Готовый перевод Terry Pratchett - RAISING STEAM - Discworld, 40 / Терри Пратчетт - Поднимающийся пар - Плоский мир, книга 40: RAISING STEAM by Terry Pratchett (1/2)

Терри Пратчетт "Поднимающийся пар"

Дэвиду Пратчетту и Джиму Уилкинсу, прекрасным инженерам, которые учили своих сыновей быть любопытными.

Трудно понять "ничто", хотя его полно в мультивселенной. "Ничто" путешествует везде, всегда впереди "чего-то" и в огромном облаке неизведанного "ничто" стремится стать чем-то способным вырваться, чувствовать, меняться, танцевать и переживать - короче, стать "чем-то".

А теперь оно, дрейфуя по эфиру, получило свой шанс . "Ничто", конечно, знало о "чем-то", но это "что-то" было совсем другим. Итак, "Ничто" бесшумно проскользнуло во что-то и поплыло вниз, удерживая все в уме и, к счастью, приземлилось на спину черепахи, большущей такой, и с еще большей скоростью стало искать возможность стать "чем-то". "Ничто" было элементарной мыслью, и ничем более, но вдруг кто-то эту мысль уловил. Приманка сработала.
Любой, кто когда-либо видел реку Анк, сочащуюся по своему, полному разнообразными мерзостями, руслу, понял бы почему большая часть потребляемых жителями Анк-Морпорка морепродуктов должна поставляться квирмскими рыболовными флотами. В целях предотвращения ужасной желудочной эпидемии Анк-Морпоркские торговцы рыбой должны были гарантировать, что их поставщики добывают свой улов как можно дальше от города.

Для Боудена Джеффриса, поставщика лучших морепродуктов, расстояние в две тысячи миль или больше, разделяющее рыбацкие доки Щеботана и покупателей в Анк-Морпорке, было прискорбно большим всю зиму, осень и весну и сущим наказанием в летнюю пору, потому как на главная дороге, в ее нынешнем состоянии, до самого Большого Города пекло как в печи. Если хоть раз придется иметь дело тонной перегревшихся осьминогов, то это случай навсегда останется в памяти - пройдет несколько дней пока запах не выветрится и все это время амбре будет преследовать тебя по пятам чуть ли не до самой спальни. А уж с одежды его и подавно его не вывести.

Люди были такими требовательными, да и элита Анк-Морпорка, как и практически все остальные жители, хотели получить свою рыбу даже в самый жаркий сезон. Даже при наличии ледника, который он построил своими руками, и по договоренности поставленного второго ледника на середине дороги, просто хотелось кричать, на самом деле.

Так он и сказал своему кузену огороднику Релифу Джеффрсу, который посмотрел на свое пиво и сказал: "Всегда одно и то же. Никто не хочет, помочь мелкиму предпринимателю. Можешь себе представить, как быстро клубника превращаются в маленькую шароообразную кашу на жаре? Ну так я тебе скажу: за нефиг делать. Моргнешь - и весь товар можно выбрасывать как раз тогда, когда все хотят свою клубнику. А спроси парней, выращивающих капусту, как тяжело довезти долбаные кочаны до города пока они не пожухли как вчерашняя проповедь. Мы должны пожаловаться на это правительству!

- Нет, - сказал ему кузен. - Хватит с меня. Давай напишем в газету! Только так дела и надо делать. Все жалуются на фрукты и овощи и морепродукты. Ветинари надо заставить понять положение мелких предпринимателей. В конце концов, зачем мы время от времени платим налоги?

Дику Симнелу было десять лет, когда вернувшись в семейную кузницу в Шипридже, его отец просто исчез в облаке из частей печи и летящего металла, весь окутанный розовым паром. Его так и не нашли в страшном тумане из обжигающей влаги, но в тот же день Дик Симнел поклялся всем тем, что осталось от его отца в кипящем паре, что он сделает пар своим слугой.

У его матери были другие мысли. Она была повитухой и говорила своим соседям: "Дети рождаются везде. Без клиента я никогда не останусь."

Итак, вопреки, желаниям сына, Элси Симнел решила забрать его из того, что она сейчас считала, гиблым место. Она собрала их пожитки и вместе они вернулись в дом её семьи, что около Сто Лат, где люди неожиданно не исчезают в горячем розовом пару.

Вскоре после их приезда с ее мальчиком случилось нечто важное. В один день, ожидая возвращения матери с тяжелых родов, Дик зашёл в здание, которые выглядело интересно, и которое походило на библиотеку.

Сначала он подумал, что тут только вздор: все эти короли, поэты, любовники и битвы, - но в одной судьбоносной книге он нашел то, что называется математикой и миром чисел.

Именно поэтому однажды, десять лет спустя, собрав всю свою сущность воедино, он произнес:

'Мама, ты знаешь, в прошлом году, когда я сказал, что я ходил в п'ход в горы Убервальда со своими товарищами, ну, это была своего рода ... как бы ... своего рода ложь, только заметь очень маленькая.' Дик покраснел. 'Видишь ли, я наш'л ключи к старому сараю папы и, ну, я вернулся в Шипридж и сделал некоторые эксперименты и ...' он посмотрел на мать с тревогой 'я думаю, я знаю, что'н делал не так'.

Дик приготовился встретить жесткие возражения, но он не рассчитывал на слезы - столько слез - и, когда он пытался утешить ее, добавил он, "Ты, мама, и дядя Флавий дали мне образование, вы дали мне знания о числах, включая арифметику и о странных вещах, придуманных философами в

Эфебе, где даже верблюды могут считать логарифмы на пальцах ног.

Папа не знал всего этого. Мысли у него были правильные, но не... тех-но-ло-гия.

В этом месте Дик позволил говорить матери, и она произнесла: «Я знаю, что ничто не остановит тебя, наш Дик, ты настолько упёртый насколько твой отец был упрям.

Это то чем ты занимаешься в сарае? Тыкно-логия? Она посмотрела на него осуждающе и вздохнула. "Я вижу что не могу подсказать тебе, как быть, но ответь мне: как могут твои "блоко-ритмы" помочь тебе не пойти по следам твоего бедного старого отца?" Она снова разрыдалась.

Дик вытащил из куртки нечто похожее на волшебную палочку, которая могла бы принадлежать миниатюрному волшебнику, и сказал:
- Вот что будет меня охранять, матушка! Я знаю, зачем логарифмическая линейка! Я могу сказать синусу, что делать, и еще косинусу и еще вычислить тангенс квадратикса! Ну же, матушка, полно волноваться, идем со мной в амбар. Ты должна ее видеть!

Миссис Симнел, неохотно, потянулась в след за сыном к большому открытому сараю, оборудованному как тогда мастерская Овцепике, надеясь, что ее сын случайно нашел себе девушку.

Внутри сарая она обречённо посмотрела на большой круг металла, которая занимал большую часть пола.

Что-то металлическое кружилось снова и снова на металле, издавая звуки подобно белке в клетке, испуская запах очень похожий на камфору.

"Вот она, мам. Разве она не прекрасна? Радостно сказал Дик. "Я называю ее Железная Балка!

Но что это, сынок?

Он широко улыбнулся и сказал: "Это то, что они называют про-то-тип, мам. Если собираешься быть инженером, то нужно иметь про-то-тип.

Его мать болезненно улыбнулась, но Дика было не остановить. Слова просто вылетали из него.

Дело в том, мама, что прежде чем предпринять что-либо надо иметь нек'т'рое представление о том, что именно ты хочешь сделать. Одна из книг, которую я нашел в библиотеке, была о том, как стать архитектором. И в этой книге, человек, который ее написал, говорит, что прежде чем построить свой следующий большой д'м, он всегда делает очень маленькие модели, чтобы получить представление о том, как все получится в итоге. Он говорит, что это кажется неудобным и прочее, но медленно продвигаясь и оставаясь тщательным это единственный способ продвижения вперед. И поэтому я испытываю её понемногу, видя, что работает, а что нет. А на самом деле, я очень горжусь собой. В начале я сделал деревянную к'лею, но я вычислил, что двигатель, который бы я хотел, очень т'желый, поэтому я разрубил д'ревянный круг на дрова и вернулся в кузницу.

Миссис Симнел смотрела на маленький механизм, который все крутился и крутился по полу амбара, и сказала голосом человека, который очень старается что-то понять:
- Э-э-э, дружочек, а что она хоть делает-то?

- Ну, я вспомнил, что сказал папа, когда смотрел, как кипит чайник и увидел, как крышка ходит вверх-вниз от давления, и он сказал мне, что однажды кто-нибудь построит большущий чайник, который сможет поднимать что-то большее, не просто крышку. И мне кажется, я знаю, как построить подходящий чайник, маменька.

- И что же такого хорошего это будет делать, мой мальчик? - строго спросила мама. И она увидела знакомый блеск в глазах сына когда он сказал
- Все что угодно, мама. Все что угодно.

Все еще находясь в тумане легкого непонимания, миссис Симнел наблюдала, как он раскатывает большой и довольно грязный кусок бумаги.

