Готовый перевод Half-Made World (by Felix Gilman) / Недоделанный мир: Глава 38. Охота

Глава 38.

ОХОТА

Кридмур присел среди травы с толстыми, остроконечными, тёмными листьями и цветочками, похожими на золотые перья для ручки. Змей на своём пути основательно подавил их, крутя и хлеща своим толстым хвостом из стороны в сторону, возможно, просто ради чистой радости разрушения. К тому же не слишком давно -- трава до сих пор сочится чернилами.

Трава росла среди камней, между которых тварь проскользнула вверх. Среди каменной крошки блестело несколько потерянных чешуек. Над скалами росло ещё несколько дубов, по которым тварь полоснула, проползая мимо, оставив на стволах двузубые отметины и обломав ветки; Кридмур подозревал, что проделано это было зубами. Земля резко пошла вверх. Среди дубов лежали разбросанные камни и росли мелкие, похожие на сосны деревья, названий которых Кридмур не знал, лес сгущался и темнел.

- Она лезет вверх.

Ответа не было.

Кридмур поднял одну из чешуек. Она была не больше большого пальца и покрыта мягкими шипами, которые он осторожно, опасаясь яда, прижал. Под шипами поверхность блестела неопределённым цветом - это зависело от того, как падало солнце, он менялся от жемчужно белого, до синюшного тёмно-фиолетового и переливался, как лужа машинного масла.

- Представь себе, дружок. Представь, как он выглядит. Ты пожалеешь, что пропустил это.

Он ждал. Ничто не ответило. По прошествии времени Кридмур улыбнулся.

- Хорошо. Просто стоило убедиться.

Он запрыгнул на камни и опрометью бросился в лес.

***

Разрушить оружие! Доктор понятия не имела, что она предлагала. Разрушить или, что ещё хуже, оставить, словно бизнесмен из Джаспера, забывший свой зонтик в кабинете... словно это какая-то безделушка! Доктор сошла с ума.

Если он сломает оружие, это будет означать и его конец. Соглашение будет разорвано, договор расторгнут, брак аннулирован. Его сила уйдёт. Он слышал о таких случаях, когда Агенты, напившись или под дурью, или ещё по каким-либо причинам ставшие уязвимыми, попадали в засаду Линии. Разрушить оружие достаточно легко, а бездомный дух отправляется обратно в Ложу зализывать раны, делая Агента снова обычным человеком, слабым и хилым. Очевидная аналогия не ускользнула от Кридмура. Вне всякого сомнения, расскажи он об этом доктору, та бы одарила его понимающим взглядом и сказала: "Ага, ты боишься старости, боишься слабости, боишься потери..." Ну, да, по сути дела он боится. Но сущность его оружия - вполне очевидная и практическая проблема. Без него он был бы стариком без собственности и семьи, без друзей и земли, без карьеры, без перспективы, без гордости - за тридцать лет ничего, что стоило показать...

Без него он не бежал бы через густой лес, перепрыгивая с камня на камень, не обращая внимания на хлещущие возле лица ветки, переполненный жестокой звериной радостью...

***

Он вскарабкался по отвесной поверхности скалы. До этого тут проползла тварь, скользнув вверх по трещине шириной вдвое больше человеческой талии, оставив чешую и пятна чёрной крови.

В его мозгу не оставалось никаких сомнений насчёт того, что она знает о преследовании. Она убегает. Она ведёт его.

На вершине скалы он выпрямился и оглядел пройденный путь. Теперь они были высоко, он и чудовище - дубы далеко внизу превратились в зелёное море. Где-то под ними, скрытые из виду, бродили доктор со стариком. Солнце над вершинами светило необычайно ярко, небо было безоблачным.

- Отличный денёк. Как делишки?

Ответа так и нет. Это не навсегда. Рано или поздно они найдут способ вернуться к нему. Разумеется, если он вернётся из западных пустошей, они его найдут и снова начнётся его неволя. Женщина права. Он должен разломать оружие. Надо швырнуть его с обрыва. Ослабеть, но стать свободным.

Он этого не сделал. Не смог. Может, потом, когда чудовище сдохнет, может быть.

Он повернулся и побежал вверх между скал по следу твари, от которого разило кислятиной, нефтью и кровью.

