Готовый перевод The Golden Legend / Золотая легенда: Золотая Легенда. Том 3. Житие Святой Полины

Здесь повествуется о святой вдове Полине

Святая Полина была очень знатной вдовой из Рима, о которой написал жизнеописание Святой Иероним, и начато там так: "Если бы все мои члены превратились в язык, и все артерии зазвучали человеческим голосом, все же я мог бы оказаться недостойным описывать добродетели Святой Полины. Прошу засвидетельствовать Бога и его святых ангелов, а также ангела, который был хранителем этой женщины то, что я не скажу ничего возвеличивающего ее, но в то же время скажу меньше, чем достойны ее добродетели".

Полина родилась средь знатных сенаторов Рима, в роду благородного Грегоиса, добродетельного и могущественного римского сеньора. Она была скромнее всех, ибо как солнце яснее звезд, так и она превосходила красоту остальных своей великой скромностью.

Когда ее супруг ушел из этого мира, она осталась хозяйкой всевозможного имущества и богатств. Случилась так, что по приказу императора многие епископы прибыли в Рим, и среди них были святой человек Павлий, патриарх Антиохийский, и Епифаний, епископ Кипрский, из-за которого Полина воспылала любовью к добру и отдала большую часть своего имущества на благо Господа. Ни родители, ни друзья, ни дети не смогли переубедить женщину или заставить изменить намерения, просто она решила отправиться в паломничество ради Иисуса Христа, ибо ее любовь к Сыну Божьему превосходила любовь к собственным чадам. Вот только Полина была привязана к дочери, Евстохиме, больше всех своих детей и повела ее с собой в это паломничество. Женщина выбрала море и проплыла так далеко, что прибыла в святую землю ерусалимскую. О, с каким великим рвением она посещала могилу Иисуса Христа и другие святые места, и ни одному человеку не под силу рассказать, как она рыдала, когда их целовала. Об этом говорил весь Иерусалим, но лучше всех о том знал Господь, ради любви которого женщине уже пришлось оставить все мирское.

В Риме Полина была настолько влиятельной и знатной, что многие мужчины жаждали засвидетельствовать ей свое почтение из-за ее огромной славы, но она была сдержанной, религиозной и пыталась быть незаметной, и наконец прибыла в Вифлеем. Когда женщина с набожностью посетила место, в котором Дева Мария выносила и родила Иисуса Христа, к Полине пришло видение, и как та мне клялась, в том видении она увидела ребенка, завернутого в убогие лоскуты, который лежал в яслях или кормушке, а еще как ему поклонялись три короля, как над домом засияла звезда, и как Ирод устроил гонения на безвинных, и как Иосиф понес дитя в Египет. Плача и смеясь она рассказывала об этом видении и сказала: "Я кланяюсь тебе Вифлеем, где он рожден, этот потомок небес; о тебе пророчествовал Михей в пятой главе, что в тебе родится Бог, который будет править людьми Израиля, и в тебе род Давидов дотянет до времен, когда блаженная девственница родит Иисуса Христа; и я несчастна, ибо считаю себя недостойной целовать стойло, в котором наш Господь плакал ребенком, и рожала девственница; здесь я обрету свой покой и жилище, ибо мой Спаситель выбрал это место в Вифлееме.

Там она вместе с многочисленными девственницами, которые служили Господу, устроила свою обитель; и как хорошо, что она была хозяйкой над всеми, невзирая на то, что была самой скромной и кроткой в речах, привычках и делах, и такой мудрой, что казалась служанкой всех остальных. После смерти своего супруга она никогда не принимала пищу с другим мужчиной, каким бы тот ни был хорошим; как было сказано раньше, женщина посетила все святые места и монахов Египта, многие из которых были древними старцами и многие святыми людьми, и Полине показалось, что она видела средь них Иисуса Христа. А затем, она основала в Вифлееме аббатство, в котором собрала девственниц, как из поместий знати, так и из среднего и низкого сословия, и поделила их на три общины, таким образом они отдельно работали, ели и пили, только для чтения псалтыря и поклонения они собирались вместе в урочные часы. Полина никогда не была праздной, и своим примером склоняла всех остальных к работе и воодушевляла к молитве. Все девственницы были в одинаковых одеяниях, и не было у них ни простыней, ни льняных тряпок, кроме как для вытирания рук, и, быть может, им не дозволялось говорить с мужчинами, а тех, кто опаздывал на молитвы, Полина упрекала мягко и кратко за то, где они были и не допускала, чтобы у любой из дев было что-либо кроме средств существования и одежды, дабы избавить их от жадности. Она ласково успокаивала тех, кто спорил, а еще постоянными постами подавляла и умерщвляла в молодых девственницах их плотские желания, ибо желала им добра, когда они страдали от горя и болезни, и не хотела, чтобы их сердцам навредили веления плоти. Еще Полина наказывала тех, что были распутными и хитрыми, говоря, что такое распутство грязнит душу, а также говорила о том, что изо рта девственницы никогда не должно выходить ни одно скверное, грязное слово, ибо сказанные слова говорят о состоянии сердца внутри, и если та дева, которая так говорила и получила упрек, не исправлялась ни после первого предупреждения, ни после второго, ни после третьего, ее следовало отделить от других в еде и питье, от чего ей должно было стать стыдно, и таким образом, благодаря мягкому наказанию, она бы исправилась, а если дева отказывалась исправляться, ее следовало наказать с самой что ни на есть умеренностью. Полина была необычайно ласковой и сострадательной к болящим, и ухаживала за ними тщательно и как следует, и больным разрешалось есть то, что просили, но когда нездоровилось самой Полине, женщина ела мало и была к себе сурова, ибо отказывалась от мяса, хоть и давала его остальным, а также не пила вино. (прод. следует)

She was oft by them that were sick, and laid the pillows aright and in point, and frotted their feet and chauffed water to wash them.

And her seemed that the less she did to the sick in service, so much less service did she to God, and deserved less merit, and therefore she was to them pitiful, and nothing to herself. In her right great sicknesses she would have no soft bed, but lay upon the straw or upon the ground, and took but little rest.

For the most part she was in prayers both by day and by night, and she wept so much that it seemed of her eyes a fountain. So many tears ran from them, and when we said to her oft-times that she should keep her eyes from weeping so much, she said:

The visage ought to be like to be foul because it hath so much been made fair and gay against the commandment of God, and the body ought to be chastised that hath had so much solace in this world, and the laughings ought to be recompensed by weepings, and the soft bed and the sheets ought to be changed into the sharpness of hair.

I that was accustomed to please man and the world, I desire now to please Jesu Christ. And what shall I say of chastity in which she was ensample unto all ladies of time past when she was yet secular?

For she conversed in such wise that they that were envious durst not avise on her any evil fame. She was debonair and courteous unto all, for she comforted the poor and warned the rich to do well, but in largess she passed so that no poor man complained of her.

And this did she not by the great abundance that she had of goods, but by her wise governance, and when I said to her that she should have measure in doing alms, after that the apostle saith that, the alms that is done to another be not grievous to him that doth it.

But she said that for the love of our Lord she did all, and that she desired to die, begging in such wise that she should not leave one penny to her daughter after her, and that she might be wrapped in a strange sheet when she should die.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43869/172756

Переводчики: tamika