Это называется чертеж, Маменька. Без него никак. Он показывает тебе как все соединить.

Это часть про-то-типа?

Парень посмотрел на лицо своей заботливой матери и понял, что тут потребуются чуть больше разъяснений. Он взял ее за руку и сказал: "Матушка, я знаю, что всё это для тебя лишь линии и круги, но как только ты постигаешь значения кругов и линей и всего остального, ты узнаешь, что это изображение двигателя. '

Миссис Симнел схватила его за руку и сказала:
- Что, по-твоему, ты будешь с ним сделать, наш Дик?

И молодой Симнел усмехнулся и воскликнул: "Буду менять вещи подстать потребностям, матушка." Миссис Симнел одарила сына любопытным взглядом на мгновение или два, потом, казалось, нехотя что-то для себя решила и произнесла: "Ступай за мной, мой мальчик."

Она повела его назад в дом, в котором они забрались по лестнице на чердак. Она указала сыну на крепкий моряцкий сундук, весь покрытый пылью.

- Твой дед дал мне его, чтобы я передала тебе, когда он тебе понадобится. Вот ключ.

Она была довольна тем, что он не стал его хватать и внимательно осмотрел сундук прежде, чем его открыть.

Когда он оттолкнул крышку, воздух неожиданно наполнился блеском золота.

- Твой дед был немножко пиратом, а потом увлекся религией и стал побаиваться, и последними его словами, сказанными мне на смертном одре, были эти: "Этот паренек однажды что-то сделает, попомни мои слова, наша Элзи, но будь я проклят, если знаю, что именно".

Люди в городе почти привыкли к лязгу и стукам, издаваемым каждый день из разных кузниц, которыми был знаменит квартал. Казалось, что несмотря на то, что у него была собственная кузница, юный Симнел решил не заниматься кузнечным делом, возможно, из-за ужасного дела мистера Симнела, покинувшего мир столь внезапно. Местные кузнецы вскоре привыкли делать загадочные вещи, которые мистер Симнел дотошно прорисовывал. Он никогда им не рассказывал, что он конструировал, но он платил кучу денег, а они не возражали.

Слухи о его наследстве разошлись, конечно, по округе - золото всегда как-то находит ​​путь - и люди чесали головы по примеру старейшей жительницы, которая, сидя на лавочке в таверне, восклицала: "Ну, чёрт меня дери! Парень был благословлен унаследовав состояние в золоте, а превратил его в кучу старого железа!"

Он смеялся, так же как и все остальные, но тем не менее они продолжали смотреть, как молодой Дик Симнел проскальзывает туда-сюда через ворота своего старого и почти заброшенного сарая, каждый раз дважды запирая на висячий замок.

Симнел нашел пару местных парней, которые помогали ему делать детали и перемещать их.

Со временем, сарай был дополнен целым рядом других сараев.

Были наняты еще парни, и молотки были слышны весь день каждый день, и,

понемногу, информация просочилась в то, что можно назвать местным сознанием.

Видимо, паренек соорудил водокачку, любопытную водокачку, выбрасывающую воду очень высоко. А потом он все выбросил и сказал что-то вроде: "Нам нужно больше стали, а не железа".

Ходили истории о больших стопках бумаги, разложенных на столах,

когда молодой Симнел работал над удивительным 'делом’, как он его называл.

Надо сказать был случайный взрыв, а затем люди слышали о штуке, которую парни называли 'Бункер', которая была весьма пригодна для того, чтобы в нее прыгать в тех нескольких случаях, когда там происходил мелкий... инцидент.

А потом был незнакомый, но почему-то уютный и ритмичный "пыхчащий" шум.

Действительно довольно приятный шум, почти гипнотический, что было странно, потому что механическое существо, которое его издавало, звучало более одушевленно, чем вы бы могли ожидать.

В окрестностях заметили, что два основных сотрудника г-на Симнела, или "Безумной Железяки" Симнела, как некоторые теперь его называли, казалось, несколько изменились, стали более взрослыми и сознательными;

молодые люди, прислужники загадочных вещей за дверями.

И никакие взятки пивом или женщинами в пабе не могли заставить их сдать бесценные тайны сарая.

Они вели себя сейчас, как и подобало мастерам огненной печи.

И затем, конечно, были солнечные дни, когда молодой Симнел и его соратники вырыли длинные линии в поле рядом с сараем и наполнили их металлом в то время как печь пылала день и ночь, и все качали головами и говорили: 'Безумие'. И казалось, что так будет продолжаться всегда, пока однажды все не было закончено, и прекратились и стук и лязг и плавка.

После этого помощники господина Симнела отворили в стороны двойные двери большого сарая и наполнили мир дымом. Очень мало событий происходило в этой части Сто Лат и этого было достаточно, чтобы привести к скоплению людей.

Большинство подошло как раз вовремя, чтобы увидеть: что-то движется на них со вздохами и паром, с быстро вращающимися колесами, с раскачивающимися шатунами, устрашающе появляющимися из дыма и мглы; и на вершине всего этого, словно король дыма и огня - Дик Симнел, его лицо выражает полную сосредоточенность. Слабо обнадеживало то, что, похоже, это что-то было под контролем просто человека; хотя более вдумчивый зевака мог бы добавить :"Ну и че? Просто, как день!" - и приготовился бежать от исходящего паром, танцующего, вращающегося поршневого двигателя, который выполз из сарая и бросился по путям, проложенным в поле.

И вот соглядатаи, большинство которых сейчас стало со-сбегателями, а, в некоторых случаях, со-сбегателями в ужасе, удирали, брюзжа, за исключением, конечно, мальчишек всех возрастов, которые шагали вслед с широко открытыми глазами; каждый клялся, что однажды станет капитаном ужасного губительного двигателя, о да! Принц пара! Повелитель искр! Возница громов!

А снаружи наконец-то свободный дым целеустремленно уносился из сарая в направлении самого большого города в мире. Сначала медленно, потом все быстрей...

Позже в тот же день, после нескольких триумфальных витков вокруг трека в поле, Симнел сел со своими помощниками.

- Волли, Дэйв, я закончил с медью, парни,-сказал он. - Скажите своим матерям, чтобы собрали вам пожитки, сделали пару бутеров, и седлайте лошадей. Мы везем Железную Балку в Анк-Морпорк. Слыхал, именно там все случается.

Лорд Ветинари, тиран Анк-Морпока, конечно же, случайно встретил леди Марголотту, правительницу Убервальда. Почему бы и нет? Ведь он случайно встретился с Алмазным королем троллей рядом с Кумской долиной, и также случайно - с королем-под-горой гномов, Рысом Рыссоном в его пещере под Убервальдом. Это было политикой, и об этом знал каждый.

Да, политикой. Тайным клеем, что останавливал мир от падения в бездну войны. В прошлом было слишком много войн, слишком. Но каждый школьник знал, или, по крайней мере, знал бы, если бы читал что-нибудь, кроме надписей на упаковке чипсов, что недавняя большая война, война Кумской долины, почти началась; но гномы и тролли достигли если не мира, то понимания, благодаря которому мир, к счастью, может быть достигнут. Было много рукопожатий - важных рукопожатий, горячих рукопожатий - поэтому появилась надежда, надежда, такая же хрупкая, как мысль.

"В самом деле, - думал лорд Ветинари, сидя в карете, что с грохотом катилась к Убервальду,- в радужном свете знаменитого соглашения Кумской долины даже гоблины признаны разумными существами и приняты, метафоричеки выражаясь, братьями. Лучше сказать, сводными братьями.

Он подумал о том, что издалека мир, должно быть, выглядит безмятежным, но природа вещей такова, что все в итоге заканчивается войной.

Он вздрогнул, так как его экипаж попал в очередную выбоину. У него были сиденья с дополнительными матрасами, но просто ничто не могло превратить путешествие в Убервальд в что либо, кроме наказания на каждой выбоине, ведущей к существенным неудобствам. Время текло медленно, несмотря на остановки у клик-башен разрешенные его секретарю, Стукпостук, для получения кроссворда, без которого день для лорда Ветинари был бы потерян.

Снаружи раздался выстрел.

"Какое несчастье! Мы должно быть попадаем в каждую выбоину на дороге, правда Стукпостук?

- Простите, сэр, но как оказалось, ее светлости даже сейчас не удается контролировать бандитов у

Вилинюсова прохода. Она часто ликвидирует большинство из них, но, я боюсь, это все еще опасная дорога.

Снаружи послышался крик, за которым последовала еще стрельба. Ветинари задул свою лампу для чтения мгновением до того, как свирепо выглядящая особа ткнула наконечник арбалетной стрелы в окно кареты, в котором теперь царила тьма, и сказала:
- Живо выходи со своим добром, иначе тебе несдобровать, понял? И без фокусов! Мы убийцы!

Лорд Ветинари спокойно опустил книгу, которую читал, вздохнул и сказал Стукпостуку:
- Погляди-ка, Стукпостук, на нас напали убийцы. Разве это... не мило.

