Готовый перевод Short Trips / Короткие путешествия: The Death of Me (Robert Shearman)

- Хлоя! На этот раз я нашёл!

Как правило, перед смертью люди не говорят ничего умного.

Нет, даже хуже - большая часть людей не говорит перед смертью ничего хотя бы отдаленно интересного.

Даже учитывая то, что большинство умирает во сне, так что они вряд ли в положении подходящем для артикуляции чего-нибудь более значительного, чем храп, это довольно паршивое впечатление.

Если они находятся в сознании в то время, когда встречают своего творца, чаще всего это крик.

Крик ужаса.

Или боли.

Или, наиболее неприятный, глупый, идиотский, я-и-не-знал-что-провод-под-напряжением, упс-кажется-подо-мной-закончилось-шоссе, о-боже-что-это-за-барабанный-бой-в-моей-груди-я-должен-был-послушать-врача-и-перестать-есть-жареное-сало, удивления.

Артур не находил в смерти ничего удивительного.

И он твердо вознамерился сделать свои последние слова глубокими.

Остроумными.

Если не остроумными, то героическими.

Если не героическими, то хотя бы лучше, чем крик, с которым каждый раз умирала его жена.

- Хлоя!

Где ты?

Конечно же, он знал, где она.

Она там же, где и всегда.

Так же как он проводил свои дни в гостиной, листая сборник цитат, она проводила свои на кухне, сидя на жёстком деревянном стуле и уставившись в пространство.

Она подняла на него глаза, когда он вошёл в комнату.

Но она умудрилась посмотреть на него таким образом, что он не мог быть уверен, что это не было совпадением, что она не собиралась изначально туда посмотреть, и его вход был как-то с этим связан.

Она практиковалась, и у неё получалось всё лучше.

- Просто послушай эту.

Он сиял от гордости.

- Она идеальна.

Действительно идеальна.

Он откашлялся и улыбнулся.

Хлоя использовала один из своих взглядов - зловещий и обескураживающий.

- То, что я делаю сегодня, это лучше, неизмеримо лучше всего, что я когда-либо делал;

покой, который я обрету, это лучше, неизмеримо лучше того, что я когда-либо знал».

Он встал в героическую позу и снова улыбнулся ей.

- Ну, что ты думаешь?

Хлоя смотрела на человека, за которого вышла замуж - так давно, что глаза её увлажнились от одной этой мысли.

Она посмотрела прямо на его глаза, потом на нос, рот, пучки соломы, обрамлявшие подбородок.

Она молча спросила себя, как обычно, предпочтёт ли она развестись с ним или родить ему детей.

Не то чтобы это имело значение, конечно.

Ни на то, ни на другое не было времени.

Но, вы понимаете, если бы время было - что бы она выбрала?

- Слишком длинная, - наконец сказала она.

- Неправда, - возразил он.

- Всё это на последнем издыхании?

Никаких шансов.

- Неправда, - снова возразил он.

Конечно, он знал, что она права.

Воцарилась тишина.

- Может получиться, - оправдываясь, произнёс он.

- Если я использую на них ещё несколько вздохов, перед последним.

Если я хорошенько разбегусь перед началом.

Все ещё тишина.

Он стоял и улыбался ей, приоткрывая зубы чуть больше чем следовало.

Умоляя её согласиться с ним.

Вздохнув про себя, Хлоя поняла, что выбрала бы развод.

Неважно.

Возможно, следующая Хлоя будет больше любить Артура.

Возможно, она выберет детей.

- Я всегда могу пойти и выбрать другую, - вяло произнёс он.

- Если тебе кажется, что эти не подойдут.

- Придётся обойтись этой, - решительно заявила она.

- Нет времени.

Он открыл рот, будто собирался это оспорить.

Хлоя знала, что это бессмысленно, - он никогда не побеждал в споре.

Артур, кажется, тоже это понял в редкий момент просветления, закрыл рот и сел в кресло напротив неё.

