Готовый перевод Harold Coyle Sword Point / Острие меча: Глава 14

ГЛАВА 14

Люди охотно верят тому, чему желают верить.

- Гай Юлий Цезарь

* * *
Саадатабад, Иран, 9 июля, 04.40 (9 июля, 01.10 GMT)

Когда 2-й бригадой был получен приказ атаковать, у офицеров штаба не было сомнений, что у командования 13-го корпуса поехала крыша.

Приказ был доставлен курьером вскоре после 19.00 на КП бригады, который был тенью себя былого. Большинство колесной техники было уничтожено или потеряно. Взвод связи, который не мог быстро разобрать свое многоканальное оборудование, потерял многое. ТОЦ, с другой стороны, не потерял ни одной командно-штабной машины М577, хотя многого оснащения недоставало. Потери личного состава одинаково впечатляли. Большинство офицеров штаба, которые не несли дежурство в настоящее время, были мертвы, ранены или пропали без вести.

Еще хуже тяжелых потерь было психологическое воздействие. Оставшиеся в живых внезапно столкнулись лицом к лицу с реальностью войны. «Бой» больше не был маленькими стрелками на карте и выдачей приказов. Идея, что их основной задачей было сохранять холодное аналитическое мышление и обсуждать тактические приемы, была разбита. Они увидели лицо войны. Это были разорванные останки, вдавленные в грязь.

Это был майор Прайс, первоклассный бегун и многоборец, превращенный в беспомощного калеку переломом позвоночника. Это был запах страха и ужас в глазах людей, с которыми они работали так долго. И, что еще хуже, это было осознание того, что только мертвые увидят конец этих страданий и ужаса.

В такой ситуации штаб бригады, ошеломленный боем, располагавший тремя командно-штабными машинами М577, связью, работающей от случая к случаю, получил приказ атаковать. Но их реакция, хотя по началу и заторможенная, была удивительно позитивной. Старшие офицеры и сержанты подавали пример. «Вы солдаты, так что действуйте как один», слышали они неоднократно. Старые привычки и тренировки возобладали и штаб начал функционировать. Командир бригады совместно с бригадным С3 и помощником бригадного С2 Амандой Мэтьюз проанализировали ситуацию и разработали несколько вариантов действий на базе своей оценки положения противника.

Подразделения передавали командным группам доклады о своем состоянии, местонахождении и потребностях по мере составления плана. Подразделениям были отданы приказы выйти из боя и отойти в районы сосредоточения. Подразделения боевого обеспечения получили вводные и начали их исполнять. Велась работа по координации пополнения подразделений топливом и боеприпасами.

Незадолго до полуночи прибыл командующий корпусом, который хотел полностью убедиться, что бригада понимала его намерения и свою роль в контрнаступлении. Генерал-лейтенант Вейр просмотрел планы операции с командиром бригады и офицерами его штаба. Советы продолжали наносить главный удар на юг к Саадатабаду, возглавляемый двумя дивизиями: одна из них двигалась вдоль шоссе и вторая на западе. Третья советская дивизия, тяжело пострадавшая в начале боев и от совместных усилий авиации и ударных вертолетов, теперь двигалась позади двух передовых дивизий.

Несмотря на то, что все три советские дивизии имели неполный состав и испытывали трудности со снабжением, они были все еще более чем способны преодолеть любую оборону, которую мог создать корпус. У него просто не было достаточных наземных сил, чтобы остановить советы. Поэтому Вейр, с блеском в глазах, заявил: «поскольку мы не можем их сдержать, мы должны атаковать».

Резервной бригаде 17-й воздушно-десантной дивизии была поставлена задача задержать советские войска, движущиеся на юг к Саадатабаду. Получив приоритет в воздушной поддержке до тех пор, пока 2-я бригада не вступит в бой, она должна была исполнять роль красной тряпки матадора, которой он размахивает перед быком. Ее задачей было сосредоточить внимание быка на себе и держать его под контролем, насколько это возможно. Военно-воздушным силам, помимо оказания непосредственной воздушной поддержки, была поставлена задача завоевать превосходство в воздухе и держать советскую воздушную разведку в узде. Однако ничто не могло помешать советским системам спутниковой разведки.

Все, что можно было сделать, это надеяться, что операция будет проведена достаточно быстро, чтобы органы стратегической разведки в Советском Союзе смогли понять, что они видели и передать эту информацию вниз, 28-й общевойсковой армии.

А 2-я бригада станет шпагой матадора. Пока советы будут продвигаться на юг, 2-я бригада, усиленная и поддержанная всей армейской авиацией, флотом и морской авиацией, совершит обходной маневр и ударит советы в тыл. Словно рапирой в сердце.

Пройдя к востоку от Саадатабада по оси, проходящей от Солтанабада к Деште-Бар и выйдя к Алиабаду, 2-я бригада ударит по основной линии снабжения советов и взорвет их тыл. Хотя противник имел превосходство в воздухе, оно было оплачено ценой высоких потерь, понесенных советами ближе к вечеру, когда они направили все свои усилия на спасение 127-го танкового полка, большая часть операции пройдет при чистом небе и против наполовину слепого врага.

Вейр настоятельно подчеркивал, насколько важна была операция. Если она не удастся, у них не будет никаких запасных позиций, никакого второго шанса. Если же им это удастся, они, возможно, смогут продержаться до прибытия остальной части 10-го корпуса. Настало время рискнуть, ибо победитель получит все.

