Готовый перевод Mary Hoffman. Stravaganza. City of Stars / Мэри Хоффман. Страваганца. Город Звёзд: Глава 9 - Предначертано судьбой

Они пробыли в Санта Фина почти весь день и вернулись в Ремору уже к вечеру. Джорджия понимала, что ей надо вернуться в свой мир в течение часа. Они с Чезаре поехали вместе с Гаэтано, хотя Лучиано это и не нравилось. Он знал, на что были способны ди Кимичи и, хотя ему понравились братья, он ещё не был готов доверять им. Они ещё не знали, что он сам, Детридж и хозяин конюшни были Страваганти, но Гаэтано вряд ли забудет возглас Джорджии и поэтому попытается вытянуть из неё информацию.

Перед самым отъездом Лучиано отвёл Чезаре в сторону.

- Будь осторожен, - посоветовал он. - Если он снова заведёт разговор о Страваганти, не позволяй Джорджии что-нибудь разболтать.

Чезаре кивнул. Ему не хотелось подвергать отца опасности.

- Я знаю ди Кимичи, - ответил он. - Доверься мне.

Трое всадников мчались по дороге в Ремору. Каждый мастерски умел ездить верхом и получал удовольствие от быстрой езды. Возможность поговорить появилась только у ворот Солнца, когда им пришлось ждать своей очереди. Гаэтано подъехал поближе к Джорджии.

- Я бы хотел встретиться с Вами завтра. Вы остановились в квартале Овна?

Джорджия усвоила урок и взглянула на Чезаре, словно в поисках совета. Тот пожал плечами. Всё равно молодой аристократ приедет, чтобы встретиться с цыганами, как они договорились. Джорджия могла не присутствовать. Но она не могла избегать его вечно, если собиралась продолжать посещать город. И могло сложиться впечатление, что именно так она и собирается поступить.

- Да, - подумав, ответила она. - Вы сможете найти нас с Лучиано в доме хозяина конюшни. Но я не думаю, что смогу помочь Вам.

- Поверьте, - склонился к ней Гаэтано так, чтобы Чезаре не мог подслушать. - Я не заинтересован в секретах вашего братства. Я хочу помочь своему брат. Это всё.

***
- Он такой некрасивый, правда? - отметила Арианна, скрывая волнение. Она разглядывала миниатюрный портрет Гаэтано ди Кимичи, который привез посыльный из Реморы. - Должно быть, в жизни он ещё страшнее, - добавила она. - Придворный художник, скорее всего, приукрасил его внешность.

Родольфо посмотрел на неё.
- Мы не станем принимать всерьёз это предложение.

- Но как нам реагировать? - спросила Арианна. - Мы же не можем просто игнорировать предложение или отправить категорический отказ.

- Ты уже думаешь как Герцогиня, - улыбнулся Родольфо. - Мы в затруднительном положении, но мы найдём выход. Они посылают его сюда, чтобы он сопровождал тебя на Стеллата.

Арианна вытаращила глаза.

- Они хотят дать вам возможность получше узнать друг друга, - пояснил Родольфо. - И тебе лучше ей воспользоваться.

***
Герцог Никколо был рад увидеть своего младшего сына и счастлив оттого, что братья снова вместе. Два старших сына и дочь были в Джильи, а Никколо любил своих детей. Он был вполне доволен Гаэтано, который не возражал против брачного союза с Беллеццей, а теперь ещё и привёз к нему любимого сына. Никколо надеялся, что Фалько вместе с ним поедет из Джильи в Папский дворец, но, возможно, из-за натянутых отношений с Гаэтано или из-за любви к уединению, мальчик настоял на том, чтобы остаться в Санта Фина.

Конечно, Никколо мог игнорировать желания Фалько, ведь тот был всего лишь мальчишкой. Но несчастный случай настолько опечалил Герцога, что он ни в чём не мог отказать несчастному. И вот он приехал к нему сам, помирившись с братом и с улыбкой на лице. Никколо почувствовал, словно долгая зима подходит к концу, хотя весна и не несла надежды на улучшение состояния Фалько.

- Отец, ты должен услышать Аурелио, - убеждал его Гаэтано. - Я пытался уговорить его придти сюда, но он не играет за деньги. Я уверен, что он всё равно сыграет, и ты должен услышать это. Ты ощутишь себя в раю.

- Да, отец, ты должен послушать, - поддержал брата Фалько, и вспыхнул от приятных воспоминаний. - Он играет, словно ангел.