***

Склон поднялся и превратился в гору, на которую подобно снегу падал солнечный свет. Под ним серые валуны сделались ослепительно белыми. Тварь сбежала в свет. Кридмур за ней.

Пол жизни он провёл в горах, а вторую половину, как казалось, погрузившись на самое дно паршивейших городов на плоских, затопляемых равнинах. Половину жизни скрывался в горах, нанося удары и отступая по приказу хозяев, или исследуя их, разыскивая тропы, перевалы и тайные пути от Станции к Станции. То ли дичь, то ли охотник Кридмур честно пролил свою долю крови на горные снега. Уникальная жизнь и одинокая; иногда он наблюдал за орлами, парящими меж белых горных вершин, и ощущал некое родство с ними, что конечно же было чушью - в нём вообще не было ничего чистого или возвышенного. Как бы то ни было, часть жизни Кридмур провёл в горах. Нахлынули воспоминания: все горы, поднявшись, так сказать, над материальным миром, стали одним целым, а на их вершинах селились привидения. Например, той девочки...

***

Ей было девять. Достаточно маленькая, чтобы он мог нести её по глубокому снегу и через широкие трещины, а её тонкие аристократические косточки достаточно невесомые, чтобы он мог проделывать это с лёгкостью. Её мягкие руки так доверчиво обивали его шею, и, конечно, не удивительно, что она так отчаянно крепко прижималась, ведь она считала, что за ними гонятся.

Шесть, семь лет назад... неужто и впрямь прошло столько времени?

Её звали Роза. Он её похитил. А горы, о которых идёт речь, Опалы, находились далеко-далеко к юго-востоку, над тем, что когда-то было торговым городком Рокер, а сейчас стало станцией Бакстер. Так что, нетронутые горные снега теперь несомненно отравлены серосодержащими отвалами шахт; их первозданные, взмывающие ввысь вершины сровняли до обгрызенных уродливых пеньков; их мерцающие небеса почернели и отяжелели из-за дыма Машин... но тогда они были прекрасными, новыми, и когда Кридмур уходил всё выше и выше в белизну и чистоту всего этого, каждый отпечаток его сапог на снегу был первым следом человека.

Но само-собой, эти горы, хотя и были первозданными, чистыми, гладкими, белыми и нетронутыми... ненаписанной страницей, чистым прекрасным челом и всей этой высопарной дребеденью... хотя там и царило безмолвие, они не были пусты. Кридмуру прямо в спину дышали холмовики, или точнее горновики, как он решил.

Они были другими, чем Народ бесснежного мира внизу. Другая почва, другая порода... их сотворили сны гор. По крайней мере, так предположил Кридмур. Их густые, белые гривы походили на шерсть домашних животных, а плечи напоминали о медведях, движения были неожиданными: зловещая неподвижность, что вот-вот взорвётся неистовой воющей лавиной. Судя по всему, они были людоедами. Иначе нахрен им такие зубы.

Он бы остановился и возможно выиграл... если бы он знал сколько их, то знал бы с уверенностью сможет ли победить, но они маячили на краю видимости среди камней и снежных заносов, и их могли быть десятки, а могли -- и тысячи.

Тут было их святилище (а может быть просто дом), и он оказался в нём непрошенным гостем, да ещё и особенно отвратительной разновидности. Он понимал их точку зрения; он был отвратителен, а его хозяин и того хуже. Он выбрал не убивать и не быть убитым. Лучше сбежать. Кроме того, стоило подумать о безопасности девочки... эта невинная уязвимая нежность; бледная искусанная ветром до зудящей красноты кожа; жёсткие, заиндевевшие белокурые волосы льнут к его руке со Стволом и лишают его мужества. Он не позволит причинить ей ещё больше вреда...

Её звали Роза. В горах она примолкла, почти онемела... скорее всего была поражена страхом, хотя Кридмуру нравилось думать, что то было благоговенье пред красой гор.