Теперь и Стукпостук слегка улыбнулся.
- Да, сэр, это так мило. Вы всегда радуетесь встречам с убийцами. Не буду мешать вам, сэр.

Ветинари обернулся в плащ и вышел из кареты со словами:
- Не нужно насилия, джентльмены. Я дам вам все, что у меня есть...

Не прошло и двух минут как его светлость снова забрался в карету и дал сигнал шоферу ехать дальше как ни в чем не бывало.

Чуть позже, из явного любопытства Стукпостук спросил: "Что произошло там, мой лорд? Я ничего не слышал"

Лорд Ветинари ответил:
- Они ничего не делали, Стукпостук. Боги, какие отбросы.И почему они даже не учатся читать? Тогда бы они узнали герб на моей карете, который бы поведал им многое.

Как только карета достигла того, что можно было бы назвать неравномерной скоростью, после некоторых раздумий

Стукпостук сказал: "Но у Вас, милорд, черный герб на черном фоне, а сейчас очень темная ночь."

- О да, Стукпостук - ответил лорд Ветинари, изображая на лице улыбку, - знаешь, я и не подумал.
Было что-то неминуемое в замке леди Марголотты.Каждая петля заскрипела, когда огромные деревянные двери нехотя отворились. В конце-концов, есть же такая вещь, как оправданные ожидания.

И в самом деле, что за вампир будет жить в замке, который не скрипит и не стонет по команде? И конечно, должны быть Игори, и вот уже один из них, Игорь, приветствовал лорда Ветинари и его секретаря в пещероподобном холле, где с потолка маятникообразно болталась паутина.Возникало только чувство, всего лишь намек, что где-то глубоко в подвале кто-то только что кричал.

Конечно, Ветинари увидел там еще и прекрасную леди, которая дала понять вампирам, что восставать из могилы часто до головокружения - довольно глупо, леди, которая в итоге убедила вампиров снизить ночную активность. Кроме того, она распространила кофе в Убервальде, что, видимо, было заменой одной страшной тяги на другую.

Леди Марголотта говорила всегда кратко и по существу, как и в той беседе, что последовала за превосходным ужином несколькими днями позже.
- Это были глубинные гномы, да, Хэвлок? После стольких лет! Боги, даже хуже, как ты, мой дорогой, и предсказывал. Как ты смог это предвидеть?

- Ну, мадам, Алмазный король спрашивал меня о том же, но все, что я смог сказать - это то, что особенностью разумных существ является неугомонность. Вкратце, они не могут быть всегда довольны.

Кажется, что знамена, фейерверки, рукопожатия и обещания Кумской долины, заверенные и запечатанные, - славный итог? Лично я думаю, что это только интермедия. Короче говоря,

Марголотта, мир - это состояние, в котором вынашивается новая война. Невозможно угодить всем, и вдвойне сложнее угодить всем гномам. Видишь ли, когда я говорю с Алмазным королем, он как глашатай, говорит от имени всех троллей. Будучи здравомыслящими, они возлагают политику на плечи своего короля.

И да, с другой стороны - вы, милая леди, вы говорите от имени вашего.. народа в Бонке, и с большинством соглашений, принятых вами, они вполне согласны... Но гномы - просто наказание.Когда кажется, что переговоры ведутся с лидером гномов, какой-нибудь забурившийся выскакивает наружу - и вот уже нет ставок, соглашения ничего не значат, никто друг другу не доверяет! Как ты знаешь, король - "дезка-кникфн", как они его называют - есть в каждой шахте на Диске. Как можно вести дела с такими людьми? У каждого гнома - свой диктатор в душе.

- Но,- сказала леди Марголотта,- Рысс Рыссон правит Верхним Убервальдом вполне неплохо, учитывая обстоятельства, -сейчас ее светлость почти шептала.- И да, придерживается идей прогресса. Но как он сможет быть в выигрыше для всех, хотелось бы мне знать.

Его светлость аккуратно поставил свой бокал и сказал:
- Это, увы, невозможно. Звезды меняются, люди меняются, и все, что мы можем сделать - помочь наступить будущему осторожно и вдумчиво, чтобы в мире сохранился мир, даже если это значит, что худшие из опасностей окажутся в могиле раньше срока.

Также я должен сказать, что осторожный и тщательный анализ мира вокруг позволяет мне предположить, что Низкий Король, -к которому по протоколу я был зван прежде, чем встретился с тобой,- уже строит некие планы. И когда он вступит в игру, мы должны будем бросить все, чтобы поддержать его: он сделал слишком большие ставки на будущее. Король верит, что время перемен настало, особенно сейчас, когда Анк-Моропорк известен как самый большой гномий город в мире.

'Но я считаю, его люди не любят слишком много чего-либо современного. Не скрою, я вижу почему. Прогресс такая трефожная вещь, когда один пытается сохранить мир фо фсем мире. Но сохранить таким ... непредсказуемым. Могу ли я напомнить вам, Хэвлок, что много, много лет назад, эфебский философ построил двигатель, который был очень мощный, настолько, что вызывал испуг. Если бы эти люди упорно продолжили заниматься двигателем на паровой энергии жизненный бы уклад очень сильно переменился. Не кажется ли вам, что есть повод для трефожных размышлений? Как мы можем направлять будущее, когда фон идиот может сделать механизм, который может фсе изменить?

Лорд Ветинари поиграл последней каплей бренди в стакане и весело сказал: 'Мадам, только дурак будет пытаться остановить прогресс народа. Глас народа - глас Божий, при тщательном присмотре вдумчивого правителя, конечно. И поэтому я придерживаюсь мнения, что, время парового двигателя приходит тогда, когда оно приходит'.

И что же по твоему ты делаешь, гном?

Молодой Магнус Магнуссон сначала не обратил внимание на старшего дварфа, чье лицо, насколько это можно было увидеть, было определенно сварливым, а облик дварфа говорил, что он, по-видимому, сам никогда не был молод, и поэтому он пожал плечами и сказал: "Без обид, О достопочтенный, но то, что я думаю, и что я делаю, так это занимаюсь своим делом в надежде, что другие будут заниматься своими собственными делами. Я надеюсь, что у вас с этим нет проблем?

Говорят, что кроткий ответ отвращает гнев, но это утверждение имеет слишком много общего с надеждой, и теперь это оказалось явно неточным, так как даже учтивый и вдумчивый кроткий ответ мог, на самом деле, привести человека неподходящего склада ума в состояние гнева, и то, что имеется в виду под гневом, было состояние пожилого карлика в котором он сейчас находился.

Почему ты носишь свой ​​шлем задом наперед, молодой гном?

Магнус был легким на подъём гномом и сделал неправильную вещь, которая могла бы быть логичной.

- Видите ли, О Достопочтенный, у меня там прикреплен значок Скаута. Ну вы знаете, скаутинг? На свежем воздухе?

Не вляпываться в неприятности и славно служить обществу?

По-видимому этот длинный перечень благих намерений не дал получить Магнусу каких-либо друзей и его чувство опасности начало запоздало функционировать намного быстрее. Старый дварф был очень, очень им недоволен, и в течение этого короткого обмена несколько других дварфов неспеша подошли к ним, глядя на Магнуса так, как будто взвешивая его перед боем.

Магнус впервые был в городах-побратимах Бонк и Шмальтсберг и он не ожидал, такого приема как сейчас. Эти дварфы не были похожи на тех, с которыми он вырос в

дороге у Паточной Шахты и он начал пятиться, поспешно говоря: "Я здесь, чтобы увидеть мою бабушку, право, если вы не возражаете, ей не очень хорошо, и я проделал весь путь от Анк-Морпорка, на попутных телегах и спал каждую ночь в стогах сена и сараях. Это длинный, длинный путь..."

А потом все это произошло.

Магнус был быстрым бегуном, как и подобало члену Анк-Морпоркской Крысиной Стаи и, убегая, он попытался понять, что же он сделал неправильно. В конце концов, он, во всех смыслах этого слова, целую вечность добирался до Убервальда, и он был гномом и они были гномами и ...

До него дошло, что что-то такое было в газетах дома. Там говорилось, что до сих пор осталось несколько гномьих сообществ, которые не хотели бы иметь ничего общего с любой организацией, включающей в себя троллей - древних врагов до мозга костей. Ну, дома в Стае было несколько троллей, все неплохие спортсмены, немного тугоумные, но он иногда заходил к ним на чай, и наоборот. Но теперь Магнус вспомнил, как иногда расстраивались старые тролли и старшие гномы из-за действительно ерундовой причины типа того, что после сотен лет взаимного смертоубийства им, из-за одного рукопожатия, предполагается теперь стать друзьями.

Магнус всегда понимал, что Низкий Город Низкого Короля был темным местом, и это вполне подходило гномам как гномы и тьма всегда неплохо ладят, но здесь он чувствовал более глубокое тьму. В этот момент казалось, что здесь у него нет друзей кроме его бабушки, и, похоже, между ним и другой стороне города, где она живет пролегает дорога из сплошных неприятностей.

