Готовый перевод Patricia Briggs - Mercedes Thompson Series 5 - Silver Borne / Патриция Бриггз - Мерседес Томпсон 5 - Отмеченные серебром: Глава 2.

Сперва, мы остановились в ресторане мясных блюд, чтобы поужинать.

Он оставил окровавленное пальто и формальную рубашку в машине, и выловил темно-синюю футболку из мешка с разной одеждой на заднем сиденье. Он спросил меня, не выглядит ли странно одетым в футболку и брюки от смокинга. Он не мог видеть, как футболка обтягивала его мускулы на плечах и спине. Я заверила его, правдиво - с невозмутимым видом - что никто не будет об этом заботиться.

Был вечер пятницы, и в ресторане было оживленно. К счастью, обслуживание было быстрым.

После того, как официант принял наш заказ, Адам спросил с излишней небрежностью, - Так что ты видела в своем видении?

- Нечто смущающее, - сказала я ему. - Тот момент, когда я принесла тебе печенье.

Его глаза прояснились. - Ясно, - сказал он, и его плечи немного расслабились, даже при том, что его щеки покраснели. - Я думал об этом.

- Мы в порядке? - спросила я его. - Извини за вторжение.

Он покачал головой. - Не нужно никаких извинений. Всегда пожалуйста, независимо от того, что ты приобретешь.

- Итак, - довольно небрежным тоном произнесла я, - твой первый раз был под открытой трибуной, да?

Он вздернул голову.

- Попался. Уоррен рассказал мне.

Он улыбнулся. - Холодный, мокрый и несчастный.

Официантка поставила перед нами наш заказ, и поспешно удалилась. Адам кормил меня кусочками своего бифштекса с кровью, а я скормила ему немного своего лосося. Еда была прекрасна, компания еще лучше, и если бы я была кошкой, то замурлыкала бы.

- Ты выглядишь счастливой. - Он отхлебнул кофе и вытянул вперед ногу, так, что его нога была напротив моих.

- Ты делаешь меня счастливой, - сказала я ему.

- Ты могла бы быть счастлива все время, - сказал он, поедая последний кусок печеного картофеля, - переехав ко мне.

Просыпаться рядом с ним каждое утро . . . но . . . - Нет. Я причинила тебе достаточно неприятностей, - сказала я ему. Стае и мне нужно прийти в себя . . . нужна разрядка перед тем, как я перееду. Твой дом-это логово, сердце стаи. Им необходимо место, где они чувствуют себя в безопасности.

- Они смогут приспособиться.

- Они приспосабливаются так быстро, как могут, - сказала я ему. - Сначала был Уоррен-ты слышал, что после того, как ты взял его, несколько других стай, так же, позволили волкам-гомосексуалистам присоединиться к ним? И теперь вот я. Койот в стае вервольфов - ты должен признать, что довольно много перемен для одной стаи.

- Следующая вещь тебе известна, - сказал он, - женщины будут иметь право голоса или темнокожий мужчина станет президентом. - Он выглядел серьезным, но был юмор в его голосе.

- Видишь? - Я указала на него вилкой. - Они застряли в своем восемнадцатом столетии, и ты ждешь, что они изменятся. Сэмюэль любит говорить, что для большинства вервольфов Перемена - единственное, с чем они могут иметь дело, когда становятся волками. Другие виды изменений жестоко действуют на них.

- Питер и Уоррен единственные в этом районе, кто прошел перемену в восемнадцатом веке, - сказал мне Адам. - Большинство из них моложе меня.

Подошла официантка, и прищурилась слегка, когда Адам заказал тройной десерт - вервольфам нужно много пищи, чтобы насытиться. Я отрицательно покачала головой, когда она посмотрела в мою сторону.

Когда она ушла, я продолжила разговор с того места, где он был оставлен. - Нам не повредит подождать пару месяцев, пока все не уляжется.

Если бы он в корне был не согласен со мной, я бы уже спала в его доме вместо того, чтобы назначать даты. Он понимал, так же хорошо как и я, что мое появление в стае, вызвало много негодования. Возможно, если бы это была здоровая, уравновешенная стая заранее, то все не было бы столь напряженно.

Несколько лет назад, некоторые из его стаи начали преследовать меня - койота живущего по соседству. Вервольфы, как и их братья в дикой природе, территориальны, и они не разделяют так легко свои охотничьи угодья с другими хищниками. И так, чтобы остановить их, Адам объявил меня своей подругой. В то время я не знала, почему преследования резко прекратились, а Адам не спешил мне рассказывать. Но магия стаи потребовала ответа на заявление, и когда его не последовало, Адам понес убытки. Это ослабило его, сделало раздражительным, и менее способным помочь своей стае оставаться спокойными, прохладными и собранными. Введя меня в члены стаи и фактически в то же время объединив наши брачные узы, он не дал своим людям шанса обрести твердую почву под ногами, прежде чем снова бросить их в неизвестность.