- Успех этой операции, - сказал он. - Требует немного обмана, нескольких быстрых маневров и безупречного исполнения. - Он подчеркнул командиру бригады, что как только 2-я бригада окажется в тылу советов, им следует избегать вражеских очагов сопротивления, но рвать вспомогательные силы и технику с изысканностью резни бензопилой.

Не все внушало мрак и погибель. Оба линейных батальона понесли небольшие потери в боях восьмого числа. Они начнут операцию, имея более чем 90 процентов личного состава и техники. Третий танковый батальон бригады, 4-й 4-го бронетанкового, собирался к северу от Бендер-Аббаса.

Оказанное давление, наконец, позволило добиться неохотного решения привлечь ресурсы со складов НАТО. Танки, находящиеся на базах хранения в Германии и Голландии* прибывали на транспортниках С5 по одному за раз. Это, как пояснил Вейр, дорогого стоило по части людей и ресурсов. Два перегруженных С5, давно требовавших профилактического ремонта, уже разбились вместе с экипажами и грузом. Однако потери считались приемлемыми. Хотя 4-й 4-го не сможет принять участие в операции, которая вот-вот начнется, он будет готов для любых последующих действий.

* Техника 3-го корпуса армии США, выступавшего в роли стратегического резерва Северной группы армий НАТО, находилась на базах хранения системы ROMCUS в ФРГ и Нидерландах. Личный состав дислоцировался в США и должен был прибыть в ходе мобилизации.

К тому моменту, как Вейр отбыл, начали поступать первые доклады от линейных батальонов. Сообщений о столкновении с противником не было, доклады поступали четко и вовремя. Офицеры бригады, направленные в нужное русло начальником штаба, работали исправно. Хотя их линии связи были все еще шаткими и загруженными до предела, они работали. Ход сражения, спланированного командованием корпуса и организованного командованием бригады, теперь зависел от солдат.

* * *
Пять километров к северу от Деште-Бар, Иран, 9 июля, 05.00 (9 июля, 01.30 GMT)

Разведывательный взвод, выдвинувшись вперед и рассредоточившись огромным тралом, пересек рубеж перехода в атаку. Они образовали передовое охранение, задачей которого было идти впереди, находить и сковывать врага. За ними, на расстоянии двух километров, завершали развертывание передовые роты «Альфа» и «Браво». За ними последуют «Чарли» и «Дельта». Когда все роты будут развернуты, 3-й 4-го бронетанкового образует построение «коробочка». В этом построении батальон будет иметь грозный фронт и круговую защиту.

В свете раннего утра, майор Диксон следил за начинающими развертывание ротами. Со своей позиции в танке М1 позади роты «Альфа», он мог видеть три из четырех рот. Только рота «Дельта» была скрыта от него пылью и рельефом. Командир батальона, теперь передвигавшийся в «Брэдли», ранее принадлежавшей Диксону, находился между ротами «Браво» и «Дельта». Он неожиданно спросил у Диксона, не возражает ли он отдать ему свою «Брэдли». Старый разведчик не любил танков. Диксон, память которого об столкновении с БМП была все еще свежа, с удовольствием согласился махнуться.

Пока основные силы проходили мимо, двигаясь к рубежу перехода в атаку, Диксон был спокоен. С шестьюдесятью одной тонной танка и его 105-мм пушкой, он ощущал себя непобедимым. Он стоял на месте командира, высунувшись из люка. Руки обхватывали командирскую башенку, тело покачивалось в такт движениям танка. Пулемет М2 .50-го калибра он отвернул направо, чтобы иметь беспрепятственный обзор.

Он высунулся из люка слишком сильно, но это его не волновало. Он должен был видеть, что происходит. Как он много раз говорил своему помощнику, «Мне надо видеть, что происходит, чтобы осуществлять командование и управление».

Экипаж танка был хорош, но был слишком разномастным. Со своего места, Диксон видел спину наводчика, сержанта Максфилда.

Максфилд прижался глазами к основному прицелу наводчика, осматривая свой сектор. После шести лет действительной службы он мог получить штаб-сержанта и свой собственный танк. Заряжающий, специалист* четвертого ранга Уиллард, высунулся из своего люка и смотрел в тыл, следя за назначенным ему сектором.

* Старшее звание рядового состава армии США, находящееся между рядовым первого класса и капралом. Подразделялось на шесть рангов (шестой - низший). В настоящее время ранги упразднены

Для танкиста Уиллард, сельский парень из Айдахо, был слишком высок. Когда он вставал в полный рост на полу боевого отделения, его голова полностью высовывалась из люка заряжающего.

Во время дорожного ему марша было чертовски тяжело сохранять бдительность. Только когда Диксон сказал ему, что они приближались к рубежу перехода в атаку, Уиллард заставил себя взбодриться.

Механиком-водителем был рядовой первого класса Каспер, молодой черный парнишка из Нью-Йорка. Диксону, родившемуся и выросшему в Вирджинии, было чертовски тяжело понимать его речь. Но танк он водить умел, и Диксон решил, что только это имеет значение.