Он тяжело дышал, но он все еще мог слышать звуки погони, несмотря на то, что он уже покидал глубокие коридоры и туннели позади приближался к подземному городу Шмальцбергу, понимая, что ему лучше нанести визит бабушке в другой день ... или по другой дороге.

Когда он ненадолго остановился перевести дыхание, охранник городских ворот перегородил ему путь с определенно жадным выражением лица.

- И куда это ты так торопишься, мистер Анк-Морпорк? На свет к своим дружкам-троллям, а?

- Ты,парень, конечно, бегаешь получше тех гномов, с которыми я знаком, но ты-то должен знать, что

анк-морпоркские гномы нынче не в почете, по крайней мере, не в этих краях. Сказать по правде, я и сам от них не в восторге, но раз дошло до боя, он должен быть честным.

И один из самых известных и уважаемых гномоа в мире протянул руку молодому (Магнусу)

Проблема была в том, думал он, что Евфимия до сих пор помнит старые добрые времена, когда они были бедны, как церковные мыши, и поэтому естественно экономили деньги, и имели такие привычки как кусать до костей; привычки, очень похожие на ту неразумно перевареваемую рыбу, которая плавала где-то в непосредственной близости от внутренностей Гарри, угрожая плавать и дальше.

Так что все были довольны, а Мойст на работу ходил в очень чистой одежде с очень чистой совестью.

Умывшись и одевшись в упомянутую одежду в своей личной ванной, Мойст шел к жене, практикуясь по дороге в улыбке и стараясь казаться веселым. Никогда не знаешь, что на уме у Адоры

Белль. Она бывала той еще язвочкой. В конце концов, всей системой семафоров нынче заправляла она.

Спустя каких-то несколько месяцев пребывания в городе гоблины увеличили эффективность клапанов Равнин Сто в три раза. Они были созданиями тьмы, но восприятие света у них было замечательное. На крыше царила целая орда гоблинов, но те, кто хотел, чтобы клапаны летали, вслух ее так не называли. Злодеи из сказок наконец-то нашли свое место в обществе. Все, что требовалось для этого - технология. Когда Дик Симнел вошел на территорию сэра Гарри Кинга, он точно не знал, как следует разговаривать со знатью. Тем не менее, ему удалось протиснуться до администрации, которая имела довольно желтушный вид и считала своей обязанностью никого не пускать

к сэру Гарри Кингу, особенно сальных на вид молодых людей с диким взглядом, пытавшихся выглядеть достойно несмотря на чрезвычайно старую одежду, которой, по мнению этих привратников, чего-то недоставало, возможно, костра. Однако Дик обладал живучестью осы и сообразительностью макаки, поэтому его в конце концов депонировали перед столом важного человека в качестве просителя.

Гарри, весь красный и нетерпеливый, посмотрел на него через стол и сказал:
- Парень, время - деньги, а я человек занятой. Ты сказал Нэнси в приемной, что у тебя есть кое-что, что может мне понравиться. А теперь прекрати суетиться и посмотри прямо мне в лицо. Если ты ловкач, который хочет обвести меня вокруг пальца, я тебя спущу по проклятой лестнице прежде чем ты опомнишься.

Дик на мгновение молча уставился на Гарри, а затем сказал:
- Мистер сэр Кинг, я сделал машину, которая может перевозить людей и товары ну куда угодно, и ей не нужны лошади, и она ездит на воде

с углем. Это моя машина, я ее построил и могу сделать ее еще лучше, если вы согласитесь ссудить мне инвестиции.

Гарри Кинг залез в карман и вытащил тяжелые золотые часы. Дику в глаза бросились знаменитые золотые кольца, которые, как ему сказали, сэр Гарри носил всегда, возможно в качестве общественно приемлемых и невероятно дорогих кастетов.

- я верно расслышал? Мистер Симнел, да? Я дам тебе пять минут своего внимания, и если мне покажется, что ты просто очередной шулер с подворотни, ты отсюда уберешься быстрее, чем вошел.

- Моя старая маменька всегда говорила: "Если видишь, то веришь", мистер Кинг, и потому я пришел подготовленный. Если вы уделите мне время, чтобы найти парней да лошадей... - Дик кашлянул и продолжил. - Должен сказать вам,

мистер сэр Гарри, я имел вольность остановить их прямо за вашей территорией, а то я поговорил с людьми и они сказали, что если Гарри Кинг хочет, чтобы что-то произошло, оно должно произойти быстро.
Он замялся. Не блеск ли был в глазах Гарри?

- Ну, - по-театральному прогремел магнат, - Молодой человек, пусть время - деньги, но болтовня стоит дешево. Я выйду на пять минут, и лучше бы тебе показать что-то конкретное.

- Спасибо, сэр Кинг, вы так добры, сэр, но нам надо сначала разогреть паровой котел, сэр, чтобы он начал стучать, на все про все не более двух часов, сэр.

Гарри Кинг вынул сигару изо рта проговорил:
- Что?! Стучать?

Дик нервно улыбнулся.
- Вы все увидите, сэр, все увидите.

После этого очень скоро, и как раз вовремя, дым и пар окутали территорию, а Гарри

Кинг увидел и в самом деле был удивлен.

А Гарри Кинг был действительно удивлен. Было что-то насекомоподобное в хитроумных металлических частях, которые непрестанно вращались пока вся штука погребала себя в облаке дыма и пара, ей же созданным. Гарри Кинг узрел воплощение выгоды. Сверх того, выгоды, которая вряд ли попросит отгул ради похорон бабушки.

Сквозь шум он прокричал:
- Как ты сказал, парень, эта штука называется?

Железная балка, сэр. Двигатель использует расширение или конденсацию пара для производства энергии. Энергия для передвижения, то есть движения, сэр. И если вы позволите уложить здесь рельсы, мы можем показать на что она способна.

Рельсы?

Так точно, сэр. Она едет по железной дороге, видите ли.

Внезапно раздался звук банши в период половой охоты - это Уолли нажал на рычаг.

- Простите, сэр, надо пар-то выпустить. Вся штука - в использовании пара. Слыхали, как поет, сэр, она хочет двигаться, пока она тут сидит, сила тратится понапрасну. Дайте мне время и позвольте проверить колею вокруг вашей территории. Очень скоро она побежит, я вам это обещаю.

Гарри молчал, что было нехарактерно. Гудение машины действовало как заклинание.

И снова, металлический звук пара разнесся над паровой машиной, как вопль потерянной души, и он обнаружил, что не может уйти. Гарри не был человеком увлекающимся самоанализом и прочей подобной хренью, но он думал, что это неплохо, и это "что-то" заслуживает более подробного рассмотрения. А потом он заметил, лица толпы вокруг машины, гоблинов карабкающихся поглазеть на нового бушующего дьявола, который, тем не менее, был под контролем двух парней в плоских кепках, и о котором почти нечего было сказать в отношении зубов.

Порядком разобравшись в своих мыслях, Гарри повернулся к Дику Симнелу и сказал:
- Мистер Симнел, даю тебе два дня, не больше. Ты получил свой шанс, мистер, не прошляпь его. Я, как и сказал, человек занятой.

Два дня на то, чтобы показать мне что-то, что меня изумит. Вперед.

Гномы и мужчины сидели и внимательно слушал старого парня, сидевшего в углу Паточной Шахты, возможно человека, но с бородой, которой пожелал бы себя украсить любой уважающий себя гном, который решил поделиться с ними его знаниями о мире паточного шахтерства.

- Собирайтесь вокруг, ребята, наполните мой котелок, и я расскажу вам темную и липкую историю. - Последовал многозначительный взгляд на пустую кружку и раздался смех, после чего один доброжелатель ее наполнил и, отхлебнув пиво, бородач начал свой рассказ.

Годы назад, неожиданные глубокие залежи патоки были обнаружены под Анк-Морпорком, простирающиеся вниз на сажени, и, как каждый паточный шахтер знал, тем ниже патока, тем лучше текстуры и, следовательно, лучше вкус. По правде говоря, и в Анк-Морпорке по крайней мере, было очень мало трений между кланами гномов по этому вопросу, и вопрос о том, кому будет разрешено разрабатывать находку дружелюбно прошел между Старым Парнями, гномами и людьми.

Все признают, что когда дело доходит до работы под землей, то никого лучше гномов не найти, но, к ужасу старых шахтеров, очень немногие из Анк-Морпоркской гномской молодежи были вообще заинтересованы в добыче при каких-либо обстоятельствах. И поэтому Старые Парни приветствовал любых местных шахтеров любого вида работать под мощенными улицами Анк-Морпорка, просто ради удовольствия лицезрения нормального производства патоки, и шахтеры, кем бы они ни были, полностью "влипли" в этот бизнес, продолжая искать все более глубокие мерцающие паточные залежи.

Гномы. В те не слишком далекие времена политические отношения между людьми и гномами были несколько напряженными.

