Готовый перевод Half-Made World (by Felix Gilman) / Недоделанный мир: Глава 31. Игры

Глава 31.

ИГРЫ

В полночь Лив поднялась, взяла как кинжал маленький каменный наконечник, и подкралась к спящему телу Кридмура. Руки тряслись от ужаса перед тем, что она собиралась совершить.

Тот лежал на спине и похрапывал. К его поясу была привязана верёвка, обмотанная вокруг лодыжки Генерала. Кридмур лежал скрестив руки и ноги, а его голова отдыхала на холмике, который он сделал из высохшей речной тины.

Лив встала над ним. В лунном свете можно было сосчитать тонкие белые шрамы на его лице. Можно было заметить, как похожи на солому и редки его волосы... при луне они выглядели совершенно белыми, и он казался стариком, но она всё равно занесла оружие над его горлом.

Он неторопливо открыл глаза и улыбнулся.

- Не надо, милая. Не сегодня. Может быть завтра.

Она выронила примитивный клинок и в ужасе отпрянула.

- Я не в обиде. Такова уж моя судьба быть гонимым, как дикий зверь, и лишь изредка находить место для отдыха. Я её выбрал и здорово к ней привык. - Кридмур вздохнул, а потом подмигнул, чтобы доказать хорошее чувство юмора, затем перекатился на бок и вскоре захрапел снова.

Ей казалось, что этой ночью больше уснуть не удастся, но, как оказалось, это было совсем не так.

***

Утром какой-то инстинкт подтолкнул Кридмура вытряхнуть сапоги, и правда, там нашёлся блестящий бело-красный скорпион, который свернулся туго как кишки мертвяка и спрятался в каблуке левого -- или, как Кридмур заметил Лив, злополучного* -- сапога.
- В мире столько коварства, - сказал он.
Её передёрнуло, а он улыбнулся, показывая, что совершенно не держит зла.
__________________
Злополучный* -- тут игра слов: сапог одновременно левый (устарев.) и злополучный

На самом деле скорпионы всегда напоминали Кридмуру о днях его юности в глуши поклонявшегося скорпионам культа из Гейси. (Трюк был в том, чтобы наклюкаться до такой усрачки, что эти существа побрезгуют к тебе прикасаться). Теперь эти мелкие твари вызывали в нём не страх или отвращение, а что-то вроде нежности и конфуза. Но он всё равно его прихлопнул.

***

Теснина тянулась весь следующий день и они шли по высохшему речному руслу. Сухая грязь сменилась рыхлым зыбучим песком. Проход сузился и его стены стали круче. За ними восходило солнце и всё утро их длинные и тёмные тени маячили впереди.

Холмы по обеим сторонам теснины багровели от вереска и шалфеея. Круглые скалы со странно оплывшими формами - следами древних пожаров и извержений - поднимались из пурпура подобно армии троллей из легенд древнего Кёнигсвальда.

К середине утра Кридмур, который был в прекрасной форме, положил конец их путешествию. Над долиной кружили и пикировали две красивые птицы: белогрудые, с золотистыми хохолками, сильные, величественные и далёкие. Кридмур сказал, что желает немного понаблюдать за ними, совсем чуть-чуть, и казался честным. К удивлению Лив он их не убил. Сперва она с подозрением следила за лицом Кридмура, но вскоре тоже начала наблюдать за птицами.

Когда она вновь опустила взгляд к земле, то вскрикнула и потрясённо поднесла руки ко рту.

У горбатых камней по обеим сторонам реки появились лица и сияющие красные глаза, которые неприветливо смотрели на неё сверху.

Их плечи закрывали длинные чёрные волосы, которые ниспадали до земли.Теперь выяснилось, что у камней под волосами бледная как кость кожа. Они пригнулись и крались вперёд через вереск. Их ноги были слишком длинными, с чрезмерными суставами, что должно бы было сделать их походку неуклюжей, но почему-то было не так. Они держали каменные копья и каменные топоры.

Их была сотня или больше, их ряды тянулись вверх в далёкие холмы.