- Один месяц, - сказал он наконец. - И тогда им - включая Сэмюэля - придется свыкнуться с этим. - Его глаза, цвета горького шоколада, были серьезны, когда он наклонился вперед. - И ты выйдешь за меня замуж.

Я улыбнулась, показав зубы. - Ты имеешь в виду, "Ты выйдешь за меня?"

Я хотела рассмешить, но его глаза просветлели, и золотые пятнышки плавали во тьме. - У тебя был шанс сбежать, койот. Теперь слишком поздно. - Он улыбнулся. - Твоя мать счастлива, что сможет использовать некоторые вещи со свадьбы твоей сестры, которые так и не пригодились.

Паника сдавила мне сердце. - Ты же не говорил с ней об этом, не так ли? - Передо мной стояло видение церкви, заполненной людьми, и белым атласом повсюду. И голуби. На свадьбе моей матери были голуби. Моя сестра сбежала, чтобы скрыться от нее. Моя мать - паровой каток, и она не прислушивается ... ни к кому.

Волк исчез из его глаз, и он усмехнулся. - Ты не против выйти замуж за вервольфа, у которого есть дочь-подросток и стая, готовая развалиться - И это твоя мать тебя пугает?

- Ты встречался с моей матерью, - сказала я. - Так что она должна вгонять в панику и тебя.

Он засмеялся.

- Ты просто не знаешь ее достаточно хорошо, - было бы не справедливо не предостеречь его.

***

Нам повезло, мы получили личную таблицу для результатов, поскольку женщина, которая занимала дорожку слева от нас, собралась уходить, когда мы вернулись после выбора своих шаров для боулинга из доступного комплекта. Мой шар был ярко-зеленый с золотыми завитками. У Адама черный.

- У тебя нет воображения, - сказала я ему, самодовольно. - Тебе бы не повредило, если бы попался розовый шар для боулинга.

- У розовых шаров детский размер отверстий, - сказал он мне. - Черные - самые тяжелые.

Я открыла было рот, но он закрыл мне его поцелуем. - Не здесь, - сказал он. - Посмотри, рядом с нами.

За нами наблюдали мальчик лет пяти и девочка в розовом платье с оборками.

Я вздернула нос кверху. - Как будто я собиралась шутить о твоих шарах. Как подросток.

Он ухмыльнулся мне. - Я думал, ты именно так себя и будешь чувствовать.

Я села и стала подбирать нам имена для счета очков в таблице результатов, пока не осталась довольна выбранными.

- Found On Road Dead (Найден на дороге мертвым), - сказал он сухо, заглядывая мне через плечо.

- Я хочу использовать наши автомобили в качестве имен. Ты на автомобиле Форд сейчас. F-O-R-D

- Самая Woo-hoo?

- Не много клевых слов начинаются с "W" - призналась я.

Он наклонился к моему плечу и изменил на "Vintage Wabbit", и прошептал мне в ухо: - Очень злая. Моя.

- Я смогу жить с этим. - С его теплым дыханием у своего уха я чувствовала себя очень злой, все в порядке.

До Адама, я всегда чувствовала себя подобно его черному шару для боулинга, скучной, но полезной. Я не выгляжу как-то по особенному, кроме слегка экзотической окраски лица, позаимствованной от отца из племени Черноногих. А Адам ... головы поворачиваются, когда Адам проходит мимо. Даже в боулинге он привлекает внимание.

- Иди брось свой скучный черный шар, - сказала я ему строго. - Заигрывание с секретарем тебе не поможет, теперь компьютеры ведут счет.

- Как будто я нуждался в помощи, - он ухмыльнулся, и отошел на несколько шагов прежде, чем повернулся, сосредоточив свое внимание на бедных, беспомощных кеглях.

Он бросил шар со смертельной серьезность и решительностью, он все всегда так делал. Контролируемая сила, вот что исходило от Адама.

Но я начала замечать нечто другое, кроме восхищения в пристальных взглядах людей, которое было вначале при взгляде на нас. На Адама. Он не был знаменитостью, напротив старался держаться подальше от Новостей. Но Адам был одним из волков, открытых для общества - рассудительный, успешный бизнесмен, чья компания по безопасности, защищает американские ядерные технологии от рук иностранцев: хороший парень, который оказался вервольфом. Звучит великолепно, я думаю, когда они читают об этом в газетах. Но встретить того же оборотня в боулинге, было иначе.