Пока они двигались вперед, Диксон следил за рацией и смотрел на высоты к северу и югу от них. До сих пор никто не вступил в бой, даже передовое охранение. Фланг советов был открыт, что казалось невероятным. Командир батальона и Диксон предупредили командиров рот следить за возможными советскими огневыми мешками. Целые батальоны, слепо двигавшиеся вперед по неосторожности, могли быть в считанные минуты поглощены хорошо спланированной и хорошо исполненной советской обороной.

Местность, по которой двигался 3-й 4-го бронетанкового, была создана для такой обороны. Диксон молился, чтобы отвлекающий удар, предпринимаемый сейчас 17-й воздушно-десантной дивизией, сработал. Если он не сработает, это будет самое короткое контрнаступление в истории.

* * *
Десять километров к югу от Саадатабада, Иран, 9 июля, 07.00 (9 июля, 03.30 GMT)

Молодой капитан-инженер из Вирджинии стоял у края противотанкового рва, глядя, как его последний действующий бульдозер Д7 снимает еще пять сантиметров грунта. Два других бульдозера, вышедшие из строя и простаивающие из-за нехватки запчастей, были погружены на платформенные грузовики. За его спиной, инженерная группа размещала с северного края противотанкого рва деревянные кругляши, таким же методом, как и при закладке минного поля.

Инженеры, вместе с сотнями других инженеров, работали всю ночь, создавая оборонительные позиции и заграждения, которые никогда не будут использованы.

Солдаты, занятые тяжелой работой и делавшие то, что казалось не совсем умным, чтобы не сказать совсем глупым, не могли понять, на кой черт они это делали. Сначала капитан сказал им, что русские на полной скорости катились по дороге, мир рушился и каждый, по его словам, должен был сделать все от него зависящее, чтобы закрепиться, так как оборона 13-го корпуса рухнула.

А затем он обернулся и приказал им поставить ложное минное поле и рыть траншеи там, где не было никаких войск. Как бы он не старался, капитан не смог помочь своим людям понять важность того, что они делали.

Глядя на своих солдат, капитан решил, что то, что они думали, действительно не имело значения. Они сделали все, что могли, учитывая время и возможности. Русские или поверят, или нет. От него больше ничто не зависело.

* * *
Штаб 28А, Алиабад, Иран, 9 июля, 07.30 (9 июля, 04.00 GMT)

Ситуация, в которой находилась 28-я общевойсковая армия, была прискорбной и, в то же время, открывала ряд возможностей. Нехватка топлива привела к тому, что атака обеих дивизий шла со скрипом. Топлива хватало только для разведывательных подразделений. Большая его часть была откачана из машин второго эшелона армии. По приказу полковника Сулвины, отданному от имени командующего армией, разведка продолжала двигаться вперед, поддерживая контакт с противником, собирая информацию и ища уязвимые места американцев.

Все три эти задачи выполнялись успешно. Предоставленная информация подтверждала предположения начальника разведывательного отдела.

Силы легкой пехоты с массированной непосредственной воздушной поддержкой, вели сдерживающие бои на юге у Саадатабада. Агентурная и эпизодическая воздушная разведка указывала на возраставшую активность инженерных подразделений к югу от Саадатабада.

Топливо, простая вещь, которая, как правило, всегда было в изобилии, стало ключевым фактором успеха или неудачи. Какой парадокс, думал Сулвина. Мы находимся в регионе, где содержится большая часть мировых запасов нефти, и задыхаемся без топлива. История, без сомнения, посмеется над нами, если мы потерпим неудачу. Однако, никто не смеялся этим утром в 28А.

Все внимание и вся энергия каждого человека были направлены на то, чтобы получить топливо и отправить его вперед.

Красные военно-воздушные силы, истощенные усилиями в предыдущий день, были мобилизованы штабом фронта на то, чтобы очистить небо и обеспечить прикрытие для транспортных самолетов, доставлявших топливо на импровизированные взлетно-посадочные полосы или сбрасывавших баки с ним на парашютах. Вертолеты, загруженные до максимума, перевозили баки с топливом подразделениям на линии фронта. Несмотря на непрерывное вмешательство американских истребителей и большие потери, топливо доставлялось. Все, что могло перемещать его, использовалось в настоящее время.

Не все подразделения снабжались им. Приоритет получили передовые дивизии.

На основе разведывательной информации, предоставленной вторым офицером армии, командующий армией сделал рискованную ставку на то, что двух дивизий будет достаточно, чтобы прорваться через последние американские позиции и достигнуть Ормузского пролива. Все остальные подразделения имели то, что имели. В результате этих драконовских мер, топливо начало поступать в передовые боевые части в достаточном количестве. К 09.30 передовые полки заправятся и будут готовы двигаться вперед. Офицер снабжения обещал, что обе дивизии первого эшелона заправятся и двинуться вперед к полудню, если на армию не свалиться новая беда. Чтобы обеспечить синхронность действий и выгадать время на случай ошибок, обеим передовым дивизиям было приказано начать атаку в 10.00 теми силами, которые будут заправлены. В качестве промежуточной цели армии был избран Саадатабад, конечной целью дня был Котбабад. Планы совместной наземной и десантной атаки на Бендер-Аббас одиннадцатого июля, были на стадии разработки.

И командующий 28А и Сулвина были вымотаны. Они не спали ни часа с начала наступления восьмого числа. Убедившись, что все что могло делаться, делалось и ситуация скоро будет взята под контроль, они покинули командный пункт, чтобы сделать перерыв.

