело на вас. Напомните мне, когда в один из дней придёт моя очередь.

С явным удовольствием он с головой нырнул в роман и принялся насвистывать.

Лив присела перед Генералом.

- Генерал Энвер, - позвала она. Он на неё даже не взглянул.

Теперь её казалось смехотворным читать ему сказки, разговаривать, как с идиотом, или стимулировать и подталкивать с помощью лекарств или электротерапии.

- Мы рядом с историей, - влез Кридмур. Она его проигнорировала.

- Генерал, я читала вашу книгу, - Лив понимала, что генерал был важной фигурой непростой истории запада, но это мало что для неё значила. Это сломленное существо рядом, являлось для неё в первую очередь автором «Истории для детей»

Он был человеком без чувства юмора, гордым, слегка самодовольным и во многом ограниченным. Его проповеди о приличиях, честной игре, демократии и моральной чистоте зачастую вызывали невольную усмешку. Его система добродетелей (семь личных, шесть гражданских и пять военных схематически показывались в приложении) была ближе к сумасшествию, чем к философии. И ещё... «История для детей» не однажды подчёркивала, что генерал Энвер «просто обычный трудолюбивый гражданин преисполненный чувства долга, как и вы сами», но становилось понятно, что это не так, и он таким не был, а был он мечтателем.

Он присутствовал при первых днях Республики, когда она была тайным обществом студентов и мечтательных аристократов, встречающихся на верхнем этаже таверны города Моргана; он единственные, кто отважился сделать их философствования реальностью. Он освободил Морган, Эшер и Люд-Таун.

Он превратил Альянс Красной Долины, который до этого представлял собой рыхлый торговый союз баронств, торговых компаний и городов-государств, в военный альянс, затем в движение, затем в веру, а затем расширил завоевательные походы, очищая юг, запад, потом восток, сметая мелкие городки, самобытные княжества и королевства и принуждая, если требовалось, то силой, их правителей усесться в каменном приёмном зале Красной Долины и, ругаясь, отдать голоса за сколоченный на скорую руку, но довольно неординарный демократический союз наций, который они назвали Республикой. Он изгнал из своих земель Агентов, сдержал линию. Лив мало разбиралась в политике и ничего не смыслила в тактике, но и так было очевидно, что он гений.

Он присутствовал на берегу Красной реки при подписании Хартии, но сам в этом не участвовал; заявив, что он простой солдат. Он предоставил это Президентам, Сенаторам и им подобным.

Лив достала из кармана своей мешковатой красной фланелевой рубашки «Историю для детей», та вздулась от дождя, а теперь ещё и от пота, и своей изогнутой формой с пластинками страниц стала напоминать шляпку груба. С десяток историй оказались теперь нечитаемыми, но книга уцелела. Это была старая, добротно сделанная вещь.

- Вы помните это, генерал?

Он ничего не ответил.

- Ну и хорошо, - она открыла книгу и начала с начала.

«Зимой 1428 года представители государств и торговых компаний востока встретились для обсуждения новостей об открытии перевалов в горах Конца Мира, которые до настоящего времени считались непроходимыми. Действительно, и учёные и крестьяне сходились во мнении, что горы воздвигнуты Богом именно с целью невозможности их преодоления. Возможно, Он изменил свои планы. Первопроходцы сообщали об океане густого леса, что означало, что Божий Замысел простирается дальше, чем предполагали. Некоторые сумасшедшие проповедники, которые видели в переменах только опасность ухудшения, а не надежду на развитие, впали в отчаяние. Парни похрабрее и глядящие подальше рассуждали об исследованиях. Из этого обсуждения родился Совет Семи Наций: Мэйсенские княжества, Дхрав, Джудья, Кийские провинции и малый Кёнигсвальд.

***

Генерал не выказывал интереса.

- Попробуйте насилие, - перебил Кридмур, - я добивался прогресса, когда угрожал ему.

- Кридмур, вы омерзительны.

Она внезапно испугалась вылетевших слов и нервно взглянула на него, но он только улыбнулся.

- Похолодало, - сказал он. Точно посвежело. Пора двигаться.

***

Весь день и вечер они шли на запад по дну долины. Солнце, казалось, не столько садилось, сколько уменьшалось, медленно сжимаясь в размерах и снижая яркость, словно уходя из мира в межзвёздное пространство, пока не стало одной из бесчисленных тусклых звёзд. Луна же, наоборот, росла и росла, всё увеличиваясь и увеличиваясь, сначала жёлтая, а потом краснела да тех пор, пока Лив не смогла больше смотреть на неё.

Когда она отвела глаза от свихнувшихся небес, то заметила, что Кридмур пристально осматривает тёмные края долины и явно к чему-то прислушивается.

Он поднёс палец к губам.

Она тоже прислушалась. Медленно проявились звуки отдалённого движения... фырканье, ворчание и нечто похожее на лай.

Что-то завыло.

- Не линейщики, - прошептала она.