Они боятся его.

Мысль была так сильна, что я почувствовала, как будто кто-то шептал в мое ухо, принося с ней беспокойство.

Посмотрите на них. Я видела мужчин ощетинившихся над своими женщинами, матерей спешно забирающих своих детей к себе. Вмиг было бы массовое бегство, и это было предположением, что некоторые молодые люди, которых я видела, стояли на ногах около четырех полос движения вниз чтобы не сделать что-нибудь глупое.

Он еще не заметил.

Адам хитро и радостно улыбнулся мне после страйка, когда шел обратно, страйк был более замечательным поскольку обошлось без сломанного оборудования. Слишком много силы может быть перебором, а мало – недостатком.

Посмотри возле себя.

Я взяла свой зеленый шар и взглянула на людей рядом с нами. Подобно Адаму, они слишком увлеклись игрой, чтобы заметить растущий ропот. Мальчик ползал под стульями, а его родители ругались из-за чего-то на табло. Их слишком симпатичная малышка, в своем розовом платье и маленькими розовыми львами на двухдюймовых хвостиках, которые торчали на затылке, забралась на боулинг платформу, и играла с шаром, который вентиляторы - предназначенные для сушки потных ладоней - возвращали к ней. Она пошевелила своими маленькими руками у потока холодного воздуха и рассмеялась.

Адам будет плохо себя чувствовать, когда он заметит, что люди уходят, потому что он здесь.

На моем лбу выступил пот, который был смешон, потому что внутри было прохладно. Я сделала паузу на полпути к линии броска (и неважно, как правильно это называется), и, подражая Адаму, я подняла шар и держала его на уровне груди.

Возможно, есть способ показать всем, что он не монстр, он - герой.

Я посмотрела через плечо и увидела, как малышка барабанит по вентиляционному отверстию. Ее брат пересек все помещение и играл с шарами на стеллажах. Его мать только что заметила, что он отошел от нее и встала, чтобы пойти за ним.

Я вернула свое внимание обратно к кеглям.

- Ты смотришь? - Я спросил Адама. Желание сделать что-то для Адама было так сильно, что мои кулаки непроизвольно сжались.

- Мой взгляд чист, - сказал он. - Ты собираешься сделать что-то удивительное?

Я неловко качнула шар, будто никогда не подавала раньше, и отпустив его слишком поздно, я направила его в обратную сторону, туда, где маленькая девочка играла с воздухом.

Как только он покинул мои пальцы, я не могла поверить, что сделала это. Потея и дрожа от ужаса, я обернулась. Но насколько бы быстрой я не была, момент был упущен.

Адам поймал шар в добрых двух футах от малышки.

Она посмотрела на Адама, чье шумное падение нарушило ее игру. Когда она увидела странного человека рядом с собой, так близко, ее глаза расширились, а нижняя губа выпятилась.

Адам, в основном, не интересуется детьми (кроме его собственной), пока они не достигнут подросткового возраста или более старшего, как он сказал мне однажды, и не станут способны к интересной беседе.

- Эй, - сказал он, выглядя очень неловко.

Она рассматривала его мгновение. Но она была женщиной, а Адам был ... Ну, Адам. Так что она прикрыла руками рот и захихикала.

Это было восхитительно. Очень мило. Он был конченный, и все, кто наблюдал могли видеть его.

Миниатюрный завоеватель визжал, когда отец взял ее на руки, а мать, таща за собой маленького мальчика, лепетала слова благодарности.

И ты главный злодей. Бедная Мерси.

Конечно, я была плохим парнем, я почти сбила малышку. О чем я думала? Если бы она сделала шаг назад, или если бы Адам не был достаточно быстр, то она могла бы погибнуть.

Она не была в опасности. Ты не бросила его в нее, просто прокатила мимо. Он бы не ударил ее. Ты спасла его, и он этого не заметил.

Он хмурился на меня после нашего перехода через одну полосу (для безопасности всех, хотя тревожные менеджеры фактически не вышли и не сказали этого). Мы возобновили игру, и он дал мне шар первым.

Я тщательно направила шар в желоб, чтобы исключить шанс попасть в кого-нибудь. Не знаю, сделала ли я это ради самой себя или заверить того, кто наблюдает за мной.

Все, что ты хотела, это сделать Адама счастливым. И вот благодарность за это.

Хныканье малышки, не таких слов благодарности я ожидала. Я потерла лоб, словно это помогло бы очистить мои мысли.

Он бы не задел ее. Ты в этом убедилась. Даже если бы Адам не успел, то шар просто прокатился бы мимо.

