Готовый перевод Half-Made World (by Felix Gilman) / Недоделанный мир: Глава 51.

Глава 51.

ГЕНЕРАЛ ГОВОРИТ

1878

Когда снега сошли, и весна только начиналась, Генерал поднялся в горы. Из-за берёз и сосен предгорья дышали прохладой и жизнью. Под ноги нападали ярко-багровые цветки сосен. Из подлеска свистели упитанные робкие перепёлки с белыми хохолками. Солнце светило ярко и холодно. Он уделил время тому, чтобы высказать своё мнение обо всех этих красотах мастеру Джодреллу, который писал под диктовку на листе бумаги, расстеленом на ржавой крышке их ящика с боеприпасами. Генерал прямо сидел на раскладном стуле; Джодрелл скорчился рядом.

- Не записывай этого, Джодрелл. Не записывай.

Паренёк совсем не обращал внимания на цветы и сосны, что беспокоило Генерала. Человек должен чувствовать природу и красоту. В последние дни Республики было так легко утратить человечность. Выжившие последователи великого дела нападали из-за угла, прятались в проходах между домами и могли легко превратиться в чудовищ. А на бесплодных вершинах и в неспокойной темноте внизу, будет так просто забыть…

Генералу понадобился час , чтобы закончить диктовать письмо. Он обращался в нём к своей дочери и внучке, которую так и не видел. Генерал не мог написать жене – для этого ему не хватало храбрости – но он надеялся, что письмо удовлетворит всех. Он пообещал им: «Это самый последний раз. Это правда, самый последний раз. Конец уже виден. В залах народа Кен-Кука…»

Сам Кен-Кук стоял среди деревьев где-то в двадцати футах: неподвижный, высокий и тонкий как сосны, сучковатый и белый, будто кость, как берёза. Кен-Кук наблюдал за ним с неодобрением, безмолвный как камень. Тайна предназначалась только Генералу, Генерал был их доверенным лицом в этом деле. Генерал вздрогнул под взглядом этих алых как заря глаз и передумал.
- Хватит, мастер Джодрелл. Соберите тут всё и ступайте. Зачем им писать, э, когда мы их всех довольно скоро увидим?

Но на следующее утро, когда они перебрались выше, в холмы похолоднее, на голый каменистый грунт, пока Кен-Кук шагал впереди, Генерал снова потребовал мальчишку Джодрелла и услал его к подножию горы с письмом, кое-какими другими бумагами и таким количеством денег, чтобы хватило на новую жизнь.

- И, Джодрелл, скажи моей жене… скажи ей, если мы вернёмся, мы принесём надежду. Скажи ей, если мы не вернёмся – надежды нет. Этот мир разрушит себя, как это было всегда. Скажи ей забрать наших людей их этого мира. Идите на запад. Она поймёт.

Возможно, Кен-Кук заметил отсутствие Джодрелла, возможно нет. У Генерала не было уверенности, что Кен-Кук различает людей. В любом случае, Кен-Кук так ничего и не сказал.

Позднее, когда они двигались по сложному речному руслу, Генералу пришло на ум, что ему следовало послать какое-нибудь сообщение, где сильнее выражена его привязанность. Но он не додумался до этого вовремя и больше не мог выделять людей.

***

Их было двадцать четыре (не считая Кен-Кука). Маленькая группа. Дирфилд и Дарк были охотниками, перед тем поступили на службу Республике. Мейсон в прошлом разбойничал. Теперь, когда остатки сил Республики вынудили скрываться в холмах, люди такого рода приобрели ценность.

Генерал услал остатки войск к Брод Киллз, где те должны были разбить лагерь и ждать его возвращения, а если уж он не вернётся – готовиться к исходу. Эти двадцать четыре человека отделились у Данхейна и ушли на юг, прячась по ночам и двигаясь днём сквозь земли под тенью Линии. Долгие мили прошли они по холмам, глядя сверху на рельсовые пути и наблюдая, как Машины Драйдена, Глорианы и Аркли минуют друг друга, снова и снова, с ужасающей регулярностью, и прорезают равнины с высокомерной, отвратительной лёгкостью…

Они поднялись в холмы, где когда-то смелые люди промывали песок ради золота, ради мечты; теперь над холмами поработали жадные горные комбайны Линии, сровняли их и спалили. Они ушли не в униформах, в простых оленьих шкурах и мехах, и патруль Линии, который схватил их, когда они крались по уничтоженной взрывами чёрной равнине в тени драйденской военной базы, принял их за обыкновенных бандитов и недооценил. Генерал потерял всего двух человек: Буна и Колдвелла. Какое-то время за ними гнались превосходящие силы врага, но они от них ускользнули, затаились в холмах и снова тронулись только после того, как убедились, что их преследователи утратили интерес. Они покинули юго-восточные земли Линии без дальнейших происшествий.

