Готовый перевод Harold Coyle Sword Point / Острие меча: Глава 17

ГЛАВА 17

Время решает все: пять минут могут отделять победу от поражения

- Адмирал Горацио Нельсон

* * *
Робат-а-Абграм, Иран, 19 июля, 01.50 (18 июля, 22.20 GMT)

Два лейтенанта крались по канаве, подбираясь поближе к зданию в центре. В темноте это было нетрудно. В пятистах метрах от них шестеро солдат, трое советских и трое американских, ждали возвращения своих лейтенантов. После принятия решения действовать сообща, оба командира решили, что предварительная разведка будет необходима. Это означало то, что атака откладывалась на следующую ночь. Однако, они решили, что оно того стоило. Как заметил Илванич, время, проведенное в разведке, не может считаться потраченным впустую.

Солдатам обоих подразделений было непросто принять коалицию, созданную своими командирами. Как выразился один американский солдат, это было «противоестественно». Однако два лейтенанта стремились повлиять на своих подчиненных сущностью поставленной им задачи, и нельзя было сказать, что у них ничего не вышло. С большой неохотой обе роты объединились. Но каждая тянулась к своей половине оазиса и выставляла охранение, половина которого смотрела наружу, следя за иранцами, а вторая - внутрь, следя за новыми «союзниками». Даже когда они приблизились к иранской базе, непосредственная близость новых товарищей вызывала у них большую обеспокоенность, чем угроза иранской засады.

... два офицера добрались до конца канавы. Они медленно выглянули из-за ее края и осмотрелись. В двадцати метрах перед ними было большое здание.

Из нескольких дыр в стенах и окон проникал свет. Вокруг расхаживали иранские охранники, держа оружие на плечах и будучи довольно невнимательными.

Серро прошептал:
- Это, должно быть, оно. Можно подобраться поближе, но это слишком рискованно. Идем обратно.

Илванич обернулся:
- Я иду дальше. Оставайся здесь и прикрывай меня.

Серро схватил его за руку:
- Нет, слишком рискованно.

- Мы должны знать наверняка. Не будет ничего хорошего в том, если мы все припремся сюда и окажется, что мы ошиблись. Я пойду, а ты, Серро, останешься здесь.

- О'кей, но следи за задницей.

Илванич, смутившись, остановился и посмотрел на Серро:
- Я не могу это делать. Это должен делать ты.

Серро усмехнулся:
- О-кей, я буду следить. Давай.

Илванич подождал, пока охранники не отошли от ближайшей стены здания. Затем, низко пригибаясь, он выбрался из канавы и побежал к нему.

Оказавшись у здания, он прижался к спине и замер, прислушиваясь и ища признаки того, что кто-либо его видел. Удовлетворившись тем, что прошел незамеченным, он взял нож, повернулся и сунул его в щель между двумя досками, медленно проворачивая его, чтобы вырезать небольшой глазок. Когда отверстие стало достаточно большим, он вытащил нож и заглянул внутрь. Он увидел зал, заполненный металлическими кожухами, станками и электронным оборудованием.

Люди в белых халатах ходили туда-сюда или работали над различными электронными компонентами. Это было оно. Они нашли место сборки.

Удовлетворившись, Илванич повернулся, чтобы уйти обратно в канаву. В этот же момент из-за угла появился охранник. Мгновение они смотрели друг на друга.

Охранник начал поднимать винтовку. Илванич инстинктивно бросился на него с ножом. Однако охранник ударил его прикладом в живот, отбросил Илванича на землю. Илванич, выронив нож, увидел, как охранник начал вскидывать винтовку, наводя ее на него.

Вдруг винтовка упала на землю, а Илванич услышал булькающий звук. Охранник упал на колени, а затем на землю лицом вниз.

За ним стоял лейтенант Серро с ножом в руке. Он перерезал охраннику горло.

- Возьми винтовку и прикрой следы крови. - Серро поднял тело охранника, перекинул его через плечо и направился к канаве.