Кридмур положил руку на плечо Лив и сказал:
- Осторожней.
Она отшатнулась и собиралась прикрыть уши, ожидая вспышку и грохот, однако он не стрелял. Вместо этого он он держал пистолет за ствол, на расстоянии вытянутой руки, как будто тот был талисманом.

Кридмур прокричал, и теперь Лив действительно прикрыла уши, потому что его голос звучал невыносимо, не по-человечески громко...
- Мы не оспариваем ваше право на эту долину. Мы не желаем бросать вызов её духам. Мы собираемся пройти мимо. Мы не желаем вам вреда. Однако, если вы попытаетесь нас остановить, мы вас неизбежно уничтожим. Мой демон сильнее любого из ваших.

Пока Кридмур говорил, его голос становился всё громче, и под конец он рокотал и отдавался эхом от камней подобно лавине.

Он снова заговорил на другом языке - гортанном и сдавленном; и снова - на грудном и грубом, который Лив определила, как дхарвианский; и ещё раз его слова прогремели на гнусавом кийском. Лив отвернулась, зажав руками уши и закрыв глаза. Когда она вновь открыла их, камни были просто камнями, а долина - тихой и пустынной, если не считать ветра и кружащихся в отдалении птиц.

Кридмур мрачно всматривался во что-то невдалеке.

- Они действительно были здесь, или это какие-то шалости долины? Они позволят нам пройти?

Кридмур ничего не ответил. Она осторожно подошла:

- Кридмур, они разрешат нам пройти? Кридмур... если они не разрешат, мы должны обойти их... ты не можешь втягивать Генерала в...

Кридмур встряхнулся. Его глаза прояснились, он улыбнулся и добродушно хлопнул её по плечу:
- Они всего лишь играют с нами. Я бы особо не беспокоился.

***

- Первый народ. Эти земли пока не наши, и потому всё ещё их. Я никогда не видел, чтобы их было так много, вольных и нецивилизованных. Если они решат стать нашими врагами, нам возможно придётся худо. Здесь, где пока сущности не полностью установлены, их могущество будет ужасно. Сама земля станет служить им.

Ответа не было.

- Слушай. Если они решат, что мы враги, а им стоит так решить, на их месте я бы так и подумал, тогда мы вероятно умрём, и нам повезёт, если мы умрём. Я слышал разговоры, что во время пытки в их силах не убивать человека целую вечность, пока его кишки наматываются на копьё; им очень любопытно, как мы устроены. Они хотят отомстить. Я знаю, ты разбираешься в мести. Они утянут нас вниз, под красную скалу, где нет ни времени, ни смерти. Они у нас впереди, а Линия сзади. Что будем делать?

Он ждал.

- Ваше совещание не может занимать столько времени, или настолько поглотить твоё внимание. Вы - создания несклонные к размышлениям. Ты мне лгал. Ты или не в состоянии дотянуться сюда, или бросил меня.

В своей голове он был один.

- Ну и ладно.

Он напомнил себе, как здорово быть в одиночестве.

***

Ни в этот день, ни на следующий ничего больше не произошло. Шалфей сменился блестящими уступами пепельно-белых безлистных осин, потом густым лесом чего-то толстого и вечнозелёного, чему не было названия. Ложе реки расширялось, снова сужалось, но продолжало вести на запад. С юга из-за холмов доносился громоподобный рёв бурного потока, но русло оставалось сухим. В первый день солнце село рано, а луна распухла, словно собиралась рухнуть на землю. Следующим вечером казалось, что солнце вовсе никогда не зайдёт; хотя, создавалось впечатление, что на краю видимости где-то в жарком синем небе нетерпеливо толпятся звёзды.

Не смотря на все попытки Лив, генерал за весь день так и не заговорил. Она читала ему "Историю для детей", спрашивала о его системе Добродетелей и политической теории, критиковала его тактику; говорила мягко и ни о чём... он не отвечал.

Они потеряли счёт времени. Золотые часы Лив так и не заработали; Кридмур обычно определял время по солнцу, но и оно проявило свою ненадёжность. Поэтому останавливались только по необходимости - то есть, когда не выдерживал генерал. Как правило, Лив приходилось напоминать Кридмуру о старческой немощи. Тот ворчал, но считался с её заключением.

