Готовый перевод Harold Coyle Sword Point / Острие меча: Глава 16

ГЛАВА 16

Освобожденная энергия атомного ядра многое поставила под сомнение, в том числе и наш образ мысли. Если человек так и не сможет думать по-новому, мы неизбежно будем двигаться навстречу беспрецедентной катастрофе

- Альберт Эйнштейн

* * *
Керман, Иран, 15 июля, 07.30 (15 июля, 04.00 GMT)

Дозор, движущийся по открытой местности, заметил аэродром издалека. Это зрелище десантников, уже вбивших ноги в задницы. После четырех дней в непрерывном дозоре днем и ночных засад, которые не дали ничего, все устали. Аэродром сулил горячий чай с кашей. В дозоре запрещалось разводить костры, что не позволяло готовить чай, чтобы разнообразить сухие пайки, состоящие из мясных консервов с черным хлебом. Хотя они знали, что у них будет всего два, максимум три дня перед новым выходом, любой перерыв только приветствовался.

Перед тем, как войти на аэродром, командир остановил дозор и приказал привести в порядок форму и экипировку. Они все равно были грязны, но, по крайней мере, будут производить впечатление дисциплинированного воинского подразделения. Десантники, несмотря на усталость и желание вернуться в безопасность аэродрома, не жаловались. Никто, даже новички в подразделении, не жаловались и не колебались, когда лейтенант Илванич отдал приказ.

Илванич, за которым следовал младший лейтенант Маловидов, словно на параде шел перед строем десантников, останавливаясь перед каждым.

Илванич спрашивал у каждого солдата его полное имя, говорил или шутил, осматривая или поправляя экипировку.

Маловидов внимательно следил за всем, что делал Илванич. Впервые он был отправлен в дозор, под руководством Илванича. Сперва опасаясь своего учителя из-за его репутации и образа, под конец выхода Маловидов был слегка смущен. Почти все, что делал Илванич и то, как он себя вел, было не таким, как учили в военном училище или на офицерских курсах, которые он посещал. Илванич часто не следовал доктрине и уставным процедурам.

Несмотря на его холодный и равнодушный образ, солдаты кивали ему в ответ на каждый приказ и указание без тени сомнения, вопросов и жалоб. Когда бой становился неизбежен, лейтенант становился холодной бесчувственной машиной, видя все и отдавая приказы быстро и четко. Солдаты отвечали ему так, словно ждали именно этих приказов. Когда Маловидов однажды спросил Илванича, почему он сделал именно так, лейтенант часто отрезал: «потому что так было надо». Младший лейтенант, которому нужно было многое узнать, не был уверен, что разгадает эту загадку.

Маловидов не мог проникнуть во внутренний мир Илванича. Попытки завязать разговор о доме и семье встречали молчание или обрывались замечаниями, такими как «это сейчас не важно» или «вас должны сейчас интересовать военные вопросы, а не досужие сплетни». Насколько Маловидов мог понять, у Илванича не было настоящих друзей. Все свободное время он проводил в одиночестве, часто вне поля зрения остальных. Это беспокоило Маловидова. Он задавался вопросом, станет ли он столь же угрюмым и недоброжелательным, когда пройдет через столько же боев, как и Илванич. Он надеялся, что нет, но и не исключал такой возможности. Молодой лейтенант слышал, что бой творил с сознанием человека странные вещи.

Когда группа прибыла на базу, Илванич оказался шокирован, увидев майора КГБ, с которым он работал в Тебризе. Майор ждал его.

Офицеры отдали друг другу честь. Майор КГБ выдал дружескую улыбку, а лейтенант тщательно старался скрыть свои удивление и подозрения.

- Лейтенант Илванич, поздравляю вас с заслуженным повышением.

Илванич, сохраняя бесстрастное лицо, поблагодарил майора. Желая узнать цель его визита, он спросил:
- Что привело вас в этот райский уголок Ирана, товарищ майор?

Майор засмеялся и протянул руку Илваничу:
- У нас есть задание для вас. Передайте группу младшему лейтенанту и идите за мной.

Живот Илванича начало сводить от дурного предчувствия, когда они пошли.

В голову пришла картина мертвых узников, лежащих вдоль стенки в Тебризе. Он нерешительно спросил:
- Какого рода задание, товарищ майор?

