Готовый перевод Half-Made World (by Felix Gilman) / Недоделанный мир: Глава 50.

Глава 50.

УБИЙСТВО

К востоку от города с холмов бежала река. Когда-то она приводила в движение колёса городской мельницы, а сейчас уносит на восток их поломанные обгоревшие доски. Кридмур и Лив шли вдоль неё на запад и вели под руки Генерала. Они перенесли его через воду в мелком месте и взяли курс на северо-запад через луг. Казалось, будто солнце, встававшее за их спинами, остановилось в своём подъёме, словно в неуверенности, и по мере того как светало, красное небо сменялось тёмным и пасмурным. Лив то и дело оборачивалась, думая, что за её спиной наверняка зарево пожаров Нового Порядка.

- Теперь, Лив, не оглядывайся. Ты сделала свой выбор.

В разговор вступил Генерал:
- Когда он оглянулся назад, чтобы увидеть, поднимается ли за ним принцесса по лестнице из костей, он увидел только, как она пропадает насовсем, будто шутка, которую слишком часто повторяли. Превратилась в камень, там внизу, в глубине туннелей. На всё из мира сказок, из подземного мира, из тайных Лож нельзя просто взглянуть и не измениться...

- Видишь, Лив? Генерал знает. Ты не думаешь, что теперь, когда унылый старый город остался у нас за спиной, он как-то ожил? Пошли, старик.

Луг уступил место камням, сорнякам, низкорослой растительности, иссохшей покрытой пеплом равнине. Облака набежали и потемнели, но дождь не пошёл. Нигде вообще не было укрытия. Кридмур всё поторапливал их и поторапливал к вечно далёким холмам. Кридмур глубоко ушёл в свои мысли и бормотал, будто во сне. Он потёр голову и рявкнул:
- Быстрее, быстрее, старик.

- Кридмур…

- Нет, Лив.

- Кридмур, послушай. Я знаю, ты не хочешь отдавать его своим хозяевам…

- Лив, ты взываешь к моей совести?

- Конечно нет, Кридмур… я взываю к твоей гордости. Это твоя последняя возможность освободиться от них.

- Лив, это невозможно.

- Кридмур…

- Лив, они сейчас слушают все, что ты говоришь и всё, что я думаю. И они мне приказывают тебя убить. А теперь, пошевеливайся. Кое-кто из линейщиков пережил Новый Порядок. Они всё ещё гонятся за нами.

***

- Кридмур…

- Я пытаюсь думать.

- Да. Мы точно знаем, о чём ты сейчас думаешь.

- Я знаю, что вы знаете. Вот вам, получайте.

- Кридмур. Остановись. Поверни назад. Те, кто нас преследует – всего полудюжина Линейшиков: потрёпанные, уставшие и растерянные.

- Разве не все мы такие. Кстати, а как они нас преследуют?

- Ты убьёшь их с лёгкостью. Поверни назад. Идём домой.

- Может, я хочу по-прежнему идти на запад. За пределы мира, на нехоженые берега. Возьму Генерала и войду с ним в море на краю света. Мы сможем раствориться вместе. Вы никогда не получите его тайну. Как ты сумеешь меня остановить?

- Кнут, Кридмур.

- Не тогда, когда нас преследует Линия.

- Это бесполезно, Кридмур. Так не может продолжаться. Рано или поздно ты должен сделать выбор. И существует лишь один выбор, который ты можешь сделать.

- Я могу сломать шею старика. Вы могли бы убить меня прежде, чем я это сделаю, но не убьёте, потому что тогда его заполучит Линия.

- Да. Мы обрушим на тебя свою месть позже, на досуге. Твоё имя позабудут. Ты этого не сделаешь. Ты не храбрец или хороший человек.

- Нет.

- Идём домой, Кридмур. Все наши агенты непокорные, и мы любим вас за это.

