Готовый перевод David Weber, Jane Lindskold - Fire Season / Дэвид Вебер, Джейн Линдскольд - Сезон пожаров (Стефани Харрингтон - 2): 1

Двуногая Лазающего-Быстро делала то, чего ей делать не следовало… снова.

Бушующие в ее мыслесвете эмоции сообщали об [i]этом[/i] абсолютно ясно. И так же ясно она знала, что ее старшие этого совсем не одобрят. Но у Погибели-Клыкастой-Смерти был настоящий дар обходить правила, и она отлично проводила время.

Ее друг, Затененный-Свет-Солнца, или, возможно, «Карл» (если и правда одиночный звук, чаще всего связанный с этим двуногим, был его именем, а не каким-нибудь еще обозначением), был не так рад. Лазающий-Быстро не мог так же легко читать мыслесвет Затененного-Света-Солнца, как читал Погибель-Клыкастой-Смерти, но суть была видна. Мыслесвет Затененного-Света-Солнца был переполнен решительностью, внимательностью, настороженностью и опасением.

Лазающий-Быстро подался на своем месте вперед, внимательно наблюдая, как «аэрокар» (или «кар» – что звучало так похоже на «Карл», что сходство некоторое время его путало) мчался по сложному пути через лабиринт стволов деревьев, где они двигались.

Лазающий-Быстро не вполне понимал, что именно было источником восторга Погибели-Клыкастой-Смерти. Правда аэрокар, в котором они летели, двигался очень быстро – и порой довольно непредсказуемо – но это не вполне оправдывало приходящие к нему по их общей связи всплески восторга и страха.

Складная летающая штука, на которой до этого захватившего его двуногую нового увлечения они странствовали гораздо чаще, была гораздо непредсказуемее. Тем не менее, если погода не была так уж плоха, Погибель-Клыкастой-Смерти не реагировала так сильно во время пилотирования своей складной летающей штуки.

Древесный кот немного тоскливо подумал о складной летающей штуке. Он предпочитал ее аэрокару, в котором они сейчас были. Восхитительно было ощущение ветра на шерсти, и он приносил довольно интересные ароматы. Кроме того, дельтаплан почему-то [i]ощущался[/i] быстрее. Он понимал, что на самом деле аэрокар преодолевал расстояние гораздо стремительнее, но с отрезанными ветрами ощущение скорости было далеко не тем же самым.

Немного расстроившись, Лазающий-Быстро коснулся оставшейся рукой плеча Погибели-Клыкастой-Смерти, затем левой средней лапой указал на закрытый бок аэрокара. Из предыдущего опыта он знал, что прозрачные панели можно было открыть – хотя еще не совсем понял, как их открыть ему самому.

Подчеркивая свою просьбу, Лазающий-Быстро издал тихий просящий звук. За время проживания с Погибелью-Клыкастой-Смерти и ее семьей он узнал, сколько внимания люди уделяют ротовым шумам. Народ полагался на мыслеречь, используя звуки и жесты лишь для выразительности. У этих чуждых двуногих, напротив, похоже, не было никакого аналога мыслеречи, так что вместо этого они полагались на сложные ротовые шумы, дополняемые изумительным разнообразием жестов – жестов, что, кажется, от случая к случаю имели различное значение и могли и вовсе не использоваться.

Он жалел их, так как их мыслесветы были сияющими и теплыми. Грустно было, что даже два столь хороших друга, как Погибель-Клыкастой-Смерти и Затененный-Свет-Солнца, не могли разделить их.

- Мя-ать! - повторил Лазающий-Быстро. Затем, когда Погибель-Клыкастой-Смерти не обратила на него внимания, он выпустил когти и стукнул ими по прозрачной панели, вызвав шум похожий на бьющий по камням град. - Мя-ать! Мя-ать!

Когда он почувствовал, как Погибель-Клыкастой-Смерти резко выдохнула, а затем захихикала, Лазающий-Быстро снова постучал по прозрачной панели, на случай если она не сумела понять.

- Мя-ать!

* * *

- Мя-ать! - Тук! Тук! - Мя-ать! Мя-ать!

Стефани Харрингтон начала осторожно убирать одну руку с контроля аэрокара. Кар сразу же угрожающе вильнул.

- Руки на управление! - резко сказал Карл Цивоник. - Стефани! Я уже достаточно рискую, позволяя тебе летать без разрешения. Хочешь, чтобы мы разбились, и меня лишили лицензии?

- Прости, - с нехарактерной покорностью ответила Стефани. Она прекрасно знала, чем рисковал Карл. Если их обнаружат, потеря лицензии будет меньшей из проблем. - Львиное Сердце хочет открыть окно. Раз уж я лечу низко и довольно медленно, думаю, все будет нормально.

Она не видела, как Карл закатил глаза, но догадалась об этом, когда он порывисто вздохнул и повернулся, чтобы обратиться прямо к древесному коту.

