Готовый перевод Short Trips / Короткие путешествия: The Thousand Years of Christmas Simon Bucher-Jones

Доктор открыл дверь ТАРДИС и знаком пригласил Джозефину Грант выйти.

- Если я прав, Джо, и есть еще запас длины у нити, которой повелители времени привязали ТАРДИС, - Доктор имел в виду недавнее открытие: он может заставить ТАРДИС работать, но его тут же возвращает обратно на место ссылки, как йо-йо в руку школьника, - то это Планетфолл в Эстрингоки, в канун Рождества, величайший праздник знаменитого рифта пионеров.

Мученики человечества, первые путешественники между галактиками, связавшие Млечный путь с Магеллановыми облаками.

Люди, которыми нужно гордиться, Джо, люди, которыми нужно гордиться.

Изумительное время в истории твоей планеты.

После последней регенерации Доктор носил тело, к которому его приговорили повелители времени, изгнав на Землю: седовласый, аристократический, напоминающий рассеянного орла.

Смирясь с предпочтениями более щегольской инкарнации, он накинул на свои плечи отделанный красным шнуром опереточный плащ поверх бархатного пиджака и безукоризненно белой рубашки с кружевными манжетами.

В отличии от него, Джо, милая работница ЮНИТ и романтичная особа, обязанная свой секретной службой снисходительности ее влиятельного дяди, была одета по последней моде: колготки, мини-юбка, полосатый джемпер с круглым воротником, браслеты на правом запястье.

И потому оба они не были подготовлены к свирепой вьюге.

Особенно к вьюге, образовавшейся в ТАРДИС и с леденящей яростью выплеснувшейся на поверхность планеты.

Воздух вокруг них кристаллизовался.

Одним движением Доктор завернул Джо в свою мантию и толкнул ее обратно на корабль.

Его рука ударила по кнопке, закрыв дверь.

Позже, пока лекарство от обморожения - бальзам телесного цвета из металлического тюбика - восстанавливал кончик носа Джо, Доктор внимательно смотрел на изображение на мониторе.

За дверью простирались смерть, холод, снежная мгла и запустение.

Несмотря на возражение Джо, что здесь не за чем оставаться и с тем же успехом можно улететь, у Доктора было странное предчувствие.

Тянущее ощущение между двумя старыми сердцами.

Ледяные просторы на экране были ему почему-то знакомы, хотя он знал, что не ожидал их.

Он ожидал увидеть живой, процветающий мир.

Опоздал он или прилетел слишком рано?

Он знал, что должен пойти и увидеть сам.

Джо смотрела, как он вытаскивает вещи из шкафов и комодов, чайных коробок и морских сундуков по всей ТАРДИС, создавая что-то вроде суперантарктической экипировки.

Костюм состоял частично из меха, частично из футуристичной, серебристой, сохраняющей тепло материи - все было связано вместе и скреплено во что-то, что Доктор назвал "курткой, конденсирующей атмосферу".

- Ты сможешь следить за моими передвижениями на сканере, Джо, - сказал он, подбадривая.

- Я ненадолго.

- Не понимаю, почему ты вообще должен идти? - выпалила Джо, с искренней обеспокоенностью глядя на блеск за стеклами антарктических защитных очков Доктора.

- Странное чувство.

Я должен сделать кое-что.

Что-то зовет меня.

- Тогда я иду с тобой!

- Джо, я не уверен, что это разумно.

Я гораздо лучше переношу холод, чем ты.

Кроме того, хватит и одного из нас, одетого как курица в духовке.

- Ты правда думаешь, что мне лучше остаться?

- Да, Джо.

На этот раз я правда так считаю.

Доктор брел по замерзшей равнине.

Он терял не так много тепла, как предполагали протестующие ноги, но пальцы решительно мерзли.

Впереди виднелся массивный пик.

Доктор видел подобный эффект в меньшем масштабе, в лужах - вода, замерзая у края, расширялась, и создавала волну в быстро остывающем воздухе, которая так и застывала в вертикальном положении.

В результате получался острый выступ, фантастический цветок изо льда.

Приближаясь к нему, он находил там и здесь торчащие из земли поврежденные морозом предметы, расколотые и покрытые причудливым узором трещин.

Летающий автомобиль на воздушной подушке, оснащенный полозьями и парусом, замерзшим в виде остроугольного треугольника, позволял предположить, что еще было время попытаться уехать, даже когда штормы в быстро охлаждающемся воздухе сделали невозможными перемещения по воздуху.

Доктор задумался, было ли здесь какое-то центральное убежище для выживания или корабль для эвакуации всего населения.