Илванич, придя в себя, подхватил винтовку и начал засыпать песком следы крови и тонкий кровавый след, потянувшийся за Серро. Когда они оказались в канаве, он спросил у Серро, что им делать с телом.

- Заберем его с собой. Надеюсь, его приятели решат, что он AWOL.
- Что такое AWOL*? - Спросил Илванич.

* Absent without leave - самовольно отсутсвующий

- Дезертировал, убежал через забор, домой к маме. А теперь валим отсюда к черту.

Хотя Илванич понятия не имел, причем здесь было «валим», он согласился и последовал за ним, заметая все следы крови, пока Серро тащил тело через канаву.

* * *
В пятнадцати километрах к юго-западу от Робат-а-Абграм, Иран, 19 июля, 18.05 (19 июля, 14.35 GMT)

Слухи о том, что они ушли оттуда и сняли часового, распространялись быстро и сделали многое, чтобы снять напряжение в обоих лагерях. Хотя солдаты по-прежнему были осторожны, они сочли что то, что их офицер рассказали им об этой операции, было правдой.

В первой половине дня двое командиров обсудили то, что они видели и то, что они знали и разработали план. В полдень он был доведен до сведения всех офицеров и старших сержантов. Поскольку у американцев было больше людей и огневой мощи, они будут обеспечивать прикрытие и разберутся с охраной, так же, как и предполагалось первоначальным планом. Нейтрализовать нужно было четыре казармы, а также административное здание. Между ними находились траншеи и через установленные интервалы были расположены пулеметные точки. В центре находились два здания со складскими и рабочими помещениями. Захватить их должны будут люди Илванича, с которыми пойдет лейтенант-коммандер Хэнсли.

Пока один взвод будет разбираться с казармами и траншеями на северной стороне, а другой - на южной, Серро возглавит взвод, который займется казармами и окопами на западе. Илванич и его люди двинуться через канаву, которую два лейтенанта обнаружили прошлой ночью. Когда начнется атака, они выдвинуться вперед и займут складские и рабочие помещения. После этого они уничтожат там всех.

Специальная подрывная группа, составленная как из американских, так и из советских солдат, умеющих обращаться со взрывчаткой, пойдет с Хэнсли, уничтожая все, что он сочтет нужным уничтожить. Когда все закончиться, Илванич и его люди отойдут через позиции взвода Серро. Взвод на западе прикроет отход взводов на севере и на юге. Серро хотел закончить все за пятнадцать минут. Однако, решения будет принимать Хэнсли, опираясь на то, сколько было нужно, чтобы все уничтожить.

Совещание прервало сообщение, что советский майор пришел в сознание. Илваничу вдруг стало не по себе. Что он будет делать, если майор КГБ станет возражать? Как он сможет объяснить эту ситуацию? Эти сомнения вертелись у него в голове, пока он шел к раненому. Нет, к черту, подумал он. Что сделано, то сделано. Майор не в состоянии на что-то повлиять.

Майор сидел, прислонившись к рюкзаку, пока американский врач помогал ему пить из фляжки. Когда майор увидел Илванича, он отмахнулся от американца. На мгновение он посмотрел на молодого лейтенанта без всякого выражения. Внезапно его лицо изменилось от изумления, когда он заметил АК, свисающий с плеча Илванича. Его голова дернулась вправо, в сторону группы американцев, которые сидели под деревом, балагуря и чистя оружие. Когда он снова повернулся к Илваничу, лейтенант стоял перед ним по стойке смирно.

Илванич отдал честь:
- Рад видеть, товарищ майор, что лечение вам помогает. - Майор не отдал честь в ответ и ничего не сказал, пока Илванич не присел рядом. На лице майора отображалось замешательство.

- Без сомнения, вы хотите понять, что происходит, товарищ майор.

Майор собрался. Его лицо было пустым, когда он поднял глаза на Илванича. Хотя его голос был слабым и хриплым, вопрос был прямым и четким:
- Я полагаю, у вас есть объяснение, лейтенант Илванич?