- Простите меня, мальчики, - Никколо, наконец, вслушался в их слова. - Повторите, кто такой этот музыкант?

- Его зовут Аурелио, - терпеливо повторил Гаэтано. - Они с сестрой цыгане. Они не могут придти сюда, потому что не спят под крышей. Но мы можем навестить их в квартале Овна.

Квартал Овна! Все дороги вели Никколо туда. У него было мучительное чувство, что во время последнего визита он упустил что-то важное. Придётся попросить шпиона Фердинандо копнуть там поглубже. И ему не понравилось, что Овны связаны с народом странников. Никколо не любил это племя. Они не соответствовали их семейной философии захвата и преумножения. Что-то неправильное было в людях, не ценивших собственность и не имевших родины.

Вслух он сказал:
- Это потому что все странники должны быть зачаты под звёздами. Даже незамужние девушки этой народности не станут спать в помещении, так как верят, что случайная встреча может привести к зачатию ребёнка. Полная ерунда, ведь в доме намного меньше шансов встретить насильника, чем на улице.

Фалько не верил своим ушам, а Никколо размышлял, не самый ли это подходящий момент для реализации его планов на младшего сына. Обет безбрачия лучше принять до того, как вкусишь радость плотского желания.

***
Воскресенье Джорджия провела в постели.

- Я же говорил, что она чем-то болеет, заявил Расселл, добавив про себя: "И просто по жизни больная".

- Нет поводов для беспокойства, - уверяла Джорджия маму. - Я в порядке. Просто не выспалась. Надо заняться курсовой работой.

Устроившись на куче подушек и обложившись книгами, она всё утро провела не за уроками, а пытаясь нарисовать план Реморы. На листке в клетку она нарисовала круг и поделила его на две части линией, подписав её "Strada delle Stelle" - Звёздная дорога. С одного конца нарисовала ворота Солнца, с другой - ворота Луны, а в центре - кружок поменьше, изображавший площадь, которую они пересекали с Чезаре.

Большой круг она разделила на двенадцать секторов. Она точно знала, где были кварталы Овна и Близнецов, и приблизительно - где кварталы Рыб и Стрельца. Заполнить другие сектора пока не получалось.

С детства она знала одно стихотворение.

Овен, Телец и Близнецы
За ними следом Рак со Львом,
Потом и Дева, и Весы,
Хвостом качает Скорпион.

Бегут Стрелец и Козерог,
Льёт воду дядька-Водолей,
Замкнули Зодиака круг
Две Рыбы.

Разница между реманским Зодиаком и тем, который знала Джорджия, была в том, что в Реморе Лев был Львицей. Заполнив круг, девушка поняла, что кварталы были расположены как астрологическая карта года, с Овном в самой западной точке.

"Отлично, так я смогу их запомнить", обрадовалась Джорджия. Паоло объяснил ей, что во время стравагации при ней не должно быть ничего, кроме талисмана и одежды. В Талии она всегда появлялась в мужской одежде поверх своей собственной - точно так же, как надела её в первый раз.

Взять с собой карту она не сможет, но ей стало спокойнее после того, как она её нарисовала. На чистом листе бумаги она записала всё, что знала о каждом квартале. Пока было много пробелов. Об Овне она знала больше, чем об остальных. "Враждуют с Рыбами", - записала она. - "Дружат со Стрельцом и Львицей".

Внезапно она, поняла, что к чему. Джорджия не верила в астрологию, но читала свой гороскоп в еженедельнике вместе с остальными, поэтому вспомнила, как Маура рассказывала ей, что каждый знак Зодиака относится к одной из четырёх стихий - Земле, Огню, Воде или Воздуху, по три знака на каждую стихию.

- Мы с тобой воздушные знаки, - объясняла она. - Ты Близнецы, а я Весы.

- О нет! - расстроилась Джорджия. - Я же Близнецы - совсем как ди Кимичи!

Однако, поразмыслив, она поняла, что ошибается. Как бы ни радели жители Реморы за принадлежность к своим кварталам, они не могли спланировать рождение своих детей под теми же знаками Зодиака.

Тем не менее, она не ошиблась в распределении союзников. Насколько она помнила, Овен, Лев и Стрелец были знаками Огня, поэтому эти кварталы и дружили. Через четверть часа она распределила союзы и остальных кварталов. С оппозицией было сложнее, она помнила только то, что сказал ей Чезаре насчёт Близнецов и Девы.