***

Они всё шли и шли. К западу покрытая пеплом равнина постоянно повышалась. Лив по ней тащилась. Её ноги онемели и до смерти устали. За их спинами сверкало солнце. Они шли в тишине… Кридмур пресекал любую попытку завязать разговор, а Генерал отказывался отвечать. К полудню они далеко отошли от Нового Порядка. Всё небо затянули клубящиеся, похожие на чернильные кляксы облака.

Сзади их преследовало шестеро линейщиков. Они держались на расстоянии, не осмеливаясь приближаться слишком близко. Эти равнины были обширными и безлесными, однако, линейщики то и дело подходили настолько близко, что даже Лив могла разглядеть их… ряд чёрных пятнышек на горизонте. При одной из таких возможностей Кридмур внезапно повернулся и выстрелил, и тогда их осталось пять. Кридмур снова вложил пистолет в кобуру и пошёл дальше.

- В чём дело, Кридмур? Почему они нас преследуют? Они должны понимать, что их недостаточно, чтобы с тобой драться.

Он пожал плечами.
- Ни в чём. У них есть долг.
Он улыбнулся ей отвратительной циничной улыбкой, и она поняла, сразу же и без колебаний, что ей надо сделать.

Её ладони вспотели и живот скрутило от страха. Но она продолжала идти следом за Кридмуром, и очевидно он не заметил в её походке, выражении лица или запахе никаких изменений; по крайней мере он тоже продолжил шагать, спиной к ней, с опущенной головой.

Ближе к вечеру они начали видеть огни на горизонте, за западными холмами, где над безымянным морем скопились штормовые облака. Не совсем цветные и не совсем бесцветные эти огни заставляли Лив думать о сочно-салатовом и кроваво-красном; очень бледные, настолько, что их можно увидеть только краешком глаза или в секунду, когда отрываешь свой взгляд от земли под ногами. Они взмывали и подскакивали, как будто танцем хотели выманить мир из грозовых облаков.

Сзади линейщики подкрадывались ближе. Казалось, Кридмур не придаёт им значения.

К вечеру плоская равнина стала перемежаться дюнами и курганами чего-то похожего на пепел, песок или гравий; сперва эти маленькие оспины едва доходили до колена, но вскоре равнина пошла вверх и стала валить с ног не хуже замёрзшего моря, и Генерала пришлось затаскивать на зыбучие склоны пепельных волн, более высоких чем Кридмур и Лив вместе взятые, и продвижение замедлилось.

А почти в сумерках… когда они с огромным трудом достигли вершины необычайно высокой и непокорной дюны и каждый из них держал Генерала под одну из рук, волоча его безвольные ноги, а Кридмур рычал и бранился, когда поскальзывался и спотыкался в пепле… Лив поняла, что вряд ли настанет лучшая минута, и потому вмиг приняла решение и стала действовать.

***

Она воскликнула: «Я больше так не могу!», - выпустила руку Генерала и упала на колени. Естественно Генерал тоже упал, безвольно как тряпичная кукла, и Кридмур едва не рухнул следом за ними обоими. Он ворчит от досады, пытаясь не выпустить старика и в то же время удержать равновесие на зыбком склоне из пепла. В этот миг Генерал выскальзывает из рук Кридмура и тот отшатывается, начинает съезжать и расставляет широко ноги. А Лив со словами: «Прости, Кридмур, прости, я попросту так устала» заходит ему за спину и кладёт ладонь на его поясницу, словно бы для того, чтобы придать ему устойчивость, так что он бурчит «спасибо», и другой рукой вонзает в него нож.

Он не издаёт ни одного удивлённого возгласа.

Она заталкивает нож выше в мышцы спины, под рёбра Кридмура. Это оказывается удивительно легко. Кридмур со вздохом падает спиной на лезвие и его собственный вес вгоняет нож до рукоятки. Он выпускает Генерала, и старик в сплетении конечностей скользит лицом вперёд вниз по пепельному склону. Из раны Кридмура хлещет кровь и стекает по рукаву Лив. Его рука конвульсивно дёргается, нащупывает Ствол на боку, поэтому она проворачивает нож, протягивает его по боку Кридмура, перерезая кое-где мышцы, сухожилия и окровавленный жир, и протыкает тело в подвздошной области.