Там внизу, в материальном мире дыма и деловых связей, грязи и шума Роза была маленькой болтушкой, развитая не по летам, можно сказать почти-что испорченная. Её отцом был Альберт Тириас, владелец Транспортного Треста Тириасов -- крупнейшего предприятия по перевозке мяса в этой части мира. Она была наследницей, хотя и слишком маленькой, чтобы понимать значение этого слова. Роза провела жизнь в бетонных зданиях на огороженной территории ТТТ, жила как принцесса, балуемая не только безумно любящим отцом, но и каждым старым усохшим зашуганным сюртуком или молодым честолюбивым подхалимом на службе у своего папы; и всё-таки она была достаточно невинна, чтобы думать, будто это совершенно нормально.

И Кридмур, который проник в дом под именем Джона Кэддена в качестве учителя письма и словесности, тоже её баловал.

Способность втереться в общество полезных, приличных и уважаемых всегда была одним из талантов Кридмура. То был редкий талант среди объявленных вне закона пособников Ствола. Он дался Кридмуру легко и ему нравилось думать, это потому, что он сам не совсем бездушное зло, не совсем рьяное чудовище.

А ещё он был хорош с детьми. Хотя он, как и все агенты Ствола был бесплоден, и сам не мог стать отцом ребёнка, у него возникало естественное взаимопонимание с ними, этими маленькими полусложившимися созданьями. Вскоре Роза обожала его. Он был нестрогим учителем и развлекал её.

Она не сопротивлялась, когда Кридмур поднял её посреди ночи, пронёс мимо охранников, которых он убил бескровно, чтобы оградить её невинный взгляд, перелез на крышу, через забор и унёс в дикий кустарник и лес снаружи. Роза подумала, что это приключение... может, даже сон. Она хихикала.

Само собой Ствол приказал её похитить из-за её отца, который подумывал (как стало ясно из перехваченной переписки) вложить свои богатства в Линию. Папа Альфред думал только о долларах и центах, не дальновидно, считая, что если Линию проложат по его землям, у него появится возможность нанять места на Машинах, сберечь себе деньги на каждой перевозке скота, запросто выплатить своей команде гуртовщиков жалкое выходное пособие и попросту передать скот машинам, которые перевезут дешевле и надёжней... но этим бы всё только началось, это стало бы первым вторжением Линии на не загаженные земли, стало бы первым толчком землетрясения, которое неизбежно сровняет и поглотит весь мир папы Альфреда и в конечном счёте оставит ему меньше, чем пустое место.

Примерно это сообщили Кридмуру хозяева; с общего согласия он все недели расшаркивался, раскланивался и очаровывал, чтобы войти в близкое окружение семьи и завоевать невинную детскую привязанность. Кридмур не заметил со стороны папы Альфреда никаких признаков таких намерений, и начал задумываться, не был ли на самом деле план Стволов глубже и мрачнее, чем они довели до его сведения - их натуре скорее свойственно нападение, чем оборона. Но высокая стратегия - не дело Кридмура.

Кридмур ночью поднял девочку из постели. Он бы запросто удрал, если бы не люди Линии не следили с помощью телескопов из лагеря в холмах, и если бы эти же люди Линии не окружили лес колючей проволокой, сигнализацией и минами, и если бы их отряды не были наготове. Когда всё это переполошиться, его в конце концов отрежут от моста, поэтому вместо бегства на юг в убежище, он бросился на север в горы, и забирался всё выше и выше в снега, где толстые, медлительные, привязанные к земле Линейщики со своими почерневшими лёгкими отстали; он был бы совершенно свободен , если бы не сплоховал, проходя по пещерам, которые горновики считали домом.

- Унеси меня, - рыдала на его груди Роза, - не дай им схватить меня, - тогда ей ещё хватало сил говорить. Он обещал спасти её, сберечь её, он всегда берёг её...

- Ты не сможешь выполнить этого обещания, Кридмур.

- Смогу и выполню.

- Не забывай, кто ты такой. Ты вовсе не порядочный человек.

Горновики несколько дней преследовали Кридмура, воя, стуча и барабаня в ярости и ненависти по льду своими длиннющими руками. Ночь приходила и уходила; девочка на его руках иногда засыпала. Он не знал спала она или проснулась - дрожь не прекращалась, а после нескольких первых дней она постоянно молчала. Он вырвался из тени скал на пустое ледяное пространство; ледяное море сияло под солнцем такой холодной белизной, что казалось, он бежит по воздуху. Горновики шли за ним.Холод был так страшен, что оцепенело всё, кроме самых лучших и чистых чувств - любви, счастья, жалости и благоговения.

