Готовый перевод A Companion to Marx's Capital / Путеводитель по Капиталу Маркса: Introduction

Моя цель - сделать так, чтобы вы прочитали книгу Карла Маркса под названием "Капитал", том 1, и прочитали ее на условиях самого Маркса. 1

1. Карл Маркс. Капитал. Критика политической экономии. Том I, перев. Бен Фоукс (Лондон: Penguin Classics, 1990). Все последующие ссылки на данное издание приводятся с указанием только номера страницы.

Это может показаться довольно нелепым, поскольку, если вы еще не читали книгу, то, скорее всего, не можете знать, каковы же, собственно, условия Маркса.

Но одно из его условий, уверяю вас, состоит в том, что вы должны читать, и читать внимательно. Настоящее обучение всегда предполагает борьбу за то, чтобы понять неизвестное.

Мое собственное прочтение "Капитала", представленное в настоящей книге, окажется гораздо более поучительным, если вы предварительно прочитаете соответствующие главы.

Я хочу поощрить именно вашу собственную работу с этим текстом, и одолевая оригинальное произведение Маркса, вы сможете начать формировать собственное понимание его мыслей.

В этом сразу же заключается сложность. Каждый слышал о Карле Марксе, о таких терминах, как "марксизм" и "марксист", и с этими словами связано огромное множество ассоциаций.

Таким образом, вы вынуждены начать с предубеждений и предрассудков, положительных или отрицательных. Но я должен во-первых попросить вас изо всех сил попытаться отстраниться ото всего, что, как вам кажется, вы знаете о Марксе, чтобы вы могли воспринять то, что же он на самом деле говорил.

Есть и другие помехи для достижения такого непосредственного восприятия. Мы вынуждены, к примеру, подходить к тексту такого рода с позиции нашего конкретного образования и исторического опыта.

Для многих студентов такие интеллектуальные конструкции подвержены, если не управляемы академическими соображениями и проблемами; естественная тенденция читать Маркса с особой и исключительной дисциплинарной точки зрения.

Сам Маркс никогда бы не поступил в университет ни на одно направление, и до сих пор большинство ведомственных подразделений не склонны воспринимать его как одного из своих.

Так что если вы аспирант и хотите прочесть его правильно, тогда вам лучше забыть о вашей области знаний, не в долгосрочной перспективе конечно, но по крайней мере на время прочтения Маркса.

Проще говоря, вам придётся сильно сопротивляться определять то, что он говорит за пределами того, что вы с лёгкостью можете понять через свой конкретный научный аппарат, свою собственный интеллектуальный конструкт и, что ещё важнее, ваш собственный исторический опыт (неважно как рабочий или общественный деятель или предприниматель).

Одна важная причина для такого открытого отношения к чтению: «Капитал» может оказаться удивительно ценной книгой.

Шекспир, греки, Фауст, Бальзак, Шелли, сказки, обороти, вампиры и поэзия – все они появляются на его страницах рядом с бесчисленными экономистами, философами, антропологами, журналистами и политологами.

Маркс опирается на огромное количество источников, и это может быть поучительно и весело попытаться отследить их. Некоторые отсылки могут быть неуловимы, посколько он часто не демонстрирует их напрямую. Я обнаруживаю всё больше связей, преподавая «Капитал» много лет.

Когда я только начал, я мало читал Бальзака, к примеру. Позже, погружаясь в прочтение новелл Бальзака, я замечал, что часто повторяю: «Ах, вот откуда взял это Маркс!». Он очевидно полностью прочёл Бальзака и намеревался написать полное исследование «Человеческих комедий», после завершения «Капитала».

Прочтение «Капитала» и Бальзака вместе помогает объяснить почему.

Итак, «Капитал» ценный и многослойный текст. Он опирается на обширный эмпирический мир, концептуализированный в огромном разнообразии литературы, написанной на многих языках в разных местах и временах. Я не говорю, я

поспешу добавить, что вы не сможете понять Маркса, пока не найдёте все отсылки.

Но что вдохновляет меня, и я надеюсь вас тоже, так это идея того, что существует огромное количество ресурсов, которые помогут пролить свет на то, почему мы живём так, как мы живём. Точно так же, как все они являются зёрнами для мельницы понимания Маркса, так и мы можем сделать их зёрнами для нашей собственной.

Вы так же обнаружите, что «Капитал» – невероятно хорошая книга, просто книга. Если читать её целиком, то это чрезвычайно приятная литературная конструкция. Но мы здесь находим ещё больше потенциальных препятствий для понимания, потому что многие из вас встретят и прочтут отрывки Маркса в рамках вашего образовательного курса.