Майор, позерьезнев, ответил медленно и осторожно:
- Оно имеет очень важное значение. От его успеха зависит многое.

Для КГБ все имело важное значение, подумал Илванич.

Интересно, сколько детей мы должны будем убить на этот раз.

* * *
Штаб 10-го корпуса, Бендер-Аббас, Иран, 15 июля, 09.00 (15 июля, 05.30 GMT)

Атмосфера и ранг присутствующих на совещании офицеров ошеломили младшего лейтенанта Серро. Когда он сидел там, ему хотелось скользнуть под стол и выползти за дверь. Однако этот вариант исключался. В помещении было слишком мало людей и его отсутствие будет сразу замечено. Кроме того, командир корпуса продолжал следить за ним, словно знал о том, как Серро хотелось сбежать. Помимо командира корпуса, за столом сидели несколько полковников, майор спецназа, морской офицер, звания которого Серро не знал, и командиры двух других рот его батальона.

Серро никогда раньше не сталкивался с этой стороной жизни армии. Раньше, когда он попадал в штаб вместе с другими командирами рот и ждал начала инструктажа, он смотрел, как майоры и подполковники снуют повсюду как конторские работники, строча что-то на бумагах, помечая на картах и отвечая на звонки по телефонам. Серро интересовало, были ли в штабе корпуса какие-либо вторые лейтенанты, и если да, чем они здесь занимались.

После того, как началось совещание, двери закрылись и возле них стали двое военных полицейских, Серро еще больше растерялся, и, узнав тему совещания, испугался.

Совещание началось с показа записи, которая выглядела больше похожей на плохой телефильм*: в ходе боев 13 июля к северу от Саадатабада был обнаружен разбившийся иранский истребитель-бомбардировщик F4. Он был сбит в начале девятого утра. На нем находилась грубо сделанная ядерная бомба.

* Фильм, снятый специально для показа по телевидению. Отличается рядом технических особенностей, в переносном значении – халтура.

Несмотря на то, что помимо Серро все знали об «устройстве», как он его назвали, все присутствующие явно испытывали неловкость каждый раз, когда оно упоминалось. Когда офицер разведки корпуса представил свои соображения относительно того, куда направлялся самолет с «устройством», некоторые полковники начали расспрашивать его. Оживленное обсуждение было прервано командиром корпуса, который заявил:
- Господа, мне в самом деле наплевать, что они хотели с ним сделать. Что я хочу знать, это что мы собираемся делать, чтобы узнать, есть ли у них еще устройства и как мы собираемся удержать этих фанатиков от их применения.

Офицер разведки, используя карту, заявил, что ВВС, проанализировав все воздушные бои в девятом часу, смогли определить, где появился F4. Когда была получена информация из других источников, в том числе от группы спецназа в том районе, было установлено наличие секретной и хорошо защищенной базы иранцев у Робат-а-Абграм в пустыне Деште-Лут. Поскольку F4 был впервые обнаружен АВАКС над этим районом, был сделан вывод, что устройства либо хранятся, либо производятся там. Кроме этого, офицер разведки ничего не мог сказать.

Затем выступил с докладом оперативный офицер корпуса. Он заявил, что ЦЕНТКОМ, рассмотрев этот вопрос, поставило корпусу задачу проверить теории о наличии «устройств» в Робат-а-Абграм и двух других местах. Задачей 10-го корпуса было найти действительное и захватить его. Оперативный офицер предоставил командиру корпуса все возможные варианты выполнения этой задачи, изложив все плюсы и минусы для каждого из вариантов, и предоставил штабные разработки и рекомендации. Было решено, что наземные атаки на каждое из мест, возглавляемые силами группы «А» Сил Специального Назначения США и поддерживаемые десантными ротами, будут предпочтительным вариантом. Двигаясь по земле, они смогут подтвердить или опровергнуть, является ли цель местом хранения или заводом, где было изготовлено устройство. Кроме того, наземной атакой можно было гарантировать полное уничтожение всех важнейших элементов, персонала и оборудования.