В какой-то непонятной для Лив последовательности и по неясным причинам вода то появлялась, то пропадала. В некоторые дни стены ущелья блестели яркой сетью по-весеннему бойких ручейков и озерец с чистой водой у их подножья. В другие дни ущелье становилось сухим, как старая кость; выжженная земля - крепкой, как брусчатка. Иногда начинались дни безводья, и Лив с генералом получали каждый день по порции в несколько глотков затхлой воды, от которой старика тошнило...

Казалось, Кридмура поддерживал его договор с демоном и он мог обходиться без воды без видимого вреда, если не считать того, что на третий день его зрачки покраснели и сузились, а кожа потемнела и приобрела оттенок свернувшейся крови. Но они шли дальше, и вода возвращалась, и её становилось достаточно - более, чем достаточно, как и растительной пищи, а временами попадался кролик, или нечто весьма на него смахивающее. Под землёй пульсировали и скрывались тайные водные потоки, то исчезая, то возрождаясь. Начало казаться, что и само время тоже то растягивается, то сжимается. Луна над головой то раздувалась, разливаясь океаном голубого, то съёживалась до куска льда - словно сама долина речного ложа то вспоминала юность, то возвращалась к старческой горечи. Какие-то дни были дружелюбны, какие-то - враждебны. Не оставалось ничего другого, как идти вперёд и надеяться на лучшее.

***

- Интересно, - Кридмур что-то заметил.

С запада долину заливал свет красного солнца, поднявшегося рано и висящего вызывающе низко. Ему навстречу бросились длинные тени гор. Сухое русло под солнцем сияло, как медь; потрескавшаяся грязь застыла кружевом теней. Даже Кридмур, который при обычных обстоятельствах мог смотреть на солнце только, пока эта хрень не взойдёт, прикрыл глаза, чтобы рассмотреть долину впереди.
- Интересно, - повторил он.

Лив, сузив в прищуре глаза, опустила взгляд и не обратила на него внимания. Кридмур выглядел слегка раздражённым, но промолчал.

Прошло два часа пути, прежде, чем Лив смогла их увидеть. По-началу, как четыре чёрные линии теней, протянувшиеся к ним по дну долины. Потом, как четыре выгоревшие до белизны палки, торчавшие из грязи посреди долины. И наконец, когда они чуть не наступили на них, как пять грубых деревянных надгробий.

Надгробия представляли собой ветви толщиной с запястье, обрезанные и ошкуренные до белизны. Три до сих пор стояли прямо. Одно покосилось. Одно лежало наполовину погребённым в пыли. Под надгробиями поднималось пять холмиков из глины и грязи.

На трёх висели медальоны, многие из которых попадали на землю, когда сгнили их ленты. На одной было вырезано: "МАТЬ", "ЖЕНА", "ДОЧЬ" и "УЧИТЕЛЬ"; надпись оплетало серебряное ожерелье, удерживаемое на месте, ржавой проволокой. Старая пожелтевшая книга, под действием времени почти превратившаяся в пыль и пыль и тлен, лежала поверх четвёртой могилы.

- Это не могилы холмовиков.

- Так и есть Лив. Мы ещё сделаем из вас женщину фронтира. Народ и впрямь хоронит своих умерших не так, как мы, а утаскивает их в свои глубокие норы под скалами; что случается потом, не знаю; мне приходилось иметь с ними дело, но я никогда не видел Перерождения, - он снял медальон с одного из кольев, подбросил и поймал, - это могилы мужчин и женщин из республики Красной Долины. Несколько дней назад мы проходили мимо ещё одной могилы, но та была не отмечена, а я не видел причин беспокоить вас мыслями о смерти. Кажется, эти могилы принадлежат одной и той же группе людей. Не мы первые открыли эту долину.

- Очевидно, мистер Кридмур. Что они сдесь делали?

Наверное дезертиры. Хотя армия республики не особо страдала от дезертирства. Полагаю, эта долина показалась для них тем же, чем и для нас - удобной тропой на запад, подальше от мира с его войнами.

- Может быть они сбежали от падения Республики.

- Может, в годы после падения проводились чистки. Я бы сбежал.