Пока она режет, плоть с жадностью смыкается вокруг клинка, потому что к лечению Кридмура приступила сила его демона. Она знала, что так и будет, и это зрелище ужасает её вероятно меньше, чем следовало; она совершенно оцепенела, но не собирается из-за этого останавливаться.

Она хватает Кридмура за потный задник воротника и начинает расширять его рану, чтобы та не исцелялась. Конечно, Лив совсем не хирург, но это не значит, что она не упражнялась на трупах, когда училась на медика; и хотя она никогда не отличалась в такой работе, зато знает, как обращаться с ножом. Она сосредотачивается на воспоминаниях о своих давно прошедших лекциях и экзаменах и пытается забыть, что сейчас делает. Её заливает кровь.

Рука Кридмура снова проделывает дорогу к Стволу и неуклюже вытаскивает его из кобуры, поэтому Лив вынимает нож и снова вонзает клинок под его подмышку, перерезая сухожилия, отрывая от кости дряблое подмышечное мясо. Ствол падает в пепел с тихим глухим стуком, а затем эхо отражает неожиданный грохот, с которым тот бесцельно разряжается в воздух, что Лив вряд ли замечает, поскольку в её ушах стоят удивлённые вопли Кридмура. Ствол неохотно скользит вниз и оставляет за собой в пепле боковые отметины от скольжения, вроде тех, что оставляет змея в песке пустыни.

Лив смеётся ни с того ни с сего, и в минуту вдохновения вспоминает непростую операцию на подколенных сухожилиях, дважды умело полосуя по ним из стороны в сторону. Затем она ещё дважды вонзает нож между рёбер Кридмура, руки её слабеют, ладони трясутся… и затем снова. Затем, хохоча и рыдая, она кладёт ладони на изорванную окровавленную спину Кридмура и толкает его вниз по склону.

Он лежит в расползающемся пятне собственной крови. Он ещё не умер, и уже исцеляется; он толчком поднимает себя на локти, будто чтобы ползти, затем снова падает. Он до сих пор так и не издал ни одного внятного звука. На лицо Лив упали мокрые от пота волосы и, отбрасывая, она заляпывает их кровью… что ввергает её в ужас… так что она вынимает нож и отрезает целые пригоршни окровавленных волос… а потом вся эта идея начинает казаться глупой, и она роняет нож и хохочет, а затем рыдает, а затем с огромным усилием берёт себя в руки. Она не может пригладить одежду или волосы, потому что её ладони взмокли от крови, и всё ещё немного дрожат сбоку без дела; но ей уже лучше, лучше.

Внизу стремительно исцеляется Кридмур, но ей больше совсем не хочется и дальше наносить ему телесные повреждения. Мгновенье ушло. Она не может и не станет снова бить его ножом. Её сердце колотится и ноги подкашиваются. Она соскальзывает по склону, чтобы забрать Генерала.

***

Генерал лежит в пепле беспорядочной грудой. Его рубашка порвалась и пропиталась кровью. В его боку виднеется опрятная дырочка от пули. Он дышит с трудом и в его глазах появилось немного крови.

- …Почему? – спрашивает она, и затем вспоминает, как Ствол выстрелил, падая, а ей в то время было совсем не до него.

Теперь оружие лежит немного в стороне и молчит.

Кридмур стонет, с трудом вправляет израненную и поломанную руку в сустав и удовлетворённо вздыхает. Он поднимает ладонь, будто проверяя пальцы; те судорожно подёргиваются. Он пытается сесть прямо, но терпит неудачу и кашляет кровью.

- Прости, Лив, - говорит он. – Но чего же ты ждала? Чего ты ждала от моего хозяина? Если мы не сможем получить Генерала, его никто не получит.