- Хотелось бы, чтобы однажды ты тоже выбрала последние слова, - тихо произнёс он.

- Такая бессмысленная трата.

Уйти с криком.

Она больше не смотрела на него, вернувшись к созерцанию стен кухни.

Если бы он не был уверен, он бы поклялся, что она его даже не слышит.

Сначала они пришли за Генриеттой.

Как и обычно, Артур задумался, понимала ли бедняжка, что происходит.

Она умерла без возражений.

Затем они пришли за Хлоей.

Стук в окно, медленные удары ногтем по двойным стеклопакетам.

Она покинула мужа, даже не взглянув на него.

Она умерла с криком, как обычно.

Это могли быть страх или боль, но точно не удивление.

Затем настал черед Артура.

Он дошел только до "\\\", прежде чем признал, что Хлоя была права - что ж, она всегда права, не так ли?

Он умер раньше, чем закончил первое предложение.

Даже раньше, чем перешел к важной части!

Неважно.

Завтра он выберет цитату получше.

Стук в стекло, предвещавший их гибель, каждый день звучал ровно в полночь.

Так что для Артура и Хлои стало шоком, когда они услышали стук в дверь в совершенно неподходящее время - утром, в семнадцать минут двенадцатого.

- Они пришли рано!

Артур посмотрел на жену с выражением, очень напоминающим страх.

- Но они никогда не приходят рано!

Хлоя безжалостно уставилась на него.

День начался практически нормально.

Пара проснулась в кровати бок о бок и начала проверять, на месте ли их конечности и внешние органы.

( Они всегда были на месте, но Артуру нравились ритуальные проверки, и он в тайне страшился того, что Хлоя однажды попросит прекратить.

Он бы бы удивлён, если бы узнал, что Хлоя в тайне боялась, что попросит прекратить он.)

Они молча встали, молча умылись, молча оделись.

Голосом настолько тихим, насколько у нее получилось, Хлоя сказала Артуру, что она пойдет и приготовит завтрак.

Каждый день они съедали по яйцу - Генриетта несла пару яиц каждый день и оставляла их в садовом сарае.

Этим утром их было три.

Хлоя с трудом могла в это поверить.

По правде говоря, она и не поверила и тупо уставилась на них, ожидая, что невозможный объект исчезнет.

Когда он не исчез после получаса недоверчивого разглядывания, она подняла его и унесла в дом с остальными яйцами.

Хлоя и Артур не могли решить, что с ним делать.

Бросить жребий?

Разделить?

Проигнорировать его и то, что оно подразумевает?

Хлою оно возмущало, не столько изменением привычного порядка вещей, сколько необходимостью разговаривать с мужем.

Это изменение в жизни не могло привести к чему-то худшему.

По крайней мере, она так думала.

Но вот опять, кто-то стучал.

Проблема Лишнего Яйца была забыта, муж и жена пошли открыть дверь.

- Здравствуйте, - сказал посетитель - который не должен был существовать, но безапелляционно, категорически существовал, - Я Доктор.

- Вы как-то связаны с дополнительным яйцом? - выпалила Хлоя.

Доктор был полным мужчиной с непослушными вьющимися волосами, одеждой большего количества цветов, чем Артур видел в жизни, и лицом настолько привыкшим видеть удивительные чудеса, что внезапные вопросы о яйцах не заставляли его даже вздрогнуть.

Артур нервно хихикнул.

- Яйца, нет, я тау не думаю. Я пришел остановиться здесь!

Это гостиница, не так ли?

Он указал на знак с надписью "гостиница"

Ни Хлоя, ни Артур ничего не сказали.

- И у вас есть свободные номера, так?

Он указал на другой знак, на котором было написано "Свободные номера"

Хозяева гостиницы все еще молчали.

Доктор невозмутимо продолжал:
- Отлично. Я бы хотел комнату с лучшим видом и никаких газет по утрам.

- Видов у нас нет, - ответил Артур.

- А. А газеты?

