Готовый перевод How to Be a Woman / Каково Быть Женщиной: Пролог

Худший день рождения.

Вулвергемптон, 5 апреля 1998 года.

Это я в день своего 13-летия. Убегающая от шпаны.

"Пацан!"

"Цыганчик!"

"Пацан"!

Я убегаю от них с детской площадки. находящейся неподалёку от нашего дома.

Это типичная площадка, характерная для Британии конца восьмидесятых.

Здесь нет такого понятия, как безопасная поверхность, эргономичный дизайн, отстутствуют даже дощечки на скамейках.

Сплошной бетон, разбитые пивные бутылки и сорняки.

Я бегу совсем одна. Чувствую, что начинаю задыхаться, как при болезни.

Сразу вспомнился научно-популярный фильм
о дикой природе.

Я понимаю, что происходит.

Мне явно досталась роль "больной антилопы,
отбившейся от стада".

А шпана - это львы. И я знаю, что для антилопы
это добром не кончится.

Вскоре мне будет уготована новая роль – "стать обедом".

"Эй, бродяжка!"

На мне резиновые сапоги, дешёвые очки, в которых я похожа на Алана Беннетта, и папина старомодная армейская шинель.

Признаю, выгляжу я не слишком женственно.

Вот Диана, принцесса Уэльская, женственна.

Кайли Миноуг женственна. А во мне нет ни грамма женственности.

Поэтому я понимаю, почему мальчишки ошиблись.

Они не похожи на тех, кто разбирается: а) в иконографии контркультуры,

б) во вдохновляющем образе радикальных смешиваний мужского и женского.

Думаю, их так же сбили с толку Энни Леннокс и Бой Джордж,

появившись в передаче "Самые популярные".

Если бы они не были так увлечены преследованием, я, наверное, могла бы им что-нибудь объяснить. Может, я рассказала бы им, что прочитала "Колодец одиночества" известной лесбиянки Рэдклифф Холл, предпочитающей брюки, и что им нужно быть более открытыми к альтернативным моделям одежды.

Возможно, я бы упомянула и о Крисси Хайнд.

Она одевается в мужском стиле.

Так же, как и Кэрин Франклин из шоу "Модная одежда". И она выглядит так мило!

Думаю, было бы здорово, будь у меня собака.
Хорошо выдрессированная

немецкая овчарка, которая разорвала бы этих мальчишек на куски, если бы захотела...

Такой зверь, который чувствует и думает, как его напуганный хозяин.

Я лицезрею свою немецкую овчарку Шафран, отставшую на 200 ярдов.

Она с наслаждением катается в лисьих экскрементах, от удовольствия болтая лапами в воздухе.

Собака на вершине блаженства. У неё сегодня определённо удачный денёк.

В этот раз мы гуляем дольше и быстрее обычного.

И хотя мне сегодняшний день явно удачи не сулит,

для меня всё-таки оказывается неожиданностью, что мальчишки, закончив разговор тет-а-тет,

остановившись на минуту, начинают бросаться камнями.

Думаю, это уже чересчур. Я снова бегу.

Да не напрягайтесь вы так, чтобы затравить меня! С негодованием осознаю,

что я и без того уже растоптана! По правде говоря, вы меня добили уже

своей "бродяжкой".

В меня попадает только несколько камней.

Но это не больно: на мне пальто, прошедшее
одну или две войны.

Булыжники для него ерунда, оно выдержит и гранату.

Тут главное - внимание, как говорится. Столько времени потратили на меня,

хотя могли заняться чем-то более полезным -

например, нюхать клей или ублажать девушек, которые на самом деле одеты

как девочки.

Как будто, прочтя мои мысли, через минуту мальчишки начинают

терять ко мне интерес. Для них я теперь как вчерашняя антилопа.

Я всё ещё бегу, а они просто стоят на месте и изредка, не спеша, бросают

попавшиеся камешки в мою сторону, пока я

скрываюсь из вида. Однако они не перестают кричать.

- Эй, малой! - орёт здоровый детина

мне вслед. - Ты... попрошайка!