Бесконечные часы в оперативной центре, заполненном мечущимися штабными офицерами, гремящими рациями, звонящими телефонами и полудюжиной ведущихся одновременно разговоров можно было бы сравнить с жизнью на горячей сковороде. Стресс и нехватка сна уничтожали способность ясно мыслить и эффективной работать. Небольшой перерыв, просто выход на воздух, был необходим, чтобы поддерживать работоспособность и трезвое мышление. Снаружи, оба офицера остановились в пятидесяти метрах от командного пункта, неподалеку от батареи зенитно-ракетных установок СА-8*. Никто из них ничего не говорил. Они курили сигареты и, позволив сознанию опустеть, смотрели на колонну бензовозов, двигавшуюся на юг про шоссе. Они знали, что это было хорошим знаком.

* 9К33 «Оса»

* * *
Пять километров к востоку от Алиабада, Иран, 9 июля, 07.30 (9 июля, 04.00 GMT)

Со своего гнездышка, Кэпелл смотрел на колонну, двигавшуюся на юг по главной дороге.

В бинокль он мог видеть, что большую ее часть составляли бензовозы, а сопровождение было слабым, очень слабым. Перед тем, как покинуть наблюдательный пункт и вернуться в свою «Брэдли», он еще раз осмотрел местность.

Хотя он не ожидал увидеть что-либо, он искал любые признаки боевых частей или оборонительных позиций. Но, похоже, единственное, что было рядом, было зенитное подразделение, оснащенное ракетными установками. Они ничего не могли сделать его разведчикам.

Удовлетворившись, он сполз с кучи камней, и побежал к своей «Брэдли». Переключив рацию на частоту батальона, он вызвал С3:
- «Браво-четыре-пять», это «Майк-восемь-восемь». Вижу цель, прием.

- «Майк-восемь-восемь», это «Браво-четыре-пять», докладывайте, прием.

Используя установленные правила сообщений, Кэпелл начал докладывать:
- Это «Майк-восемь-восемь». Два ноль грузовиков с тремя БРДМ эскорта движутся на юг по шоссе по сетке четыре-шест-пять девять-восемь-пять. Зенитное подразделение на три-девять-шесть девять-восемь-ноль. Запрашиваю разрешения атаковать, прием.

Подтвердив прием, Диксон отметил их на своей карте и запросил Кэпелла:
- «Майк-восемь-восемь», это «Браво-четыре-пять». Наблюдаете еще какие-либо силы или активность противника, прием.

Кэпелл ответил отрицательно. Диксон вызвал командира батальона, отслеживавшего их переговоры. Он рекомендовал приказать разведчикам возглавить наступление, атаковав конвой. Командир батальона дал добро. Они уже зашли настолько далеко, насколько это было возможно сделать, не будучи обнаруженными. Пришло время пойти и нарубить некоторое количество русских.

Кэпелл, уставший прятаться и докладывать, с нетерпением ждал шанса пойти на серьезное дело. Приказ не пришлось повторять дважды.

Выстроив шесть «Брэдли» своего разведвзвода за невысоким хребтом, Кэпелл начал готовиться к атаке. Он высунулся из башни, махнул рукой над головой, а затем выбросил ее вперед, в направлении колонны бензовозов. Криком по ВПУ они скомандовал механику-водителю «толкай ее под зад!». Другие командиры машин взвода сделали то же самое. Шесть «Брэдли» тронулись с места и начали атаку.

Взвод поднялся над укрывавшей их высотой. Прямо впереди, на расстоянии трех километров, находилась колонна. «Брэдли» прибавили хода, их командиры начали выбирать цели и отдавать команды:

- Наводчик, грузовик! Кумулятивными!

Прижавшись к своим прицелам и держа рукоятки управления, наводчики взвода находили свои цели и кричали «вижу цель!», когда в прицеле оказывался первый попавшийся грузовик.

Командиры машин отпускали управление башнями и позволяли наводчикам делать свое дело. Взвод быстро приближался. Два километра.

* * *
Внимание водителей колонны и личного состава батареи СА-8 привлекли огромные облака пыли на востоке, поднимаемые мчащимися к ним шестью гусеничными машинами. Они задались вопросом, что те делали. Сулвина и командующий армией также смотрели на них.

Сулвина был в гневе оттого, что командир роты БМП допускал такое вопиющее разбазаривание топлива. Он был полон решимости выяснить его имя и лично сорвать с него погоны.

* * *
Полторы тысячи метров. Две «Брэдли» продолжали нестись вперед, тогда как остальные замедлились, чтобы не сбиться с пути. Кэпелл высунулся из башни. Опустив очки и замотав темно-коричневым платком нижнюю часть лица, он качался и дергался в такт тряске мчащейся вперед «Брэдли». Он ощущал, как адреналин хлещет в кровь. Когда за спиной встало солнце, осветив поле зрения, он переключил рацию на частоту взвода и закричал:
- Огонь!

* * *
Приближавшиеся с востока машины открыли огонь. В недоумении и ужасе советы на батарее СА-8, а также Сулвина, увидели, как полдюжины бензовозов разом взорвались. Экипажи БМП, наверное, сошли с ума, открыв огонь по собственному автотранспорту. Даже когда один из офицеров батареи, посмотрев на них в свой прицел, прокричал, что это были «Брэдли», Сулвина не мог двинуться с места. Его командарм также был ошарашен, повернувшись к нему и крикнув:
- Как это возможно? Откуда они взялись?