- Газет у нас тоже нет.

- Хорошо.

Значит, мы уже на полпути.

Ну, меня это устраивает.

Всё равно я ничего бы не увидел сквозь этот туман, ведь так?

Не могли бы вы меня впустить?

Я бы с удовольствием из него выбрался.

Артур отступил, Хлоя все еще колебалась.

- Как вы пробрались сквозь туман?

Никто не пробирается сквозь туман.

- У нас годами не было посетителей, - сказал Артур.

- Долгие-долгие-долгие годы.

- Так давно? - спросил Доктор, - Как вы тогда зарабатываете на жизнь?

- Жизни тут тоже нет!

Он рассмеялся над своей шуткой.

Доктор шутку не понял.

Хлоя закатила глаза и тяжело вздохнула.

- Туман, - настойчиво повторила она.

- Я не знаю, - сказал Доктор.

- Он довольно густой, да?

Вы не покажите мне мою комнату?

Багажа у меня нет, не верю в вещи.

Мне нужна только постель на ночь-две, пока туман не рассеется.

С радостью приму любой завтрак, который вы сможете мне предложить.

Даже Доктор нахмурился от удивления, когда Хлоя открыла ладонь и показала вареное яйцо.

- Да, - сказала она, - Я думаю, оно предназначалось вам.

Это было хорошее вареное яйцо, желток был не слишком жидким и не слишком твёрдым.

Это было яйцо, сваренное экспертом.

Доктор чувствовал себя непривычно смущенным, когда ел его, за каждым его движением наблюдали пристально, но без любопытства.

- Вы оба едите по яйцу в день? - спросил он.

Это всё, что производит Генриетта.

- Кто такая Генриетта?

Они показали ему Генриетту.

Для неё это был удивительный случай, её принесли из сарая в дом, где жили её хозяева, но она перенесла это с достоинством и почти не кудахтала.

- Курица по имени Генриетта, - рассмеялся Артур.

- Понимаете? Понимаете?

Он явно был привязан к птице, он нежно обнял её.

(ШТО)

- А что вы пьете? - спросил Доктор.

- В кранах есть вода.

И мы выращиваем овощи в огороде.

Есть их не стоит, благодаря погоде.

Но если засунуть их в блендер, то можно сделать сок.

- Странно это, - вежливо сказал Доктор, - Вам не кажется?

Хлоя и Артур переглянулись - Доктор заметил, что они впервые посмотрели друг на друга с тех пор, как он прибыл.

- Ну, - в конце концов сказал Артур, - Это немного странно.

Но к этому привыкаешь.

- Мы привыкли, - сказала Хлоя.

Доктор хотел поговорить с Хлоей ещё, но Хлоя объяснила, что уже достаточно говорила за сегодня и намеревается провести остаток дня и своей жизни сидеть на кухне, уставившись в пространство.

Так что проводить Доктора в комнату выпало на долю Артура.

- Думаю, это лучшая комната во всём доме, - с энтузиазмом сказал тучный человечек, переводя Доктора через порог.

- Там я люблю читать целыми днями.

Доктор спросил, не помешает ли он.

Артур уверил его, что не помешает, потом передумал и признал, что помешает, совсем немного, но это неважно, читать он может и в другом месте, ведь так?

- А что вы читаете?

С гордостью и смущением Артур показал ему книгу с цитатами.

- Я люблю её, - сказал он.

- Я люблю её больше всего в целом мире.

Даже больше, чем Генриетту.

- И даже больше, чем жену?

- О, конечно.

Посмотрите, - и Артур с нетерпением щёлкнул по захватанной странице, - Это мои любимые.

Такие остроумные.

Такие героические!

Так помогают выбрать, какими должны быть мои предсмертные слова.

Скажите, Доктор.

Последние слова перед тем, как откинуть копыта.

Вы часто об этом думаете?

- Что ж, - осторожно заметил Доктор, - в конце приятно знать, что ты готов к этому моменту.