И Гарри не мог не заметить, что внешний вид машины изменился, и теперь она казалась как будто... ровнее, чем до этого. По сути, подумал он, про нее можно было бы сказать "гладкая", хотя сложно было подумать о том, что выглядело как пятьдесят тон стали, как о гладком, но да, подумал он, почему бы и нет? Она не должна была быть красивой, но была. Запинающаяся, воняющая, ревущая, но такая красивая.

И опять то же самое. Это правда должен быть "он", размышлял Гарри, но каким-то образом прицепилось именно "она".

А потом и без того сморщенные брови Гарри нахмурились еще больше. Этот парень точно знал свое дело, подумал он, и он говорил, что машина может перевозить людей и товар... но кому захочется ездить на таком гремящем огромном чудовище?

С другой стороны, территория пропахла паром, углем, горячим маслом - мужественными, благотворными запахами

... Да, он позволит им чуточку задержаться. Может, на недельку. В конце концов, уголь дешевый, а он им ничего не платил. Гарри Кинг осознал, что чувствует себя необыкновенно счастливым. Да, им можно ненадолго задержаться. И запах был хороший, не то, что тот, который ему с Эффи приходилось сносить годами. О, да, им точно можно задержаться, хотя ребят надо будет держать в узде. Он посмотрел вверх, и башни с клапанами безжалостно мигнули, и Гарри Кинг узрел будущее.

Ветер над щелкающими башнями дул от поршней, прохладный и целеустремленный, и Адора Белль

Диархарт представила, что видит отсюда край света. Она ценила подобные моменты.

Они напоминали ей о поре, когда она была юна, совсем юна, когда ее матушка свешивала ее колыбельку с вершины башни, пока занималась шифрованием, оставляя дочь весело агукать в нескольких сотнях футов над землей. По сути, как сказала ее матушка, первое ее слово было "контрольная сумма".

Из Тьмы Сумерек пожал плечами так, как ими мог пожать только гоблин. Эффект был, скорее, такой, будто танцевал мешок со змеями.

- Миссас Босс, гоблины знакомцы с акклиматизироваться. Не акклиматизироваться - не жить! И все равно, там хорошо, нет проблем. Гоблинов уважать! А как мистер Слегка Сырой?

- С Мойстом все хорошо, друг мой, и, конечно же, ты знаешь, что моему мужу не нравится имя, которое вы, гоблины, ему дали. Он думает, вы это специально.

- Хотите, чтобы мы перестали?

- О, нет! Это преподаст ему урок смирения. Я думаю, ему бы следовало пройти университетский курс по этом предмету.

Адора Белль могла практически читать сообщения, просто смотря на башни, но делать это приходилось очень быстро, а ведь гоблины умели еще быстрее. И кто бы мог подумать, что у них настолько острое зрение? При использовании новых увеличенных деревянных панелей с заслонками после наступления темноты большинство людей-операторов могло отличить около четырех-пяти или даже шести цветов в очень ясную ночь, но кто бы мог представить, что гоблины, едва выбравшись из своих пещер, смогут необъяснимым образом отличить красновато-коричневый от розового, тогда как большинство людей понятия бы не имели, что это за красновато-коричневый, если бы даже его увидели?

Она знала, что если на двери табличка "Босс", то в теории ей нужно думать об их благополучии, но они сами не были заинтересованы в своем благополучии. Все, что им хотелось делать, это шифровать и расшифровывать, прерываясь только тогда, когда появлялась троллиха с тележкой крыс. Честно! Им нравилась работа, и не просто нравилась - они ей жили. Скольким боссам приходилось обходить рабочее место, чтобы говорить людям, что надо сейчас же перестать работать и идти домой? Но и тогда они не шли домой, им хотелось остаться в своих щелкающих башнях и болтать посреди ночи через семафоры с гоблинами из других мест. Казалось, что болтать им хочется больше, чем есть, и они даже спали в башне, притаскивая соломенные кроватки на тот случай, когда природа вынуждала их вздремнуть.

Какая невиданная магия...? Он поправил себя: какая невиданная механика смогла такого добиться?

Зверь был, и он был ими любим.

Придется ознакомиться с этими словами, подумал Гарри, выходя из кабинета: "площадка машиниста", "котел",

"возвратно-поступательный", "дисульфид молибдена" и весь этот нудный, но пленительный язык пара.

Гарри сказал:
- Отлично, парень, но будь очень, очень аккуратен. Осторожность нужна именно сейчас.

В его офисе в здании Гильдии Адвокатов Гарри Кинг и Дик Симнел встретили мистера Грозу, на удивление большого и на удивление тролля. Тролля с голосом, текущим тихо словно лава.

- Я составлю короткий документ, который мог бы в других местах зваться "соглашением согласиться".

Немного недоумевая, Мойст сказал: "Это смахивает на детскую игрушку, сэр."

Ветинари сказал, становясь веселее с каждым словом:
- Мой кучер ждет внизу, мистер Липвиг.

- Идем.

Мойст знал, что любой спор бесполезен, но еще он знал, что лорд Ветинари это тоже совершенно определенно знал. Но есть такая вещь как гордость, потому он сказал:
- Мой лорд, должен вам возразить! У меня много работы. Вы, конечно, об этом знаете?

Лорд Ветинари, чья мантия развевалась за ним как знамя, был на полпути к двери. Кости у него были длинные, и Мойсту приходилось бежать, чтобы поспевать за ним, время от времени прыгая через две ступеньки вместе со следующим по пятам Друмнотом.

Лорд Ветинари похлопал Мойста по плечу и сказал:
- Сэр Гарри говорит, что эта штука очень послушная, если обращаться с ней с осторожностью Пойдем посмотрим? Ты, конечно, первый, мистер Липвиг.

За ними в депо содрогалось металлической чудище, и оно было живое. Оно и впрямь было живое! Это мысль мгновенно поселилась в мозгу Мойста. Он чуял его дыхание и слышал его голос. Да, жизнь, странная, но, тем не менее, своеобразная. Каждая его часть едва различимо тряслась и двигалась, почти танцуя сама с собой, вещь жила и выжидала.

Мойст спросил:
- Мистер Симнел, объясните пожалуйста, зачем вашему хитроумному изобретению рельсы?

Мойст следил за лицом патриция. Казалось, что Ветинари глубоко задумался, затем беззаботно проговорил:

- Очень хорошо, мистер Симнел, превосходная демонстрация! Должен ли я полагать, что с помощью этой... штуки можно перевозить множество пассажиров и тонны груза?

Ветинари повернулся к Симнелу.
- Молодой человек, должен вас спросить, что вы намереваетесь делать дальше?

- Тут, естественно, стоит вопрос общественной безопасности, - сказал Ветинари. - Я слышал ранее, как вы сказали, что у вас взорвалось... "один-три" - кажется, такая была фраза?

- Я их взорвал нарочно, чтобы точно узнать, как это происходит. Видите ли, сэр, знания так и получают.

- Несомненно, - ответил Ветинари. - Если позволите перефразировать вопрос, каков вердикт других инженеров, которые видели вашу чудесную машину в работе?

Его светлость улыбнулся и сказал:
- Поразительно, и как мы придумываем все эти вещи? Интересно, действительно интересно, что же появится следом.

Капитан Ангва тщательно осмотрела труп и ответила:
- Он потерял ухо.

- Так Свету Луны уже можно выходить из укрытия?

Он продолжил:
- Это не война. Это преступление. И за ним последует кара.

Альбрехт кашлянул и сказал:
- Ваше величество, на сей раз я с вами плечом к плечу. Я потрясен, что все зашло настолько далеко. Мы ведь ничто иное, как существа с общением, а в точности передаваемое общение есть благословение, которое следует почитать всем и повсюду. Никогда бы не подумал, что скажу такое, но новость, которую я недавно услышал и которой, как от меня ожидают, я должен обрадоваться, ввергает меня в стыд за то, что я зовусь гномом. Между нами есть различия, и это правильно, так должно быть, что они между нами есть, и дискурс с компромиссом - краеугольные камни уважаемого мира политики, но здесь и сейчас, ваше величество, я выражаю вам свою полную и однозначную поддержку.

А на головы тех, кто стоит у нас на пути, я призываю ящур. Вот именно, ящур!

Наконец Альбрехт Альбрехтсон кинул свой топор на стол, расщепив древесину сверху донизу, отчего собравшиеся гномы испуганно замолчали, и сказал:
- Я поддерживаю своего короля. Король для этого и нужен. Ящур, я сказал. Ящур. А тех, кто против - в Гиннунгагап.

Выражение лица лорда Ветинари не изменилось, когда он прочел заголовок "Анк-Морпорк Таймс":

"ПРОЕКТ ПОЕЗДА ОПАСЕН ДЛЯ ЗДОРОВЬЯ", после которого более мелким шрифтом следовало: "КАК

УТВЕРЖДАЮТ". И не изменится оно до тех пор, пока он не перекинется словом с редактором. Конечно же, патриций знал, что любая перемена - чье-то публичное оскорбление, и совершенно ясно, что дело с поездом не могло и надеяться на то, чтобы не стать чьей-то мишенью.