Водители грузовиков либо в панике бросали свои машины, бросаясь бежать, либо отворачивали от атакующих «Брэдли» в попытке сбежать.

Однако спасения не было. «Брэдли» мчались вперед, обстреливая бензовозы из пулеметов и 25-мм пушек. Кэпелл положился в этом деле на наводчика. Тем не менее, стоя высунувшись из люка, он осматривал местность, следя за своим взводом и ища цели. Когда бензовозы были разбиты, он приказал повернуть на зенитную батарею. Затем запросил огонь по ней батальонных минометов.

* * *
Реальность, наконец, действительно дошла и до него, когда минометные мины крупного калибра ударили по батарее СА-8. Члены экипажей, сновавшие в попытках подготовить свои машины к передвижению, были срублены и разорваны минами. Сулвина повернулся и бросился к командному пункту. Подбежав туда, он приказал водителям заводить бронетранспортеры, его и командирама. Затем он вбежал в командный пункт, продираясь через младших офицеров штаба, который пытались выйти наружу, чтобы увидеть, что происходит.

Оказавшись внутри, он крикнул:
- Наземная атака. Берите только самое важное и по машинам. Сбор на командном пункте 127-й дивизии. Вперед.

Не дожидаясь ответа, он схватил свою карту, планшет с приказами и документами и побежал к ждущей его машине. БТР командарма уже двигался на запад. Сулвина подождал всего несколько секунд, пока несколько офицеров штаба заберутся в него, а затем приказал водителю следовать за бронетранспортером командарма.

* * *
Два БТР-а и несколько грузовиков, движущихся на запад, привлекли внимание Кэпелла. Он на мгновение осмотрелся, а затем понял, что, похоже, видит какой-то командный пункт. Какой шанс. Какой сказочный шанс. И ничего нельзя было сделать. Его взвод смешался среди горящих машин, выслеживая выживших. Дым и беспорядок разбили его попытки восстановить контроль. Он с отчаянием вызывал по рации командиров всех машин, приказывая им собраться, а затем приказал механику остановиться.

Как только машина остановилась, он приказал наводчику открыть огонь «ТОУ» по уходящим БТР, прежде, чем они уйдут. Кэпелл смотрел, как пусковая установка «ТОУ» медленно поднимается в боевое положение. Он обернулся и увидел, что первый БТР уже исчез. Он приказал наводчику целиться во второй. Наводчик так и сделал, но крикнул, что индикатор готовности к стрельбе не горел. Кэпелл посмотрел вниз. Предохранитель был включен. Он крикнул наводчику отключить его.

Наводчик сделал это, и индикатор готовности к стрельбе загорелся. Кэпелл крикнул «огонь!» и поднял голову, чтобы проследить за ракетой. Ракеты пошла. Она вылетела из пусковой и пролетела несколько метров, прежде, чем включился двигатель и она понеслась за вторым БТР, который в это время поднимался по склону. Секунды, считанные секунды сейчас означали успех или неудачу, жизнь или смерть.

Полковнику Сулвине, исполняющему обязанности начальника штаба 28-й общевойсковой армии, повезло на этот раз.

* * *
Харванд, Иран, 9 июля, 09.00 (9 июля, 05.30 GMT)

Враг, пришедший из ниоткуда, появился повсюду. Беспорядочные отчеты от частей боевого обеспечения и вспомогательных подразделений заполонили системы связи, которые быстро начали обрушиваться из-за перегрузки или перемещения подразделений связи. Тыловой персонал, незнакомый с соответствующими правилами докладов и подвергнувшийся опасности, усугубил путаницу вместо того, чтобы прояснить ситуацию. Некоторые командиры подразделений запрашивали разрешение на перемещение. Другие просто двинулись с места, не сообщив никому и забив и без того ограниченную дорожную сеть. Паника стала повесткой дня.

Оказавшись в штабе 127-й мотострелковой дивизии, командующий 28-й общевойсковой армии приказал ее командиру направить всю свою дивизию на север. Они должны были найти, контратаковать и окружить вражеские силы, которые в настоящее время потрошили весь армейский тыл. Командир дивизии сперва ничего не сказал. Он недоуменно повернулся к офицерам штаба, но увидел только изумленные лица и пустые глаза. Командующий армией, которого все еще трясло от осознания близости смерти, и столкнувшийся с перспективой потерять всю свою армию из-за неустановленного противника, пришел в ярость, когда его приказ не был немедленно принят к исполнению. Он подскочил к командиру дивизии и заорал:
- Ты что, не слышишь меня?! Я приказываю атаковать! Я требую, чтобы вы атаковали сейчас же!

Командир дивизии обливался потом. Вид его командира и понимание серьезности ситуации ошеломили его. Он начал подбирать слова:

- Товарищ генерал, мы... мы... - Сказать «не в состоянии» было тяжело. Он не мог сказать командиру, что он чего-то не мог. Должны были быть причины не делать чего-то. Неблагоприятная обстановка, действия противника, нехватка средств, или что-либо иное. Причины.