И он глотнул морковного сока.

- Именно!

Хлоя совсем этого не понимает.

Она многое теряет, не так ли, Доктор?

Доктор не закончил.

- Но я не уверен, что стоит тратить на мысли об этом столько времени.

Так ведь?

Лучше жить своей жизнью.

Тебе не кажется?

Артур нервно хихикнул.

- По правде говоря, с жизнью у меня получилось не очень хорошо.

Женитьба на Хлое, поедание яиц - не то чтобы это можно было назвать громкими успехами.

Но я стремлюсь хотя бы к тому, чтобы правильно умереть.

Правильные слова, правильная поза.

Вы понимаете, Доктор? - его голос стал жалобным, Хлоя всегда его за это ненавидела.

- Я не хочу, чтобы все, что я сделал, было провалом.

Доктор не знал, что сказать.

Так что он одарил Артура полуулыбкой и ни к чему не обязывающим кивком.

Тому только это и требовалось.

- Спасибо, - благодарно сказал он.

- Знаете, на этот раз я хочу попробовать что-нибудь из поэзии, - и он ушел, захлопнув за собой дверь.

В оставшуюся часть дня Доктор не узнал ничего полезного ни от Артура, ни от Хлои.

Оба были слишком заняты своей работой, цитированием цитат и созерцанием пространства, и не собирались менять ритуалы всей своей жизни ради него.

Он подумывал над тем, чтобы выйти и поискать ТАРДИС, но он знал, что это безнадежно - туман, в котором он приземлился, был таким густым, что он потерял корабль как только вышел из него, и с тех пор туман стал еще гуще.

Вечер он провел лежа на кровати и размышляя, затем он перевернулся на живот и поразмыслил еще немного.

Туман начал рассеиваться около полуночи.

Доктор был удивлён тем, с какой скоростью это произошло.

Будто прожектор, направленный на сад и только на сад, лунный свет прорезал огромную дыру в сумраке, идеально круглую и идеально неестественную.

Уже это было достаточно поразительно.

Что поразило Доктора еще больше, так это то, что он увидел в освещенном круге.

Курицы.

Сотни куриц.

Сад был небольшим, но все же каким-то образом вмещал всех этих птиц.

Трава была усеяна ими, курицы стояли плотно, бок о бок, упорядоченными рядами.

Единственная область, оставшаяся нетронутой, была у самой двери сарая, и к ней были направлены все взоры, старшая в самом начале, младшая в конце.

Повисла выжидающая тишина.

Затем старшая курица отделилась от группы, подбежала к двери и сознательно постучала по ней клювом.

Вновь выжидающая тишина, всего на несколько секунд.

Дверь сарая открылась, и из нее вышла Генриетта.

Если курица могла покориться своей судьбе, то именно это она и сделала.

Она подошла к собравшейся толпе и остановилась.

Ей не пришлось долго ждать.

Все как один, птицы набросились на нее, царапая, кусая, клюя.

Жуя.

Разрывая.

Доктор дернул задвижку на окне, чтобы можно было...

Сделать что?

Попросить их остановиться?

Отпугнуть их?

Он отвернулся от убийства, когда открыл окно.

К тому моменту, как он повернулся обратно, все курицы исчезли, убийцы и их жертва.

Но он все равно закричал.

Он не мог не закричать.

Потому что там, где раньше были сотни куриц, теперь стояли тысячи Хлой, десятки тысяч Хлой.

Одна из них стучала ногтем в окно кухни, указывая на черный ход.

Сад был наполнен Хлоями и только Хлоями, бурлящая масса из разочарованных домохозяек.

- Не делайте этого!

Оставайтесь в доме!

Но дверь открылась, и женщина с кислым лицом присоединилась к своим призрачным сёстрам.

Доктор бежал вниз по лестнице, когда услышал её предсмертный крик.

Он ворвался в кухню.

Артур стоял там, напряженный, будто ожидал в кулисах перед большим выходом.