При мысли о том, что впереди найдутся лишь трупы, его пробрал холод, не имеющий ничего общего с температурой вокруг.

Но ведь не трупы вызывали это необычное притяжение, ведь так?

В призраков он не верил.

Дойдя до ледяного хребта, он вдруг почувствовал отзвук воспоминания.

Год назад

Когда-то здесь была восторженная толпа, состоявшая не только из теней.

Здесь бывали дровосеки из темного леса Норна, покрывавшего склоны горы Церебус до самых окон первых поселений.

Были и горожане из Хессебии, Мингольстранда и Ванина, приехавшие на гусиную выставку в Эстрингокле.

Теперь на месте вымершего леса проплешинами зияла замороженная тундра, дома были изгрызены временем.

Хессебия, Мингольстранд и Ванин находились под ледниками.

Только десять тысяч хрустальных колонн, отбрасывавших странные тени, наблюдали за тем, как огромная генетически созданная пихта -единственная на планете - получала свое традиционное одеяние.

Руки Доктора двигались быстро и точно.

Он повесил каждую игрушку, каждую золотую и серебряную нить так решительно, будто руководствовался математическими вычислениями.

К этому его визиту не было уже даже лесных животных, следящих за ним безразличным взглядом.

Только призрачные колонны и пустые глаза окон, разрушенные дома на городской площади.

Несмотря на это, он пришел.

Это было рискованно.

Повелители времени следовали за ним по пятам, и сделав крюк, чтобы посетить эту планету, он просто напрашивался на поимку.

Он мог представить бедных клерков и функционеров, пытающихся распутать его приключения до того, как он попросил помощи в завершении того дела с военными лордами.

Вглядываясь и всматриваясь во все его остановки, все путешествия, пытаясь найти смысл в его небрежном существовании.

Тем не менее, несмотря на трясущиеся от холода руки и заболевшие до слез глаза, у него были обязательства.

В этот раз, как и в большую часть, хотя и не во все, своих предыдущих визитов, он уговорил своих спутников остаться в безопасности и тепле ТАРДИС.

Это был его долг, его обещание.

Как и всегда был канун Рождества по незаметному календарю колонистов, и дерево было закончено к тому, что, при наличии бьющих часов, было бы первым ударом полуночи.

Метеориты сильно бьют по старым корпусам ракет Марс-Венера, но неожиданное воспоминание бьет сильнее.

Оглушенный собственным прошлым, Доктор упал на колени, проломив небольшие кратеры в паковом льду.

Его прошило осколками холода.

Его импровизированному костюму не хватало многослойности его космических сапог.

Костюм неплохо изолировал до тех пор, пока Доктор стоял, но у земли от него было не больше пользы, чем от фрака.

Иней перестал таять на его коже и толстым слоем покрыл брови.

Перед ним, словно указатель, рука в черной перчатке и хромированное предплечье торчали из толстого льда, псевдо-плоть мускулов, съеденная холодом, обнажила покрытый трещинами и шрамами металл.

Доктор с трудом встал на ноги.

Значит, этот зов был неспроста.

Это была не иллюзия, но психическая сила.

Когда-то в прошлом, он дал свое слово, слово повелителя времени, довести здесь что-то до конца.

Это было важно.

Никто не должен нарушать обещание, но так легко найти оправдание.

Для общего блага, например.

Или вот " по причинам делового или непредвиденного характера".

А еще были причины предвиденного характера, любимое оправдание повелителей времени.

Ибо кто может возразить им, если они утверждают, будто предвидели тяжелые последствия верности слову?

- Ты должен нарушить обещание, просто поверь нам на слово...

И все же, с легкостью оправдывая собственные предательства, они не проявляли сочувствия к чужим.

Худшим преступлением ренегатов в глазах Верховного Совета были не тирания или банальность зла.

А подрыв авторитета, пренебрежение обязанностями и честью повелителей времени.

То, что они крали, лгали и обманывали, как маленькие люди, личинки в грязи истории.

Доктор был наказан за вмешательство изгнанием на Землю, но он знал, что наказание за нарушения слова было бы куда суровее.

Возможно, поэтому ТАРДИС разрешили прилететь сюда именно сейчас.

Ведь повелители времени подошли слишком близко к тому, чтобы заставить его нарушить клятву.

Он вспомнил...

Много лет назад

Доктор держал на руках металлическое существо, чьи последние жизненные масла вытекали через суставы.

Существо болело артритом роботов, подагрой роботов... Этот робот был стар.

Он годами выполнял свою работу только для того, чтобы повредиться от холода и сломаться за десятилетия до достижения цели.