Наступило неуместное мгновение тишины. Командир дивизии смотрел на своего командира. Сулвина вмешался и нарушил молчание:
- Товарищ генерал, 127-я дивизия не может атаковать. У них нет топлива. - Командующий армией повернулся к нему. Сулвина продолжил: - Мы передали все ресурсы 33-й танковой дивизии. - Выражение лица командующего армией сменилось с гнева на шок, когда до него дошло, что все пропало.

Видя, что его командир был сломлен тяжестью катастрофы и поисками решения, Сулвина предложил ему единственное возможное:
- Мы должны приказать 33-й танковой дивизии прекратить наступление и переместиться на север, атакую противника в нашем тылу. 67-я мотострелковая дивизия также должна выйти из боя и занять оборону, ориентировавшись на юг.

Командующий армией автоматически отверг прекращение наступления, либо отвод 67-й МСД. Он настаивал, что они должны продолжать наступление или, по крайней мере, удерживать то, что имели. Сулвина терпеливо объяснил ему, что даже если тылы армии будут очищены от американцев в следующие двадцать четыре часа, ресурсы, необходимые для продолжения наступления, потеряны. О продолжении наступления не могло быть и речи.
- Как вам известно, товарищ генерал, американцы уничтожают наши вспомогательные подразделения и склады снабжения. Мы не можем, я повторяю, мы не можем надеяться достичь Ормузского пролива, оставаясь в нашем теперешнем состоянии. Нужно сберечь армию.

На мгновение воцарилась тишина. Командующий армией, усталый и сломленный, сдался. Он приказал Сулвине отдать необходимые распоряжения и получить разрешение на отступление от штаба фронта. Затем командующий армией сел. Сулвина обвел взглядом спартанский штаб 127-й МСД. «Это, товарищ генерал, был подвиг», пробормотал он сам себе.

* * *
К северо-западу от Саадатабада, Иран, 9 июля, 11.45 (9 июля, 08.15 GMT)

Советский 68-й танковый полк сломя голову мчался на север. Состояние дороги, по которой следовали танки, вытрясали души из и без того измотанных членов экипажей. Один из наводчиков сравнил пребывание в танке Т-80 с пребыванием в консервной банке, катящейся вниз по каменистому склону. Механики-водители, находящиеся низко, были покрыты пылью и грязью, взметаемыми танком, находящимся менее чем в пятидесяти метрах впереди, руководствовались, в основном, инстинктами. Та же самая пыль закрывала и танк впереди. Командиры танков, находящиеся выше над землей, могли видеть больше, но их рты и носы забивались пылью. Кроме того, механики сидели и имели все свои элементы управления под руками, в то время, как командиры танков должны были стоять и делать все возможное, чтобы трясущийся и дергающийся танк оставался на правильному пути. Расплатой за допущенные ошибки становились удары почками об стальную крышку открытого люка.

Наводчики, находящиеся внутри танка, были защищены от пыли в лицо, но это мало радовало. Во вдыхаемом воздухе висела пыль, залетающая в открытый люк. Она добавлялась к вони горячей смазки. Не было никакого движения воздуха. Солнце, обрушиваясь на стальной корпус. Температура внутри была намного выше 43 градусов. Каждый стежок черной формы был мокрым от пота. Не имя возможности сделать что-либо, наводчики держались за что-либо закрепленное и, как и командиры, дергались в такт танку.

Майор Воришнов потерял свой БТР-60. Т-80 был маленьким, тесным и в нем было невозможно работать. Когда пришел приказ перенаправить полк на север, чтобы найти и уничтожить американские силы, царило замешательство. Короткая артподготовка для атаки на юг уже началась. Запросы на повтор или подтверждение приказа встречались пронзительными и затравленными воплями командиров и штабных офицеров. Видимо, что-то пошло ужасно не правильно. Ни командир батальона, ни Воришнов не знали ничего наверняка, но полагали, что в тылу армии находились крупные вражеские силы. Попытки Воришнова получить дополнительные сведения или выработать любое подобие плана были сорваны скоростью движения и необходимостью передвигаться на танке. Т-80 не имел соответствующего оборудования связи, поэтому он не мог эффективно думать или действовать. Они мчались на север, и все, что Воришнов мог делать, это держаться и надеяться, что его почки это переживут.

Разворот подразделения и атака в противоположном направлении для командиров были подвигом. За боевыми подразделениями тянулся хвост, словно ядро на цепи. Сразу за ними находились подразделения боевого обеспечения. К ним относились инженерные и зенитные подразделения. Они двигались на заданном расстоянии позади передовых боевых подразделений, готовые ринуться вперед, если речь шла об инженерах, или поддержать их огнем, если речь шла о зенитчиках. За ними следовали артиллерийские части.

Артиллерийские батареи и дивизионы выдвигались вперед на положенное расстояние, чтобы обеспечить непрерывную огневую поддержку линейных наземных сил. Если полк находился на направлении главного удара, количество артиллерийских дивизионов, следовавших за ним и поддерживающих его, зачастую было выше, чем на вспомогательных направлениях.

За ними двигались подразделения тылового обеспечения: медицинские группы и госпиталя, снабженческие, ремонтные, транспортные подразделения, части связи, военной полиции и так далее.

Помимо всего этого были штаб полка, штаб дивизии, дивизионная артиллерия и подразделения тылового обеспечения. Наконец, были части армейского подчинения, такие как бригады ракет FROG*, вертолетные подразделения, зенитные подразделения армейского подчинения и так далее.