Он улыбнулся немного стыдливо.

- Всегда умирает в крике, - сказал он.

- Как беспечно, но это ей решать.

- Не выходите, - выпалил Доктор, - Они убьют вас.

- О да, - согласился Артур, - но у меня заготовлена чудесная речь.

- Постойте.

Поговорите со мной.

Скажите мне, что происходит.

На мгновение Доктору показалось, что тот так и поступит, но Артур открыл рот лишь затем, чтобы прочитать жалобный отрывок из короля Лира.

C отзвуком \\\ поэзии на устах он вышел из дома и умер.

Доктор выбежал вслед за ним.

Там стояло неисчислимое количество Докторов, не улыбающихся, с цветом, выжатым из их пальто.

По Доктору на каждый день, который он прожил, недавние ближе, более и более юные на расстоянии.

Ему показалось, что он заметил и предыдущую инкарнацию, но ему могло показаться - эти Доктор были невероятно далеко.

Миллионы и миллионы Докторов, все в саду площадью не более 150 квадратных метров.

Он был так поражён зрелищем, что к моменту, когда он решил спросить у них, что происходит, они уже его убили.

- Мне больше всего нравится Шекспир, - признался Артур.

- Он мой любимый автор.

У него всегда отлично получаются предсмертные речи.

Доктор слышал последние слова Шекспира, настоящие последние слова.

Они не были героическими и не укладывались в пятистопный ямб.

- Почему бы вам не рассказать мне, что происходит? - вежливо спросил он.

Доктор неосознанно, но точно повторил действия хозяев дома, когда проснулся и проверил, цело ли и невридимо его тело.

Затем он спустился к завтраку и обнаружил, что его ждёт яйцо - Генриетта снова отложила три.

На этот раз Хлоя не удивилась; по-видимому, гость задерживался.

- В своё время нам дали объяснение, - сказал Артур.

- Но это было так давно.

Доктор постарался изобразить поощряющее терпение.

- Как только мы рождаемся, мы начинаем умирать.

Каждый день миллионы наших клеток разрушаются.

- Чтобы смениться совершенно новыми.

Процесс обновления сохраняет нам жизнь.

- Нет, - ответил Артур с твёрдостью, которая удивила его самого, - Каждый день огромные фрагменты наших тел теряются навсегда.

Части того, что было нами.

Каждую неделю у нас новые клетки, новая кожа, новые органы, мы думаем, что мы те же, но это не так.

Это не так.

Значительная наша часть изменена к каждому нашему подъему, наши фрагменты гниют где-то, без похорон, без почестей, без воспоминаний о них.

Мы все живём и умираем, живём и умираем, живём и умираем, каждый день, всегда и вечно.

Доктор внимательно слушал.

Артур, казалось, был смущен собственной горячностью и хихикнул, чтобы разбавить атмосферу, - Большинству везет.

Они этого не замечают.

Им не нужно замечать.

Но Хлоя и я замечаем.

Мы единственные, кто наблюдает это.

Кто-то должен.

Мы переживаем смерть каждый день, чтобы никому больше не пришлось.

- В некотором смысле, мне кажется, - смущенно предположил он, - это делает нас немного героями.

Разве нет?

Спасители мира.

Доктор молча обдумал это.

- Это одна из самых нелепых вещей, которые я когда-либо слышал, - наконец, сказал он.

В полночь второго дня Доктор стоял на кухне с Хлоей и Артуром.

- Я выйду, - сказал он им.

- Я поговорю с ними.

Какую бы сделку вы не заключили со смертью, я её расторгну, убежу их оставить вас в покое.

Хлоя не впечатлилась его словами.
- Они просто снова убьют вас.

- Если повезет, выйдя вместо вас, я застану их врасплох.

У меня будет время, чтобы представить ваше дело.

Доктор оказался прав.

Они казались удивлёнными, застыли ненадолго.

И он справился куда лучше, чем когда-либо получалось у Артура, произнеся целых три предложения до того, как они порвали его на куски.