Серро вдруг осенило, зачем он здесь был. Его рота будет одной из этих «десантных рот». Когда начал говорить майор спецназа, Серро внимательно слушал его. Его подозрения подтвердились, когда майор вскользь упомянул, что рота «А» 2-го 517-го парашютно-десантного, которой командовал лейтенант Серро, будет оказывать огневую поддержку и охранение штурмовой группе спецназа в атаке на Робат-а-Абграм. В этот момент все лицо в помещении обратились к Серро. Он ощущал, как их глаза сверлят его, интересуясь, справиться ли он с этим.

Для равновесия, Серро сам погрузился в собственные сомнения. Как, черт побери, я справлюсь с этим, думал он. Разве они не знают, что я сорвал засаду на танковую колонну? Разве рота - это не подразделение для более взрослого командира?

Эти и другие подобные вопросы крутились у него в голове, пока совещание на закончилось. Когда люди начали расходиться, помощник командира корпуса подозвал Серро. Командир корпуса хотел поговорить с ним в своем кабинете.

Когда дверь закрылась, и они остались одни, генерал-лейтенант Вейр сказал Серро садиться и расслабиться.
- Я полагаю, вас интересует, почему идет ваша рота.

Серро ответил:
- Да, сэр.

- Потому, лейтенант, что ваша рота способна эта сделать, доказав это в бою и, самое главное, потому, что вы способны руководить ею. Что вы думаете по этому поводу?

Серро на мгновение посмотрел на генерала. Он подумал о том, чтобы ответить «исполнительно и энергично, десант, сэр!», но решил этого не делать. Генерал спросил, что он думает. Ну и хрен с тобой, подумал Серро. Ты спросил, я отвечу:
- Сэр, я думаю, вы выбрали ни ту роту. Вы, очевидно, не знаете о том, что я сорвал засаду в июле.

По лицу генерала пробежала улыбка.
- Напротив, лейтенант Серро, я все знаю о том эпизоде. Я также знаю о ваших действиях восьмого июня на Кух-э-Гену, десантно-штурвовой операции в Тароме одиннадцатого июня и трех успешных засадах, совершенных вашей ротой. В действительности, из-за ваших действий первого июля, в ситуации, когда засада была сорвана, я и принял решение направить на это задание вашу роту.

Серро с озадаченным видом уставился на генерала.

- Другой на вашем месте попытался бы вступить в бой, несмотря на ошибку с неправильной ракетой. Вы же сделали правильный выбор. В одно мгновение вы поняли, что засада провалилась и отошли, сберегая своих людей и технику для следующего раза. Большинство вторых лейтенантов не сделали бы этого. Поверьте мне, я знаю. Я когда-то им был.

Серро мгновение подумал об этом. В своих самых смелых фантазиях он не мог представить генерала вторым лейтенантом. Тем не менее, он когда-то был таким же, как и Серро.
- Сэр, если вы уверен, то я знаю, мы сможем сделать это.

- Лейтенант, если бы я думал иначе, вас бы здесь не было.

С этими словами Серро вскочил, вытянулся, крикнул «Десант!» и отдал честь.

* * *
К западу от Кул-е-Ней, Иран, 18 июля, 02.54 (17 июля, 23.24 GMT)

Песчаная буря налетела из ниоткуда, превратив ясную ночь в закрученный кошмар. Вертолет М8, на котором находились лейтенант Илванич и большая часть взвода младшего лейтенанта Маловидова, бывшего взвода Илванича, качался и метался. Визуальный контакт со вторым вертолетом, в котором находился капитан Львов был потерян вскоре после начала шторма. Пилот, волнуясь о возможности столкновения, падения или потери курса, хотел прервать полет.

Илванич, сжимая свой автомат АК, «ободрил» его продолжать путь.

Илванич не был чрезмерно обеспокоен. Даже если вертолеты выбросят их не в установленной зоне высадки, у них будет двадцать четыре часа, чтобы собраться в неприметном и хорошо скрытом оазисе в горах к юго-западу от их цели в Робат-а-Абграм.

Как и в операции в Кермане, Илванич больше всего беспокоился не о противнике или том, как его солдаты будут выполнять поставленную задачу. Они выполнят свой долг, как всегда. Его опасения вызывал командир роты. Капитан Львов стал еще больше злоупотреблять положением, поскольку Илванич получил повышение. Илванич испытывая все больше трудностей в контроле над собой в присутствии своего командира, вызывался в каждый боевой выход, чтобы убраться от Львова. Другие офицеры батальона и полка считали это зовом долга и любовью к бою. И он и Львов знали больше.