Это был всего лишь вспомогательный механизм, и его задание, с высокомерной точки зрения повелителя времени, было не более чем пустой суетой.

И все же.

Он думал, что Сьюзан бы это показалось трогательным - ребенку, дававшему имена кораблю.

И Вики,придумавшей имя роботам Риллов за то, что они издавали забавные звуки.

Даже упрямец Стивен сохранил свою панду-талисман при себе во время всех ночей заключения на Механосе.

Может ли человек дать обещание умирающему механизму?

А повелитель времени?

Он дал.

Сейчас

Вскоре после предыдущего визита, когда повелители времени догнали его и изгнали за то, что он вмешивался в дела Вселенной, а не наблюдал за ней, они забрали не только его знания о ТАРДИС, но и часть воспоминаний, связанных с ее использованием.

Воспоминания о некоторых путешествиях и, совершенно случайно, о данном обещании.

Так что он знал, что должен сделать, но не помнил, почему это было жизненно важно.

Тем не менее, он пройдет по мертвому миру и отдаст дань уважения, за еще один год.

В ТАРДИС Джо приготовила для него горячую кружку какао, и в этот раз бальзам лечил его руки.

Доктор рассказал ей о странном старом дереве.

Разработанное, измененное и перестроенное так, чтобы его корни могли поглощать полезные вещества и воду из скал, согретое внутренним жаром мира, с зеркальными иголками, собиравшими свет далеких звезд, и все же хвойное дерево, символ обновления природы.

Он рассказал ей о тысячах тысяч ледяных скульптур, окружавших дерево - людях-колоннах, вырезанных будто наблюдающими за ним, стоявших большими концентрическими кругами, гигантским ледяным амфитеатром - и о стазисном тайнике с временным замком, открывающимся каждый год в это время.

Доктор показал ей руку, которую нашел, разрушенную холодом часть одного из роботов, которые должны были каждый год открывать тайник и исполнять предписанный ритуал.

И он сказал ей, что нужно будет вернуться.

Он должен закончить.

Если он улетит, то может никогда больше не найти это место.

Ему нужно будет исполнить ритуал на этот раз.

Десять раз ТАРДИС прыгала вперед во времени, приземляясь на год позже на безжизненной планете.

Десять раз Доктор с трудом пробирался через ледяную пустыню, чтобы исполнить свой долг несмотря на долгую ночь.

Джо начала ходить с ним после его четвертого путешествия, не желая больше оставаться и ждать.

И на одиннадцатый год, на Рождество, вновь вспыхнуло солнце, и произошло чудо.

Доктор и Джо тихо ушли, пока все просыпались, как родители, на цыпочках проходящие мимо двери в детскую.

Эпилог

Каждый год сановник и Крингштадта, известный актер из гастролирующего театра, посол из центральных миров или принцесса крови приходили в город Эстрингокл на Оссиан Минима, чтобы нарядить великое дерево и зажечь рождественские огни.

Каждый год на протяжении девяти столетий, в мирах Тланассических Рифтовых поселений, Дерево Эстрингокла было центром их надежды на обновление, их религий и традиций, принесенных с Древней Земли.

Дерево, модифицированная сосна обыкновенная, должно было прожить тысячу лет.

Его посадили на первое Рождество, которое отпраздновали первопроходцы, и каждый год с тех пор его украшали на Рождество.

В первое свое десятилетие оно едва достигало роста ребенка, но дерево росло век за веком, до тех пор пока огоньки не стали развешивать серебристые летающие роботы, потому что у человека уходил бы день на то, чтобы добраться до вершины.

Только во время великого бедствия, когда Оссиан Максима разрушилась, орбита ее сестры изменилась, первопроходцы замерзли, и дерево превратилось в девятифутовый ледяной сталагмит, церемония, казалось, была обречена на провал.

Даже тогда, когда население планеты застыло в крионической заморозке вокруг него, согласно легенде, огни и украшения продолжали появляться на Дереве год за годом, и благодаря инерции зрительного восприятия замороженным свидетелям казалось, что каждая минута, проведенная в замедленном времени, была минутой Рождества.

Это, конечно же, чепуха.

Потребовалось бы тысяча лет точно спланированных украшений, а археологические раскопки, проведенные первопроходцами, пробудившимися от глубокого сна, подтвердили, что роботы технического обслуживания вышли из строя вскоре после начала перерыва.

Несмотря на это, поколение, пережившее катастрофу, действовало так, будто легенда была правдой, и, опираясь на нее, совершало великие дела.

Такова сила рождественских историй.

История Кантика Танлака о праздниках рифта, книга пятая

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46258/189021

Переводчики: shadowcat93, FunnyBlueBox