На третий день Доктор попробовал поговорить с Хлоей.

Она демонстративно его игнорировала, сидя в кухне и уставившись в пространство, как обычно.

В ответ он сидел напротив нее и пристально на неё смотрел.

Через восемь часов, она наконец заговорила.

- Хотела бы я любить Артура.

Или ненавидеть его.

В любом случае, у меня была бы какая-то уверенность, так ведь?

Доктор сочувственно улыбнулся.

Это разозлило её.

- Мы поклялись на свадьбе.

Пока смерть не разлучит нас.

Никакого пути назад, этот человек, которого ты встретил, о котором заботился, в которого, надеюсь, влюбился - действительно надеялся - ты клянешься быть с ним всегда.

Если бы я знала...

Если бы я могла догадаться... насколько длинна вечность...

Она посмотрела прямо на него, ее тихая боль и гнев в её глазах заставили Доктора отвернуться.

- Представляете, какого это - выбрать кого-то в спутники жизни - и понять, что теперь ты застрял?

Ты никогда не сможешь уйти, никогда не покинешь их?

- Нет, - мягко произнес Доктор, - Большая часть моих спутников покидает меня.

Она снова отвернулась от него.

Он задумался, пройдёт ли ещё восемь часов, прежде чем она заговорит с ним.

Оказалось, ему повезло.

Прошло всего два.

- В детстве я очень боялась смерти.

Представляете?

Мой отец говаривал, что в жизни нельзя избежать двух вещей - смерти и налогов.

Но я его неправильно расслышала.

Я думала, что он имел в виду такси.

И всё своё детство я отказывалась в них садиться.

Кричала как резанная, если кто-то пытался меня заставить.

Я будто знала, что если смогу избегать такси, то и смерти избегу.

Смогу жить вечно. Лучше поеду на автобусе, - сказала она. Хлоя сделал глоток напитка, который, как мрачно заключил Доктор, был сделан из лука-порея.

- Ирония в том, что моего отца сбил двухэтажный автобус.

Это поставило крест на моей теории.

Она вздохнула.

- Пока смерть не разлучит нас.

Я просто желаю всем своим сердцем... Я желаю снова бояться смерти.

Доктор аккуратно коснулся её руки.
- Я всё ещё боюсь, - признался он, выдавая секрет, которым мало с кем делился.

Она посмотрела на него в завистью и ненавистью и допила свой лук.

Я не оставлю их, поклялся Доктор сам себе.

Их жертва слишком велика.

Сегодня я попробую снова, предложу занять их место, если потребуется.

Эти бедные обычные люди заслуживают вернуть назад свои жизни.

Я их не оставлю.

На четвертый день Доктор попытался их оставить.

Он отправился искать ТАРДИС в тумане.

В каком бы направлении он не уходил, он всегда возвращался к гостинице.

Это по-настоящему его разозлило.

Этой ночью Доктор не читал призракам смелую речь о самопожертвовании.

В ту ночь он попытался убедить их, что чтобы здесь ни происходило, он не имеет к этому отношения.

- Заберите их! - кричал он.

- Только отпустите меня!

И Доктор снова умер, удерживаемый Доктором, которым он был вчера, и тем, которым он был за день до этого, убитый полудюжиной Докторов предыдущей недели, а все остальные Доктора, которыми он когда-либо был, поддерживали их криками.

На пятый день Артур решил перестать делиться своими цитатами с Хлоей и начал вместо нее разыскивать Доктора.

На седьмой день он выбрал фрагмент из Джерарда Мэнли Хопкинса.

- Он не совсем о смерти, - признался Артур, - но он очень-очень грустный. Как думаете, он сойдет?

Доктор взял сборник цитат и выкинул его через окно.

Артур не понял подсказку и спустился, чтобы подобрать его.

Тогда Доктор вырвал книгу из его рук, порвал и снова выбросил через окно.