- Милорд, - прервал его Стукпостук. - Как и любой тиран, вы, по сути, этим и занимаетесь.

- Прекрасная идея, как и всегда, сэр.

- А что у нас здесь? Некий капитан Слоуп весьма озабочен вредными газами на путях железной дороги.

Мойст засмеялся и сказал:
- Нет, не я, Отто, но он очень популярен, не правда ли?
А я хочу быть в самом центре всего этого, сказал он про себя.

Адвокат! Бинго!

Спустя несколько минут Дик Симнел неудобно устроился на своем месте, стараясь нигде не оставить жирных пятен без особой на то надежды и с еще меньшим успехом.

На мгновение он замолк, посмотрел в потолок и сказал:
- Скажи-ка: как ты думаешь, сколько времени это займет?

Мойст затаил дыхание.

- Одну тысячу долларов.

Симнел вынул маленькую штуковину со скользящими шариками, поиграл с ней минуту или около того, и сказал:

- Два месяца сойдет? - он еще повозился со своей штукой и добавил, - Примерно к чаю.

Гарри громко рассмеялся и сказал:
- Похоже, твой старый папаша имел тот же взгляд на вещи, что и я.

- Извините, молодой человек.

- Мы просто интересуемся, не могли бы вы рассказать, как ездит паровоз? - спросила она.

Фред Колон набрал в грудь воздуха.
- Ну, миссис, там стоит такой котел, вроде чайника.

Этого младшему мальчику было мало, он сказал:
- У мамы есть чайник. И он никуда не едет.
Его мать предприняла вторую попытку.
- А как работает этот "котел"?

- Ну, видите ли, он подает горячую воду в двигатель, - торопливо ответил Шнобби.

- Точно, - сказала леди, - а что потом после этого происходит?

- А потом горячая вода бежит в колеса.

Старший мальчик казался скептиком.
- Неужели? И как это она бежит?

Шнобби, которого вопрос загнал в угол, проговорил:
- Думаю, об этом вам может рассказать сержант.

На лице Колона появилась капелька пота, он понимал, что дети смотрят на него как на какой-нибудь экспонат.
- А, ну, в общем, вода намагничивается от всего этого вращения, - ответил он.

Старший мальчик сказал:
- Не думаю, что он именно так работает.

Но Колон был в ударе и не обращал на него внимания.
- Вращение вызывает магнетизм, и поэтому вода на них держится. У поезда в колесах много железа, само собой разумеется. Вот что удерживает поезд на железной дороге, магнетизм.

Младший мальчик сменил курс.
- А почему двигатель пыхтит?

Шнобби посмотрел на своего друга с восхищением.
- Так из-за этого, сержант? Никогда бы не подумал!

Последняя фраза он проговорил со спешкой в надежде, что вопросов больше не последует.

Но с детьми подобное не прокатывало. Старший мальчик подумал, что с него хватит, и решил похвастать знаниями, собранными от друзей, которые пришли в этот день раньше.
- Разве это не связано с возвратно-поступательными движениями? - сказал он с блеском в глазах.

- Мне кажется, я тоже не поняла, - сказала мать.

- Знаете заводные механизмы? - сказал Шнобби, снова прибегая к избавлению. - Он работает почти как заводной механизм, только он больше и быстрее.

- А как он заводится? - спросил мальчик.

Озадачившись, леди проговорила:
- Верно... Ну что же, спасибо вам, джентльмены, за познавательный разговор. Уверена, мальчики в восторге.
И вручила Колону несколько монет.

Шнобби сказал:
- Приятное чувство, а, сержант? Когда ты полезен людям.

Карета Мойста остановилась у дворца, и он помог изнуренному Стукпостуку подняться по лестнице. К удивлению, он начинал чувствовать жалость к этому малому, который был похож на поедателя лотосов, у которого эти самые лотосы закончились. fn23

Мойст осторожно постучал в дверь кабинета патриция, которую открыл один из мрачных секретарей. Секретарь уставился на Стукпостука и неодобрительно покосился на Мойста, когда лорд Ветинари сам удивленно поднялся, таким образом пронзая Мойста двумя неодобрительными взглядами. Потому он бойко отдал честь и сказал:
- Разрешите доложить, сэр, что мистер Стукпостук очень доблестно и бесстрашно и в некоторой степени ценой собственного здоровья помог мне сформировать мнение касательно практического аспекта новомодного поезда, неоднократно при этом рискуя жизнью, а я в свою очередь проследил, чтобы правительство имело соответствующую степень контроля над железными дорогами. Сэр Гарри Кинг финансирует дальнейшие исследования и испытания, но лично я, милорд, считаю, что новая железная дорога будет выигрышной. Я убежден, что этот прототип может тянуть больше груза, чем дюжины лошадей. Кажется, что мистер Симнел очень тщательно подходит к работе, невероятно дотошно, и сверх того, похоже, люди к поезду отнеслись очень серьезно.

Когда они ушли, лорд Ветинари сел и застучал пальцами по столу.
- Так что, мистер

- Простите меня, сэр, но если бы вы захотели, то смогли бы закрыть все газеты, разве нет? И запретить поезд, и посадить, кого хотите, за решетку, да?

Все еще глядя на город, лорд Ветинари ответил:
- Мой дорогой мистер Липвиг, вы умны и, безусловно, хитры, но вам еще предстоит открыть достоинство мудрости, а мудрость говорит влиятельному государю, что, во-первых, не стоит сажать в тюрьму, кого хочешь, потому как туда сажают тех, кого не хочешь, а во-вторых, у обычной бездумной неприязни к чему-либо, кому-либо или какой-либо ситуации нет полномочий на совершение радикальных мер. Таким образом, хоть я и дал вам разрешение продолжать, поезд не получил моего полного одобрения. Или порицания. - Патриций на мгновение задумался и добавил, - Пока.

Затем его высочество спросил:
- Такое правда возможно?

Это был в конце концов Анк-Морпорк, где человек ходил свободно, даже если он не был, строго говоря, человеком.

Вот такой она была: новая реальность. Если все разумные виды были равны, то вот что вы получали: големов-домработников, гоблинов-слуг и, подумал он, троллей-адвокатов.

- Ах, душа! - сказал лорд Ветинари. - Не думал, что у вас она есть, мистер Липвиг. Что ж, век живи, век учись.

Конечно, не стоило ожидать, что любая деревенька, городок или огромный город не задумается о железной дороге. Это оружие, мистер Липвиг, расчетливое оружие. Вы этого знать не можете, потому как в моем мире не живете. Юный мистер Симнел приехал в Анк-Морпорк, потому что этот грязный старый городишко несмотря на все свои недостатки является местом, вокруг которого крутится мир, местом, где меняется история, где благодаря просвещенному и заботливому правительству - которым, к слову, являюсь я - каждый человек, гном, тролль, оборотень, вампир и даже зомби и, таки да, гоблин может почувствовать себя свободным; свободным от всех хозяев кроме закона, который касается всех в равной степени независимо от вида и общественного положения: Civis Ankhmorporkianus sum!

Мойст ловил важные слова с жадностью форели, ловящей появившихся на свет поденок. Еда на поездах!

Комнаты ожидания, да! Места, где люди захотят потратить деньги. Он снова вспомнил, что железная дорога - это не просто рельсы и пар.

- Что-то не так, Дик?

- Это, - сказал Мойст, - Эмили, любимая племянница Гарри Кинга, еще не замужем.

- О, - сказал Симнел. - однажды она принесла мне чай - и булочку!

Гарри сиял.
- Загляните в дамскую комнату, мистер Липвиг! Аромат, подушки и настоящие свежие цветы.

Целый будуар!

- Полагаю, гм, отходы будут сбрасываться прямо на пути, а, Гарри?

- Я художник, мистер, - сказал следующий человек в очереди Билли.

- Отлично! Ты точно не хочешь водить поезд?

- Нет, не совсем. Я всегда хорошо рисовал и надеюсь, что паровозы нуждаются в живописи.

- Отлично! - сказал Билли. - Ты нанят. Следующий!

Мойст прочистил горло.
- Вообще-то, э-э, Гарри, по факту меня нанял не ты. Меня нанял город.

- Значит, турнуть я тебя не могу?

- Боюсь, что нет, Гарри.

Гарри фыркнул от смеха.
- Ненавижу держать возле себя людей, которых не могу уволить. Это неестественно.

Гоблин схватил когтями свиток, спрыгнул подобно лягушке со стола, направился к маленькой дверке у самого пола и исчез в ней. Мойст всю дорогу вверх по стене слышал грохот, пока гоблин карабкался вверх панельной обшивке и бежал к личной щелкающей башне на крыше. Он пожал плечами, но прежде чем ему удалось что-либо выговорить, Адора Белль посмотрела на него и сказала:
- Смотри, он пунктуален, быстр, надежен и кодирует даже точнее меня, а все, что ему нужно от нас - чтобы мы позволили ему с семьей жить на крыше. Только не рассказывай мне снова про то, как тебя травмировала картинка улыбающегося гоблина в детской книжке, когда ты был маленький, ладно? Смирись, Мойст. Гоблины - лучшее, что случалось с семафорами со времен, так сказать, нас! Им нравится ими управлять, и более того, с ними у нас нет всех этих полчищ ужасных крыс и мышей, как раньше.