- Оппонент должен быть из враждебной стихии, как Огонь и Вода, - бормотала она. - Значит, Земля и Воздух тоже должны быть оппонентами. Оппонентом каждого квартала должен быть ближайший, расположенный напротив, квартал - Овен и Рыбы, Телец и Близнецы, Рак и Львица...

- Ты можешь делать уроки молча?! - рявкнул Расселл, стукнув кулаком по двери её комнаты.

- Мы хуже, чем оппоненты! - сквозь зубы прошипела Джорджия. История кварталов Реморы уходила корнями в глубь веков, а Джорджия и Расселл успели за четыре года накопить не меньше взаимной неприязни.

"Но кто же мои союзники?" - задумалась Джорджия. Перед глазами возник образ Мортимера Голдсмита с его очками-полумесяцами, и девушка улыбнулась. У него нет ни единого шанса в противостоянии её сводному братцу.

Взаимоотношения кварталов в Реморе были усложнены их связями с другими городами, чего Джорджия пока не понимала. Как можно жить в одном городе, а любить другой? Всё равно что жить в Лондоне и считать себя жителем Ливерпуля. Конечно, можно жить в Лондоне и болеть за футбольную команду Ливерпуля, или "Манчестер Юнайтед", или "Астон Вилла", без разницы. Она вспомнила, как сначала приняла кварталы за соперничающие футбольные клубы.

Но всё было гораздо серьёзнее. Она видела страх Чезаре, когда их преследовали парни из Рыб, а он вовсе не трус. А ещё она видела кинжал за поясом у Гаэтано. У Лучиано тоже был кинжал, хотя агрессивным его точно не назовёшь. Талия была опасной страной в опасные времена, а Ремора, похоже, была самым опасным городом в ней. А во время Стеллата напряжение возрастёт. Тем не менее, опасности талианского города её страшили меньше, чем проживание в одном доме с Расселлом.

***
Цыгане разбили свой лагерь в большом дворе конюшен Овна и устроились с таким комфортом, словно лежали на пуховых перинах, а не на булыжниках мостовой. Сердобольная Тереза даже растерялась, и предложила им ещё подушек и одеял. Странники с благодарностью приняли их, но не использовали.

Джорджия юркнула на сеновал перед самым закатом, поэтому не видела, как высокий слепец и его спутница протягивали руки, словно прощаясь с красным солнцем, опустившимся за городскую стену на западе. При этом они что-то тихо напевали на своем наречии. Вскоре весь дом уснул под нежные звуки арфы, за струны которой задевали листки нот.

Чезаре проснулся рано и увидел, что цыгане только что проснулись и на коленях распевали что-то радостное, повернувшись к востоку. Слова "солнце" он так и не услышал, только обращение к нему как к спутнику богини. Поговаривали, что цыгане очень странные люди, но он гордился тем, что они остановились в его квартале, рядом с его домом.

Аурелио был не против позавтракать под крышей, и Терезе не терпелось продемонстрировать, как в их доме принимают гостей. Она была в восторге от того, что соберёт за столом цыган и гостей из Беллеццы. Рафаэлла вызвалась помочь и вскоре уже кормила малышей манной кашей. У Чезаре было три младших сестры и два братика-близнецы. Ребятня носилась по всему дому, спотыкаясь о ноги слепого музыканта, который обращал на них не больше внимания, чем на комнатных собачек.

Чезаре извлёк одного из близнецов из-под стола и усадил себе на колени. Его звали Антонио, самого главного хулигана, и он протянул пухлые ручонки к лицу Чезаре, радостно агукая. Чезаре улыбнулся ему. Антонио и остальные были его сводными братьями и сёстрами. Чезаре был сыном Паоло от первого брака. Его мама умерла, когда мальчик был совсем маленьким, и десять лет назад Паоло женился на Терезе. Другой близнец, Арсенио, громко заплакал оттого, что застрял в углу. Тереза бросилась ему на помощь, но это расстроило одну из маленьких девочек, которая как раз протянула к ней ручки. Не прошло и минуты, как все малыши ударились в громкий плач. В такие моменты Чезаре ретировался на конюшню.

Аурелио повернулся на шум.

- Может, мне сыграть? Это успокоит детей? - спросил он. Не дожидаясь ответа, Рафаэлла подала ему арфу, и чарующие звуки заполнили кухню, не оставляя грусти ни единого шанса. Близнецы забрались к Паоло на колени, сунув пальчики в рот, а девочки перестали хныкать и прижались к Чезаре, Лучиано и Детриджу. Тереза и Рафаэлла закончили накрывать на стол. В конюшнях Овна воцарилось спокойствие.