- К заднему окну, - сказал он Львиному Сердцу, подчеркнуто ткнув пальцем. - Стефани хватает отвлечения и без того, чтобы ты висел у нее над плечом, а ветер сдувал волосы ей в лицо.

Среди того, что Стефани нравилось в Карле Цивонике, что он был из той небольшой горстки людей, которые обращались с Львиным Сердцем как если бы древесный кот был достаточно разумен, чтобы его понять. Большинство людей либо не удосуживались поговрить с древесным котом, либо, если говорили, использовали приторнейший тон, с которым обращались к очень маленьким детям – или животным. Но куда более раздражающей была та горсть, что, похоже, полагала, что если говорить очень медленно и использовать очень простые фразы, древесный кот поймет.

Стефани предполагала, что последние столько ее беспокоили потому, что это, скорее всего, была наилучшая идея, но использующие ее не применяли последовательный и научный подход.

Карл нажал на кнопку. Заднее левое окно скользнуло вниз, аэрокар слегка качнулся. Стефани исправилась, но переусердствовала – отчасти потому, что Львиное Сердце снял вес с ее плеча – и она потеряла равновесие.

- Стеф! - превратил Карл одиночный слог сразу в порицание и протест одновременно.

- Прости, - повторила Стефани.

Она изучила панель управления: указатель направления, высоты, температуры двигателя, уровня топлива. Столько всего нужно было отслеживать. Хуже того, в отличие от дельтаплана, где авария значила сломанные распорки и порванную ткань (и, если она будет неосторожна, немного сломанную Стефани, что она слишком ярко помнила), здесь она может повредить дорогостоящее оборудование.

Что хуже, аэрокар Карлу не принадлежал. В шестнадцать стандартных лет он только мечтал о своем, даже признался, что откладывает на подержанную модель, но этот аэрокар был «его» только потому, что он нужен был ему, чтобы добраться до места работы рейнджера-стажера Лесной Службы Сфинкса. Его родители посчитали, что использование кара достаточно компенсирует время, что они сберегают, не доставляя Карла до Гремящей реки и обратно, что было примерно в тысяче километров – требуя пару часов в одну сторону, даже на скоростях аэрокара.

Так как Карл и Стефани были единственными в Лесной Службе Сфинкса рейнджерами на испытании, их регулярно назначали работать командой, что позволяло присматривать за ними лишь одному рейнджеру за раз. Так как Стефани не могла пилотировать, это значило, что обычно они работали неподалеку от Твин Форкса, ближайшего к поместью Харрингтонов города, где у Ричарда Харрингтона была ветеринарная клиника. В обширном каменном доме Харрингтонов было много места, так как родители Стефани явно планировали еще детей. Это было среди причин, по которым они мигрировали с перенаселенного родного Мейердала на Сфинкс, и Стефани ожидала (настороженно) нового опыта братьев и сестер. В то же время, Карл часто оставался у Харрингтонов, пользуясь выгодой всего ныне не занятого пространства, хотя порой и оставался у друзей в Твин Форксе.

Они вошли в район, где между лесными гигантами было больше свободного места, так что Стефани рискнула в дополнение к пилотированию заговорить.

- Думаю, я стала лучше, - сказала она, - но признаю, я никогда не думала, что управлять настоящим аэрокаром «вручную» будет так сложно. Я имею в виду, на симуляторах я даже с отключенным автопилотом получала превосходные оценки.

- Чудо-девочка, - с усмешкой ответил Карл. - У тебя всегда и во всем превосходные оценки. Иначе я бы никогда не дал тебе попробовать. Реальность отличается от симулятора. Но вот я не понимаю, почему ты не хочешь подождать, пока тебе не разрешат учиться вместе со всеми остальными. До твоего пятнадцатилетия не так уж и долго.

Стефани была рада, что сосредоточение на пилотировании позволило ей помедлить перед ответом. Она знала, что часто «давит». Но лишь в последнее время она пыталась понять, почему. Не то чтобы ее родители не любили бы ее или ждали, что она завоюет их одобрение. Во всяком случае, Ричард и Марджори Харрингтон были почти слишком одобряющими, слишком справедливыми, слишком сбалансированными.

Они дали Стефани понять – мягко и неспешными шагами – что у нее есть преимущества, которых нет у большинства людей. Для начала, хоть они и пытались от нее это скрыть, чтобы она не обленилась и не возгордилась, Стефани знала, что ее IQ почти зашкаливало. Утверждение Карла, что она всегда и во всем получает превосходные оценки, было лишь маленьким преувеличением.

Помимо этого, Стефани была «джини» – ее генетическая мутация делала ее сильнее и крепче, чем обычно. За такое преимущество она расплачивалась более высоким чем обычно метаболизмом, но учитывая, что мама и папа всегда убеждались, что всегда есть что-нибудь интересное перекусить – в конце концов, у них был такой же метаболизм – она от этого никогда не страдала. Страдала она от пришедших с этим вспышек характера. Она просто не слишком хорошо уживалась с большинством людей – особенно ее возраста. Они казались глупыми, увлеченными тем, что ее ни в малейшей мере не интересовало.