Адам задумчиво смотрел на меня, но он ничего не сказал мне, когда я проигрывала в сто очков. Я едва подавала шары. так чтобы не начать выигрывать. ведь тогда станет понятно, что я сделала это нарочно.

Я сделала это нарочно, не так ли?

Я не могла поверить, что я сделала что-то вроде этого. Что со мной? Если бы Адам выглядел более доступным, я могла бы поговорить с ним об этом.

Он не хочет слышать, что ты должна сказать. Лучше просто молчать. Он никогда не поймет, в любом случае.

Я не была против, во всяком случае не возражала, тому, что Адам решил стоять там, где он мог словить мой шар, если я опять потеряю контроль. В конце концов, его спасение ребенка выглядело лучше, если ему казалось считать меня идиоткой правильным.

После четырех бросков Адам встал передо мной и сказал тихим голосом, чтобы никто нас не услышал: - Ты сделала это нарочно, не так ли? О чем, черт возьми, ты думала?

И по какой-то причине, хотя я согласна с ним, его вопрос заставил меня разозлиться. Или, может быть, это был голос в моей голове.

Он должен был понять раньше. Он должен понимать свою пару лучше, чем кто-либо. Ты не должна защищать себя с ним. Лучше вообще ничего не говорить.

Я подняла бровь и прошла мимо него, чтобы взять свой шар. Гнев захлестнул меня. Я была в такой ярости, что на мгновение забылась, но этого хватило чтобы выбить страйк. Я убедилась, что это было последнее, что я сделала в игре и я не сказала ему ни слова.

Адам победил со счетом более двухсот очков. Закончив игру, последним выбитым страйком, он взял оба шара и отнес их обратно к стеллажу, а я пока сменила обувь.

Мальчики подростки (тем временем находившиеся у пятой дорожки) остановили его и попросили автограф. Я взяла свои ботинки и подошла к столу, отвернувшись от них, и также заплатила за игру.

- Он - действительно Альфа? - спросила девочка-подросток за прилавком.

- Да, - сказала я сквозь сжатые губы.

- Ух ты!

- Ага.

Я вышла из боулинга и ждала его возле новенького джипа, который был заперт. Температура упала на двадцать градусов, как только зашло солнце, и было достаточно холодно,я в платье и на каблуках почувствовала себя не комфортно. Или же мой характер не позволял мне чувствовать себя хорошо и в тепле.

Я стояла у пассажирской двери, и он не увидел меня, когда вышел на улицу. Я видела, как он поднял голову и понюхал воздух. Я прислонилась бедром к джипу, и движение привлекло его внимание. Он не сводил глаз с меня, когда шел от здания к джипу.

Он думает, что ты намеренно подвергла опасности ребенка, чтобы он был хорошим в глазах других. Он не понимает, что ты никогда не сделала бы такое. Ей не было бы больно, шар проехал бы мимо нее, не причинив вреда. Он должен перед тобой извиниться.

Я ничего не говорила ему. Я не могла сказать ему, что тихий голос заставил меня сделать это, не так ли?

Его глаза сузились, но он тоже держал рот на замке. Он разблокировал двери и позволил мне залезть в джип. Я застегнула ремень безопасности, затем откинулась в кресле и закрыла глаза. Мои руки, стиснутые на коленях, расслабились, почувствовав появление нечто знакомого очертания и пальцы сомкнулись на посохе, сотворенным фейри из дерева и серебра.

Я настолько привыкла к его неожиданному появлению, что даже не была удивлена, хотя это был первый раз, когда я действительно почувствовала, как он появляется там, где его не было. Но меня больше занимали нынешние проблемы.

С посохом в руках я почувствовала, как будто моя голова наконец очищается. Внезапно весь гнев ушел. Я просто устала и хотела домой.

- Мерси.

Адам был зол на нас обоих: я слышала скрежет его зубов. Он думал, что я брошу шар для боулинга в маленькую девочку.

Я не могла винить его за гнев. Я переместила посох, пока он не уперся в пол, затем провела большим пальцем по серебряной голове. Я ничего не могла сказать, чтобы оправдать себя, - я не смогу оправдать себя. Это было безрассудно, глупо. А что, если Адам был медленнее? Я почувствовала тошноту.

- Я не понимаю женщин, - он завел двигатель машины и нажал на газ сильнее, чем это было необходимо.

Я сжала волшебный посох со всей своей силой и не открывала глаза на всем пути домой. Мой живот болел. Он имел право быть сердитым, мог быть расстроенным.

Я была в отчаянии, чувствуя, что что-то было неправильно, неправильно, неправильно. Я не смогла поговорить с ним, потому что боялась сделать еще хуже. Мне нужно понять, почему я сделала то, что сделала, и только тогда я смогу заставить его понять.