Нынешняя операция сделал мало, чтобы преодолеть их взаимную ненависть. Майор КГБ, который прибыл с этим заданием в полк, выбрал для него роту Илванича. Майор разговаривал с Илваничем и игнорировал Львова на всех совещаниях и инструктажах. Видя это, старшие офицеры полка начали поступить так же. В конце концов, виднелась связь молодого лейтенанта с КГБ, а такая связь не могли ничего не значить.

Несмотря на все усилия, Львов был не в состоянии что-то изменить. Как бы тяжело это для него не было для него, все стало еще хуже, когда рота была проинформирована и подготовлена. Всякий раз, когда кто-либо из офицеров или сержантов роты имел вопрос или сталкивался с проблемой, он инстинктивно обращался к Илваничу.

Львов был достаточно осторожен, ничего не говоря в присутствии майора КГБ.

В одной из бурных встреч в отсутствии майора, Львов поднял шум, крича и проклиная Илванича, обещая что найдет себе другую роту, когда эта операция будет закончена. Когда Львов закончил, Илванич, с замороженным лицом и невыразительным взглядом ответил, положив правую руку на предохранитель своего АК:
- Если рота слишком тесна для нас обоих, товарищ капитан, это можно исправить.

Пытаясь перекричать шум двигателей и рев бури, пилот крикнул Илваничу:
- Товарищ лейтенант, мы снижаемся.

Внезапное объявление заставило Илванича оцепенеть. Он отстегнул ремень безопасности и встал за спиной пилота:
- Что ты имеешь в виду? Мы что, падаем?

Пилот боролся с управлением и вглядывался в непроглядную пелену бури во тьме. От напряжения и страха пот застилал его лицо. Он ответил и затравленным видом:
- Пыль забивает двигатели и всю систему. Сигналы тревоги от всего - взмахом руки он указал Илваничу на полдесятка мигающих красных лампочек на приборной панели. - Или мы приземлимся сейчас, пока есть какое-то управление, или разобьемся через пять минут.

Илванич посмотрел на часы:
- Сколько до точки высадки?

Пилот, не раздумывая, ответил:
- Пятнадцать минут.

- Нет, километров. Сколько километров?

- Извиняюсь, - пилот посмотрел на приборы и на мгновение задумался. - Пятьдесят километров.

- Слишком далеко. Вы должны подойти ближе. Продолжайте до тех пор, пока сможете.

Пилот запротестовал:
- Если я подожду еще, двигатель забьет, и вертолет больше не полетит. Мы должны приземлиться сейчас.

Илванич в бешенстве наклонился к уху пилота:
- И черт с твоим вертолетом. Что будет с ним, не имеет значения. Вы должны подвести нас ближе. Ты понимаешь?

Пилот, лицо которого помрачнело от страха и одновременно, концентрации, утвердительно кивнул:
- Да, товарищ лейтенант, сделаем, что сможем. Теперь вернитесь назад и пристегните ремень, просто на всякий случай.

* * *
В пятнадцати километрах к юго-западу от Робат-а-Абграм, Иран, 18 июля, 06.10 (18 июля, 02.40 GMT)

Местность была пропитана вонью горелой плоти и резины. Обломки советского транспортного вертолета М-8 лежали прямо в островке зеленой растительности, окружавшей родник. Тела членов экипажа и десанта растянулись среди обломков. Только один бывший на борту, майор, видимо, не заметивший атакующих в темноте, был найден живым.

К сожалению, он был тяжело ранен и не мог, или не хотел говорить по-английски. Пока санитары роты занимались им, вторые лейтенанты Серро и Кинсли, а также следовавший за ними лейтенант-коммандер* Хэнсли из ВМС, проверяли район. Он решили, что большая часть русских выпали из вертолета, когда тот был подбит. Пустой тубус от гранатомета LAW и небольшое количество гильз от патронов калибра 5,56 не оставляли сомнения, кто атаковал русских в ходе высадки.