Карл Цивоник – который был на полтора стандартных года старше ее – был для Стефани ближайшим другом ее возраста и первым с момента эмиграции ее семьи с Мейердала на Сфинкс чуть более четырех стандартных лет назад. Карл даже был больше похож на старшего брата, чем на друга, приглядывающий за ней, отчитывающий ее, дразнящий, тренирующийся вместе с ней в стрельбе по мишеням и, ну, позволяющий ей полетать на его каре, пусть даже это было против правил.

Однако несмотря на все проведенное ими вместе время, Стефани все еще считала, что она многого не знает о Карле. Порой он впадал в задумчивое молчание или огрызался на что-то, что она не считала таким уж плохим. У тети Карла, Ирины Кисаевой, Стефани узнала, что большая часть семьи Карла и многие его друзья умерли во время чумы. Стефани предполагала, что это может быть как-то связано с его настроением, но чувствовало, что там кроется что-то еще. Порой кто-нибудь упоминал имя «Сумико» – обычно кто-то из младших братьев и сестер Карла – и повисала неуютная тишина.

Во всяком случае, несмотря на то, сколько она проводила времени с Карлом, лучшим другом Стефани был Львиное Сердце.

[i]Я имею в виду, глядя сейчас не него,[/i] ласково подумала она, взглянув для этого в зеркало заднего вида, [i]высовывающегося из окна как какая-то смесь серо-кремовой мягкой игрушки и шестилапой ласки. Никто бы и не подумал, насколько он умен...[/i]

В конце концов, Стефани ответила на вопрос Карла:
- Я не хочу всего лишь учебного разрешения. Ты так же как и я знаешь, что с пятнадцати можно постараться получить временную лицензию.

- При необходимости, - сказал Карл. - Временную лицензию можно получить «при необходимости».

- Моя семья живет довольно далеко от Твин Форкс, - начала Стефани, когда в нее от Львиного Сердца хлынуло подавляющее ощущение тревоги. Могучая волна эмоций была гораздо сильнее, чем обычные получаемые ею слабые, неуловимые ощущения, но несмотря на силу сложно было определить: опасение, беспокойство, но все равно что-то отдаленное.

- Мя-ать! - перетекли полтора пушистых метра Львиного Сердца на переднее сиденье, устроившись на коленях у Карла, а не как обычно у Стефани. - Мя-ать!

[i]Похоже, что Львиное Сердце понимает об управлении машинами гораздо больше, чем большинство ожидало бы от древесного кота,[/i] подумала Стефани, хотя мысль и была довольно мимолетной. Львиное Сердце указывал на юго-восток. Все линии его тела напряглись от необходимости.

Стефани немедленно сменила курс. Карл не возразил.

- Что обеспокоило Львиное Сердце? - сказал он, вдоль позвоночника поглаживая густой серый мех древесного кота, пытаясь его успокоить.

- Не знаю, - признала Стефани, - но что бы это ни было, оно где-то там. Давай выясним!

* * *

Порадовавшись, когда прозрачная боковая панель открылась, Лазающий-Быстро немедленно высунул голову в проем. Он снова напомнил себе, что аэрокар двигался гораздо быстрее, чем складная летающая штука. Его мех прижало к лицу, и внутренние веки опустились на место. Но даже так это был бесконечно лучший опыт.

За прожитые с Погибелью-Клыкастой-Смерти и ее родителями сезоны он пришел к выводу, что двуногие и Народ по-разному использовали свои чувства. Двуногие заметно опирались на зрение, как в этом чудесном быстро движущемся устройстве, они практически исключали сигналы запаха или слуха. Вкус – кроме как во время еды – не входил в их восприятие мира. Важность осязания оценить ему было сложнее.

Народ, напротив, примерно равно опирался на триаду зрения, запаха и слуха. Как охотники – особенно двигаясь сквозь вершины деревьев – они прекрасно понимали полезность осязания, включая и переносимые вибрацией сигналы. И он [i]не[/i] представлял, как же двуногие обходились без усов! Вкус тоже был важен, особенно учитывая, как он позволял расширить обоняние. И какое он привносил удовольствие от еды…

При нынешней скорости Лазающий-Быстро для оценки опирался главным образом на запахи. Он уловил множество соблазнительных ароматов: к примеру, жеватели коры в смеси с соком золотолистых деревьев; острый запах фиолетового шипа; мускусное благоухание язычковых листьев летних цветов. В какой-то момент он вздыбил мех, когда восходящий поток принес ему запах клыкастой смерти, крепко пропитанный кровью какого-то невезучего земляного бегуна.