Подойдя к дому, я начинаю плакать прямо на пороге. Если честно, для рыданий

внутри слишком людно. Раньше, когда я пыталась поплакать в доме, то между всхлипами приходилось объяснять, почему

я плачу, сначала одному человеку, а затем, когда ты уже

половину расскажешь, приходит другой человек, и

историю приходится повторять сначала. И, не успеешь оглянуться, как

талдычишь её уже в шестой раз, ввергая себя в такое истерическое

состояние, что икота не проходит весь остаток дня.

Когда живёшь в небольшом доме вместе
с пятью младшими братишками-сестрёнками,

гораздо разумнее - и быстрее - поплакать в одиночестве.

Я смотрю на собаку.

"Вот будь ты хорошей, преданной собакой,

ты бы слизывала слёзы у меня с лица", - думаю я.

Но нет же, Шафран сидит и тщательно вылизывает себе интимное место.

Шафран, наша новая собака, - "глупая новая собака". А ещё она

"левая собака" - мой отец "приобрёл" её в результате одной сделки, которые

иногда проворачивает в пабе "Холлибуш". Во время таких сделок мы обычно сидим снаружи

снаружи, в фургоне, на протяжении двух часов, а он бывало приносил нам

чипсы или бутылку кока-колы. В какой-то момент он неожиданно возвращался,

примчавшись на всех парах и неся в руках что-то несусветное типа

мешка с булыжниками или статуи безголовой лисы из бетона.

- Там стало жарковато, - говаривал он, перед тем как

выжать педаль газа, сильно разозлённый.

Однажды чем-то несусветным

оказалась Шафран - годовалая немецкая овчарка.

- Она была полицейской собакой, - сказал отец с гордостью, посадив её

назад к нам, где она незамедлительно обгадила всё вокруг.

При дальнейшем расследовании выяснилось, что, хоть она и была полицейской собакой,

уже через неделю дрессировщики поняли, что у неё

серьёзно нарушена психика и она боится:

1) громкого шума

2) темноты

3) всех людей без исключения

4) всех остальных собак

и 5) страдает недержанием при стрессе.

И тем не менее она моя собака и, технически, мой единственный друг,

не являющийся кровным родственником.

- К ноге, старый друг! - говорю я ей, утерев нос

рукавом и собираясь снова повеселеть. - Сегодня будет поистине

знаменательный день!

Закончив плакать, я перелезаю боковое ограждение и

вхожу через заднюю дверь. Мама на кухне, готовит всё

для вечеринки.

Она командует: "Иди на кухню и жди там!

И НЕ СМОТРИ НА ТОРТ! Это сюрприз!"

Зал забит моими братьями и сестрами.

Они материализовывались из каждого угла.

В 1988 нас было шестеро. К концу десятилетия - уже восемь.

Моя мать что-то типа конвейера Форда, производящая маленького

толстенького младенца каждые два года, как по часам, пока наш дом

не заполнится до отказа.

Каз - младше меня на два года, рыжая нигилистка -

лежит поперёк дивана и не двигается, когда я подхожу.

Больше мне сидеть негде.

"Кхм!" - сказала я, показав значок на лацкане. На нём было сказано:

"Сегодня мой ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ!!!" Я забыла обо всём, проплакав.

Я прошла дальше.

- Он через шесть часов закончится, - сказала она решительно и не двигаясь.

- Почему бы нам не прекратить этот цирк?

- Осталось только шесть часов веселья! - сказала я.

- Шесть часов вечеринки в честь Дня рождения! Кто знает, что может случиться!

Это место просто сумасшедший дом какой-то!

По большому счёту я безгранично весёлая. Я, как дура, чувствую радостное волнение.

Моя вчерашняя запись в дневнике:

"Перенесла фритюрницу на другой стол - здорово смотрится!"

В моём любимом месте в мире - на южном пляже

в Эбериствите - проходит канализационная труба.

Я искренне верю, что новая глупая собака - это наша реинкарнированная старая собака,

хотя новая родилась за два года до того,

как умерла прежняя.