* Звание во флоте США, соответсвующее майору или российскому капитану третьего ранга

Серро подошел к вертолету, огляделся, затем пнул его и испустил поток ругательств. На сегодняшний день вся операция превратилась в сплошную проблему. Сначала у одного из транспортников С-130, в который они загрузились для прыжка, взорвался двигатель, заставив часть солдат роты Серро, нагруженных парашютами, оружием и боеприпасами, выгружаться и идти к запасному самолету, а остальных - ждать их. Когда все было готово, они внезапно были застигнуты песчаной бурей, накрывшей зону выброски.

После того, как они, наконец-то, добрались и десантировались, они обнаружили, что находятся в пяти километрах от назначенной зоны высадки. Достойным финалом этой драмы стало то, что группы спецназа и отряда проамериканских иранцев не обнаружилось в точке сбора у источника воды, когда рота Серро прибыла туда. Вместо них, они обнаружили тлеющих остатки советского вертолета и трупы, оставленные группой спецназа.

Хэнсли подождал минуту, а затем задал вопрос, который был у всех на уме. Когда Серро подошел к нему, Хэнсли сказал настолько небрежно, насколько это было возможно:
- Ну, я полагаю, это ставит крест на всей операции.

Серро ответил:
- Без базара, сэр. Если вы случайно не знаете, где это, сколько там охраны, как она расположена, сколько там зданий и еще некоторые мелочи, операция закончена.

Хэнсли был скорее удивлен, чем расстроен:
- А вам разве не сказали?

Серро с усмешкой выпалил в ответ:
- Ага. Сказали прибыть вовремя и принести много боеприпасов. Зеленые шапочки должны были рассказать обо всех деталях, как только мы окажемся здесь. - Глядя на хвостовую балку М-8, он подумал и сказал: - Интересно, что они узнали об этих оглоедах. Интересно, куда они направлялись?

- Может быть, рутинное патрулирование. Может, искали наших друзей - змееедов*, или их друзей - ослолюбов. Может, занимались тем же, что и мы.

* Жаргонное название бойцов американского спецназа

Серро посмотрел на своего взводного и хохотнул:
- Да, ничего себе приключение. Мы и красные вместе ищем шайку иранцев с ядерной бомбой. - Серро и Кинсли вместе засмеялись.

Хэнсли, перебираясь через обломки, отозвался:
- Да уж, джентльмены, в самую точку.

- Давайте сюда, коммандер. Ну что, какие у нас шансы?

- Чтобы потом не пришлось отвечать за базар, лейтенант, идите-ка сюда и взгляните.

Взываемые любопытством, Серро и Кинсли подошли к лейтенант-коммандеру, который поднял то, что показалось им сумкой с инструментами.

Не поднимая глаз, он спросил:
- Видели сумку специнструментов, которую я ношу с собой? - Он взял гаечный ключ и несколько других инструментов. - Выглядит знакомо, не правда ли?

Серро уставился на инструменты, потом на вертолет:
- Черт меня подери.

Хэнсли встал и посмотрел Серро в глаза:
- Всех нас подерут, если иранцы сделают то, что я думаю. Лейтенант Серро, вы подчиняетесь наземному командованию. Я здесь только как специалист, задача которого обследовать то, что вы найдете и сказать, что взорвать. Я не могу приказать вам продолжить операцию. Видит бог, нам уже достаточно раз не повезло. Но если мы потерпим неудачу, если у иранцев есть еще одно устройство, которое им удастся доставить, много людей умрет. И дело не ограничиться этой страной.

Оба лейтенанта подумали над этим.
- Ты имеешь в виду, что русские подумают, что это мы применили бомбу и ответят?

- Или, лейтенант, - ответил Хэнсли, - может быть наоборот. И США и Советский Союз придерживаются доктрины возмездия. И как только мы начнем бахать ядерным оружием, кто знает, чем это все закончиться.

Три офицера долго стояли, глядя на сгоревшую сумку с инструментами и друг на друга. Наконец, Серро нарушил молчание.
- Что же, я предполагаю, все решено. Мы пойдем на это. Теперь, ни у кого нет блестящих идей относительно того, как мы собираемся это сделать?

Кинсли спросил:
- А что насчет коммунякского майора? Может он нам помочь?

Серро посмотрел на Хэнсли, потом на Кинсли.
- Точно. Ты начитался шпионских романов. - Он осмотрел обломки и тела еще раз, а затем повернулся к Хэнсли.
- Ладно, торчать здесь бесполезно. Как насчет обеда, коммандер?