- Давно они прошли?

- Примерно десять - двадцать лет назад.

- Вы уверены? Так давно?

- Да, Лив. Я чую их запах. Слабый, но я их чую. Много лет назад, и давно ушли. Не бойся. Мы одни, - он улыбнулся.

Генерал, шаркая, подошёл к могилам, встал на колени, скрипнув суставами, протянул трясущийся палец к книге на могильном камне, обратив в пыль древние страницы, и заскулил.

Кридмур подошёл и встал над ним. Он потёр могильный медальон о рубашку пока медь снова не засияла.
- А давайте-ка поговорим, ветеран. Вам жалко этих людей?

Кридмур пустил зайчик от медальона в глаза генерала, тот отшатнулся, но не отвёл взгляда.
- Жалеете о своей старой империи? Запертый в своём разрушенном разуме, вы думаете о своей погибшей империи? Не больно?

Лив внезапно почувствовала жалость и яростный позыв защитить своего пациента; и рванулась врезать по ухмыляющейся роже Кридмура... Она проглотила горечь и просто печально сказала:
- Оставьте его в покое, Кридмур. Ваши издёвки не вернут его в доброе здравие.

- Он пожал плечами, крутнул медальон между пальцами и положил в карман:
- Разумеется, вы же у нас эксперт, мэм.

***

На третий день пути Лив заметила слова, вырезанные на белом клыке скалы речного ложа: "ПРОШЛО СТО ДНЕЙ" и дата - 1870. Больше никаких слов, никаких признаков жизни. Кридмур пожал плечами.

Он снова и снова насвистывал песенку. Довольно приятную мелодию, однако унылую.

- Вы хоть поёте, Лив?

- Нет, мистер Кридмур

- Можете прочитать стишок?

- Не уверена, что смогу.

- Пустоши ничего в вас не будят? Не напоминает о каких-нибудь заветных детских словечках? Не понуждает напевать?

- Если вы похитили меня ради моих музыкальных талантов, то, может, теперь отпустите.

- Назад пути нет, Лив, теперь мы вместе. Но если придётся играть мне одному, то путешествие будет долгим.

Лив споткнулась о сухой корень, выползший из грязи, и подвернула бедро. Кридмур в добром расположении духа рано объявил о привале. Они смотрели, как солнце садится за горы, и долина заполняется красными тенями.

- Лив, знаешь такую игру? "Моё имя начинается на Р. Кто я?" Видишь ли, ты должна задавать вопросы. Я кто-то широко известный; ты вскоре угадаешь меня. Это игра-угадайка.

"Р" оказался Ричардом Рыжим Лисом - знаменитым игроком, может выдуманным, о котором Лив никогда не слышала. По правде говоря, вскоре оказалось, что Лив и Кридмуру едва ли знакома хоть одна общая знаменитость. Жулики, авантюристы, убийцы, чудовища и генералы мира Кридмура ничего не значили для Лив, а политики, учёные и философы старого Севера (и даже их имена) в свою очередь вызывали у Кридмура скуку. Кридмур признал, что это не удивительно; мир велик и в нём полно безвестностей и знаменитостей.
- Так получилось, Лив, что я и сам довольно известен. Я не собираю о себе вырезок из газет - это было бы вульгарно, но обо мне довольно часто упоминали в репортажах с битвы за лес Аркли. Эту историю до сих пор рассказывают старые солдаты...

Солнце надолго зависло. Все истории Кридмура были ужасны: сражения, преступления, убийства, подлые трюки, ложь. Лив пыталась не обращать внимания на его слова, но слушала интонацию, которая оказалась неопределённой, неровной - смесь гордости и стыда, сентиментальности и цинизма. Он лицедействовал, но перед ней или собой, она не могла сказать.

***

- Кридмур?

- ... теперь случай, который никогда не записывали на мой счёт, а отдали китонской шайке, чью победу над шерифом описывали все газеты, а я проходил под кликухой Джон Циркач, которой тогда пользовался...

- Кридмур.

- Да, Лив?

- С чего мне тебе помогать? Допустим, я вылечу генерала, хоть и не могу, зачем? Что ты с ним будешь делать?