Лоскут за лоскутом Кридмур разделся почти догола, чтобы как можно теплее укутать Розу в свою одежду так, что она превратилась в бесформенную комок кожи, льна и джинсы, в то время как уродливое тело Кридмура открылось солнцу и льду, а холод ободрал его так, что вскоре он выглядел таким же грубым, диким и чуждым, как и преследующий его Народ. Он оставался в живых только благодаря жару Мармиона. Он пересёк равнину и взбирался со склона на склон вершины, которая своими крутыми квадратными формами походила на церковную башню. Всё выше и выше...

Он крепко стоял на ногах; по крайней мере сохранил обувь. И он прыгнул через расщелину, чёрную и глубокую, как сама смерть; такую широкую, что для её преодоления пришлось призвать остатки силы Мармиона. Он завис в воздухе над пропастью, словно падая или паря, оставив при этом Первый Народ бесноваться позади, и смог спокойно продолжить путь в возносящийся перед ним мир. Горы покрывала корка льда, а воздух был полон чистых помыслов...

Но вскоре девочка всё равно умерла, за несколько дней до того, как он смог вернуться в тёплый мир внизу. От холода, от голода или от страха... кто знает? А может, просто от разреженного воздуха, который был почти непригоден для дыхания... о в отличие от Кридмура маленькой Розе нужно было дышать всё время. Он внезапно почувствовал, как отяжелело на руках её тельце... показалось, что камень рухнул ему в желудок.

Однако, так даже лучше. Лучше, что её душа исчезла, вознеслась в сияние гор...лучше так, чем притащить её с собой вниз и передать на попечение хозяев. Может смерть девочки и не была безболезненной, но по крайней мере она осталась невинной.

Думать об этом было отвратительно и тошнотворно, Кридмур вспомнил, кто он на самом деле.

Он нагрёб снег, чтобы прикрыть её тело. Голыми руками и своими силами Кридмур не мог похоронить её в твёрдой земле, а Мармион отказал в помощи. Он только сказал:

- Ты нас подвёл, Кридмур. Эта девочка была важна.

Потом он лёг на снег рядом с ней и ждал смерти. Ждал, когда надоест Мармиону, и тот оставит его без своего покровительства, и его заберёт стужа.

- Мы не бросим тебя, Кридмур.

- Дай мне уйти.

- Твоя жизнь не принадлежит тебе, чтобы ты мог отказаться от неё.

Конечности затекли, онемели, но не обморозились. Кожа примёрзла ко льду так, что, когда он обрёл наконец волю, отрывать её было мучительно больно. И в конце-концов его одолела скука. Он столько дней и ночей провалялся не умирая в снегу, что скука превозобладала над чувством вины. Он начал чувствовать себя глупо.

- Кридмур, это жалко.

- О, да. Так и есть.

Случай с бедняжкой Розой - просто ещё один из фактов, с которым ему придётся смириться. В этом помогут выпивка, шмаль или бабы.

Он встал и спустился с гор; голый, но обутый.

- Больше меня не зови.

- Понадобишься - позовём. А ты примчишься на задних лапах.

После этого его не призывали примерно шесть лет... не призывали, если быть точным, до теперешнего задания с генералом, Кукольным домиком и беднягой Лив... не призывали пока он наконец не впал в опалу и подвергся проклятию.

С другой стороны, за семь лет до этого был случай в горах Хребет Дьявола, который оказался успешным от начала и до конца; когда Кридмур последний раз побывал в тех краях, там пели баллады о его отваге и хитрости, хотя, если честно, и переврали его имя...

***

В глубокой расщелине между четырёх острых скал чудовище устроило склад тел. В основном рога и кости, немного красного вонючего мяса. Преобладали кости местных оленеподобных животных, но глаз Кридмура зацепился за довольно свежее тело мужчины, одетое в окровавленный изодранный красный мундир, множество раз латанный мехом, но в котором без сомнения угадывалась форма офицера республики Красной долины.

- Ну и ну. И что теперь с этим делать?

Ответа так и не было.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43069/193040

Переводчики: Khalifstork, tamika