- Мистер Кридмур, он ещё не умер. Пуля прошла насквозь. Он возможно выживет.

Кридмур выкручивает голову, чтобы увидеть тело.
- Нет. – Он снова отводит взгляд, поднимает глаза на небо. – Прости.
Кридмур опять пытается сесть. Лив кажется, что нечто важное в мышцах его спины или живота повредилось и ещё не срослось, потому что он только кривится, падает и глотает пепел.

Лив присаживается сбоку от Генерала. Она гладит лоб старика и пачкает его кровью.

Кридмур отплёвывается пеплом; он говорит:
- Отличное убийство, Лив.

- Благодарю вас, мистер Кридмур.

- Впрочем, ты ещё не закончила.

- Я потеряла к этому вкус. Я не могу и не буду убивать снова. Отказываюсь. Мистер Кридмур, разве вы не испытываете мучительнейшую боль?

- Я к ней привык. – Он смеётся и булькает кровью. – О, Лив, конечно же это ложь; мой хозяин избавляет меня от боли. Я ужасный трус.

- Я знаю.

Генерал не сводит глаз с затянутого облаками неба. Из него вырывается громкое, тяжёлое дыхание. Кажется, он пытается выстроить слова.

Кридмур говорит снова:
- Лив, если мне позволено спросить, что у тебя был за план?

- Я думала, что убью тебя, Кридмур, и уведу Генерала. Возможно, мы бы смогли найти в Новом Порядке выживших, которые помогли бы нам вернуться на восток, в мир. Мы могли бы принести туда его тайну, если она у него когда-нибудь вообще была, и… Думаю, у меня начало появляться желание погеройствовать.

- Я знаю, как это бывает, Лив, знаю.

- Я подумала, что если нам не удастся вернуться, мы сможем вместе пойти на запад, в море, и вместе развоплотиться. Его никто не получит; ни ты, ни Линия.

- Хороший план. Стоящий. Простой, решительный, разумный. Зачастую самоубийство лучший выход из положения. Ты не поверишь, если я тебе скажу, насколько ты мне по душе. И теперь никто не получит секрет Генерала, ибо он мёртв.

- Ещё нет.

- Скоро. Что будешь теперь делать?

- Я не настолько храбрая, мистер Кридмур, чтобы войти в море в одиночку. Как вы поступите?

- Не знаю. Я исцеляюсь, что означает: мой хозяин ещё не решил избавиться от меня, несмотря на этот провал. Может, они удалились в свою Ложу, чтобы обсудить какими пытками меня покарать.

Он хрюкнул, вправляя левую ногу на место, и прижал ладонь к порванным подколенным сухожилиям. На его лице смешались боль, безысходность, облегчение.

- Скорее всего, меня простят. Великая война продолжается. После гибели Феншо и Аббана, нас старых псов, осталось не так уж много. Думаю, я вернусь домой, обратно к работе. У меня было геройское желание вырваться на свободу, но, почти не сомневаюсь, теперь со всем этим покончено.

Из-за края дюны послышался топот, звук поскальзывающихся шагов; возгласы; ропот; лязг ранцев, жестяных фляг и оружия.

- А может и нет, - сказал Кридмур. – Может и нет.

Шаги приблизились. Ночной воздух пустыни донёс голоса линейщиков.

- Мой Ствол, Лив, - попросил Кридмур, пытаясь встать и терпя неудачу. – Пожалуйста, Лив, дай мне мой Ствол.

Но Лив уже смылась и бежала по дюнам.

***

Лив упала на живот… встать и побежать, значило просто подставить себя под пули линейщиков. Она пригибалась к земле, кралась и ползла по пеплу, в углублениях между дюнами. Она проделала порядочное расстояние между собой, Кридмуром и Генералом. Лёжа на животе, она с опаской подняла голову над краем дюны и оглянулась.

Они приближались.