- Ты его вылечишь, потому что я так сказал.

- А если откажусь?

Он выглядел крайне заинтригованным:
- Интересно. Кто знает, что я сделаю?

- Я не верю, что ты причинишь мне вред.

- Даже не представляю, почему ты так считаешь, но тебе виднее. Таков твой диагноз для меня?

- Да, Кридмур.

Её голос оставался спокойным. На самом деле, она понятия не имела, что Кридмур сделает. Надеялась, что сможет его убедить или по крайней мере смутить. Он иногда казался неуверенным.

- Что ж, доктор, сожалею, но не могу расплатиться с вами. А если так: вы вылечите, если сможете, старика, добровольно или по принуждению, потому что вы лекарь и добрая душа, или, как минимум, добросовестны?

- Что бы вы с ним сделали?

- Так вы не будете? Холодная и бесчувственная. Я в вас разочарован.

- Зачем ты забрал меня с собой? Что ты собираешься с ним сделать?

- Я - ничего. передам его, умою руки и напьюсь. Я не стратег.

- Начнётся война?

- Война не кончается.

- Но ты считаешь, что он сделает вас сильнее. Ты прилагаешь массу усилий для его восстановления. Зачем? Он что-то знает? Думаешь он отведёт вас... но куда? Снова нападёте? Поднимете новые армии? Снова предпримете вторжение на земли Линии?

- Мы проигрываем, Лив, - Кридмур съёжился, словно в ожидании удара, и продолжил:

- Мы везде отступаем. Мы постоянно отступаем. Мы отступали, когда я, - он похлопал по рукоятке пистолета, - вошёл в Дело. Неужели в том году Линия сравняла наши укрепления в Логтоне и притащила тело его барона в Харроу Кросс, приковав его в ядовитом дыму, ещё дышащего, распятым на чёрном капоте Машины. Поверьте, это произвело впечатление. Об этом писали все газеты. Так что, нет, не думаю, что мы снова атакуем. Как кажется, этот человек однажды видел, слышал или узнал нечто важное. Какой-то секрет. В мире полно тайн. Может быть... может быть, то, что хранит его память, поможет нам замедлить продвижение Линии. Не остановить. Это всё, на что я смею надеяться. Мы приходим на службу Стволам не из-за того, что хотим присоединиться к победе, а чтобы красиво проиграть.

Кридмур посмотрел на генерала - тот спал, с верёвкой вокруг лодыжки (теперь те стали тоньше и слабее, чем были, при побеге из Дома), скрючив костлявые ноги словно пёс - и покачал головой:
- А может, всё это совершенно бессмысленно. Это было бы не первое бессмысленное задание из тех, что поручали мне хозяева.

Лив с удивлением взглянула на Кридмура. Он пожал плечами:
- Стволы - психи, Лив, - и снова вздрогнул. Она задалась вопросом, осознаёт ли он это.

- Совершенные психи. Как никто в мире, будь они прокляты, даже большие психи, чем Линия, чьи цели по крайней мере неизменны. Безумны, как змеи.

- Тогда зачем вы им служите, мистер Кридмур.

- Не понял?

- Зачем вы им служите?

- Дело в том, что если я ослушаюсь своего приятеля, то получу Кнут, вы не представляете, что это такое - Кнут.

- Нет, мистер Кридмур, я имею в виду...

- Я знаю, что вы имели ввиду, Лив, - он вздохнул, - они говорили, - он снова вздрогнул, - что секрет - это оружие, которое может уничтожить Линию. Оружие народа. Нечто, что может уничтожить бессмертных духов. Таких, как например, Машины Линии, которым мы четыреста лет вредим, которых взрываем, разрушаем, отправляем в ад, а они через пять-десять лет неумолимо возвращаются ещё злее и ненасытнее, чем раньше.

- Оружие.

- Что-то вроде. Какая-то штука первого народа.

- Магия. Суеверия. Заблуждения. Ваши проблемы так легко не решить. Ваши хозяева - форма сумасшествия; вы не можете просто захотеть и прогнать их.

- Тогда, это, наверное, лекарство. Лекарство от сумасшествия.

- Возможно. А как насчёт твоих хозяев? Может это излечить и от них?