Илванич описал ему ситуацию, в том числе и то, его и Серро предположения относительно того, что случилось до того, как американцы прибыли в оазис и нашли майора и сгоревший вертолет. Майор КГБ слушал, не перебивая, пока Илванич подробно описывал свое попадание в плен, соглашение между двумя лейтенантами и результаты разведки, проведенной прошлой ночью. Когда Илванич закончил, майор просто посмотрел на него на мгновение. Илваничу в этот момент было непросто, но он не позволил себе подать вида.

Наконец, майор спросил:
- Что с капитаном Львовым и другим вертолетом?

- Мы не видели ни капитана, ни кого-либо, кто был с ним, товарищ майор. Возможно, они совершили аварийную посадку, как мы, или вернулись из-за бури.

- И вы действительно верите американцам, товарищ лейтенант? Вы действительно считаете, что после того, как задача будет выполнена, они просто дадут нам уйти?

- Да, товарищ. Я им верю.

Глаза майора сузились:
- Вы наивнее, чем я полагал. Я надеялся, что из вас что-то выйдет. Что-то, имеющее большое будущее. Вы понимаете, что с вами будет, если американцы вас действительно отпустят?

Илванич ощутил, как в нем нарастает гнев. Он подавил в себе желание наброситься на майора. Успокоившись, он ответил.

- А вы понимаете, товарищ майор, что будет, если иранцев не остановит? У меня нет будущего в Партии. Может быть, меня отправят в ГУЛАГ за сотрудничество с американцами. Но, по крайней мере, Партия будет иметь возможность меня туда отправить. Что будет, товарищ майор, если иранцам удастся сбросить бомбу на нас или американцев? Как вы думаете, в Москве или Вашингтоне станут разбираться, кто первый начал? И где остановиться? Здесь? нет, товарищ майор. Я не буду надеяться, что здравомыслие руководства восторжествует. Не тогда, когда на кону стоит сама Мать-Россия. Я солдат. У меня есть задача, которую я должен выполнить. Которая важнее всего. Если ради этого придется пойти на сотрудничество с врагом, я это сделаю. Разве Сталин не подписал пакт с фашистами, когда это было нужно для Советского Союза и Партии?

Последняя фраза майора явно рассердила. Членам Партии не нравилось, когда кто-то обсуждал определенные исторические события. Илванич знал, что он попал в точку. Через пару минут молчания, резкость на лице майора смягчилась, а затем сменилось выражением обеспокоенности.
- Они, - указал он на американцев, - знают, что я из КГБ?

Илванич подавил желание улыбнуться. Дошло, наконец-то, подумал он. Как-то долго доходило, товарищ майор. На мгновение он подумал потрепать тому нервы, чтобы заставить корчиться. Однако, он решил этого не делать.

Он понимал, что они столкнуться с серьезными неприятностями, кода вернуться к своим. Ему нужна была поддержка и расположение майор КГБ. Если он сделает все правильно, может даже обойдется без путевки в ГУЛАГ.
- Нет, товарищ майор. Они подумали, что вы наш командир, а я не стал их разубеждать. Сейчас они думают, что я докладываю вам о ситуации, чтобы получить ваше одобрение. Что мне им сказать? Продолжать, как мы и задумали?

Майор посмотрел Илваничу в глаза. Он понимал, что Илванич собирался сделать так, как задумал, независимо от того, что он скажет. Он понимал и то, что если Илванич скажет американцам, что он из КГБ, он покойник. Майор неохотно кивнул и сказал продолжать.

Илванич ушел, улыбаясь сам себе. Даже майор, подумал он, как и Ленин, оказался достаточно мудр, чтобы понять, что приходит время, когда реальность перевешивает идеологию и принципы.

Покончив с ужином, оба лейтенанта поговорили еще о многом. В основном, разговоры касались темы дома и близких. Серро рассказал, что боится высоты и ненавидит прыгать. Он рассказал о высадке в Бендер-Аббасе и гибели своего командира. Илванич не стал распространяться о своем разговоре с майором КГБ, заявив лишь то, что «его командир» одобрил сотрудничество. Затем он рассказал американцу о проблемах со своим командиром роты, где бы тот сейчас не был. Он добавил, что ему повезло потерять Львова, подобно тому, как Серро потерял своего командира.