Пятеро мужчин. Это стало понятно сразу, хотя Лив видела только крошечные силуэты на фоне изгаженного рассвета. Невысокие, медлительные, с опущенными головами, они не бежали, а неуклюже топали вперёд. Ряд далёких дымовых труб, что без спросу построили на горизонте. Они поднялись, спустились с другой стороны пепельной дюны, и пропали из виду. Появившись снова, они подросли, и она различила черноту их форм и твёрдые выпуклости их оружия. Двое из них на пару несли какой-то тяжёлый ящик; они бросили его, когда подошли ближе, и начали толкать.

Когда они подошли настолько близко, что Лив различила противогазы, которые удлинили их челюсти до нечеловеческого вида, она соскользнула вниз, с глаз подальше, и поползла прочь. Пепел зашелестел под её движущимся телом, и она замерла, снова осторожно продвинулась вперёд, снова замерла.

***

Кридмур полз на животе по зыбучему песку туда, где лежит его Ствол: немного выше по склону и труднодоступный. Он то и дело съезжал вниз. Он слышал, как за его спиной сопели и задыхались линейщики, преодолевая собственный кошмарно-труднопроходимый курс в уходящем из-под ног пепле.

- Генерал ещё не умер, Кридмур.

- Он умрёт скоро.

- Но пока не умер. Дерись, Кридмур.

Огонь хлынул в его вены. Кридмур рванулся, обхватил ладонью оружие и перекатился на спину. Он выстрелил дважды и убил двух линейщиков, но его замедлили раны, и он не успел произвести третий выстрел до того, как трое оставшихся линейщиков подняли винтовки. Их механизмы лязгнули и кашлянули, и Кридмур вскрикнул, когда пуля попала в бедро; затем он снова закричал, поскольку Мармион сказал:

- Нет.

…и силой начал грубо соединять его кости как было.

Потом линейщики оказались на нём. Они давили его ногами, пинали, вырвали из руки Ствол и отбросили тот в сторону.

- Ты этого заслуживаешь, Кридмур.

- Да.

***

Лив слышала, как Кридмур вопил, бранился, выкрикивал непристойности, хохотал и издевался так, словно за всю свою омерзительную жизнь никогда не был счастливее...

Лив не была уверена, почему не убежала. Она сказала себе, что безопаснее всего лежать тихо. Она сказала себе, что возможно всё же сумеет каким-то образом спасти Генерала. Правда заключалась в том, что, как ни странно, ей не хотелось бросать Кридмура.

Она надеялась, что его убили.

Она не хотела, чтобы ему пришлось умирать в одиночестве.

Что если её услышали? В её ушах звук собственного дыхания казался рёвом. Тиканье карманных часов отдавалось эхом...

И по сути дела теперь, когда она словно впервые прислушалась к часам -- теперь, когда тиканье казалось столь громким, что в нём тонули крики и рёв Кридмура -- Лив ощутила, что их необычное тик-так, их грохот и спешка ей до жути знакомы. Она знает этот звук, этот ритм. Она прижала их к уху и вслушалась в слабое уменьшенное подобие Песни Линии, Песни Машин, что отстукивает такт по всему континенту. Она взяла часы в руку и вгляделась в их ничего не выражающий позолоченный циферблат. Они были слишком тяжёлыми. Её озарило, что если открутить их позолоченную заднюю крышку, она увидит в их блестящем механизме прячущегося маслянисто-чёрного стального паразита. Неудивительно, что линейщики никогда не теряли её след. Сколько уже за ней следят? Её багаж просмотрели, пока Машина уносила её на запад?

Она ругнулась и выронила прибор. Она затолкала часы в пепел, круша их ребром ладони.

***

Три последних линейщика обступили Кридмура, пинали его, оплёвывали и толкали по пеплу вниз, смотря как он исцеляется и снова нанося ему раны; а Кридмур плевался в ответ и обзывал их всеми грязными словами, что приходили на ум, на всех известных ему языках; и, наверное, так бы они и стояли вечно, но в конце концов линейщики устали.