Они перешли вброд студёный Шейл.

Они перезимовали в Хантсвилле, где мэр дружелюбно принял тех, кто остался от великого дела… хотя, конечно, они так и не рассказали ему тайну Кен-Кука, а Генерал так и не выдал своё настоящее имя или звание и заявлял, что он всего лишь бывший капитан, а до этого был портным и теперь осматривается, чтобы мирно удалиться в отставку.

Приехали Линейщики и начали рыскать вокруг города как голодные чёрные волки, а мэр и все его люди лгали им в лицо: «Тут нет никаких чужаков». Наконец Линейщики уехали. Доброе и отважное проявление сплочённости. В уединении своей комнаты на чердаке Генерал прослезился и расчувствовался из-за мужества группы обычных людей.

Кен-Кук куда-то отлучился из их маленькой компании, его диких сородичей в городе не приветствовали. Может, он ушёл и закопался на зиму в землю, может, ушёл и расхаживал по утёсам в снег и ветер. Генерал не знал. Поскольку прошли недели, Генерал начал сомневаться, а существовал ли вообще Кен-Кук, приходил ли он к нему из тёмных холмов как призрак и говорил ли громко: «Ты избранный». Засомневался, а шёл ли он когда-то, будто во сне, следом за Кен-Куком от мертвецов и руин поля боя в холмы над Ашером, где как говорят местные водятся приведенья, спускался ли в лабиринты туннелей и в прекрасные древние города под этими лабиринтами, где белые лица и тощие как прожилки в мраморе тела окружали, ощупывали и пожирали его неземными кроваво-жаркими глазами, и постукивали по нему с каменным выражением лица, как будто пытались узнать, не полый ли он, и нашёпытывали ему тайны неприятными скрипучими голосами огров из сказок. В сущности, он начал привыкать к ритму хантвильской жизни, забывать груз своей судьбы и снова думать о себе как о человеке среди обычных людей…

Но весной Кен-Кук снова призвал его. Он проснулся в полночь и услышал эхо того, как Кен-Кук стучит по речному камню за Хантсвиллом. Он собрал своих людей. Снайпер Сэм Харт, что потерял глаз в сражении при Онакхе, остался позади с местной женщиной, и Генерал сдержал печаль, гордость и зависть и дал им двоим своё благословение.

***

- Уходим, Генерал.

- Пора?

- Да.

- Ты помнишь, когда впервые пришёл ко мне?

- Прошли всего мгновенья, Генерал.

- Для меня сорок лет, даже больше. Целая жизнь. Вполне достаточно, чтобы цивилизация зародилась и исчезла.

- Я помню.

Я лежал на поле битвы после Ашера, меня ранило в плечо удачным выстрелом, и я сильно истекал кровью. Под звёздами, среди дрока и вереска, у моста. Наше первое поражение. Оно могло бы стать концом для всех нас. Смертью Республики, ещё не родившейся. Я сказал себе, что не позволю этому случиться. Не позволю. Я собрал всю мою силу воли и… а затем, ты пришёл ко мне. Сначала я подумал, что сошёл с ума.

- Ты сумасшедший, по-своему. Вот почему мы выбрали тебя.

- Под вашими лабиринтами был город. Я не забыл, и мы заключили сделку.

- Да, я дал тебе силу, которая у меня была. Я помог тебе переделать мир.

- Да.

- Я предупреждал тебя, что этого не хватит.

- Впрочем, сорок чертовски хороших лет, или почти сорок.

- Теперь пора, Генерал. Ты задолжал нам свои услуги. Мы ждали достаточно долго.

- Знаю, слишком долго.

- Идём домой.

- Почему я?

- Ты знаешь почему.

- Вы дадите мне оружие?

- Не оружие.

- Тогда что?

- Увидишь.

***

Они вышли из Хансвилла и начали подниматься по древнему лесу, всего в нескольких милях от руин, бывших некогда Основанием – первой колонией на Западе. Они поднимались к подножиям холмов северней Основания и высматривали особую мрачную горбатую гору под названием гора Селфа.