* * *
В пятнадцати километрах к юго-западу от Робат-а-Абграм, Иран, 18 июля, 14.25 (18 июля, 10.55 GMT)

Обломки вертолета были видны в бинокль среди деревьев. Иногда было видно какое-то движение. Что не было видно, это кем были двигавшиеся люди.

Илванич отложил бинокль и обдумал возможности. Возможно, это остатки роты. Возможно, один из других вертолетов разбился, как и их, из-за отказа двигателя. Это может означать еще один взвод, который может присоединиться к ним для выполнения задания. Если это было так, Илванич надеялся, что это был вертолет, на котором находился майор КГБ.

Эта мысль удивила его. Он впервые понял, что ему на самом деле нравиться этот человек. В Тебризе он ненавидел майора КГБ, в первую очередь из-за того, что тот заставил его играть в палача. Когда майор освободил его от этой обязанности, он был благодарен, но не более того. В Кермане, Илванич обнаружил, что в состоянии вести с ним разговор и нашел, что тот был человеком. Однако действительно впечатлило Илванича то, что майор КГБ добровольно вызвался на эту операцию.

В приватном разговоре, он сказал Илваничу, что не доверял Львову, но не мог отстранить его от командования, так как отец Львова был слишком завязан в Партии. Вместо этого, сказал майор, старшим офицером пойдет он. Таким образом, он сможет обеспечить успех операции и защитить Илванича от Львова. Когда Илванич ответил, что может разобраться с Львовым и сам, майор сказал ему сбавить обороты.

Львов не стоил путевки в ГУЛАГ. Пройдет время, и они смогут разобраться со Львовым должным образом. Тот факт, что майор был действительно заинтересован в нем и был готов рисковать жизнью в бою, произвел на Илванича впечатление.

Отбросив мысли о Львове и майоре, Илванич занялся проблемами, которые были у него на руках. Если те движущиеся люди были не его солдатами, они были иранцами. А они будут, без сомнения, враждебны. Отползя назад с возвышения, на котором он находился, Илванич обратился к Маловидову и его старшему сержанту.
- Лейтенант Маловидов, вы остаетесь здесь и будете прикрывать меня. Я пойду вперед с одним человеком и проверю, кто там есть. Если не вернусь через час, вы должны будете продолжить выполнение задания, как сможете. Это понятно?

Младший лейтенант выглядел смущенным, но принял приказ. Несколько человек вызвались пойти с Илваничем, застав его выбрать одного. Не мудрствуя лукаво, двое направились к роднику, чтобы выяснить, кто там хозяйничает.

* * *
Серро заполз в стрелковую ячейку и оказался между двумя занимавшими ее солдатами. Шепотом он спросил:
- Что случилось?
Сержант медленно указал на место в метрах пятидесяти впереди.
- Там движение. Мы видим их уже приблизительно пять минут. Похоже на одного или двоих парней, пытающихся подползти к нам.

Серро навел бинокль туда, куда указал сержант, но ничего не увидел.

- Иранцы?

Рядовой в стрелковой ячейке ответил:
- Не думаю, сэр. Похоже, они в какой-то форме, в камуфляжной.

Еще русские, подумал Серро. Должно быть. Повернувшись к сержанту, он сказал:
- Это, наверное, русские. Скорее всего, идут сюда, чтобы выяснить, что мы тут делаем, и что случилось с их приятелями. Захватите нескольких из них. Я хочу, чтобы вы сделали это тихо, и не попадаясь им на глаза. Без стрельбы и без криков. Если хотите кого-то убить, воспользуйтесь ножом.

Когда сержант удалился, Серро занял позицию в яме и некоторое время смотрел вдаль, обдумывая свой следующий шаг.

* * *
Затылок болел, и все кружилось. Илванич не ощущал себя так отвратительно с первой серьезной попойки в курсантские годы. Блики солнца не помогли рассеять мутность взгляда. Он сел и кое-как увидел стоящих вокруг людей:
- Что случилось?

Ответ, данный по-английски, поверг его в шок:
- Ты пленный. Кто ты такой и что здесь делаешь?

Илванич повернулся, чтобы увидеть того, кто говорил. Взор еще был затуманен.