"Но у неё глаза Спарки! - скажу я, глядя на новую

глупую псину. - Спарки НИКОГДА НЕ ОСТАВИТ НАС!

Закатив глаза, Каз даёт мне свою открытку.

Это моя фотка, где она нарисовала мне нос,

который занимает примерно три четверти головы.

"Помни: ты обещала съехать в 18 лет,

и отдать мне свою комнату", - было написано на ней.

"Осталось пять лет! Если, конечно, ты не умрёшь раньше. С любовью, Каз".

Винни девять - содержание её открытки тоже крутится вокруг моего переезда,

когда ей достанется моя комната, хотя поздравление на ней произносят роботы,

что делает его более "обезличенным".

В нашем доме свободное пространство в почёте,
о чём свидетельствует тот факт,

что мне по-прежнему негде сесть. Я было уже собралась усесться

на моего брата Эдди, когда зашла мама, держа в руках блюдо с горящими свечами.

- С Днём Рожденья ТЕБЯ! - поют все. - Мы были в зоопарке,

видели толстую обезьянку - и подумали, что это ты.

Мама наклоняется ко мне, сидящей на полу,

и подносит блюдо.

- Загадай желание и задуй их, - радостно говорит она.

- Это даже не торт, - говорю я. - Это багет.

- Намазанный Филадельфией, - довольно замечает она.

- Это багет, - повторяю я. - И там только семь свечей.

- Ты уже слишком взрослая для торта, - отвечает она, задувая

свечи сама. - И одна свеча считается за два года!

- Тогда получается 14.

- Не придирайся!

Я ем мой праздничный багет. Это прекрасно. Люблю Филадельфию.

Филадельфия! Такой вкусный! Такой сливочный!

Этой ночью я сплю со своей 3-летней сестрой Принни.

Я пишу в дневнике.

"Мой 13-й День Рождения!!! Каша на завтрак, сосиски и чипсы на ужин,

багет к чаю. В целом обошлось в 20 долларов. 4 открытки и два пожелания.

Завтра я получу зелёный (юношеский) билет в библиотеку!!!

Сосед спросил, не нужны ли нам стулья, которые он хочет выбросить.

Мы сказали ДА!!!"

Целую минуту я смотрю на пустую страницу. Думаю, мне нужно всё записать.

Нельзя опускать плохое.

"Некоторые мальчишки кричали всякие гадости", - выводила я медленно.

"А всё потому, что у них растут пиписьки".

Я достаточно прочла о половом созревании, чтобы знать,

что растущее сексуальное желание часто может заставить мальчика-подростка

грубо обращаться с девочками.

Также я знаю, что в данном случае отнюдь не сдерживаемое

влечение заставило тех мальчишек бросаться в меня гравием, пока я бегу по холму, -

но я не хочу, чтобы мой дневник жалел меня. Он лишь будет знать,

что у меня нашлись силы, чтобы философски всё осмыслить. Это дневник гордости.

Я смотрю на запись в свой 13-й День рождения.

Дожили, думаю я,

разделяю постель с малышом и ношу термобельё отца как пижаму.

Мне 13 лет, я вешу 82 килограмма, у меня нет ни денег, ни друзей,

и мальчишки швыряются камнями, лишь завидев меня.

Это день моего рождения, и я ложусь спать в 19.15.

Я перелистываю на последнюю страницу дневника, где у меня

есть раздел "долгосрочные" планы. Например, "Мои плохие качества".

Мои плохие качества

1) Я слишком много ем

2) Я не делаю никаких упражнений

3) Слишком быстро завожусь

4) Всё теряю

"Мои плохие качества" были написаны в канун Нового года.

Месяц спустя я дописала отчёт:

1) Я больше не ем имбирные орехи

2) Каждый день вывожу собаку на прогулку

3) Пытаюсь

3) Пытаюсь

Под всем этим я подвела черту, чтобы начать свой новый список.

Успеть до 18-ти лет

1) Сбросить вес

2) Хорошо одеваться

3) Завести друзей

4) Хорошо выдрессировать собаку

5) Проколоть уши?