- Они не твои! - закричал он на ошеломленного человечка, - Говори перед смертью что захочешь, мне плевать.

Но по крайней мере, имей порядочность использовать собственные слова, а не написанные людьми в тысячу раз более красноречивыми и изобретательными, чем ты!

Артур заплакал.

Но он использовал чужие слова именно потому, что не был достаточно красноречивым и изобретательным.

У него не было собственного величия, ему приходилось заимствовать чужое.

Неужели это настолько неправильно?

В конце концов, он был спасителем мира.

Доктор извинился.

Он сказал Артуру, что, возможно, когда они вернутся к жизни, книга тоже вернётся.

Но она не вернулась ни на восьмой, ни на девятый день.

На десятый день Артур оставил надежду и начал проводить время как Хлоя, уставившись в пространство.

Но в то время как выражение её лица было резким и определённым, лицо Артура приобретало выражение мордочки унылого щенка, которому перестали бросать палочку.

Артур никогда больше не доверял Доктору по-настоящему.

Каждый новый Артур наследовал о старого его подозрение и сопротивлялся попыткам Доктора подбодрить его и обещаниям подсказать эпитафии из семи столетий наблюдения за гибелью людей в необычайных обстоятельствах.

- Нет, спасибо, - отвечал он.

К тому времени, как Доктор возродился в четырнадцатый раз, он стал проводить время лежа в постели и считая пятна на потолке.

Это было не решение, а просто то, что он начал делать.

Спуститься съесть яйцо, затем вернуться в постель и считать пятна.

Каждый день он надеялся найти что-то, чего не заметил ранее.

Каждый день у него это не получалось, и он считал ровно до четырехсот шести.

На семнадцатый день он начал рисовать собственные пятна на потолке, чтобы было к чему стремиться на следующий день.

На двадцать второй день он слишком резко разбил яйцо.

В ночь двадцать третьего дня он был рад увидеть желток на рукаве своего убийцы.

На сорок первый день Доктора это достало.

Так он сказал Хлое и Артуру за завтраком.

Они уже более недели не разговаривали друг с другом.

- Я не вижу выхода, - резко сказал он.

Конечно, выход есть, - спокойно сказал Артур.

Доктор снова пролил яичный желток.

- Что? -рявкнул он.

- Когда твои мертвецы приходят за тобой, ты просто не выходишь, - объяснила Хлоя.

Доктор посмотрел на них откровенно недоуменно.

- И вы не подумали об этом раньше?

- А зачем нам это? - спросил Артур.

- Тогда мы не будем особенными.

Сейчас мы герои.

Разве не так, Хлоя?

Хлоя покачала головой.

И произнесла так тихо, что её едва можно было расслышать, - Сейчас мой брак что-то значит.

В полночь мёртвые пришли звать их.

Генриетта была счастлива снова умереть.

В конце концов, для неё жизнь и смерть были примерно одним и тем же.

Хлою и Артура так и подмывало уйти.

Но Доктор провёл весь день споря с ними, уговаривая их, наконец, умоляя их, стоя на коленях на полу в кухне.

- Вы должны вернуть контроль над своими жизнями, -сказал он.

- Вы должны принять решение.

- Но мы уже приняли решение, - ответил Артур.

- Мы приняли решение не принимать больше решений.

Но Хлоя не спорила с Доктором.

Она знала, что уже проиграла.

Пока она отказывалась обсуждать свой брак, бороться с его бесцельностью, ежедневно делать выбор между разводом и детьми, \\\, она была сильной.

Теперь она призналась себе, и всё было кончено.

К часу ночи призраки перестали стучать в окно и смотрели друг на друга в почти комичном смятении.

К половине второго Хлоя и Артур начали разговаривать друг с другом.

Они не помнили, когда последний раз проводили вместе ночь.

У них давно не было ночей.

Так что они разговаривали.

Они могли игнорировать друг друга, когда впереди их ждала смерть.

Но как они могли заполнить тишину сейчас, когда они знали, что она не закончится.