Кридмур качнул головой:
- Нет они отстали на дни. Кортконогие, как, думаю, я уже сказал. Я едва их слышу, что и к лучшему, их разговоры скучны.

- Тогда что это?

- Понятия не имею. Наверняка что-нибудь ещё. Предпочитаю не обращать внимания.

Они двинулись дальше.

***

Следующий день оказался приятно прохладным. В поведении небес не было ничего примечательного, и не тревожили никакой посторонний шум. Они остановились на обед и отдых под открытым небом, лёгкий бриз дул по дну речного русла и шевелил ивы на берегах. Кридмур извлёк из мешка мятую жестяную чашку и развёл небольшой костерок. С величайшей важность он вытащил мешочек тёмных листьев и заварил чай. При мысли о расходе воды Лив поёжилась.

Никогда прежде она не задумывалась о расходе воды.

Но просочившаяся вода подпортила листья и чай получился не очень.
- Попытка того стоит, - пояснил Кридмур и проглотил горький осадок, - как представитель цивилизации, вы меня поймёте, Лив. А пока присядьте с генералом, отдохните. Поболтайте друг с другом.

Он полез вверх по лесистому склону. За едой? Проследить за преследователями? Лив понятия не имела.

Она уселась под иву и постаралась не обращать внимания на то, как ветви изгибаются и размахивают на ветру, словно пытаясь превратиться в пальцы....

Она проверила золотые карманные часы. Они всё ещё врали. Поломались много дней назад, но до сих пор упрямо тикали. В некоторые дни их стрелки не двигались, в другие — крутились с такой скоростью, что механизм содрогался, а иногда шли назад; эти края пока не готовы покориться привычному течению времени. Как бы бесполезны они не были, выкинуть их не лежала душа. Несомненно, они никогда больше не будут идти как надо, и это её печалило.

Она отправилась на поиски оружия и была ошарашена, найдя на дне речного русла среди плоской круглой гальки каменные наконечник. Возможно, стрелы. Она об этом не имела понятия, да и не заботило её это. Он были очень острым. Вскоре Лив нашла ещё один и ещё.

Следы холмовиков. Это так очевидно, что даже она это видела, разумеется так далеко на западе у них нет причин скрываться. Они свежие? Разумеется Кридмур тоже их заметил ещё задолго до неё, так почему он оставил её наедине с этими орудиями? Хочет проследить, что она сделает с ними?

Этак можно придти к сумасшествию, паранойе и в конечном счёте к параличу: Лив плотно закрыла двери этим подозрениям. Она выбрала самый блестящий и самый острый наконечник и сунула под одежду — под бесформенную красную рубаху, которую Кридмур приобрёл у жены фермера неподалёку от Клоана; Лив до сих пор странно ощущала себя в тяжёлом фермерском поясе под рубахой.

Она ненавидела таскать вещи, украденные ради неё!

И это было необычно, Лив знала, что у людей, оказавшихся подобно ей в такой незавидной ситуации, формируется влечение к похитителям. Она же вместо этого считала, что планирует по отношению к нему вероломство. Как бы то ни было у неё не было ни малейшего намерения идти дальше. Она видела, как он убил человека... и не лишилась от этого зрения.

***

Кридмур вприпрыжку сбежал по песчаному откосу. Он был счастлив. Прогулки на запад оказалось вполне достаточно, чтобы привести его к воодушевлению. Свежий воздух и физические упражнения, как хороший доктор, а генерал не даст соврать, что и лучше всех лекарств. Самое главное — уже несколько дней, как голос в голове оставил его; дни без всякого унижения и отвращения. Фактически, можно сказать, что он занимается благородным делом: спасает от Линии немощного старика и юную леди... В любом случае ему нравилось так считать.

Когда он встал на высокой скале и приложил ладонь к уху, растяпы линейщики едва слышались вдалеке. Грохот их тяжёлых ботинок отдавался слабым эхом. Он опережал их на дни.

Кридмур нашёл ручей со свежей водой и наполнил бурдюк.

В жестяной коробочке от дождей уцелела пригоршня сигарет. Самое время побаловать себя. Он сидел напротив скалы, курил и слушал ручей.

Камни вокруг родника были помечены малиновыми завитками. Слои и прожилки кобальта так блестели на солнце, что были видны сквозь деревья.

Ручей струился между камней. Его взгляд привлекло движение в воде и он встал на колени, чтобы рассмотреть поближе.

Из глубины к нему протянулись руки. Бледные руки утопленников. Тонкие, почти лишённые плоти пальцы, колыхались в потоке подобно траве. Он насчитал три, четыре, десять, но всё время сбивался. Единственный сломанный ноготь нарушал спокойную гладь воды, так непристойно и шокирующе, словно ему подмигивало отражение в бритвенном зеркальце. Мертвая плоть под ногтями покраснела и кровоточила. Мертвые руки словно клубок белых корней погрузились в воду — в воду тёмную и глубокую, как память. Кридмур вспомнил утопленных людей. Убитых. Нескольких женщин, тоже... в основном за его карьеру были мужчины, но неизбежно попалось и несколько женщин, убийство — неточная наука. Все они слабо помахивали из-под воды. Некоторые манили. Вокруг него стих свист птиц в деревьях, смолкло урчание жаб в тростнике.