Мы приехали к моему дому, в тишине. Машины Сэмуэля не было, должно быть, он направился на работу раньше, чем предполагал. Мне нужно поговорить с ним, потому что у меня были очень нехорошие подозрения насчет сегодняшнего вечера. Я не смогла поговорить с Адамом, потому что это будет звучать, будто я пытаюсь найти оправдания для себя. Мне нужен Самуэль, а его здесь не было.

Я отстегнула ремень безопасности и открыла дверь - Адам выбросил свою руку передо мной и удержал дверь закрытой.

- Мы должны поговорить, - сказал он, и на сей раз он не казался сердитым.

Но он был слишком близко. Я не могла дышать находясь так близко к нему. И именно тогда, когда я меньше всего его ожидала, случился очередной приступ паники.

С отчаянным криком, который я не смогла сдержать, я дернула ногами и одним движением перелезла с переднего сидения на заднее. Задняя дверь была заперта, тоже, но когда я начала бороться с защелкой, Адам разблокировал дверь и я была свободна.

Я отшатнулась от машины, трясясь и покрываясь потом на ночном воздухе, держа посох в одной руке как дубинка или меч, который мог меня защитить от … того чтобы быть глупой. Глупая. Глупая. Чертов Тим и все, что он сделал, оставило меня глупо трястись до тех пор пока я не оказалась в совершенной безопасности посередине моей глупой дороги.

Я хотела быть собой, вместо этой незнакомки, которая боялась прикосновений и слышала голос в голове, заставивший ее бросить шар для боулинга в ребенка.

- Мерси, - позвал Адам. Он вылез из машины и обошел ее. Его голос был нежен, и его звук ... Внезапно я почувствовала его печаль и недоумение - что-то случилось и он не знал, что это было. Он просто знал, что он как-то напортачил. Он не понимал, когда все пошло не так.

Я не хотела знать, что он чувствовал, потому что это только сделало меня более глупой и более уязвимой.

- Я должна идти.. - я махнула посохом в руке, потому что я не могла смотреть на лицо Адама. Если бы я смотрела на него, то тогда, думаю, я бросилась бы бежать и он побежал бы за мной. В другой день, это, возможно, было бы весело. Только сегодня вечером, это будет иметь катастрофические последствия. Так что я двигалась медленно.

Он не следовал за мной, когда я шла к своей двери, но сказал мне в след, не сходя с места: - Я пошлю кого-нибудь, чтобы стоять на страже.

Потому что я была парой Альфы. Потому что он волновался обо мне. Из-за Тима. Из-за вины.

- Нет, - говоря это, он шагнул ко мне, связь была сильнее на его стороне в тот момент. - Потому что я люблю тебя.

Я мягко закрыла дверь между нами и прислонилась к ней лбом.

Живот болел; в горле стоял ком. Я хотела закричать и врезать кому-нибудь, но вместо этого я сжала посох так, что пальцы свело от боли и слушала, как Адам завел джип и отъехал от моего дома.

Я посмотрела на посох. Некогда - возможно до сих пор - он позволял всем овцам своего обладателя иметь ягнят-близнецов. Когда то давно это было великолепно, старая магия растет и развивается порой очень странным образом. Он стал чем-то большим, нежели просто посох для сельского хозяйства. И, что именно, он теперь из себя представляет, никому не известно - кроме того, что он повсюду следует за мной.

Возможно это было совпадение, что это был первый раз, когда я почувствовала себя самой собой с тех пор как пришла в боулинг, когда схватила его в джипе Адама. Возможно, нет.

У меня было много схваток с Адамом на протяжении многих лет. Возможно это неизбежно для таких как мы – буквально и фигурально Альфа-самец и … я, та которая была воспитана среди многих доминирующих самцов и решила не позволить им контролировать себя (неважно как доброкачественно, но контроль, возможно был). И все же я не чувствовала себя как после драки. Обычно я чувствую себя энергичной и веселой, а не больной и напуганной реакцией своей кожи.

Конечно, обычно борьба является моей идеей, а не того, кто использует стаю, чтобы поиграть с моей головой.

Я могу ошибаться, подумала я. Может быть, это была какая-то новая реакция на произошедшее с не очень давно ушедшим Тимом - как будто приступов паники и воспоминаний не было достаточно.

Но, теперь, когда все закончилось, голоса были для меня похожи на стаю. Я никогда не слышала о возможности стаи влиять на кто-то через связь, но я многое вообще не понимала в магии стаи.

Я должна была избавиться от своей кожи, освободить себя на какое-то время от стаи, которая оставляет слишком многим людям доступ к моей голове. Я могу сделать это: возможно я не могу избавиться от всего, но я могла бы избавиться от кожи человека и убежать одной, ненадолго очистить свои мысли.