Лазающему-Быстро было интересно, как двуногие могут думать, что знают что-то о мире, если большинство из них едва видели что-нибудь, двигаясь быстрее зимнего ветра, видя внизу лишь зелено-коричневое размытие. Возможно, у двуногих были чувства, о которых он не догадывался, так же как и большинство из них не представляли, как Народ использует мыслеречь.

Во всяком случае, сегодня Погибель-Клыкастой-Смерти и Затененный-Свет-Солнца двигались под пологом – и на не слишком большой скорости. Лазающий-Быстро, к примеру, почти смог бы ей соответствовать.

Сделав роскошно глубокий вдох теплого воздуха позднего лета, Лазающий-Быстро уловил новый запах, что шокировал и потряс его так, как не могла бы клыкастая смерть… Запах дыма и, под ним, горячий, одуряющий сознание привкус свежего пламени.

Живя на деревьях, Народ слишком хорошо знал о приносимой лесными пожарами опасности. И от них опасность была куда больше, чем от клыкастой смерти или снежного охотника. От тех можно было сбежать по верхним ветвям или даже – группой – сразиться с ними и убить, хотя и редко без травм, чему свидетельствовали его шрамы. Однако даже самая большая группа не сможет сразиться с лесным пожаром. Лучшее, чего могла надеяться добиться объединенная сила всего клана, это предотвратить распространение пожара, пока уходят слабые и молодые.

Лазающий-Быстро внутренне вздрогнул и снова вдохнул запах. С таким количеством конфликтующих ветров сложно было определить, откуда тот прибыл, но он был обученным разведчиком.

Курс, по которому Погибель-Клыкастой-Смерти вела транспортное средство, был хаотичным, но не похоже, чтобы он вел в направлении дыма и огня. На мгновение Лазающий-Быстро почти поддался импульсу проигнорировать запах. В конце концов, он был довольно далеко, и это было за пределами территории его клана Яркой Воды.

Однако его прирожденное любопытство не угасло после сезонов с двуногими. Более того, песни певиц памяти – одной из которых была его сестра – связывали его с кланами, которых он никогда не встречал, даже если связь была ослаблена расстоянием.

Обычно первым побуждением Лазающего-Быстро было бы привлечь внимание Погибели-Клыкастой-Смерти, но он знал, что она не только отвечает за движение транспорта, она не может справиться с этой задачей с обычной своей легкостью. Таким образом, хоть его тревога и усиливалась вместе с отчетливостью запаха дыма, он перепрыгнул через сиденье на колени Затененного-Света-Солнца.

– Мя-ать! – сказал он, указывая в сторону, откуда доносился сильнейший запах дыма. – Мя-ать! Мя-ать!

Его вера в этих двуногих не была ошибочна. Он почти сразу же почувствовал, как транспорт сменил направление. Но не весь порыв пришел от Погибели-Клыкастой-Смерти. Мыслесвет Затененного-Света-Солнца Лазающему-Быстро прочесть было не так просто, но он чувствовал понимание, что у него есть какие-то причины для спешки – даже если эти причины оставались загадкой.

* * *

– Что в той стороне? – спросила Стефани, пытаясь увеличить скорость, не теряя контроль над аэрокаром. – Дай знать, если Львиное Сердце посчитает, что мы двигаемся в неверном направлении.

– Он все еще указывает на юго-запад, – сказал Карл. – Сейчас вызову карту местности. Мы на территории Лесной Службы, но я почти уверен, что здесь неподалеку есть частные владения.

Стефани знала, что Карл ничуть не медлит, но испытывала сильное нетерпение – или срочность. Не в первый раз она задумалась, принадлежали ли ее чувства только ей одной. К примеру, она всегда могла обнаружить Львиное Сердце, как бы далеко он ни был. Она знала, что то же самое он может с ней. Однако она была уверена, что Львиное Сердце знает, что она чувствует, порой даже лучше ее самой. Тем не менее, насколько эта связь работает в обратном направлении? Могла ли эта срочность быть не ее нетерпением, а Львиного Сердца?

– О, Стеф, – с усмешкой сказал Карл. – Тебе понравится. Частные земли, куда мы направляемся, принадлежат семье Франкитти.

Стефани грубо фыркнула. Франкитти были далеко не самыми любимыми ею людьми. Более того, можно было спокойно сказать, что они были среди самых нелюбимых. Уж точно, Труди Франкитти, которая была примерно на год старше Стефани, была в ее списке «Стараться избегать».

– Ну, – сказала Стефани. – Может быть, нам не придется заходить так далеко. Интересно, что так взбудоражило Львиное Сердце. Будь это что-то на земле, мы бы уже над этим пролетели. Я хочу сказать, мы же движемся довольно быстро.

– Я подумал о том же, – сказал Карл. – Что значит, что этот запах он учуял издалека. Подними кар, Стеф. Возможно, мы увидим, что он учуял.