Они избегали любых обсуждений своих подразделений или политики, так что разговор перешел на вещи, о которых ни один из них не мог сказать чего-то нового.

Они говорили о войне, командовании, смерти. Они оба были молоды, оба не старше двадцати трех лет. И они возглавляли и вели в бой еще более молодых, которым придется убивать или быть убиты такими же молодыми парнями. Когда пришло время выдвинуться к Робат-а-Абграм, они оба ощутили себя обремененными проблемами и вопросами, которые носили в себе так долго. Каждый ощущал близость к человеку, который являлся его врагом. Они стали частью братства, братства, понятного лишь тем, кто видел лицо войны и вел людей в бой. На эти два дня они стали союзниками. Дальше они снова станут врагами, до самой смерти. Они не говорили об этом. Они не были должны. Они это понимали.

* * *
Робат-а-Абграм, Иран, 20 июля, 00.59 (19 июля, 21.29 GMT)

Штурмовая группа в канаве была невидна. У Серро не было возможности узнать, были ли на месте Илванич и его люди. Он нервно похлопывал по металлической трубке зеленой ракеты. На этот раз он взял ракету только одного цвета. Одна зеленая ракета была сигналом к атаке. Две зеленые ракеты - сигналом к отходу. И Серро мог дать сигнал к отходу только после того, как штурмовая группа пройдет через его взвод с запада от лагеря. Как только они выйдут из боя, взводы должны будут возвращаться к оазису самостоятельно. Серро снова посмотрел на часы. Тридцать секунд.

Он подготовил ракету к пуску. Десять секунд. Он смотрел, как его рука поползла вниз, к днищу. Твердо сжав тубус ракеты левой рукой, он ударил по его днищу правой.

Большинство американцев не стали ждать, пока ракета взорвется. Как только раздался свист взлетающей в небо ракеты, они открыли огонь. Два 60-мм миномета, расположенные за спиной Серро, начали выпускать мины так быстро, как расчеты успевали их подавать. Солдаты с подствольниками ударили 40-мм гранатами по открытым окнам казарм. Пулеметчики начали веерить длинными очередями, срубая охранников, глядящих вверх на разорвавшуюся ракету.

Илванич придержал своих солдат в канаве, пока рвались первые мины и началась стрельба. Он не хотел, чтобы они попали под чей-то огонь. По его приказу, русские выбрались из канавы и бросились к зданиям.

Хэнсли не понял, что сказал Илванич, но догадался, когда все бросились вперед. Он и его маленькая группа помчались следом.

Перед штурмуемыми зданиями находились несколько грузовиков.

Четверо иранцев, стоящих у грузовиков, схватили винтовки и держали их наготове, но не знали, в какую сторону смотреть или стрелять. Казалось, стрельба шла везде. Только в последний момент они увидели надвигающийся строй советских десантников, но стало уже слишком поздно. Одним залпов автоматов все четыре иранца были срублены. Наличие грузовиков озадачило Илванича, пробежавшего мимо них к зданиям. Он и Серро не видели их накануне вечером.

Он подумал над тем, откуда они взялись и зачем были здесь.

Оказавшись у здания, советские десантники прекратили стрелять наугад. Из-за боязни поразить друг друга или, что еще хуже, хранящиеся здесь взрывчатые вещества, они начали тщательно высматривать цели. Когда Хэнсли вбежал в здание, которое Илванич назначил главным местом сбора, его ослепило светом. В суматохе иранцы не вырубили генератор или освещение в здании. Это, вместе с тем, что в нем не было вооруженных людей, сделало его очистку простой. Из-за большого ящика Хэнсли наблюдал систематическое уничтожение лучших инженеров и физиков Ирана. Зрелище того, как русские десантники исполняют свой долг, было пугающим. Он не сомневался, что если бы то же самое делали американские десантники, это не выглядело бы по-другому. Однако одна мысль о нахождении в зале, полном вооруженных русских в боевом исступлении, была тяжела для его нервов.