Спустилась ночь. Безлунная, всего с горской скупо рассыпанных звёзд. Единственный слабый свет давало зарево далёкой грозы на западе. Линейшики рассыпались веером и искали во мраке среди пепла оружие Кридмура.

- Там.

- Где?

- Я его вижу. Мистер Миллз, сэр?

- Я его вижу. Выглядит так безобидно, не так ли?

- Не знаю, сэр. Как нам от него избавиться?

- Взрывчатка должна справиться с работой. Что у нас осталось?

Они низко нагнулись, установили в пепле несколько своих устройств, затем вприпрыжку отбежали на безопасное расстояние.

- Нет. Дерись, Кридмур, вставай, борись с ними.

- Зацени, агент. Карпентер, задери ему голову. Опасайся его зубов.

Кридмур рассмеялся и плюнул,
- Карпентер? Да пошёл ты, Карпентер. Я...

Раздался ужасно сильный грохот, словно тело упало с громадной высоты; и пепел взорвался, разлетелся чёрно-красным павлиньим хвостом огня и пепла и облаком кошмарного чёрного дыма, что смердел порохом и кровью. Воздух наполнился страшным давлением, а звёзды казалось вздрогнули и отпрянули. Затем надолго воцарилось полное безмолвие. Кридмур охнул и обвис, когда на него всем весом обрушилась боль его ран, и бойцовский дух вылетел из него.

- Мармион?

Без ответа.

Обломок раскалённого докрасна, искорёженного спускового механизма вылетел из взрыва и ударил солдата по имени Миллз прямиком в лоб, насмерть; последнее деяние хозяина Кридмура в мире, пока он с криками отступал в свою Ложу.

Два оставшихся линейщика, казалось, не знали, что теперь делать. Карпентер выпустил голову Кридмура и перешагнул через него. Два линейщика смятенно стояли бок о бок.

***

Лив услышала, как бухнул взрыв, и минуты спустя задохнулась от зловония пороха и крови, а так же ощутила мучительное давление; и сразу же поняла, что хозяин Кридмура исчез. Слишком поздно, но этот гад наконец исчез. Его вместилище сломали, и он с воплями исчез то ли обратно, то ли вверх, то ли вниз, то ли чёрт знает куда -- в то, что Кридмур называл его Ложей.

Она немного обождала, думая. Затем поползла назад.

Кридмур неподвижно лежал на склоне из пепла, руки были связаны у него за спиной. Генерал лежал на другом склоне. Они оба лежали в собственной крови, и оба казались мёртвыми.

Двое из пяти линейщиков выжили. Они были заняты кой-какой задачей, согнутые и повёрнутые к ней спиной.

Спустя какое-то время, до неё дошло, что они пытаются похоронить своих мёртвых. Они рыли пепел штыками и голыми руками. Без толку. Пепел по новой засыпал любую выкопанную ими яму.

Она слыхала, что линейщики не хоронят своих мертвецов… что они скармливают их Машинам. Пропаганда, по всей видимости… ей стало любопытно занимаются ли ей линейщики или их враги.

На неё накатило сочувствие к ним, но это прошло. Пока она наблюдала, они всё больше напоминали насекомых, работающих из равнодушного бессознательного инстинкта; будто пашущие на износ детали машины; будто в их поступке нет ни чувств, ни доброты, ни даже долга, одна лишь привычка.

Кридмур перекатил окровавленную голову на бок и увидел, как она, пригнувшись, крадётся в темноте. Он гротескно улыбнулся, и она отвела от него глаза.

В пепле лежала позабытая винтовка одного из мёртвых линейщиков. Лив подкралась ближе и подняла её. Механизм оказался очень сложным, и она не знала, как выстрелить из винтовки, или бесшумно её взвести; а ещё ей было невыносимо пользоваться штыком; поэтому взамен она взяла оружие как дубинку и снова подползла ближе, ударив ближайшего линейщика по затылку.