* Free rocket over ground - неуправляемая ракета «земля-земля». К примеру, FROG-7 - ТРК 9К52 «Луна-М». Следует отметить, что в частях армейского подчинения в конце 80-х ТРК с неуправляемыми ракетами не было. Как правило, армия имела одну бригаду с ОТРК «Эльбрус» и одну бригаду с ТРК «Точка».

Все эти части двигались за боевыми батальонами в установленном порядке. Все они нуждались в дорогах, все требовали достаточно места, чтобы действовать должным образом и все должны были снабжаться по тем же линиям снабжения.

Просто сказать «развернуться и атаковать в другом направлении» было недостаточно.

Тогда как рота могла сделать это с относительно легкостью, а батальон с минимальной координацией, переориентация полка или дивизии требовала монументальных усилий и координации. Когда советская 33-я танковая дивизия ринулась на север, штабные офицеры на всех уровнях потеряли смысл всего в творящемся хаосе. Планирование и координаций, на которые, в лучшем случае, требовался день, должны были быть проведены в считанные часы. Имея мало указаний или сведений из штаба армии, нижестоящие штабы делали свое дело с теми немногими сведениями, которыми они располагали. Ситуация, несомненно, проясниться, как только они вступят в контакт с противником.

* * *
Чах-а-Кейсар, Иран, 9 июля, 15.25 (9 июля, 11.55 GMT)

Командная группа бригады обнаружила командную группу 3-го 4-го бронетанкового около полуразрушенного здания, когда-то служившего в качестве гаража.

Импровизированное совещание, назначенной командиром бригады, имело целью обновление сведений и выдачу новых приказов. Пока танки и бронетранспортеры М113 образовали небольшой защитный периметр, командиры и ключевые штабные офицеры собрались в гараже. Даже в тени здания, жара была гнетущей. Люди, давно не спавшие и временно избавленные от угрозы смерти или увечья, говорили мало. Некоторые провалились в сон, прежде, чем совещание началось.

Пока командир батальона и офицеры штаба разговаривали, командир бригады смотрел и слушал. Он видел, что они устали, точнее, были выжаты. Однако успех добавил совещанию оптимизма. В целом, их подразделения находились в лучшем состоянии, чем можно было ожидать. Бригада вела бои накануне утром и отступила под напором врага во второй половине дня, затем ночью они спланировали операцию, совершили пятидесятикилометровый марш и атаковали в 05.00. С тех пор вся бригада рвала и метала, разрывая и разбивая все, что попадалось ей на пути. Хотя в этот день потери были минимальны, они не могли рассчитывать, что такое счастье продлить долго. Советские дивизии, которые были готовы нанести удар на юг, к заливу, развернулись, и со всех ног неслись на север, чтобы очистить свои тылы и сокрушить 2-ю бригаду. Бригада свою задачу выполнила. Теперь, как выразился бригадный С3, настало время «хватать деньги и бежать».

Командир бригады встал и открыл совещание.

- Джентльмены, ситуация, которая менее двадцати четырех часов назад была безнадежна, стала просто критической, - он остановился на мгновение, когда присутствующие ухмыльнулись. - Хорошо, я рад видеть, что некоторые из вас все еще живы. - Опять смешки. Посерьезнев, он начал намечать следующую операцию по прислоненной к стене карте. - Радиоперехват и та некоторая информация из корпуса, что дошла до нас, свидетельствуют, что танковая дивизия, направлявшаяся на юг, развернулась и направляется на север. Без сомнения, они собираются найти нас. Я не собираюсь оказаться здесь, когда они прибудут. Мы уже достаточно повеселились и сделали то, что хотели сделать.

Поэтому 2-я бригада немедленно начинает отход на юг по, в целом, тому же маршруту, которым мы воспользовались этим утром. Достигнув точки к северо-востоку от Тарома, мы соединимся с 4-м 4-го бронетанкового и повернем либо на север к Хаджиабаду, либо на юг к Тарому. Решение будет принято в зависимости от действий противника на тот момент. С того момента, мы получим задачу выдвинуться и обнаружить противника. Войдя с ним в контакт, мы поступаем по ситуации. Если мы столкнемся только с легкими заслонами, мы будем продвигаться вперед, пока не обнаружим их основную линию обороны. Как только мы ее обнаружим, мы остановимся, развернемся и займем оборону.

Единственное, чего мы не должны делать, это сходиться стенка на стенку. У нас просто еще слишком мало сил. Хотя мы искалечили противника и остановили его, с ним еще не покончено. Будьте агрессивны, но в меру. Нам предстоит еще достаточно боев. - Он остановился и дал им переварить сказанное, прежде, чем продолжить. - А теперь, когда я окончательно сбил вас с толку, С3 начнет объяснять, что я только что сказал.

С этими словами, командир бригады сел на шаткий стул, а офицеры штаба приступили к обсуждению деталей.

* * *
К северу от Алиабада, Иран, 9 июля, 20.15 (9 июля, 16.45 GMT)

В сгущающейся тьме, 3-й батальон советского 68-го танкового полка завершил марш, развернулся и направился на восток.

2-й батальон находился к югу от Алиабада, 1-й был за ним. Фланговое охранение предохраняло их от внезапной атаки. Дозоры из полковой разведки, высланные далеко вперед, икали любые признаки активности или присутствия противника.