За две минуты русские сделали свое дело. Илванич вышел на середину зала и огляделся, держа свой АК наготове. Он крикнул на русском, запрашивая отчета от своих. Удовлетворившись, он забросил свой АК на плечо и крикнул Хэнсли:
- Мы закончили, коммандер. Ваш выход.

Выбравшись из-за ящика, Хэнсли подошел туда, где стоял Илванич и начал осматривать все вокруг. Все устремили свои взгляды на него, ожидая приказов и распоряжений. Он сделал несколько шагов, остановился и еще раз осмотрелся. Илванич, сжимая АК, ствол которого все еще был раскален от стрельбы, следовал за ним.

Снаружи, звуки боя не ослабевали. Тем не менее, Хэнсли не торопился начать, принимая все это как должное.

Наконец, найдя то, что искал, он остановился и улыбнулся. Обернувшись к Илваничу, он спросил:
- Видели когда-нибудь атомную бомбу?

Илванич покачал головой, злясь, что они теряли время впустую, но не желал торопить эксперта. Хэнсли, взмахнув рукой, указал на шесть больших цилиндров на столах. Четыре из них оплетали провода, и окружало электронное оборудование. Два, по-видимому, полностью законченные, стояли на тележках, видимо, их готовили к вывозу.
- Перед вами, лейтенант, шесть таких бомб. Мы нашли то, что искали.

Илванич, торопившийся уйти отсюда, отрезал:
- Хорошо, так что давайте уничтожим их. Мы должны сделать это быстро.

Приготовившись, Хэнсли подозвал солдат подрывной команды и указал им их задачи. Часть людей были направлены на уничтожение станков и другого оборудования, используемого для изготовления устройств. Двое солдат, один американец и один русский вместе с Хэнсли перемещались от устройства к устройству, подавая ему блоки С4 и таймеры. Пока Хэнсли устанавливал взрывчатку так, где считал нужным, двое солдат устанавливали детонаторы и таймеры.

По указанию Хэнсли, Илванич отправил двоих человек найти контейнеры для хранения плутония. Когда те вернулись, Хэнсли в сопровождении Илванича направился за ними в другое здание в центре базы.

Войдя в здание, Хэнсли остановился и ахнул:
- Господи Иисусе! Удивительно, как эти клоуны не взорвали себя сами!
Большие тяжелые контейнеры валялись в зале как попало. На каждом был символ радиационной опасности. Хэнсли подошел к одному из контейнеров и встал на колени, чтобы прочитать маркировку на металлической табличке.

- Твою мать. Я должен был это предположить.

Илванич подошел сзади и привстал на колени.
- Что там, коммандер?

- Гляньте на маркировку, лейтенант. Ничего такие друзья, да?

- Может быть, это было до свержения шаха?

Хэнсли покачал головой:
- Не похоже. Дата отгрузки - январь 1985.

Илванич был поражен:
- Как это правительство могло допустить, чтобы такое было продано таким людям, как иранцы? Разве эта страна не ваш союзник?

Хэнсли улыбнулся:
- Лейтенант, у нас на западе есть старая поговорка: «деньги приходят - ерунда уходит». Вы смотрите слишком категорично на мир, где все верят в закон спроса и предложения. Кто-то, несомненно, составил замечательный годовой отчет о прибыли, когда его контора провернула это дело.

Треск пулеметного огня снаружи напомнил Илваничу, что им следовало поспешить.

- Мы должны уничтожить все это и уходить. Давайте побыстрее.