Адора Белль встала, обошла стол и, крепко его поцеловав, сказала:
- Как прошел твой последний марафон, мистер? Хотя я, безусловно, отовсюду получаю отчеты о твоих успехах, как ты можешь себе представить.

Мойст на шаг отступил.
- Отчеты? Как?

- Какая, шпионить за мужем? Думала, я волокусь за другими женщинами?

- Именно, я знаю, что ты ни за кем не бегал, а если бы бегал, я бы тебя убила - без обид

- но ты не бегал, а я не убила, и потому все хорошо, да? Миссис Кроссли готовит замечательную говядину и пирог из устриц. Видишь? Разве ты не рад, что я знала, когда именно ты будешь дома?

Мойст улыбнулся, а затем его улыбка стала еще шире, когда до него дошло, что именно ему сообщили, и он задумчиво добавил:
- Так ты, любовь моя, говоришь, что ты могла бы найти кого угодно и проследить за кем угодно?

Адора Белль ответила с улыбкой:
- Да... И что мы будем делать?

И тут пляска началась.

- Вовсе нет. Конечно же, мы считаем своей обязанностью всегда следить за посетителями. Дети бы ли за территорией и, строго говоря, под ответственностью своих родителей, но мы немедленно поставим заграждения вдоль этого отрезка дороги. Вы должны понять, здесь собираются толпы. Их будто неудержимо притягивает новизна рабочего пара и скорости.

- Очень опасная новизна, согласитесь, мистер Липвиг?

- Что вы, мистер де Ворд, все старое когда-то было новым, и до тех пор, пока его не изучили, было незнакомым и опасным, а затем, так же верно как ночь сменяет день, стало частью пейзажа. Поверьте, сэр, то же самое будет с железной дорогой.

Я абсолютно уверен, что однажды поезд спасет много-много жизней. По факту, я это гарантирую.

А затем началась перебранка.

- Признайте, что семафоры иногда полезны. Они спасают корабли на море, как я слыхал. И, в любом случае, они помогают поддерживать связь с друзьями.

Голос из темного угла снова сказал:
- Тогда не трогайте семафорные башни. Есть другие способы. Я видел паровозы. Их с рельс спустить должно быть довольно легко.

- Да ну? И зачем тебе это надо?

- Так мы покажем, что с нами, гномами, шутить не стоит, и во всяком случае я слышал, что гномам на железной дороге работать не разрешают.

- Такого я не слыхал. Это дискриминация.

- Не слыхал, потому что глупые негодники валят щелкающие башни, разве нет? Вот что случается, когда совершаешь подобные вещи. Это совсем не удивительно.

- Может, оно и так, но на железную дорогу нанимают кучи троллей и даже гоблинов... Подумайте только, гоблинов! Мерзость!

- Ага! Проклятые гоблины. Всюду, куда ни сунься!

Выражения на лице Гарри сменялись как калейдоскоп, пока он наконец не сказал:
- Не возражаешь, если я тоже поеду?

- Месье Липвинг, какое нежданное удовольствие снова так скоро вас увидеть. Еще и со спутниками.

- Отличная работа, парни, - Гарри с шумом отколол горлышко бутылки. - Вы все сделали, как я хотел, и даже больше, джентльмены. А вы ведь знаете, что Гарри Кинг - щедрый человек, и потому я с нетерпением жду следующего раза. Можете на это рассчитывать.

Адора Белль наконец разбудила Мойста чашкой чая около четырех часов дня. Пока он прихлебывал чай, его жена сбивала ему подушки и говорила:
- Ну, давай, рассказывай, как все прошло? Взрывы меня прошлой ночью не будили, что можно считать хорошим результатом, да?

- Не возражаешь, если я с собой в Щеботан возьму Из Тьмы Сумерек?

Его жена изумленно на него посмотрела.
- Он же тебе не нравится?

Мойст сказал:
- Но чего хочешь ты?

Маркиз ждал их в шато и широко улыбнулся, завидев Мойста. При виде спутника Мойста нос его сморщился.

- Это Из Тьмы Сумерек.

Из Тьмы Сумерек энергично отсалютовал маркизу.
- Из Тьмы Сумерек,

мистер Мар-ки-и-и. Мило у вас тут. О-о-очень мило. За запах не беспокойтесь. Я к нему привыкну.

После неловкого молчания маркиз ответил:
- Мон дью.

- Не бог, мистер Мар-ки-и-и, - сказал Из Тьмы Сумерек, - просто гоблин, так лучше, да.

Маркиз протянул руку и сказал:
- Enchanté, месье Из тьмы Сумерек. Вы пьете вино?

Гоблин помедлил.
- Из улиток?

Пока они поднимались по широким каменным ступеням на террасу, маркиз говорил:
- К сожалению, улитки мы не добавляем. Я знаю, что ваш народ любит вино из улиток, но, боюсь, у меня такого нет, чтобы вам предложить.

- Неважно, сэр, выпью то, что есть, с вашего позволения. И так, на будущее, мистер Мар-ки-и-и, они не мой народ, а ваш. Я анк-морпоркский парень. Видал большую лошадьfn42 и все такое.

Вид в свете позднего дня с террасы маркиза открывался прекрасный.

Оказалось, что Из Тьмы Сумерек - это гоблинский эквивалент самого Мойста.

И настолько уверен был Мойст, что он уловил суть происходящего, что наклонился и прошептал:

- Не забудь сказать, что анк-морпоркские гоблины теперь граждане с правами.

Мойсту крайне приятно увидеть, что гоблин сделал паузу и посмотрел на него.
- Как вы узнали, что я говорю про анк-Морпорк, мистер Липвиг?

- Рыбак рыбака видит издалека.

- Те бандиты были голодны. Маленькие гоблины. Легко поймать.

- Говоришь, они ели гоблинов?

- Еще бы. Легкое мясо. Люди-бандиты едят все, что могут поймать. Крыс. Кротов. Землероек. Птиц. Даже таких вонючих как вороны. Едят. Ням. Ням. Гадят противной ядовитой гадостью. Мясо гоблинов как курица.

- Ладно, мистер Из Тьмы, куда мы дальше отправимся?

Гоблин кинул на Мойста циничный взгляд, такой, какой очень легко кинуть, если ты гоблин, потому как учишься цинизму рано и быстро.

- Вы сократили мое имя, мистер Сырость. Я прощаю, смилуюсь. В этот раз. Прошу вас. Больше так не делайте.

Это очень важно. Пол-имени - это позор. Вызов на бой. Вы опрометчивы. Не понимаете. Прощу вас. Прощу один раз, мистер Липвиг! Это дружеская информация. Без обид.

Кем бы ни был Мойст фон Липвиг, он знал, как сказать верное слово в верном месте.
- Мистер Из Тьмы Сумерек, спасибо за ваше терпение.

Из Тьмы Сумерек вручил Мойсту большую гоблинскую дубину.

- Нет. Пусть забирают, - сказал Мойст, показывая на щеботанских гоблинов.

- В конце концов, - сказал Мойст, - они сядут снаружи, они недолюбливают помещения, а я заплачу, хорошо?

- Сколько их, как ты думаешь? - осведомилась она.

- Двести или больше, - ответил Мойст. - Я особо не считал.

- Ты не против?

- Почему ты думаешь, что потом я пойду к Ветинари?

- Мистер Липвиг, как приятно вас видеть. Я был бы благодарен минуте вашего времени.

- Слушай, - сказал Мойст, - я очень занят, и у меня много дел, меня ждут во дворце.

- Во дворце? Позвольте.

- Кто ты? - спросил он.

- Слушай, - ответил Мойст, - возможно, ты не заметил, но я вовсе не гном, понятно? У меня нет бороды, и я не могу стоя пройти под столом. Я человек, видишь?

С этими словами гном улыбнулся, спрыгнул с парной сумки и быстро рванул наутек прежде, чем Мойст успел среагировать.

Мойст кипел от злости к тому времени, как прибыл к Прямоугольному Кабинету.

- Кажется, я стал проклятой мишенью, - начал он, - и вы знали об этом, сэр!

В последовавшей тишине голова лорда Ветинари не шелохнулась, пока он не свернул газету.
- Полагаю, до вас добрались глубинные гномы, да, мистер Липвиг? Я думал, вы в курсе, что, как и я, Стукпостук,

командор Ваймс и многие другие, вы находитесь в том, что, как я думаю, зовется "черным списком", который составили радикальные глубинные гномы. Но на вашем месте я бы беспокоиться не стал. В конце концов, жизнь без опасности ничего не стоит, а,

мистер Липвиг?

На это Мойст ответил:
- Ну, да, но как же Адора Белль?