Они говорили за неимением лучшей идеи.

Доктор помог им в начале, предложив несколько тем для обсуждения, но тактично удалился к четверти третьего.

К трем часам они занялись любовью.

Это было не сильно впечатляюще.

Но всё же лучше, чем оба они ожидали.

Ровно в десять минут четвёртого Артур сказал Хлое, что он её любит.

К четверти четвёртого он заснул.

Без десяти четыре Хлоя прошептала спящему мужу, что попытается полюбить его.

Следующие два часа она провела без сна, с широко раскрытыми глазами, размышляя над последствиями этого обещания и тем, чувствует она облегчение или расстройство из-за того, что Артур её не слышал.

Его рука лежала на её груди до половины пятого - потом он пукнул и перевернулся, а Хлоя слишком глубоко задумалась, чтобы это заметить.

К шести часам туман рассеялся.

К девяти Доктор оделся и приготовился уходить.

- Оставшаяся часть ваших жизней принадлежит вам, -сказал он.

- Помните об этом.

Теперь, когда туман ушёл, Хлоя видела, что маленькая гостиница находилась на милой улочке в окружении множества милых домиков.

Она подумала, что всегда об этом знала.

Маленький паб через дорогу.

Не более чем в двух минутах пешком супермаркет Асда, небольшой, но, она была в этом уверена, вполне способный удовлетворить её потребность.

И кроме того, синяя полицейская будка.

- Я думаю, теперь у вас все будет хорошо, - сказал Доктор, улыбаясь, и отправился в путь.

Он не обернулся, хотя Артур всё равно радостно помахал ему вслед.

Потом он обнял Хлою и прижал к себе.

Хлоя смотрела, как исчезает синяя коробка, но мысли её были в другом месте.

Рука Артура лежала на её плече.

Защищая.

Владея.

Она смотрела на его глаза, его нос, его рот.

Эти подбородки.

Она снова спросила себя, предпочла бы она развестись с ним или родить ему детей.

С внезапным ужасом она поняла, что теперь её решение действительно имело значение.

Она была поражена внезапным грузом ответственности.

Развод?

Дети?

Может, и то, и другое?

В любом порядке, который она выберет!

Это заставило её пошатнуться от разнообразия возможностей, перед ней растянулась вся её жизнь.

Она села на тротуар.

- Дорогая?

Ты в порядке?

Она сказала себе, что подумает об этом позже.

Ей не обязательно решать сейчас.

Её встревоженно колотившееся сердце вернулось в нормальный ритм.

Так-то лучше.

Вернуться в дом.

Сделать завтрак, съесть яйца Генриетты.

А если подумать.

Съесть Генриетту.

Почему бы и нет, убить её, зажарить её тело, курица на ужин, ням-ням, хоть какие-то перемены.

Она им больше не нужна, ведь так?

Теперь можно ходить в Асду за яйцами.

И не только за яйцами, за чем она пожелает, у них есть множество вещей, много-много-много вещей.

Все эти решения.

У неё вновь закружилась голова.

Нужно собраться.

Она решила присесть на тротуар и разозлилась, что уже сидит.

- Дорогая?

Что с тобой?

Дорогая?

Дорогая?

Дорогая, о Боже, теперь он так её будет звать?

Она посмотрела на обеспокоенное лицо Артура и улыбнулась ему.

Он с облегчением улыбнулся ей в ответ, показав зубы чуть больше, чем следовало.

Убить Генриетту, подумала она, таков план.

Убить Генриетту, зажарить и съесть её, завести детей, ходить в Асду, развестись с Артуром.

Таков план.

Он неплох.

Всё будет хорошо.

Таков план.

Всё это, всё будет в порядке.

Из улыбающегося зубастого лица Артура вышёл один вопрос.

- Как думаешь,, кто из нас умрёт первым?

Она не знала.

Они вернулись в дом.

Она молилась, чтобы вернулся туман.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46258/226169

Переводчики: shadowcat93