О, Господи. Я не имею ни малейшего представления,

как быть женщиной.

Когда Симона де Бовуар сказала: "Женщиной не рождаются -

женщиной становятся", она не знала и половины.

За те 22 года, которые прошли с моего 13-го дня рождения,

я стала гораздо позитивнее относиться к тому, что я женщина, – вообще-то,

если честно, дело стремительно пошло в гору, когда я обзавелась поддельным удостоверением,

ноутбуком и симпатичной блузкой – но во многих отношениях, нет более жестокого

и неподходящего подарка для ребёнка, чем эстроген и пара больших сисек.

Спроси меня кто-нибудь до моего рождения,

думаю, вместо этого я бы лучше попросила купон на книгу или, может быть,

на скидку в "C&A".

В то время я, как вы можете заметить, была слишком занята стычками с братьями с сёстрами,

тренировкой собаки и просмотром классических мюзиклов MGM,

чтобы освободить место в расписании для того,

чтобы стать женщиной, пока в конце концов меня на то не вынудил собственный гипофиз.

Стать женщиной, по ощущениям, - почти как прославиться.

Привыкшая, что её, как и большинство детей, в основном благосклонно игнорируют,

девочка-подросток внезапно становится объектом внимания,

и её начинают забрасывать вопросами: Какой у тебя размер?

Ты уже это делала? Ты займешься со мной сексом? У тебя есть удостоверение личности?

Хочешь дунуть? У тебя есть парень? Ты предохраняешься?

Какой у тебя фирменный стиль? Ты умеешь ходить на каблуках?

Кто твои кумиры? Ты делаешь бразильскую эпиляцию? Какое порно тебе нравится?

Ты хочешь замуж? Когда ты собираешься заводить детей?

Ты феминистка? Ты только что флиртовала с тем мужчиной? Чем ты хочешь заниматься?

КТО ТЫ?

Очень глупо задавать все эти вопросы 13-летней только из-за того,

что теперь ей нужен лифчик. С тем же успехом они могли бы спросить мою собаку.

У меня не было ни малейшего представления.

Но – как солдату, выброшенному в зону военных действий, – тебе нужно генерировать идеи,

и быстро. Тебе нужно производить разведку. Ты должна планировать.

Ты должна поставить себе цели и идти к ним.

Как только гормоны заиграют, их уже не остановить.

Как я быстро для себя открыла, ты обезьянка, привязанная внутри ракеты;

элемент часового механизма бомбы. Нет никакого плана выхода.

Ты не можешь ничего отменить - как бы часто ты об этом ни мечтала.

Это дерьмо всё равно случится, хочешь ты этого или нет.

Находятся, конечно, те, кто пытается это остановить:

девочки-подростки, которые пытаются купить себе время посредством агрессивного регресса

к себе пятилетним, и становятся одержимы "девочковым"

и розовым цветом. Они заваливают свои кровати плюшевыми мишками, чтобы было ясно видно,

что здесь нет места для секса. Говорят на детском языке, чтобы им не задавали взрослых вопросов.

Я видела, как некоторые мои ровесницы в школе

предпочитали быть не активными женщинами, которые сами творят собственную судьбу, -

а принцессами, пребывающими в ожидании, когда их найдут и возьмут замуж.

Хотя, разумеется, тогда я это так не анализировала.

Я просто заметила, что Кэти Паркс каждый урок математики рисует себе сердечки на костяшках пальцев

и показывает их Дэвиду Морли, который, по правилам,

должен был переживать свои первые вспышки сексуального возбуждения,

когда вместо этого смотрел на мой образцовый столбик деления.

В самом крайнем случае

были девчонки-камикадзе, которые вступали в войну со своим гипофизом - пытались заморить его голодом

или сбить с толку через анорексию или булимию.

Но в сражениях с собой кроется одна проблема - даже если ты побеждаешь,

ты всё равно проигрываешь. Рано или поздно - напуганная и измотанная - ты или смиряешься с тем,

что должна стать женщиной - что ты и есть женщина, - или погибаешь.