- Ах да, мистер Липвиг, я сообщил ей об этом на прошлой неделе.

- Что? Она мне ничего не говорила!

- Мистер Липвиг, знаете, что говорят о гномах?

Мойст озадаченно на него посмотрел.
- Что они очень маленькие?

- "Два гнома - склока, три гнома - война", мистер Липвиг. Это ссоры, ссоры, ссоры. Они - часть их культуры. А в ссорах глубинные гномы прячутся и отравляют.

Я тиран и, признаюсь, хорош в этом, но я знаю, как устроены люди и как устроен мир. Все меняется. Ничто не вечно. Там дал, там взял и кое-где переговорил, и вдруг равновесие в мире снова входит в свое русло; для этого политика и нужна.

Но политика глубинных гномов описывается одной фразой: "Делай, что говорят, мы лучше знаем". А я нахожу ее довольно утомительной.

Патриций уставился на Мойста, который ответил:
- Да, я понимаю. Командор - собачонка Ветинари и...

теперь толпа стала больше, а голос короля еще громче.
- Повторяю, я хочу, чтобы его привели.

Гном ждал, не в силах пошевелиться, и мрачный голос оповестил:
ПОЖАЛУЙСТА, БЕЗ ПАНИКИ. ТЫ ПРОСТО

УМЕР.

- А все равно какая замечательная машина, а, Шнобби! Только посмотри на эти ровные линии!

Этим прекрасным утром в кузне семьи Уэсли Тигель Уэсли спорил со своим братом.

В нем не было ни капли политики, и это их ошеломляло.

- Мы проигрываем, вы это знаете? - спросил голос во тьме.

- Ничего не поделать, это дух времени, он витает в воздухе, - ответил другой голос, который звучал еще резче.

- А какое нам дело до воздуха или всяких духов? Мы - справедливость, последователи, короли и слуги тьмы. Наш народ вернется.

- Нет, он уходит! Сжигать семафорные башни было глупо! Я сказал, глупо! Всем нужны новости, а из-за них на нас смотрят как на преступников, а мы они и есть. И никакой справедливости тут нет.

Мойст спросил:
- Не возражаете, если я присяду, сэр?

- Безусловно, мистер Липвиг. Принеси человеку что-нибудь выпить, Стукпостук. Похоже, ему жарковато.

- Мистер Липвиг, что вам не понятно в слове "тиран"?

- А когда будет это "вовремя", сэр?

- Как я и говорю, мистер Липвиг, в ближайшее время.

Дверь за Мойстом закрылась, и тишина объяла Прямоугольный Кабинет, когда патриций вернулся к решению кроссворда. Наконец он нахмурился, заполнил строку и отложил газету.

- Мойст фон Липвиг к вашим услугам, мадам.

Он был весьма убедителен.

- Вы много времени проводили на железной дороге, мистер Стукпостук? Мне кажется, вам бы это пошло на пользу.

- О, да, сэр! Его светлость по утрам позволяет мне сделать несколько кругов на по железной дороге после того, как решит кроссворд. В конце концов, нынче куда ни глянь, всюду говорят о поездах, верно ведь, и он был весьма любезен сказав, что я держу его в курсе событий.

- Весьма впечатляет, не правда ли, мистер Липвиг? Все же какая жалость, что они ездят только по рельсам! Не представляю, каким был бы мир, если бы у каждого имелся свой собственный поезд. Ужас.

Его светлость протянул руку Стукпостуку, чтобы тот отер ее не такой жирной тряпкой, и добавил:
- Что же,

мистер Липвиг здесь, Стукпостук, и я знаю, что тебе не терпится вернуться к своей чудесной железной дороге.

- Скажите, мистер Липвиг, - сказал Ветинари, когда дверь закрылась. - Мне пришло в голову, что камни на линии смогли бы легко вызвать крушение поезда...

- Значит, преднамеренного саботажа пока не было?

командир Ваймс докладывает, что его агенты в Убервальде не замечают никаких беспорядков. Другие источники говорят о том же. Но... Меня беспокоит, что экстремисты походят на вечные сорняки. Они могут пропасть на какое-то время, но никогда не сдаются. Боюсь, что они ушли далеко под землю, ожидая подходящий момент.

- И какой же это момент, сэр?

- Знаете, мистер Липвиг, я задаюсь этим вопросом каждую ночь. Я нахожу некое удовольствие в том факте, что эра паровозов началась осторожно, продуманно и с научного подхода, а не халтуры. Поощрение вседозволенности прямо-таки способствует появлению тех эпизодов, что мы видели в Ужасном

Лесу. Потому... - Ветинари теперь смотрел прямо на Мойста. - Расскажите, как продвигаются дела с железной дорогой до Убервальда?

Еще мосты, подумал он. Ты не сказал ему про мосты.
- И, конечно же, как только мы достигнем Убервальда, то в конце концов продлим ее до Орлеи.

- Так не пойдет, мистер Липвиг, совсем не пойдет. Вы должны все делать быстрее. На кону может оказаться равновесие мира.

- Э... Со всем должным уважением, милорд, почему?

Ветинари нахмурился.
- Мистер Липвиг, я отдал вам приказания; как вы эти приказания исполняете, дело ваше, но они должны быть удовлетворены!
Настроение Мойста не улучшилось, когда он обнаружил, что конь-голем стоит в хомуте, который на нее, судя по всему, одела Стража, так как рядом с ней он увидел потешающегося стражника. Конь смущенно на него посмотрел и сказал:
- Простите за это неудобство, сэр, но я должен подчиняться закону.

Краснея от злости, Мойст проговорил:
- Ты ведь конь-голем и такой же сильный, как остальные големы?

- О, да, сэр.

- Отлично, - ответил Мойст. - Тогда снимай с себя хомут.

Хомут треснул и раскололся, а стражник подбежал к Мойсту как раз в тот момент, когда тот запрыгнул на спину коня, крича:
- Эй! Это все-таки общественная собственность!

На что Мойст прокричал через плечо:
- Пошли счет сэру Гарри Кингу, если осмелишься! Скажи, он от Мойста фон Липвига!

Спешиваясь и разве что для эффекта привязывая коня, он спросил:
- Почему ты так тяжело дышала?

Големы не могут запыхаться. Ты же не дышишь!

- Простите, сэр. Вы хотели, чтобы я больше походил на коня, вот я и стараюсь, сэр... иго-го, иго-го.

Мойст расхохотался и сказал:
- Хорошо, Доббин... Нет, не Доббин! Как тебе имя

Молния?

Конь задумчиво ответил:
- Раньше у меня никогда не было имени. Всегда звали просто "конь". Но очень приятно знать, кто ты есть. Удивляюсь, как я без него обходился все эти девятьсот три года. Спасибо, мистер Липвиг.

Мойст добрался до офиса Гарри и уточнил, что будет говорить лично и наедине с Гарри, который целую вечность смотрел на Мойста прежде чем сказать:
- Ты конечно, знаешь, что первый мост на убервальдской линии только начали укреплять? Поезда не ездят по воздуху!

- Да, Гарри, знаю. Да благословят меня боги, я все время говорю с землемерами и контролерами. Но основная работа лежит только на основаниях моста. Верхняя часть выдержала проверку временем.

А пока сэр Гарри набирал в грудь воздух для протеста, Мойст рассказал, что у него было на уме на случай, если инженеры Симнела не сделают все к тому времени, на которое Ветинари что-то готовил.

- А? И что это значит, умник? - спросил Гарри.

Естественно, Треск мало имело дел с гномами, но так как все дела с Кумской Долиной разрешились, ей ничего не стоило поговорить с гномом, особенно с хорошо одетым, как этот, и похожим, как бы сказать, на человека; анк-морпоркским гномом, как их зовут. Потому она улыбнулась и сказала:
- Непременно садитесь, сэр. Вы не находите погоду суровой для этого времени года?

Гном поклонился, присел и сказал:
- Простите, что без приглашения, но я так счастлив слышать, что вы пользуетесь такими словами как "суровая". Само слово уже рисует картину, вы так не думаете? Серую, но, тем не менее... Ох, где же мои манеры? Пожалуйста, позвольте представиться: Допи Доксон к вашим услугам, мадам, и позволите ли сказать, что вы невероятно хорошо говорите по-гномьи?

Гном снова улыбнулся и ответил:
- Я работаю библиотекарем в Клатче, однако недавно похоронил своего отца в

Медной Голове.

На что Треск сдержала смешок и сказала:
- Прошу меня простить, мне очень жаль слышать такое о вашем отце, но это удивительно! Я тоже библиотекарь, на службе у Алмазного короля троллей!

- Ах, Алмазная Библиотека! Увы, на данный момент нам недоступна, даже по известному Соглашению.

Все отдал бы, чтобы просто на нее взглянуть.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46119/184703

Переводчики: Narmo, filurg, Gesse, vantrop

tron1221, Artemiy_Poker, paveloa, He60

ivldmr, aviriel, gregory1988, bellzebub

Faelnirva