***
Джорджия услышала звуки арфы, как только прибыла на сеновал. Последнее, что она слышала, засыпая у себя в Лондоне, - это буханье ударных и визг электрогитары из комнаты Расселла. Она не то чтобы ненавидела этот тип музыки, просто знала, что Расселл получает больше удовольствия от того, что мешает ей спать, а не от прослушивания.

Тихонько проскользнув в дверь кухни, Джорджия увидела, что дети завороженно слушают музыку. Чезаре улыбнулся ей поверх взъерошенной головы маленькой Эмилии, и она улыбнулась ему в ответ. Вот какой должна быть семья. Она поняла, что то же самое думает и Лучиано, рассеянно гладивший кудри толстощёкой Марты. Похожее выражение лица было и у доктора Детриджа, державшего на коленях Стеллу. Она снова задумалась, узнает ли она когда-нибудь, что с ними случилось, и чем они пожертвовали для того, чтобы остаться жить в Талии.

Музыка утихла, и магия рассеялась, но больше никто не плакал. Паоло увидел Джорджию и поднялся, чтобы принести ей тарелку и чашку, держа подмышками обоих близнецов.

- Доброе утро, - произнёс Аурелио. Тяжело было осознавать, что он ничего не видел, что такие ясные тёмно-синие глаза были пустыми.

- Как вам спалось? - поинтересовалась Джорджия.

- Прекрасно, - кивнул Аурелио. - Так бывает всегда, когда ничто не отделяет меня от луны и звёзд. А Вы?

Джорджии стало интересно, знал ли он, что она стравагировала в другой мир после того, как забралась на сеновал. Она подозревала, что он кое-что знал про Страваганти, но догадался бы он про неё, если бы она сама себя не выдала вчера? И знал ли он, что в комнате сейчас было целых трое Страваганти?

- Не очень, - честно призналась она.

Вскоре близнецы уснули на коленях Паоло, а девочки успокоились от вкусной еды и музыки. Остальные продолжили завтрак в тишине. Джорджия боялась потолстеть, поедая булочки с джемом практически сразу после ужина в своём мире. Тереза готовила лучше Мауры; даже самая простая еда была свежей и домашней. Джорджия долго сомневалась, стравагировать или нет прошлым вечером - ведь понедельник нельзя было провести в постели. Но её тянуло в Ремору. Радушная семья хозяина конюшни, возможность без ограничений ездить верхом, дружба с Чезаре, общение с Люсьеном - всему этому трудно было сопротивляться. Школе придётся подождать.

Семейную идиллию прервал требовательный стук в дверь. Паоло сгрузил близнецов в кроватку и пошёл открывать. На пороге стоял Герцог Джильи, с ним Гаэтано и Фалько. Во дворе их ожидала большая карета с гербами ди Кимичи.

- Приветствую, Капитан, - поздоровался Никколо, употребив термин, которым Паоло называли только во время Стеллаты в знак особого расположения. Похоже, он был в отличном настроении. - И Вас, прекрасная хозяйка, - добавил он, послав воздушный поцелуй Терезе.

- Тысяча извинений за столь скорый повторный визит, но мои сыновья рассказали мне о ваших гостях, и мне не терпелось встретиться с ними лично.

Он обвёл глазами присутствующих. Цыган нельзя было не узнать, учитывая их яркую экзотическую одежду. На Джорджию он внимания не обратил, приняв её за одного из домочадцев. Зато в недоумении уставился на Детриджа и Лучиано. По их одежде было ясно, что они не из конюшен.

- Разрешите представить наших гостей? - заговорил Паоло. - Вас, несомненно, привело сюда желание послушать музыку цыган - Рафаэллы и Аурелио Вивойде.

Странники вежливо поклонились Герцогу, который тут же замахал им, чтобы они сели обратно.

- А это наши уважаемые гости из Беллеццы, - продолжил Паоло. - Доктор Гильермо Крианморте и его сын Лучиано.

Те тоже поклонились, затем Герцог представил своих сыновей, пытаясь сообразить, что могло привести беллецианцев в конюшни Овна. Их фамилия была ему неизвестна, но интуиция подсказывала обратное. Определённо, в квартале Овна что-то происходило.