Руку прострелила боль. Линейшик рухнул как мешок угля в собственноручную скверно вырытую могилу. Второй очень медленно повернулся, а она снова замахнулась и врезала ему по лицу, с кровищей круша его челюсть и зубы… а может и шею, потому что он упал и больше не поднялся.

Ей стало интересно, был ли один из них… как звали того мужчину по громкоговорителю? Лоури. Она решила, что лучше не знать.

Она выронила винтовку и, пошатываясь, побрела туда, где лежит ухмыляющийся Кридмур.

***

Покрытое синяками лицо Кридмура кровоточило; бледное и старое. Его связанные руки распухли и налились кровью. Лив заметила, что его нос сломан, а щека порвана. Он казался меньше, слабее.

- Отличная работа, Лив. Я думал, ты зареклась убивать, но мне известно не хуже, чем любому другому, что с каждым разом это становится всё проще. Я советую тебе остановиться с убийствами сейчас, пока это не вошло у тебя в привычку и разрезать мои верёвки.

- С какой стати, Кридмур?

- Мой хозяин исчез.

- Я знаю. Он вернётся?

- Не ко мне. По крайней мере, я так не думаю. Не часто случается так, что наших хозяев ломают, и мы выживаем. Хвала линейщикам, они сделали то, чего я не мог, они…

- Кридмур, ты сильно истекаешь кровью.

- Не так сильно как кажется. Почти всё зажило. Развяжи меня и перебинтуй мои раны.

- Мне бы следовало оставить тебя умирать, Кридмур.

- Лив, мой хозяин исчез.

- Это ничего не оправдывает.

Она оставила его и подошла к Генералу. Кридмур не сказал больше ни слова.

***

Как и Кридмур Генерал лежит на спине. Он раскинул руки. Кровь растеклась вокруг него странным бесформенным пятном. Сначала Лив сочла его мёртвым... но затем, когда приблизилась, уловила тяжёлый прерывистый вдох. Кровь обрызгала его губы, бороду и усы, что так искусно подстригли врачи Нового Порядка. Если не считать этого, он дышит неглубоко, часто, но устойчиво.

Лив осторожно касается раны. Плоть вокруг неё уплотнилась и чернеет, будто отравленная. Генерал шёпотом бормочет. Его лицо ужасно побледнело. Она держит его руку и та холодная. Он сосредоточенно смотрит на тёмное небо, немногочисленные резкие утренние звёзды. Лив беспомощно держит его руку и ждёт, когда он умрёт. Вскоре его взгляд становится жарким, но несфокусированным.

Дрожа и будто долетая с огромного расстояния, его голос медленно поднимается в диапазон слышимости. Его ладонь сжимается в её ладонях, словно он знает, что она здесь, словно он наконец-то отчаянно желает, чтобы она оказалась здесь.

- ...снова, - говорит он. - Ещё раз. Ещё раз умираю под звёздами, один. Великое дело, что всегда терпит не удачу и идёт не так. Проигранная битва за проигранной битвой.

Лив так хочется добраться до ручки и блокнота. Но взамен она сжимает его ладонь... больше не холодную, а напряжённую и лихорадочно горячую... и наклоняется ближе.

- И каждый раз я снова посвящаю себя великому делу, звёздам, будущему. И возвращаюсь с этой горы равнодушнее и бесчеловечнее. Я едва знаю собственную дочь, жену. Такими ночами всё меняется. О, как тяжело продолжать...

Он говорит, как будто повторяя самого себя, изрекая строки какой-то речи... как будто наконец выдавливая из себя слова, что молчаливо держал внутри годами.

Кридмур подползает ближе. Лив поднимает руку, и он останавливается на расстоянии.

- Смерть и возрождение. Думаю, этот раз может наконец-то оказаться последним. Я поднимаюсь в горы...

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43069/199046

Переводчики: tamika