Возможно вы читали коммунистический манифест в старших классах. Возможно, вы проходили его на одном из курсов по социальной теории, потратив две недели на Маркса, парочку на Вебера, несколько на Дюркгейма, Фуко и других важных личностей.

Возможно, вы читали отрывки из «Капитала» или некоторые теоретические выдержки, скажем, о Марксистских политических убеждениях. Но прочтение выдержек или абстрактных отчётов совершенно отличается от прочтения «Капитала» как цельного текста. Вы начнёте видеть кусочки и обрывки в решительно новом свете, в контексте грандиозного нарратива.

Важно внимательно отнестись к главному нарративу и быть готовым изменить своё понимание кусочков и обрывков или абстрактных очётов, с которыми вы ранее сталкивались. Маркс почти наверняка хотел бы, чтобы его труд был прочитан как целое.

Он бы громко возражал против идеи, что его можно понять адекватно с помощью отрывков, независимо от того, насколько стратегически точно они выбраны.

Он бы точно не смог оценить только две недели рассмотрения себя на вводном курсе по социальной теории, как и сам не отдал бы всего лишь две недели чтению Адама Смита. Вы абсолютно точно придёте к значительно другому восприятию идея Маркса через прочтение «Капитала» целиком.

Этим я хочу сказать, что вы должны прочесть всю книгу как обычную книгу, и в этом я хочу вам помочь.

Есть способ, в котором интеллектуальный конструкт и дисциплинарные точки зрения не только имеют значение сами по себе, но и обеспечивают полезные перспективы в отношении капитала.

Я, конечно, против такого исключительного чтения вокруг которого студенты почти всегда выстаивают своё понимание, но я осознал с годами, что дисциплинарная перспектива может быть вразумительной.

Я преподаю «Капитал» каждый год с 1971, иногда дважды или даже трижды в год для групп всех мастей.

Один год это был целый философский департамент чего-то там Гегельянского, что тогда называлось государственным колледжем Моргана в Балтиморе, в другой раз все аспиранты были из английской программы университета Джона Хопкинса, ещё через год это были в основном экономисты.

Что не пристают меня восхищать, так это то, что каждая группа видит в «Капитале» разные вещи. Я сам продолжаю узнавать всё больше и больше об этом тексте, разбирая его с людьми из разных сфер.

Но иногда я нахожу этот процесс раздражающим, даже болезненным, потому что одна конкретная группа не будет разделять моего мнения или будет настаивать на изучении тем, которые мне кажутся неважными. Однажды я пытался читать «Капитал» с группой из программы романских языков в Университете Джона Хопкинса.

К моему глубокому разочарованию, мы потратили целый семестр на первую главу. Я продолжал повторять: «Смотрите, мы должны двигаться дальше и дойти хотя бы до политики рабочих дней», и они отвечали: «Нет, нет, нет, мы должны понять это правильно.

Что есть стоимость? Что он имел в виду под деньгами как товаром? В чём фетиш?» и так далее. Они даже принесли издание на немецком, чтобы сверить переводы.

Оказалось, они все работают в традиции человека, о котором я никогда не слышал, человека, который, как мне казалось, занимается политикой, если он не интеллектуальный идиот, раз уж взялся за такой подход. Этим человеком оказался Жак Деррида, который был в университете Хопкинса в конце 1960х и начале 1970х годов.

Оглядываясь на этот опыт сейчас, я осознал, что эта группа научила меня обращать крайне пристальное внимание на язык Маркса: что он говорит, как он это говорит, а также, что он воспринимает как должное, просто через тщательное прочтение первой главы.

Но не переживайте: я не намерен делать так в это прочтение, потому что я не только хочу успеть обсудить понятие «рабочего дня» Маркса, но и намерен довести вас до конца тома.

Моя мысль проста: различные дисциплинарные взгляды могут быть полезны при раскрытии множества граней мыслей Маркса, особенно потому что он пишет этот текст из такой невероятно разнообразной и богатой традиции критического мышления.

Я обязан многим людям и группам, с которым я читал эту книгу на протяжении многих лет, в особенности потому, что они показали мне так много аспектов работы Маркса, которые я никогда бы самостоятельно не увидел. Для меня обучение никогда не прекращается.