Мне нужно, чтобы выяснить точно, что случилось сегодня вечером. Расстояние не всегда обеспечивало одиночество, но обычно работало, чтобы ослабить связи между Адамом и мной, а также между стаей и мной. Я должна уехать, прежде, чем он пришлет кого-нибудь в охрану, ибо тогда мне ни кто не позволит убежать, даже от самой себя.

Не потрудившись дойти до спальни, я разделась. Выпустить посох из рук стоило мне больших усилий, ведь я убедила себя, что именно он блокировал голоса, влияющие на меня.

Я ждала, готовая поднять посох снова, но в моей голове больше не было голосов. Либо они потеряли интерес, потому что Адам ушел, и они преуспели в своих усилиях. Или же расстояние было важным фактором, как я верила. Так или иначе я оставила посох, потому что койот, несущий такую вещь, привлечет слишком много внимания.

Таким образом, я превратилась в койота со вздохом облегчения. Я мгновенно почувствовала себя более безопасной, более сосредоточенной, на своих четырех лапах. Глупо, что я никогда не замечала, что превращение мешало моей связи с парой и со стаей в малейшей степени. Но я была готова ухватиться за что-либо, что заставило бы меня почувствовать себя лучше.

Я пролезла через дверь для собаки, которую Сэмуэль установил на задней двери и вышла в ночь.

Снаружи пахло иначе, лучше, яснее для меня. В шкуре койота я воспринимала больше информации, чем в человеческом облике. Я могла учуять сурка в его логове неподалеку, и летучих мышей, которые гнездились в стропилах моего гаража. Месяц скрылся наполовину, и широкий кусок луны был оранжевым, даже для моего взгляда койота. В воздухе стояла пыль после сбора последнего урожая.

И приближался оборотень в волчьем обличие.

Это был Бен и я подумала, что было хорошо. Дэррил почувствовал бы койота, но Бен был воспитан в Лондоне и жил там еще полтора года назад. Его легче обмануть.

Я застыла, где стояла, борясь с искушением прижаться к земле или убежать. Движение привлекает внимание, и мой мех окрашен так, чтобы сливаться с пустыней.

Бен даже не глядел в мою сторону, и как только он свернул за угол, очевидно, направляясь к моему крыльцу-я пустилась в путь через заросли кустарника и сухой травы, убежала в ночную пустыню.

Я была на пути к реке с прекрасным скалистым пляжем, где я могла бы побыть в одиночестве, когда передо мной из кустов выскочил кролик. И только тогда я поняла, насколько проголодалась.

Я плотно поела во время ужина - не было причин для меня быть настолько голодной. Не слегка проголодавшейся. Оголодавшей. Что-то было неправильно.

Я отстранилась от этих мыслей во время погони. Упустив этого кролика, но не следующего, я съела его оставив лишь кости. Этого не было достаточно. И я проохотилась еще полчаса, прежде чем нашла перепелов.

Я не люблю убивать перепелов. То, как одинокие перья торчат сверху в противовес их головам, когда они идут, заставляет меня улыбаться. И они глупые, без единого шанса против койота, по крайней мере против меня. Я полагаю, что их нельзя уничтожить потому что я не единственный койот в округе, и еще есть много перепелов. Но я всегда чувствовала вину охотясь на них.

Когда я закончила свое второе убийство, я спланировала то, что я сделаю человеку, который сделал меня настолько голодной, что я была вынуждена съесть перепела.

Стая вервольфов может подпитываться от любого из ее членов, заимствуя энергию. Я не знаю, как это работает, хотя видела достаточно часто. Это часть того, что делает волка Альфой, чем-то бОльшим, чем он был до того, как принял на себя эту мантию.

Ничего подобного никогда не влияло на меня прежде, чем я стала членом стаи Адама, поэтому я не беспокоюсь об этом. Никто не мог получить доступ в мою голову и заставить меня думать, что бросать в ребенка шар для боулинга была хорошая идея. Или заставить меня расстраиваться из-за Адама.

Закончив и насытившись, я добралась до своего пункта назначения без инцидентов.

Я не знаю, владел ли кто-нибудь этим участком реки; самый близкий забор был на расстоянии в сто ярдов, самый близкий дом немного дальше, чем забор. Было несколько старых банок пива, разбросанных вокруг и если бы погода была немного более теплой, то я, возможно, столкнулась бы с людьми.

Я забралась на большой камень и попытался почувствовать стаю или Адама. Я была одна. Только я, река и, далеко на холмах Horse Heaven, огоньки от ветряной мельницы на ферме. Я не знаю было это расстояние или было что-то особенное на этом небольшо кусочке земли, но я никогда не была в состоянии ощутить связь с парой или связь со стаей здесь.