Единственное, что он видел четко, это ствол автомата прямо перед носом.

Говоривший повторил вопрос:
- Кто ты такой и что здесь делаешь?

Все еще озадаченный, Илванич не раздумывая, ответил:
- Николай Илванич, младший лейтенант, то есть лейтенант Красной Армии. Кто вы?

Новый голос за его спиной произнес:
- Сукин сын, он говорит по-английски. Видишь, Хэл, я тебе говорил. Большинство из них могут это.

Взгляд Илванича прояснился. Рядом с ним стояла группа американцев, один солдат перед ним, другой, с автоматом наготове, дальше, и двое, видимо, офицеры, сидели на корточках перед ним. Илванич обернулся, увидев еще одного солдата и офицера у себя за спиной. Американцы.

Самый молодой офицер перед ним улыбнулся и сказал:
- Дайте ему сигарету. О-кей, Иван, что ты здесь делаешь?

Илванич вызывающе спросил:
- Где человек, который был со мной?

Снова заговорил молодой офицер:
- Он с вашим майором. Бросил штык в землю. С ним все будет в порядке, если вы будете сотрудничать.

Поддавшись удивлению, Илванич выпалил в ответ:
- Майор? Он жив? Где он?

- Не так быстро, Иван.

Восстановив самообладание и перейдя в атаку, Илванич ответил:
- Илванич, лейтенант Илванич. Как твое имя и звание?

Серро посмотрел на русского перед собой. Тот был крепким орешком. Прямой подход здесь не поможет. Может быть, удастся смягчить его немного. Возможно, стоит немного дать, чтобы получить.
- Лейтенант Гарольд Серро, армия США. Итак, что ты здесь делаешь?

- Прежде, чем говорить, я хочу увидеть своего майора. - Я должен оставаться главным, подумал Илванич.

Молодой офицер по имени Серро, похоже, был старшим.

Илванич продолжил следить за вторым офицером, с погонами американского майора, который ничего не говорил. Илванич не мог заменить никакого обмена знаками между лейтенантом Серро и майором. Возможно, тот не был его командиром.

Человек, назвавшийся Серро, повернулся к майору:
- Я полагаю, это не нанесет никакого вреда. Как вы думаете, коммандер?

Он был его командиром*, подумал Илванич. Как странно, что все разговоры вел лейтенант. Должно быть, он из разведки или ЦРУ.

* Игра слов: «коммандер» (звание) и «командир» на английском произносятся одинаково. Собственно, это одно и то же слово

Илванича привели к майору КГБ. Санитар и охранник следили за ним и солдатом, сопровождавшим Илванича. Майор КГБ выглядел плохо, был очень бледен и испытывал сильную боль. Когда Илванич наклонился к нему, он попытался что-то сказать, но не смог.

Илванич опустился на колени рядом с ним и осмотрел раны. Бинты были чистыми и аккуратно наложенными. Он повернулся к санитару, молодому черному солдату:
- Он будет жить?

Санитар посмотрел на Илванича, удивленный тем, что тот говорил по-английски. Он без раздумий ответил:
- Он ранен двумя пулями из стрелкового оружия, в бок и правую руку, а также осколком, вероятно, гранаты в левую ногу. Он потерял много крови, но серьезные сосуды не задеты. Когда мы его нашли, он был уже в шоке, но сейчас, похоже, реагирует нормально. Если удастся сдержать распространение инфекции, он будет в порядке.

Американец, похоже, был врачом. Как странно, что в таком маленьком подразделении был врач.
- А другой человек, как он?

Американский врач посмотрел на рядового, который пришел вместе с Илваничем.

Его рука была на перевязи:
- Он в хорошей форме. Удар левой у него будет не тот, что раньше, но он привыкнет.

Американский охранник рассмеялся.

Американский юмор, без вопросов, подумал Илванич.

Врач сказал Илваничу:
- Дайте посмотреть вашу голову. - Он осмотрел место, куда Илванича ударили. - Чертовский удар. Слишком. Я займусь этим. - Он открыл свою медицинскую сумку и несколько минут обрабатывал Илванича. Закончив, он дал ему две белые таблетки. - У тебя будет чертовски болеть голова. Возьми их.