Итак, есть три главные интеллектуальные и политические традиции, которые вдохновлены анализом, изложенном в «Капитале», и все они движимы глубокой приверженностью Маркса к критической теории, к критическому анализу.

Когда он был относительно молод, он написал небольшой отрывок одному из своих редакционных коллег, название было «За безжалостную критику всего, что существует». Очевидно, что он был скромен, и я предлагаю, чтобы вы прочли его, потому что он захватывающий.

Он не говорит: «Все тупые и я, великий Маркс, буду критиковать каждого за его существование». Вместо этого, он соглашается, что было очень много серьёзных людей, которые думали, что мир сложен, и они видели определённые вещи в мире, которые должны быть уважаемы, не важно насколько они односторонние или искажённые.

Критический метод берёт то, что другие говорили и видели, и работает над этим, чтобы преобразовать мысль, – и мир, который она описывает, – во что-то новое. Для Маркса новое знание происходит тогда, когда он берёт радикально различные концептуальные знания, перетирает их друг об друга и создаёт революционный огонь.

Именно такой эффект производит «Капитал»: он соединяет вместе противоположные интеллектуальные традиции, чтобы создать совершенно новую и революционную основу для знания.

Три великие концептуальные структуры, которые сходятся воедино в «Капитале» следующие: первая, классическая политическо-экономическая-из-семндацатого-к-середине-девятнадцого-века экономика.

Это в основном англичане, хотя и не только, и оно простирается от Уильяма Петти, Локка, Гоббса и Юма до Великого трио Адама Смита, Мальтуса и Рикардо, а также до множества других, таких как Джеймс Стюарт.

Так же была французская традиция политической экономики (Физиократы, такие как Кенэ и Тюрго, а позднее Сисмонди и Сэй), а также отдельные итальянцы и американцы (такие как Кэри), которые снабжают Маркса дополнительными критическими материалами.

Маркс подвергает всех этих людей глубокой критике в трёх томах «заметок», которые сейчас называются «Теориями прибавочной стоимости».

У него не было копировальной машины или Интернета, так что он кропотливо переписывал длинные отрывки из Смита и затем писал свои комментарии к ним, переписывал длинные отрывки из Стюарта и затем комментировал, и так далее.

В действительности он практиковал то, что мы сейчас называем «деконструкция», и я научился у Маркса тому, как таким образом деконструировать аргументы.

Когда он берёт отрывок из Адама Смита, к примеру, то принимает большую часть того, что тот говорит, но затем выискивает пробелы или противоречия которые, будучи исправлены, радикальным образом трансформируют аргументацию.

Такого рода аргументация постоянно появляется на страницах «Капитала» поскольку, как следует из его подзаголовка, она формируется вокруг «критики политической экономики».

Второй концептуальный блок в теоретическом исследовании Маркса – это философская рефлексия и исследование, которые для Маркса берут своё начало у греков. Маркс написал свою диссертацию об Эпикуре и он давно был знаком с греческой мыслью.

Аристотель, как вы увидите это, часто служит точкой отсчёта для своих аргументов. Маркс был основательно подготовлен в разборе греческой мысли, которая вошла в преимущественно немецкую философско-критическую традицию Спинозы, Лейбница и, конечно же, Гегеля, а также Канта и многих других.

В такой форме сочинение станет более доступным для рабочего класса, а это для меня решающее соображение...

Такова лицевая сторона медали. Но есть и оборотная сторона: метод исследования, которым я пользуюсь и который до сих пор не применялся к экономическим вопросам, делает чтение первых глав очень трудным. Можно опасаться, что у французской публики, которая всегда нетерпеливо стремится к окончательным выводам и жаждет узнать, в какой связи стоят общие принципы с непосредственно волнующими ее вопросами, пропадет интерес к книге, если, приступив к чтению, она не сможет сразу же перейти к дальнейшему...

Здесь я могу помочь только одним: с самого же начала указать на это затруднение читателю, жаждущему истины, и предостеречь его. В науке нет широкой столбовой дороги, и только тот может достигнуть ее сияющих вершин, кто, не страшась усталости, карабкается по ее каменистым тропам. (104)

Исследование должно детально освоиться с материалом, проанализировать различные формы его развития, проследить их внутреннюю связь.

Лишь после того как эта работа закончена, может быть надлежащим образом изображено действительное движение. Раз это удалось и жизнь материала [Капиталистический способ производства] получила свое идеальное отражение, то может показаться, что перед нами априорная конструкция. (102)

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/44327/174581

Переводчики: whenhannah, Zhuzheli4a, left_translate