Слава Богу.

Только тогда, когда я была уверена, что Адам не слышит меня, я позволю себе остановиться на том, как жутко было, когда кто-то еще был в моей голове, даже Адам, которого я любила. Нечто, о чем я бы никогда, если бы могла, не позволила бы Адаму узнать.

Как ни странно ,потому что Адам был волком дольше чем я живу, я приняла его как оборотня легче, чем он сам себя. Узнав, что я волновалась из-за того, что любой волк может сделать величайший подарок любому другому волку, не удивило бы его (как это было со мной), но это причинило бы ему боль. Я исправлю это во время, у меня не было выбора, если я хотела уберечь его.

Если бы я имела дело только со связью пары, между мной и Адамом, было бы легче. Но он сделал меня частью стаи, и когда связь работала надлежащим образом, я могла чувствовать, что все они здесь, со мной. И благодаря этой связи, по-видимому, они могут черпать энергию из меня и заставить бороться с их Альфой.

В одиночестве в своей голове, это было легко, оглянуться назад и увидеть, как это произошло - толчок здесь, толчок там. Я бы многое сделала, чтобы уберечь Адама от боли, но не стала бы угрожать невинным - и я никогда в своей жизни никому не устраивала бойкот. Любой, кто оскорбляет меня, заслуживает того, чтобы услышать, как вероломно он поступил или же его бдительность должна быть усыплена ложным чувством безопасности прежде чем подвергнуться нападению в тот момент когда он меньше всего этого ждет. Молчание было оружием бывшей жены Адама.

Тот, кто сделал это со мной пытается отдалить нас друг от друга.

Так кто же это был? Вся стая? Часть стаи? Было ли это сделано умышленно и неужели стая настолько меня ненавидит, что пытается заставить меня уйти?

Есть путь, несомненно, когда оборотень может повлиять на членов стаи так же легко, как они влияют на меня, Альфа будет более жестко контролировать свою стаю, чем они. Стая больше походит на работу культа, чем на кучу тестостерона, которым загружены дикие звери, мгновенно покоряющиеся перед угрозой немедленной смерти от клыков своего лидера. Или так, или они поубивали бы друг друга.

Мне было нужно, чтобы Сэмюэль был дома, так я могла бы спросить его о том, как это работает. Адам, несомненно, знал, но хотелось начать этот разговор, зная, как к нему подойти.

Если Адам решит, что один из членов его стаи пытался влиять на мой разум ... Я не была уверена в том, что существовали правила для чего-то подобного. Это было одной из тех вещей, о которых я хотела узнать, от Сэмюэля. Если кто-то умрет, я хотела убедиться, что я одобрила, или, по крайней мере, знала об этом до того, как нажала на спусковой крючок. Если кому-то грозит смерть, я смогу держать это в себе, и предусмотреть свое собственное подходящее наказание вместо этого.

Мне нужно дождаться Сэлуэля с работы. А пока, я могу только крепко сжимать посох и надеяться на лучшее.

Я оставалась на маленьком каменистом пляже, наблюдая за рекой в лунном свете так долго, как я могла. Но если я не вернусь до того, как Бен поймет, что я ушла, он вызовет подмогу. А у меня неподходящее настроение для встречи со всей стаей.

Я встала, потянулась и побежала обратно домой.

***

Когда я достигла своей задней двери, Бен тревожно вышагивал перед ней взад и вперед. Увидев меня, он замер - он уже начинал осознавать что-то неладное, но пока не увидел меня, не был уверен, что меня там нет. Его верхняя губа изогнулась, но он не совсем справился с рычанием, пойманный, между гневом и беспокойством, защитными инстинктами самца-доминанта и пониманием, что я имела более высокое положение в стае.

Язык тела, когда ты знаешь, как читать его, может быть выразительнее, чем слова.

Его разочарование было его проблемой, поэтому, я проигнорировав его, прошла через дверцу , которая была великовата для собаки и слишком маленькая для волка - и направилась прямиком в спальню.

Я сменила ипостась койота на человеческую, схватила нижнее белье и футболку, и направилась к кровати. Не было сильно поздно - наше свидание было довольно коротким, и мой пробег тоже занял не очень много времени. Тем не менее, утро наступит в ближайшее время, и у меня был автомобиль для работы. И я должна быть в отличной форме, чтобы все выяснить и сделать это так, чтобы Сэмуэль не рассказал Адаму о разговоре.

Возможно я должна просто позвонить его отцу. Да, я решила. Я позвоню Брану.