Невысказанным осталось предположение их обоих о том, какой может быть угроза. Стояло очень позднее лето – сезоны на Сфинксе длились примерно пятнадцать стандартных месяцев. Пусть лето и начиналось вполне нормально, со временем все стало гораздо суше. Настолько, что объявили о засухе. Повсюду разместили пожарные предупреждения.

Стефани очень осторожно подняла аэрокар над пологом. Доминирующие в этом районе гигантские королевские дубы и квазисосны были настолько широко разнесены, что между деревьями можно было маневрировать. Так как Стефани хотелось потренироваться в управлении без поддержки автопилота и радара, они держались на уровне стволов. Также у такого варианта было преимущество сокрытия весьма хаотичных маневров Стефани от случайного наблюдения.

– Стеф! – указал Карл на юго-восток, непроизвольно повторив такой же жест сидящего у него на коленях древесного кота. – Дым!

Взглянув в указанном направлении, Стефани увидела слабейшие серовато-белые струйки, проникающие сквозь густой древесный полог.

Карл уже схватился за свой комм, вызывая ЛСС по номеру пожарной команды.
– Это Карл Цивоник. Мы находимся… – Он продиктовал координаты. – Заметили дым. Довольно слабый и может исходить с частных земель, но посчитали, что лучше доложить.

Из комма ответил голос рейнджера Эйнсли Йедрусински.
– Принято, Карл, и одна из метеорологических птичек только что поднялась над горизонтом. Подожди секунду.

Была краткая задержка, во время которой она запросила обзор с погодного спутника. Затем ее голос вернулся.
– Горячая точка [i]заметно[/i] выше принятых пределов, особенно с учетом направления ветра. Высылаем команду. Хорошая работа. Конец связи!

Стефани подвесила аэрокар на месте и взглянула на Карла.
– Итак, мы идем на помощь?

Карл задумался.
– Ну, Эйнсли не сказала, что нам нельзя, и [i]это[/i] своего рода наш пожар. Но если мы идем, рули.

– Никаких проблем, – сказала Стефани, устанавливая автопилот на парение и скольжение, чтобы они могли отправиться. – Совсем никаких проблем.

* * *

Вообще-то, хоть она и не признала бы это вслух, Стефани была рада прекратить уделять внимание удивительно требовательной роли пилота – по крайней мере, пилота без автопилота. Освободившись от такой ответственности, она достала свой комм и загрузила информацию о местоположении огня.

– Ветер усиливается, – сказала она Карлу. – Если не произойдет чуда, огонь распространится – и быстро. Интересно, с чего все началось?

Карл пожал плечами.
– Молнию можно исключить. Обычные летние грозы будут гораздо позднее. Это может быть и подземный пожар, что наконец-то выбрался на поверхность, так что мы заметили дым. Район настолько сух, что почти что угодно может привести к пожару.

Стефани кивнула. Она тоже знала, что не сказал Карл: на Мейердале восемьдесят-девяносто процентов лесных пожаров прямо или косвенно были вызваны людьми. На Сфинксе процент был не так высок, так как население было гораздо меньше, но это было не важно. Когда леса настолько сухи, даже случайная искра сможет найти естественный трут.

Что бы ни было причиной, лесные пожары всегда были неудобным событием. Разумом Стефани понимала, что пожар был необходимой частью лесной экологии, способом очистки от распространяющих болезни сухостоя, подлеска и накопившейся подстилки. Более того, многим растениям [i]нужен[/i] был огонь, чтобы их семена проросли. Травоядные животные тоже извлекали выгоду, так как новая поросль была питательнее. Таким образом, немного косвенно, выгодно было и хищникам.

Несмотря на это, Стефани все равно сложно было думать о лесных пожарах как о [i]добре[/i]. Остовы сгоревших деревьев, трупы животных, которым не удалось обогнать распространяющийся огонь, упавшие тела задохнувшихся от дыма птиц, несмотря на то, что они не были близко от огня, казалось, все свидетельствовало о зле, с которым необходимо бороться.

Тем не менее, что было правдой на любой планете с лесами, было еще большей правдой на Сфинксе. Восемьдесят процентов суши Сфинкса была покрыта лесом. Некоторые растения – вроде частокольных деревьев, от которых так зависели древесные коты – могли быть похожи на леса. Однако частокольные рощи на самом деле были единым растением. Родительское древо спускало с ветвей узлового ствола побеги. В свою очередь они сами становились стволами и пускали новые побеги. Повреждение одной области частокольного дерева могло иметь некоторое – хотя обычно краткосрочное – влияние на смежные рощи, даже если они были за несколько километров.

Политика Лесной Службы Сфинкса заключалась скорее в управлении, а не простом тушении природных пожаров. Это не прибавляло ЛСС популярности среди многих поселенцев, считавших, что они и их имущество должны быть защищены вне зависимости от причин – даже если эта собственность была расположена там, где не должна была. Когда огонь был человеческого происхождения, и ЛСС начинала раздавать выговоры и штрафы… Ну, тогда ЛСС становилась еще менее популярна.