***

- Там, под ней.

- Я обычный старик.

- Ты пообещал. Мы дали тебе сорок лет.

- Я держу свои обещания. Но я старый человек, и мне страшно.

***

Они всё шли и шли вверх и провели день, охотясь около подножия утёса с обрывом из золотисто-коричневого камня. На него падало солнце; его скалы и выходы горных пород, пещеры и орлиные гнёзда отбрасывали чёткие тени и делали поверхность столь же разукрашенной, как и кафедральный собор. Обрыв был квадратным будто банк большого города. Над головой как прихожане, как клерки прилетали и улетали птицы. После обрыва всё остальное было неуютным. Они карабкались вверх по пустыне из бледно-лунного щебня; надрывались в темной, будто дно океана, расселине ледника, которая вела вверх и прорезала горы под невероятными неестественными углами. Кен-Кук шёл впереди всех, всегда, на проворных широко шагающих ногах, и поворачивал своё лицо, казалось, состоявшее из одних красных, как солнце, глаз, чтобы сердито глянуть на них, подгоняя вперёд. Они натолкнулись на волчью стаю, голодную и обезумевшую после долгой зимы, и потеряли молодого Мартина Халма. Они согласились, что им повезёт, если не повстречаются более грозные стражи; и они сожгли тело Халма. Кен-Кук сказал:

- Мы близко. Вы это слышите?

- Нет. Но я в этом не сомневаюсь, старый друг, ни капли не сомневаюсь.

- Тебя будут испытывать.

- Не сомневаюсь. Не сомневаюсь.

***

- Сэр. Сэр, мы тут наверху не одни.

Генерал поднялся за Дирфилдом на откос с подветренной стороны которого они по-быстрому разбили лагерь. По знаку Дирфилда Генерал припал к земле среди замшелых камней. Дирфилд указал вниз на другую сторону долины. По каменистой осыпи внизу ползли чёрные муравьи…

- Подзорную трубу, пожалуйста, мистер Дирфилд.

- Да, мистер Дирфилд. А. Ага. Двадцать два человека Линии. Без транспорта. Без летательных аппаратов вверху.

- Сэр, я считаю, мы можем их побить. Я присматривался. Они ищут кого-то. Полагаю, они шли за нами от Хансвилла, сэр. Но они пока не знают где мы. Если мы ударим первыми, то разобьём их прежде, чем они сумеют подвезти свои бомбы или газ, или что там у них.

Как правило, инстинкты Дирфилда не обманывали… но он был охотником, звероловом и не видел дальше самого убийства. Он не понимал что на кону, или какой вес лежит на плечах старого Генерала. Сейчас они не могли подвергаться риску…

Генерал сложил подзорную трубу. Она издала приятный долгий звук. Он принял решение.
- Нет, мистер Дирфилд, сейчас нужна осторожность. Как говорят «бережёного бог бережёт». Мы от них ускользнём. Они не знают, почему мы здесь. Никто кроме нас не знает. Это всего лишь неудачное стечение обстоятельств. Они думают, что мы обычные разбойники, или оборванные остатки сил Республики. Они нас довольно скоро забудут.

***

Но они по-прежнему приближались. Поднимались в холод и тьму среди остроконечных и враждебных как штыки сосен, взбирались по наледи. Линейщики взяли их след – уж это ясно – и они постепенно берут их в кольцо. Длинноствольные винтовки обменялись выстрелами, скорее для видимости, чем с серьёзной целью; пули бессмысленно повредили деревья или их поглотила темнота. Линейщики находились далеко, но подходили ближе. Они светились… Люди Генерала с трудом дышали под густыми мехами. Линейщики боролись с холодом при помощи электрических обогревателей, нити накала которых горели злым гудящим красным. Он было всем, что видел в них Генерал… как светлячки в темноте, в соснах. Они подходили всё ближе и ближе, еле слышно гудя и жужжа.

И наконец Генерал дошёл до конца сосен. Перед ними тянулась пустая равнина из голых плоских камней – никакого укрытия. Там ожидал Кен-Кук. С безмолвным смирением – безразличие? – Кен-Кук пристроился сбоку к маленькому отряду Генерала. Они очертя голову спасались бегством по голым камням. Сквозь звук собственного неровного дыхания, стук собственных сапог, они услышали свист бомб. …Затем начался тот ужасный шум и Генерал развалился на части.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43069/199047

Переводчики: tamika