***

Я проснулась с телефоном, прижатом к уху, и подумала, что выполнила свое решение, которое приняла перед сном, потому что голос из телефона говорил на валлийском языке. Бран не говорил бы на проклятом валлийском со мной, особенно по телефону, где иностранные языки еще более трудно понять.

Еле как я поняла, что до сих пор не помню, как зазвонил телефон. Должно быть, я схватила его в процессе пробуждения-но это не объясняет язык.

Я уставилась на часы, - я поспала меньше двух часов - и примерно в это время я поняла, чей голос лепетал мне.

- Сэмуэль? - спросила я. - Почему ты говоришь на валлийском? Я не понимаю тебя, говори немного медленнее. И простыми словами. - Это была своего рода шутка. В валлийском, кажется, нет простых слов.

- Мерси, - тяжело сказал он.

По какой-то причине мое сердце забилось быстро и тяжело, как будто я собиралась получить очень плохие новости. Я села.

- Сэмуэль? - Я обратилась к тишине на другом конце телефона.

- Приезжай, забери меня.

Он подбирал слова, словно плохо говорил по английски, такого с ним не было, никогда не было. По крайней мере, столько, сколько я знаю его - а это большая часть из тридцати с лишним лет моей жизни.

- Я сейчас же приеду, - заверила я, пытаясь надеть джинсы одной рукой. - Где ты?

- В складском помещении рентгена. - он споткнулся на этой фразе.

Я знала, что складское помещение было на дальнем конце отделения неотложной помощи в Кенневике, где он работал. - Я приеду за тобой.

Он повесил трубку, ничего больше не сказав.

Произошло нечто неправильное. Как бы там ни было, это не могло иметь катастрофические последствия, раз он хочет встретиться со мной в кладовой, вдали от всех. Если бы они уже знали, что он вервольф, необходимость в кладовой отпала бы сама собой.

В отличии от Адама, Сэмуэль не был открыт общественности. Никто не позволил бы оборотню заниматься медицинской практикой - не смотря на то, что он образован. Большинству из них сложно переносить запах крови, страха и смерти. Но Сэмуэль был доктором в течение очень долгого времени, и он был хорош в своем деле.

Бен сидел на моем крыльце, когда я выбежала. Споткнувшись об него, я скатилась по лестнице и приземлилась на посыпанную гравием землю.

Он знал, что я выхожу; я не попыталась быть тихой. Он мог уйти с моего пути, но не сделал этого. Возможно, он встал на пути нарочно. Он не дернулся, когда я посмотрела на него.

Я поняла этот взгляд, хотя и не видела его раньше. Я была койотом, связанным с их Альфой, и они были, черт побери, уверены, что я недостаточно хороша.

- Ты слышал о случившемся сегодня вечером, - сказала я ему.

Он отвел уши назад и положил морду на передние лапы.

- Тогда кто-то должен был сказать тебе, что он использовал связь стаи, чтобы залезть мне в голову. - У меня не было желания говорить что-либо по случившемуся, пока я не обсудила это с Сэмюэлем, но падение вниз по лестнице лишило меня последних капель самообладания.

Он замер, в движении его тела не было недоверия, это был ужас.

Значит, это действительно возможно. Черт. Черт. Черт. Я надеялась что это невозможно, надеялась, что я параноик. Я не нуждалась в этом.

Иногда это ощущалось так, вроде бы стая делает все возможное для того чтобы украсть мою душу. По аналогии это должно быть образно, но я нашла это практически таким же страшным, если бы это было буквально. Поняв, что кто-то может использовать все это безобразие, чтобы заставить меня делать вещи такие же простые, как намазать глазурь на торт.

К счастью у меня была задача, отвлечься от беспорядка, в котором я находилась. Я встала и встряхнулась.

Я планировала подождать, и поговорить с Адамом непосредственно, но и в этом случае были некоторые преимущества. Было не плохой идеей поставить Адама в известность, что некоторые из его стаи были... активны в своей неприязни ко мне. А если ему скажет Бен, то он не сможет прочесть мои мысли, и узнать, что для меня фатален не только мысленный контроль но и вся связь в целом, стаи и пары.

Я сказала Бену: - Передай Адаму, что я сказала.

Он передаст. Бен мог быть жутким и ужасным, но он был почти мой друг - пережитый кошмар сблизил нас.

- Передай ему мои извинения и скажи, что я собираюсь залечь на дно, - Адам поймет, что я избегаю стаю, - пока не смогу с этим справиться. Прямо сейчас я собираюсь поехать за Сэмуэлем, так что, ты больше не на дежурстве.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43966/173015

Переводчики: bestrashnaja, Alenka_loki, Yulya_Polyakova