Карл включил комм, чтобы они могли слушать переговоры Лесный Службы, пока команда собиралась и отправлялась. Пусть многие жители планеты считали, что у ЛСС раздутый штат сотрудников, они, на самом деле, размазаны были весьма тонко. Вызов рейнджера Йедрусински предупредил всех занятых и свободных рейнджеров поблизости от огня. Некоторые из них задержатся на какое-то время забрать специально оборудованные пожарные машины.

Однако в это время года все рейнджеры – и это включало и Стефани с Карлом, которые были лишь рейнджерами на испытании – постоянно носили с собой набор, включающий пуласки, лопату, рюкзак для воды, портативное пожарное укрытие и пожарный костюм. Многие из этих инструментов были бы прекрасно знакомы пожарным тринадцать столетий назад. Другие, вроде пуласки (смеси тесла и пожарного топора, использовавшегося за много веков до того, как человечество достигло звезд) с модифицированной виброклинковой режущей кромкой или огнезащитных химикатов, автоматически смешиваемых рюкзаком с водой, удивили бы их и восхитили.

Перехватив пилотирование, Карл закрыл открытое для Львиного Сердца заднее окно. Древесный кот остался на переднем сиденье, на коленях у Стефани. Как только они вышли на курс в сторону пожара, Львиное Сердце прекратил указывать. Часть напряжения осталась в линиях его длинного, тощего тела, но по их общей связи Стефани чувствовала, что древесный кот явно борется с тем, что они направляются к огню – а не от него.

Она погладила Львиное Сердце, при этом даже перевернув его на спину, чтобы можно было потрепать кремовую шерсть на животе и пощекотать подбородок. Обычно после этого он расслаблялся, но вскоре Львиное Сердце коснулся оставшейся передней и двумя средними лапами ее руки и мягко ее оттолкнул.

Стефани предложила ему забраться на спинку ее сиденья. Он втек на него, изящно изогнувшись, и устроился, положив оставшуюся у него руку ей на макушку, глядя при этом в окно.

Несмотря на свое имя, древесные коты были не так уж и похожи на котов. С одной стороны, ни у одного земного кота никогда не было шести конечностей или довольно цепкого хвоста. Их сложение было длиннее и – под их пушистым мехом – компактнее. Также они были крупнее, примерно шестьдесят-семьдесят сантиметров вдоль тела, и эту длину удваивал хвост. И, конечно же, ни у одного земного кота не было трехпалых рук с полностью противопоставленными пальцами.

Тем не менее, совсем как у земных котов, самцы древесных, вроде Львиного Сердца, были полосато-серыми сверху и кремовыми снизу. Серые хвосты были разукрашены различным числом более темных полос. Также были и другие схожие черты: щелистые зрачки в глазах (почти всегда зеленых), выдвижные когти (хотя куда более острые, чем были у земных котов), заостренные уши и длинные усы. Более того, древесные коты, напрягаясь, вздыбливали шерсть совсем как земные. Пока Карл вел их ближе к огню, Стефани щекоткой на шее ощутила, как Львиное Сердце отчетливо пыхтит.

Стефани задумалась, что же делали кланы древесных котов, столкнувшись с лесным пожаром. У них не было огнезащитных химикатов. Они использовали инструменты, но виденные ею инструменты ограничивались веревками, сетями, каменными ножами и маленькими каменными топорами. Последние хороши были для отрубания сучьев, используемых древесными котами для строительства платформ для сна, но не могли свалить горящее дерево так, чтобы охватившее его пламя не распространилось по пологу.

Она предположила, что единственное, что могли сделать древесные коты, это сбежать, надеясь, что они смогут унести котят и стариков достаточно быстро, чтобы не пришлось наблюдать – и, как она подозревала, что еще хуже, [i]ощущать[/i], когда они сгорают до смерти – как их оближут жадные языки пламени, с бездумным голодом пожирающие все.

Вздрогнув от этой мысли, Стефани придвинула шаблон и наложила его на карту их местоположения. Она сразу же почувствовала облегчение. На карте Лесной Службы собирались указания на местоположения известных кланов древесных котов, и здесь клан указан не был. Карта была далеко не завершена, но настолько близко от обитаемых человеческих территорий, она была вполне уверена, что она точна.

Стефани знала, что не должна была предпочитать кого-то из живущих на Сфинксе существ. Как продолжали напоминать ей Фрэнк Летбридж и Эйнсли Йедрусински, у каждого существа – даже гексапум – есть своя роль в сложной планетарной экологии. Стефани ничего не могла с этим поделать. Ей не нравились гексапумы. Ей очень нравились древесные коты – по сути, больше, чем большинство людей.