- Это, мой юный друг, проще сказать, чем сделать, - Хэнсли секунду посмотрел на контейнеры и попытался представить, что произойдет, если попытаться уничтожить их все. Его подготовка и то немногое, что он знал о физике, не могли ему помочь. В худшем случае, если разрушить слишком много контейнеров, слишком большое количество плутония может оказаться в одном месте, массой, достаточной для цепной реакции. По крайней мере, он так думал. Он не был уверен. Думая, он пробормотал сам себе: «ну что же, тогда этот бардак замечательно уничтожиться сам собой».

Подумав об этом еще несколько мгновений, он начал указывать подрывникам, где разместить заряды, а затем отправил их, когда они закончили. Он решил уничтожить некоторые контейнеры, надеясь, что не ошибся и не решил уничтожить слишком многие. Он собирался повредить их достаточно, чтобы уровень радиации на базе поднялся настолько, чтобы стало невозможно здесь работать. Что, впрочем, было только надеждой, так как он не мог измерить уровень радиации, который образуется после подрыва или территорию, которая подвергнется заражению. Было слишком много переменных, которые он не мог измерить.

По крайней мере, ВВС смогут придти сюда и сравнять это место с землей, если это не удастся им.

Убедившись, что он сделал все возможное, Хэнсли на мгновение остановился. Он достал нож и срезал металлическую табличку с данными с одного из ящиков. Без сомнения, ЦРУ это будет интересно.

Увидев это, Илванич сделал то же самое, пока Хэнсли не видел. Майор КГБ сможет им гордиться.

* * *
Увидев в небе две зеленые ракеты, взводы на севере и юге усилили огонь, а затем начали отходить.

Взвод Серро отошел с края базы и занял позиции в двухстах метрах от внешнего периметра. Они остались там, ожидая подрыва. Серро, Хэнсли и Илванич смотрели и ждали. Два пулемета и минометы продолжили вести огонь, чтобы не дать иранцам возможности найти и обезвредить взрывчатку.

Пока они лежали и ждали, Хэнсли спросил:
- Кстати, кто-нибудь обратил внимание, в какую сторону дует ветер?

Илванич спросил, зачем ему это.

Хэнсли повернулся к двоим лейтенантам:
- Я надеюсь, господа, вы понимаете, что когда взрывчатка сработает и оболочка контейнеров с плутонием начнет разрушаться, мы получим радиационную аварию, по сравнению с которой Три-Майл-Айленд покажется Диснейлендом.

Илванич повернулся к Серро:
- Что такое Три-Майл-Айленд?

Серро с усмешкой ответил:
- Американский Чернобыль.

Все дальнейшие дискуссии были прерваны первыми взрывами подрывных зарядов.

Хэнсли вскочил на ноги первым.
- Так что валим отсюда нахрен!

Пока они бежали, Илванич спросил у Серро:
- Да причем здесь «валим»?

* * *
В пятнадцати километрах к юго-западу от Робат-а-Абграм, Иран, 20 июля, 20.35 (20 июля, 17.05 GMT)

Ветер в тот день был западный. В то время, как они отходили, морская пехота и советская 89-я мотострелковая дивизия в Восточной Иране испытали приступ тревоги и состояния, близкого к панике, когда их дозиметры и счетчики Гейгера зарегистрировали радиационное излучение и радиоактивные осадки.

Два лейтенанта решили не рассказывать друг другу о своих планах отхода. Когда задача была выполнена, всегда оставался соблазн атаковать недавнего союзника. После того, как все собрались у источника воды, Серро и Илванич перегруппировали свои роты. Так как Илванич был ранен, а американская зона эвакуации располагалась в нескольких километрах, Серро позволил русским остаться у колодца.

Когда американцы были готовы к выходу в сумерках двадцатого, никто из лейтенантов не знал, как им следует распрощаться. Они стояли друг напротив друга, и множество мыслей проносились в их головах. Они были так похожи, у них было так много общего. Люди, которые могли стать друзьями при других обстоятельствах, возвращались к своей службе- защищать людей, которые не знали, что такое бой и что такое испытание лидерством. Наконец, они просто попрощались и отдали друг другу честь. Затем Серро развернулся и двинулся прочь.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46392/186228

Переводчики: Zarevich