Жестокая, фундаментальная истина отрочества - оно зачастую представляет собой

длительную, болезненную кампанию по изнурению.

Все эти девочки, занимающиеся самовредительством, с сеткой порезов на руках и бёдрах,

всего лишь напоминают себе, что их тело - поле битвы.

Если не хватает духа для бритвенных лезвий, татуировка тоже подойдёт;

или молниеносный щелчок пистолета для прокалывания ушей в Claire’s Accessories. Всё.

Готово. Ты поставила отметку на своё тело,

чтобы восстановиться, чтобы напомнить себе, где ты: внутри самой себя.

Где-то. Где-то там.

И, как в случае с выигрышем в лотерею или свалившейся славой,

не существует пособия о том, как стать женщиной, хотя ставки

так высоки. Видит Бог, когда мне было 13, я пыталась найти такое. Ты можешь

читать об опыте других людей, это как пытаться узнать ответы на тест до экзамена.

Однако оказалось, что это не так легко.

В истории есть примеры женщин,

которые, несмотря ни на что, поняли, как "правильно" быть женщиной,

но в итоге оказались скомпрометированы, несчастны, побиты или сломлены,

потому что всё вокруг, всё общество по-прежнему было неправильно.

Покажи девочке героиню-первопроходца - Сильвию Плат, Дороти Паркер, Фриду Кало,

Клеопатру, Боудикку, Жанну д'Арк - и ты, как правило,

при этом покажешь женщину, которая в конце концов была раздавлена.

Твой завоёванный с таким трудом триумф может полностью отрицаться, особенно если ты живёшь в таких условиях,

когда твои победы воспринимаются как нечто угрожающее, неправильное, оскорбительное или -

что важнее всего для девочки-подростка - просто нечто некрутое.

Только некоторые предпочтут быть правыми до мозга костей, правыми,

но одинокими.

Так что пока "Как быть женщиной" - история того, что

я - неинформированная, неподготовленная и обведённая вокруг пальца - всё это время

неправильно понимала, что значит быть женщиной. В ХХI веке

иметь только опыт недостаточно.

Конечно, старый добрый феминистский "рост самосознания" до сих пор имеет колоссальное значение.

Когда разговор касается абортов, косметического вмешательства,

рождения ребёнка, материнства, секса, любви, работы, мужского шовинизма, страха

или даже просто того, как тебе живётся в собственной шкуре, женщины до сих пор часто не решаются говорить друг другу правду,

если только они не сильно пьяны.

Возможно, рост женского пьянства, о котором беспрерывно сообщают, -

это просто попытка современных женщин разоткровенничаться друг с другом.

Или, может быть, причина просто в том, что вино Сансер очень вкусное. Сказать по правде,

я делаю ставки на оба варианта.

Однако, вставляя свои пять копеек в то, что значит быть женщиной на самом деле,

без притворства,

мы нуждаемся в небольшом аргументированном анализе, почему нужно что-то менять.

Ну, понимаете - феминизм.

И вот тут возникает другая проблема. Феминизм,

надо полагать, должен затрагивать всё это. Но феминизм стоит на месте.

Это меня застопорило. В течение последних нескольких лет

я постоянно обращалась к современному феминизму, чтобы найти ответы на свои вопросы,

но, как оказалось, то, что когда-то было самой захватывающей, зажигательной

и эффективной революцией, сжалось

до пары аргументов, приведённых

среди пары десятков феминистских учёных, в книгах,

которые только они и могли читать, и обсуждениях на канале BBC4 в 11 вечера.

Мои претензии:

1) Феминизм - слишком важная вещь, чтобы обсуждаться только учёными.

И что более важно:

2) Я не академик феминизма, но, ей-богу,

феминизм - настолько серьёзное, важное и нужное движение, что настало время

для легкомысленной журналистки с ужасной орфографией,

пишущей колонки и работающей на полставки критиком телевидения, взять над ним верх.

Если есть что-то забавное и весёлое,

я хочу присоединиться, а не наблюдать со стороны.

Мне есть, что сказать! Камилла Палья неправильно поняла ВСЕ ДЕЙСТВИЯ Леди Гаги.