Он пожал плечами:
- Может, да, может, нет. Кроме того, они могли просто солгать мне.

Выражение его лица было непроницаемым. Имел ли он в виду то, что сказал?

- Кридмур. Когда тебя привлекли к Делу, сколько тебе было?

Кридмур пристально посмотрел на неё долгим, жёстким взглядом. Потом подмигнул:
- О нет, доктор. В эту игру мы играть не будем. Мой разум совершенно здоров, благодарю вас. Или так исполосован, что вы ничем не поможете. Кажется, пора спать, мне во всяком случае, - он лёг, повернувшись к ней спиной.

***

Генерал дрожал от холода. Она подошла и присела рядом.

Он неловко скрючил свои тонкие, как палки, конечности. Она придержала его и помогла устроиться поудобнее.

Генерал вперился в небо яростным взглядом, словно бросая вызов звёздам.

- Слишком хорош для этого мира, - сказала она и удивилась самой себе; потом повторила, - Да.

В спутанной бороде генерала засохла грязь.

- Этот мир сошёл с ума.

Генерал бормотал, но было не разобрать ни слова.

- Как славна должно быть была ваша республика. Хотелось бы, чтобы вы рассказали мне об этом.

Лив открыла "Историю для детей" на главе посвящённой основанию республики. Многое оказалось неразборчивым - книга вздулась и покрылась разводами от дождя, а теперь ещё и чёрной плесени, но она смогла прочитать:

"Подписание Хартии послужило поводом для скромной церемонии. Не потребовались ни какой-либо помпы, ни ритуала. Принципы Хартии, как вы прочитали, вытекали из простого здравого смысла и естественного закона. Для благословения не призывали какого-нибудь государя или священника, поэтому ясным полднем самого обычного летнего дня 46-го года подписывающие встретились на берегу Красной реки среди камыша и тростника. "Весёлый денёк для такого", - рассмеялся президент Беллоу, когда слуга передал ему перо...

***

Генерал уснул.

Он дрожал, и она улеглась рядом, чтобы поделиться своим теплом.

***

На следующее утро с южного склона раздался громкий треск; деревья задрожали,сломались и рухнули. Птицы в ужасе взлетели с ветвей. И из леса вышли три огромных медведя с чёрными пастями, покрытыми пеной, словно свадебным нарядом - пышным, блестящим и колышущимся.

Их красные глаза были невероятно страшны. Челюсти напоминали каменные наконечники копий. Медведей покрывало нечто, что было не шерстью, а густыми, длинными шевелящимися волосами, струящимися и лоснящимися.

Если не считать Машины, которая везла её на запад, то это были самые большие и ужасные создания, которых Лив когда-либо видела. Они не могли быть зверями, рождёнными естественным способом.

Она выпрямилась и не отводила взгляда - ещё одна иллюзия, ещё один трюк этой отвратительной долины.

Кридмур сделал три выстрела.

Первым он попал в громадную голову одного из медведей, когда тот встал на дыбы. Череп разлетелся; чёрной тело покачнулось, вздрогнуло и извергло кровавые ошмётки со своих опустевших плеч. Второй выстрел попал другому медведю в бок и выставил на обозрение строение его грудной клетки, так что Лив разглядела изогнутые окровавленные кости и яркие пульсирующие детали органов. Прежде чем с грохотом свалиться, он пробежал ещё несколько ярдов. Третьим выстрелом (всё это походило на то, словно Кридмур экспериментировал, подыскивая способ потратить минимум сил) он попал в левый глаз третьему медведю, и бешеная красная глазница на краткий миг плеснула кровью, потом почернела, и тело безвольно осело на землю.

Всё кончилось прежде, чем Лив успела закричать, вместо этого она глубоко вздохнула и села в грязь.

Кридмур убрал оружие в кобуру.

Тела медведей не исчезли, не растворились аккуратно среди камней и теней. Никаким образом не проявили свою нереальность. Наоборот, они лежали, источая кровь и вонь, и быстро привлекли мух.

- Эта игра, - сказал Кридмур, - перестаёт забавлять.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43069/190786

Переводчики: Khalifstork, tamika