Это всё штучки холмовиков. Это угроза, сообщение, предостережение, забава или что-то ещё? Кто его знает этот Народ. Насколько мог судить Кридмур, дружелюбным это не казалось.

Всё это, несомненно, неприятно, но он видал и похуже. Почти ежедневно он видел куда более жуткие вещи, когда в шипящей темноте закрытых глаз с ним говорил Мармион. Если это самое худшее в долине и дальше, что может предложить Запад, то можно считать, что ему повезло. Он пялился на воду, пока выбившее его из колеи зрелище не рассеялось, после чего в один миг оно обернулось лилиями и белыми барашками на воде. К птицам и жабам вернулись голоса, точно так, как пианист в кабаке начинает играть снова сразу же, как закончится перестрелка..

***

Генерал поднялся и попытался убрести. Лив схватила его сзади. Он слабо отбивался, но она легко одолела его. Усадила генерала на сухую землю речного ложа и присела рядом.

Как всё это нелепо! Она чуть не рассмеялась, чувствовала себя так, что готова была рассмеяться. Кридмур кажется думает, что она сможет привести человека в норму за те дни пока они сломя голову несутся в пустоши. Может, он и смутил её сказочками о ведьмах и волшебных крёстных. Она рассмеялась и повернулась к генералу:
- Сзр, у вас есть какая-нибудь история про волшебную крёстную? Просто, чтобы провести время.

Генерал не ответил. Его трясло. Она придвинула его к себе. Сердце генерала трепыхалось, дыхание стало прерывистым. Она погладила его по костлявым плечам и почувствовала к нему нелепую привязанность. На мгновение на глаза навернулись слёзы.

Постепенно она осознала, что глаза генерала расширились и его взгляд остановился на чём-то впереди внизу долины поверх её головы.

Примерно в двадцати футах восточнее ложе долины сужалось; два огромных камня почти смыкались и закрывали выход. В просвете между ними стояло... что это?

Это не было козлом, но что-то козлиное в нём присутствовало; почти бычьи плечи, но козлиные рога, ноги и шерсть. Чёрная шерсть. Оно выглядело диким, а его глаза светились красным. Оно притоптывало и рыло землю копытами, как лопатой могильщика. Оно фыркнуло и коротко заржало. От него несло... шерстью? Стоялой водой? Суглинком? От него страшно воняло.

- Однажды давным-давно, - заметил генерал, - над рекой стоял мост в лесу в земле, где правили три королевы, в лесу в горах и над рекой, и жил под мостом козёл. В середине зимы, когда река замёрзла и стала похожа на бриллиантовое ожерелье пришёл путник, но не в надежде перейти реку, а в поисках, видите ли, ага, самого моста, самой границы, так было предсказано...

Ни тварь, ни Лив не двигались. Она крепко сжала свой острый наконечник и ждала.

Признаться в отчаянной надежде на возвращение Кридмура было стыдно.

На твари росла чёрная шерсть. Длинные волосы на горле спутались и закаменели от высохшей грязи. Глаза полыхали красным. Плечи были огромными и покатыми.

- Путника вела любовь к женщине. Козёл был привязан к своему мосту, к своему месту безмолвной любовью Прежде моста были горы, прежде гор — огромный город Первого Народа, а до этого не было ничего...

Лив страшно хотелось заткнуть глотку старика, но не осмеливалась делать резких движений. Тварь уставилась на неё, Лив не сводила с неё глаз. Она отвела взгляд; показалось, что животное может воспринять её пристальный взгляд за вызов. Когда она снова посмотрела туда, тварь исчезла.

Не осталось ничего, кроме тёмного камня, зарослей тростника и мха, облепившего камень, и двух красных кругов, скорее спиралей, на скале.

- …козёл, - возбуждённо объяснил генерал, что-то в случившемся происшествии сделало его гораздо разговорчивее, чем Лив видела прежде, - пытался объясниться с неуверенным путником. Случилось убийство и смена обличья. Козёл? Так звали Сэма Селфа — первого губернатора первой колонии от Основания, которой был известен перевоплощением в волка. Тайны терялись со смертью, с каждой смертью. Ничего нельзя вернуть, но ошибки можно исправить, а болезнь вылечить. Моральный урок этой истории ясен. Она учит...

Он втянул воздух. Слово застряло в глотке и он поперхнулся. Лив подхватила его и держала голову запрокинутой, пока он снова не задышал.

- Генерал Энвер?

В его глазах стоял страх. Она поцеловала его в морщинистый лоб, чтобы успокоить.

Весь оставшийся день он больше ничего не сказал.

Когда Кридмур вернулся, она ничего не рассказала происшествии.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43069/190784

Переводчики: Khalifstork