Феминистки организации "Объект" как с цепи срываются, когда дело касается порнографии!

Жерман Грир, моя героиня, просто повёрнута

на теме трансгендеров! Но никто

не обращает внимания на журнал ОК!, сумки за 600 фунтов, узкие брюки,

бразильскую эпиляцию, глупые девичники Кэти Прайс.

А это именно то, на что стоило бы обратить внимание. Вот, что нужно отследить, положить лицом в грязь

и устроить большой скандал.

Представители традиционного феминизма сказали бы, что это не самые важные проблемы,

что мы должны сосредоточить своё внимание на таких вещах,

как, например, огромное неравенство в заработных платах, женское обрезание в Странах третьего мира и насилие в семье.

И, конечно, эти проблемы подавляющие, отвратительные и неправильные,

и человечество не сможет спокойно смотреть себе в глаза,

пока они не прекратятся.

Но все более маленькие, глупые, очевидные каждодневние женские проблемы

во многом так же мешают женскому спокойствию.

Это объясняется философией "разбитых окон",

перенесённой на неравенство между полами.

Теория "разбитых окон" такова, что если одно разбитое окно в пустом здании игнорируется и не ремонтируется,

то тенденция такова, что вандалы обязательно разобьют ещё несколько.

В конце концов они могут проникнуть в здание

развести огонь или поселиться там нелегально, сквоттерами.

Аналогично, если мы живём в таком времени, где женские лобковые волосы считаются неприятными

или знаменитых и влиятельных женщин постоянно привязывают к позорному столбу за то,

что они слишком толстые или слишком тощие или плохо одеваются,

то в конце концов люди начинают проникать в женщин и разводить в них костры.

У женщин появляются поселенцы. Ясное дело, что такое не приветствуется.

Не знаю, как вы, но я не хочу однажды проснуться

и найти кучу проходимцев в своей прихожей.

Когда Руди Джулиани стал мэром Ньй-Йорка в 1993 году,

его вера в теорию "разбитых окон" привела его к внедрению политики "нулевой терпимости".

Преступность резко снизилась и, что главное,

это длилось в течение 10-ти лет.

Лично я считаю, что пришло время женщинам

ввести свою "политику терпимости" по вопросам "разбитых окон" своих жизней.

Я хочу правило неприемлимости для всей патриархальной чуши.

И самая соль этого правила в том, что

в XXI веке нет необходимости

в маршах против моделей размера XXS, смехотворной порнографии,

стриптиз-клубов и ботокса. Нет нужды в бунте или голодовке.

Также не надо бросаться под лошадь или же осла.

Нужно просто на минутку взглянуть проблемам прямо в глаза

и начать смеяться над ними. Мы сексуальны, когда смеёмся.

Людям нравится наблюдать за нами, хихикающими так расслабленно и спокойно.

Наверно мы не столь же привлекательны, когда

стучим кулаком по столу с криками:

"Вот, что это значит! Да пошёл ты, патриархат!", пока не забьём рот чипсами.

Но это не меняет дела.

Я не знаю, можем ли мы и дальше рассуждать о следующих волнах феминизма.

По моим подсчётам следующая будет пятой, и мне кажется, что как раз

в это время мы перестанем отсылаться к той или иной волне,

а начнём думать о потоке.

Но если всё-таки пятая волна придёт, я надеюсь,

что её главным отличием от других будет то,

что женщины, борясь с неловкостью, отдалённостью и остальной хренью,

касающейся того, кем должна быть современная женщина, вместо того, чтобы кричать, принимать близко к сердцу или вздорить,

будут просто указывать на проблему и смеяться над ней.

Так что, да. Если существует пятая волна, то это мой вклад в неё.

Исчерпывающее правдивое повествование о том, о чем я во многих случаях знала либо мало, либо ничего.

О том... как быть женщиной.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/45412/180467

Переводчики: alesyasparrow, WaterLove, olgakuzmi, Dikon85

izolenta, mikeOS, IreneBarkova, sandglass

avantulu