Чтобы отвлечься, Стефани подумала об одном конкретном помете гексапум, котят матери, убитых ею с Львиным Сердцем чуть меньше трех стандартных лет назад. Когда она стала рейнджером на испытании, она с удивлением узнала, что рейнджеры ЛСС спасли и вырастили котят. Как и детенышам многих земных «высших» хищников, котятам гексапумы первые несколько лет требовалась родительская опека.

Как рейнджеру на испытании, Стефани тоже в свою очередь пришлось заняться уборкой загона и кормлением маленьких монстров. В последнее время их с Карлом включали в обсуждение того, в каком районе их лучше выпустить. Предпринимались меры, чтобы котята гексапумы не привязались к заботящимся о них людям, но некоторого большего знакомства избежать было невозможно – пусть даже лишь в том, что эти гексапумы привыкнут к запаху человека и свяжут его с едой.

Стефани испытала прилив волны гнева, когда вспомнила, как она изо всех сил старалась не направить всеобщее внимание на ужасные шрамы и отсутствующую правую руку Львиного Сердца. Быстрое исцеление и значительная медицинская помощь обеспечили то, что ее шрамы не покажутся, но они, тем не менее, были. Ей хотелось кричать: «Гексапумы – опасные монстры!», но зная, что ее мнение окажется в меньшинстве – она подозревала, что даже ошибочно – она держала его при себе.

Когда Львиное Сердце вдруг напрягся, Стефани подумала, что – как часто бывало – он отреагировал на ее внутреннее смятение. Тем не менее, вместо того чтобы дотянуться и нежно погладить ее по щеке, как он обычно ее успокаивал, он запрыгал на месте, указывая вперед и вниз. Стефани почти чувствовала его разочарование от неспособности яснее выразить свою мысль.

– В чем дело, Львиное Сердце? Что случилось?

* * *

Лазающий-Быстро не вполне расслабился, когда Затененный-Свет-Солнца и Погибель-Клыкастой-Смерти продемонстрировали, что поняли его предупреждение об огне. Он по прошлому опыту знал, что двуногие воспринимали огонь по меньшей мере столь же серьезно, как и Народ. Более того, будучи теми, кто они есть, двуногие, скорее всего, каким-то образом разберутся с огнем, а не просто сбегут от него. Он уже был в прошлом свидетелем подобных действий и видел, как Затененный-Свет-Солнца и Погибель-Клыкастой-Смерти учатся бороться с огнем. В то время как ему все еще неясно было, почему некоторые пожары тушили быстро, а другим разрешали гореть на ограниченной территории, он верил в то, что никакая вызванная этим огнем опасность не будет проигнорирована.

Сейчас же, с комфортом устроившись на спинке сидения Погибели-Клыкастой-Смерти, Лазающий-Быстро решил, что не помешает распространить предупреждение чуть дальше. Пусть он не был певицей памяти, чтобы донести свой мыслеголос до других кланов, но он знал, что его мыслеголос – особенно с тех пор, как он стал связан с Погибелью-Клыкастой-Смерти – был сильнее, чем у большинства самцов. Более того, его сестра Поющая-Истинно считалась одной из выдающихся певиц памяти этого поколения. Даже на таком расстоянии он в силах был дотянуться до нее. Она распространит весть среди других певиц памяти и, таким образом, предупредит кланы. По крайней мере, он сможет дотянуться до какого-нибудь разведчика или охотника, который передаст предупреждение.

Лазающий-Быстро отправил зов, а затем открыл свой разум, чтобы «выслушать» ответ. Пришел он почти сразу, но это был не голос его сестры. Это был незнакомый голос, мужской и куда более близкий.

«Помогите! – кричал он. – Мы с братом окружены огнем. Помогите!»

В крике было отчаяние, как будто кричащий звал уже некоторое время и потерял всю надежду, что кто-нибудь услышит. Мыслеречь включала информацию, которой не было бы в простом сообщении. Два древесных кота были на зеленоиглом дереве в роще таких же деревьев.

Это по нескольким причинам было не хорошо. В отличие от рощ сетевого дерева, в которых кланы предпочитали устраивать центральные гнездовья, зеленоиглые деревья не соединялись между собой ветвями. Вместо этого ветви обычно сужались, оканчиваясь иглами, что не удержали бы и новорожденного жевателя коры, не то что взрослого представителя Народа. Что еще хуже, зеленоиглые деревья горели быстро и жарко. Должно быть этих братьев сильно прижало, раз уж они решили искать здесь спасения.

Огонь еще не добрался до их убежища.

«Вы сможете спуститься ниже? На другое дерево?» – спросил Лазающий-Быстро.

«Нет, – ответил говорящий, представившийся как Левополосый. – Земля очень горяча. Мы пытались. Мой брат – он утверждал, что сможет добежать достаточно быстро – сильно обжег подушечки на средних и задних лапах. Мы забрались на зеленоиглое дерево и надеялись, что ветра уведут огонь в другое место, но…»

После этого Лазающий-Быстро понял, зачем нужен был этот зов. Это не столько был зов о помощи – какая помощь сможет прийти в такой ситуации? Это была последняя попытка Левополосого убедиться, что клан братьев узнает о их смерти и не останется в пустой скорби.