Илванич подозрительно посмотрел на таблетки. Препарат для развязывания языка? Он взял их и поблагодарил врача прежде, чем он ушли.

Пока они шли, он выбросил таблетки на землю, убедившись, что этого никто не видел.

Илванича отвели к сидевшему в одиночестве Серро. Тот отпустил охранника и пригласил Илванича сесть напротив. Решив, что у них нет времени играть в игры и что русский умел это делать лучше него, Серро пошел напрямую:
- Лейтенант Илванич, я знаю, зачем вы здесь. Вы ищете иранцев, создающих ядерную бомбу, как и мы.

Илванич был озадачен заявлением Серро. Он парировал:
- Я не знаю, о чем вы говорите. Мы вели патрулирование.
- Ерунда, лейтенант. Мой эксперт-взрывотехник нашел инструменты вашего эксперта-взрывотехника на вертолете, где был ваш майор, - контратаковал Серро.

Американцу что-то нужно, подумал Илванич. Но что? Если он знает, что мы здесь делаем, что еще ему может быть нужно? Он ответил:
- А если и так, какое мне дело? Я ваш пленный.

Серро на минуту задумался. Годами его учили не доверять русским. Если он скажет русскому все, это будет выдача секретной информации противнику. Но у него не было выхода. Его люди не смогут выполнить задание самостоятельно с той скудной информацией, что у них есть. Это была авантюра, но, пожалуй, у русского были сведения, и возможно, только возможно, он будет сотрудничать. Идея Кинсли казалась не такой уж и простой.

- Мы нужны друг другу. Люди, с которыми я должен был встретиться, столкнулись в вертолетом вашего майора. Видимо, они ушли после того, как сбили вертолет. У меня достаточно людей, чтобы выполнить задание, но я ничего не знаю о иранской базе, численности и расположении ее охраны. Если у вас есть эти сведения, мы можем сделать это вместе.

- Почему вы думаете, что я могу дать вам такие сведения? Я, в конце концов, всего лишь лейтенант, как и вы. Кроме того, мы в состоянии войны друг с другом. Сказать тебе что-то будет изменой. Ты наверняка в курсе. Ты же солдат.

Серро рассердился:
- Да, я знаю, Илванич. Но я знаю и то, что и вы и мы находимся в состоянии войны с Ираном. И я знаю, что у этих психованных чурок есть ядерная бомба. Они уже пытались использовать ее против нас. Вы можете быть следующими. Ты понимаешь, что это значит?

Илванич подумал, прежде, чем ответить. Что за странная ситуация? Три страны в состоянии войны друг с другом. Два человека, каждого из которых с детства приучали ненавидеть и не доверять другому. Теперь один просил другого доверять ему.

Интересно, сказал сам себе Илванич, как поступил бы Ленин. Затем сказал Серро:
- А если мы будем сотрудничать, что будет после операции? Снова начнем убивать друг друга?

- Хороший вопрос, - сказал Серро. - Нет, по крайней мере, не сразу. Я предлагаю просто разойтись. Вам и вашим людям, вместе с вашими ранеными, будет позволено эвакуироваться, и вы позволите то же самое мне и моим людям.

- Как я могу быть уверен, что вы сдержите слово, когда мы станем больше не нужны вам?

- Полагаю, что никак. Точно так же, я не могу быть уверен, что вы меня отпустите. Так что придется положиться на мое слово.

- А если вас убьют, чего будет стоить ваше слово?

- Наше соглашение выполнит лейтенант Кинсли.

Илванич пришел в замешательство. Почему лейтенант делал это?
- А что ваш майор? Что он на это скажет?

Серро посмотрел на него, на мгновение смутился, а затем улыбнулся:
- А, вы, наверное, о лейтенант-коммандоре Хэнсли. Он из флота. Эксперт-взрывотехник. Он не участвует в операции, он просто осмотрит бомбу и покажет нам, что именно нужно взорвать.

- Как мой эксперт-взрывотехник, - отрезал Илванич.

- Ага, как ваш. Так вы в деле?

Какая странная вещь война, подумал Илванич.
- Вы понимаете, что мы, возможно, будем стрелять друг в друга через неделю?

Серро поднял на него взгляд и ответил:
- Если мы этого не сделаем, через неделю никого из нас не будет.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46392/186227

Переводчики: Zarevich