Хотя они не обнаружили американцев, они нашли много признаков того, что те здесь были. Разбитые машины усеивали опустошенную местность.

Среди обломков валялись тела солдат Красной Армии.

Кое-где группы выживших выбирались из укрытий, увидев приближающиеся танки Т-80. Однако, это было опасно. Экипажи танков, изнемогавшие от двух дней непрерывного движения, изморенные крайней жарой и плохими дорогами, были на пределе. Они направлялись в район, захваченный врагом, они стремились найти врага. Все, что они видели, полагалось враждебным. И еще некоторые солдаты Красной армии, с облегчением увидавшие свои силы и пытавшиеся выйти к ним, погибли в тот вечер от рук своих спасителей.

К ужасу Воришнова, встречались и противоположные случаи. Три раза батальон был обстрелян солдатами, которые были обойдены и ждали американцев. Такие случаи, как правило, проходили безвредно для танков батальона, благодаря динамической защите и неумелому обращению с противотанковыми средствами со стороны солдат тылового обеспечения. Однако некоторые из солдат, открывших огонь противотанковыми ракетами, поплатились за свои ошибки жизнями.

Воришнов надеялся, что эта операция закончилась. Он начал молиться, чтобы они не были теми, кто найдет американцев, если те еще оставались в этом районе. Он жаждал отдохнуть от стресса бесконечных операций, угрозы боя и необходимости составлять планы и отдавать указания почти без руководства сверху. Как бы хорошо было иметь возможность лечь и заснуть. Он хотел этого больше всего, это было ему нужно больше всего. Он посмотрел на часы, а затем на карту. Он не мог позволить своему сознанию блуждать слишком долго. Они были где-то там. Тем не менее, если все будет хорошо, батальон достигнет указанной цели на востоке Деште-Бар в следующие два-три часа.

Там полку было приказано развернуться, занять поспешную оборону и ждать дальнейших указаний. Если повезет, приказов не будет до рассвета, может быть, и позже. Он сможет поспать. Он сможет лечь на землю, накрыться и заснуть. Как замечательно это будет, думал Воришнов. Всегда оставалась надежда.

* * *
К востоку от Хаджиабада, Иран, 9 июля, 22.30 (9 июля, 19.00 GMT)

Две «Брэдли» медленно поднимались вверх по склону небольшого холма. Их двигатели, работающие лишь на чуть более, чем холостом ходу, были почти не слышны в ночной тишине. С другой стороны, был слышен скрежет гусениц и ведущих звездочек.

Кэпелл стоял, высунувшись из люка в попытке увидеть что-либо на вершине холма. Он должен был отправить пешую разведгруппу, которая спала в кормовой части машины, но решил этого не делать. Они были выжаты. Весь взвод. С середины прошлой ночи батальон был в движении. Атака на север, отход, снова выход на поиск противника. По крайней мере, когда враг будет, наконец, найден на этот раз, батальон остановиться и будет некоторое время ждать. Может быть, у них, наконец, будет возможность отдохнуть. До тех же пор, батальон, возглавляемый разведчиками, продолжали двигаться вперед.

* * *
Командир танка Т-80 услышал скрежет, но не смог точно определить, где. Он шепнул наводчику осмотреть местность, но не получил ответа.

Посмотрев вниз, он увидел, что наводчик спит, сгорбившись на сидении.

Он пнул его левым ботинком в спину. Наводчик начал оправдываться, но командир прервал его, коротко напомнив, что сон на посту карается смертью. Когда наводчик пришел в себя, командир приказал ему осмотреть местность. Там было какое-то движение.

Наводчик включил ночной прицел и прижался глазом к окуляру.

Ночь превратилась в день. Осмотрев свой сектор обстрела в первый раз, он не заметил ничего. Но, поворачивая башню обратно, он заметил антенну не более чем в четырех сотнях метров. Он крикнул командиру, что нашел. Командир, посмотрев в свой прицел, тоже сначала не увидел антенну. Только когда башня «Брэдли» начала медленно подниматься над гребнем холма, он увидел источник шума.

Радостно и взволнованно командир танка подтвердил обнаружение и приказал наводчику приготовиться стрелять.

* * *
Когда они добрались до укрытия, Кэпелл приказал водителю остановиться.

Он переключил ВПУ и приказал наводчику искать цели. Затем, используя очки ночного видения, Кэпелл наклонился вперед и также начал искать признаки присутствия противника.

Он так и не увидел вспышку выстрела и не услышал грохота орудия 125-мм орудия танка Т-80. Яркая вспышка и сноп искр, захлестнувшие Кэпелла, стали первыми признакам присутствия врага. За грохотом удара металлом о металл последовал крик водителя. Кэпелл ощутил волну жара, рвавшуюся вверх через его ноги. Наводчик, люк которого был закрыт, горел, крича изо всех сил, словно дикое животное в агонии. Запах горелой плоти и дикая боль лишила Кэпелла способности к мышлению. Огонь охватил его спину и он закричал громче наводчика.

Взрыв ракет «ТОУ» оборвал крик Кэпелла, выбросив его из башни на землю. Он корчился и извивался, сознание было парализовано болью и еще большей болью.

Задание было выполнено. Противник был обнаружен.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46392/186224

Переводчики: Zarevich