Такой была бы ситуация во времена до прихода двуногих, трагедию восприняли бы как то, что воспоют в печали, но сейчас…

«Разговор» Лазающего-Быстро с попавшим в беду древесным котом занял едва время вдоха. Так что он поднялся на задних лапах и указал направление. Он пытался продемонстрировать, что указывает на конкретный район пострадавшей от пламени области, указывая точно вдоль линии, где он «чувствовал» мыслесвет другого древесного кота.

Погибель-Клыкастой-Смерти что-то прошумела ему ртом. Одно было тем, что она использовала как его имя; остальное было просто шумом. Тем не менее, Лазающий-Быстро ощутил в ее мыслесвете беспокойство, желание утешить, успокоить.

Она прошумела что-то еще. Лазающий-Быстро был уверен, что она поняла, что он не просто повторяет предупреждение о пожаре, но разочарован, что направление и новое сообщение не достигло ее.

– Мя-ать! – отчаянно сказал он, желая, чтобы в звуке были различные смыслы, как, похоже, было у ротовых шумов. – Мя-ать!

* * *

– Полегче, Львиное Сердце. Полегче, – успокаивающе сказала Стефани.

Древесный кот стек со своего места обратно к ней на колени. Затем он встал и повернулся, гибкий позвоночник означал, что его ноги могли смотреть вперед, даже когда он повернулся к ней лицом. Оставшейся у него рукой он коснулся ее лица и взглянул своими зелеными глазами прямо в ее карие.

– Мя-ать, – сказал он с каким-то жалким напряжением. Зятем, мягко, но крепко, схватил пару локонов ее коротких, вьющихся каштановых волос и подергал их.

Стефани откликнулась на подсказку – чтобы ее не тянуло за волосы, так как древесный кот был весьма силен. Она поняла, что смотрит вниз.

– Карл, – сказала она, в голосе была лишь легкая сдавленность от наклона головы, – думаю, он говорит нам, что привлекшее его внимание ниже.

– Ну, – ответил Карл. – Это точно, учитывая, что мы пролетаем над кронами деревьев.

Несмотря на язвительный тон ответа, Карл направил аэрокар ниже. Стефани точно ощутила, когда именно Лазающий-Быстро отпустил ее волосы.

– Здесь, Карл! Думаю, мы на верной высоте. Можем здесь задержаться?

– Вполне, – ответил Карл. – Здесь полно взрослых квазисосен, и между ними по мере роста остается много пространства. Будь это частокольный лес, не вышло бы. В какую сторону мне нужно отправиться?

Древесный кот снова принял стойку «пойнтера».

– Все в ту же, – сказала она. – Дам знать, если он сменит направление.

– Так что мы по-прежнему направляемся в огонь, – сказал Карл. – Проверь отчеты Лесной Службы.

Стефани вывела на экран своего комма карту.

– Очаг пожара западнее, – сказала она, – явно там, где разметка показывает земли Франкитти. Однако ветер гонит язык пламени сюда – прямо на квазисосны.

– Плохо. Очень плохо, – сказал Карл. – Квазисосны горят очень жарко и быстро.

Стефани кивнула. Но основах пожаротушения она узнала, что высокий рост старейших деревьев призван привлекать молнию. В основном, когда деревья достигают в жизненном цикле точки, где рост новых невозможен, старейшие деревья становятся молниеотводами – приглашая огонь расчистить территорию, удобрить ее золой и ускорить прорастание семян, выжигая для этого смолистое покрытие.

Теперь вся эта теория стала реальной. Они с Карлом в этом сезоне помогали с несколькими операциями по тушению пожаров, но всегда как поддержка: доставляя припасы, координируя связь, отвечая на вопросы местных жителей. Сейчас они впервые летели прямо к пожару – и все сказанные им предупреждения о том, как опасен и непредсказуем он может быть, могут оказаться весьма реальными.

– Львиное Сердце изменил направление, – сообщила Стефани через несколько минут. – Теперь он указывает южнее.

Она сняла показания компаса вдоль вытянутой руки древесного кота и передала их Карлу. Он уточнил их курс. Так повторилось несколько раз.

– Думаю, – сказала Стефани, – можно догадаться, куда хочет попасть Львиное Сердце. Отметила на твоей навигационной карте. Видишь, простерся язык пламени? Место пока еще не «в огне», но близко.

– Как думаешь, почему он хочет, чтобы мы прибыли туда? – спросил Карл, корректируя курс и разгоняя аэрокар.

Стефани сжала губы.
– Думаю, кто-то – какой-то древесный кот – оказался именно там, где пламя. Думаю, мы единственный его шанс не сгореть до смерти.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46525/187025

Переводчики: Stealth111, Inarizoku