Пока все раскланивались, Фалько жадно рассматривал семью, опираясь на свои палки. Джорджию тронул его печальный вид. Его семья правила почти всей Талией, но не могла его излечить. Что касается завтраков - вряд ли во дворцах ди Кимичи была такая же тёплая атмосфера за едой.

Фалько тяжело опустился на скамью возле Аурелио.

- Вы сыграете нам ещё? - прошептал он. - Мы рассказали б этом отцу.

Аурелио нахмурился и Джорджия поняла, что он хочет отказать, но Рафаэлла прошептала что-то ему на ухо, и юноша передумал.

- В ваш дворец я не поеду, - вежливо сказал он Никколо. - Дело не в отсутствии уважения, просто мои люди - не менестрели. Мы играем для собственного удовольствия. Тем не менее, мы ценим любителей хорошей музыки, а сын Вашей Светлости как раз один из них. Если синьор Паоло позволит, я сыграю во дворе, а вы послушаете.

Никколо это не понравилось, но он знал, что спорить бесполезно. Ди Кимичи вышли во двор, Чезаре и Тереза вынесли несколько стульев и скамеек, и начался импровизированный концерт, подобного которому не было в квартале Овна.

Пока играла музыка, Лучиано подал знак Джорджии и Чезаре, и они скрылись в конюшне.

- Что вы теперь думаете о ди Кимичи? - спросил он.

- Сыновья очень отличаются от отца, - ответил Чезаре.

- Интересно, можно ли им доверять? - сомневался Лучиано. - Похоже, что да, но этот Герцог Никколо, именно он заказал смерть матери Арианны - я в этом уверен. Его руки по локоть в крови.

- Такое случилось не первый раз, - подтвердил Чезаре. - Мы постоянно слышим о подобных случаях в Реморе.

- Но ведь их можно познакомить с Родольфо, правильно? - сказала Джорджия. - Быть может, он и не сможет помочь Фалько.

- Скажу тебе вот что, - ответил Лучиано. - Если Родольфо может помочь, мы не станем им отказывать только из-за фамилии Фалько.

***
Среди невольных слушателей арфы в квартале Овна никто не обратил внимания на коренастую фигуру в грязном синем плаще. Энрико следовал за Никколо и сыновьями от самого Папского дворца - это была отличная возможность поближе познакомиться с конюшнями Овна. Он проскользнул сквозь толпу зрителей во двор и затем к конюшням, чтобы как следует рассмотреть лошадей, пока все заняты.

Он заглянул в дырку из-под сучка в стене и увидел троих мальчишек - двух он преследовал до Санта Фина, а третий был с ними на площади вместе с музыкантом. Энрико узнал ученика Сенатора Родольфо из Беллеццы, и на шпиона нахлынули неприятные воспоминания.

Энрико торопливо сотворил знак "руки Фортуны", коснувшись тремя средними пальцами правой руки брови и груди. Так талианцы отгоняли неудачу. Внезапно его прошиб пот. С этим мальчишкой определённо была связана какая-то тайна. Несмотря на то, что Энрико уже имел с ним дело и прекрасно знал, что он из плоти и крови, кое чего объяснить он не мог. Лучиано не отбрасывал тени, но когда Энрико и его хозяин собрались показать это народу, тень неожиданно появилась. Он помнил, как это заинтересовало его бывшего работодателя - Ринальдо ди Кимичи.

Энрико тогда ничего не понял, и это его беспокоило. Он был шпионом, поэтому обязан был знать о своём объекте, а также о работодателе, больше других. А Лучиано сорвал его планы. Энрико не любил проигрывать и тем более не любил, когда ему об этом напоминали. А мальчишка напоминал ему про другую неразгаданную тайну - его пропавшую невесту Джулиану.

Он приложил ухо к отверстию. Разговор шёл о Сенаторе Родольфо, и это было само по себе интересно. С чего бы простому ученику болтать о своём учителе с какими-то конюхами? Похоже, они успели подружиться.

- Похоже, Герцог взял себе в привычку посещать нас, - заметил один из мальчишек.

- Слава богине, Мерла в безопасности в Санта Фина, - добавил другой, что помладше.

- А он про неё ещё не знает? - засомневался Лучиано.

- Да он на минуту бы нас не оставил, если бы узнал, что произошло у Овна, - заявил мальчишка постарше.

Для Энрико этого было достаточно. Интуиция его не подвела: в Санта Фина был спрятан какой-то секрет. Настало время навестить нового друга Диего.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/45560/181187

Переводчики: LeeS