Готовый перевод Shadowrise / Восход теней: Broken Teeth (Сломанные зубы)

Сломанные зубы

"Книга Сожалений - это хроники фэйри, которые, как утверждают, содержат историю всего, что когда-либо случалось и всего, что случится. Согласно Рэнтису, каждая страница сделана из кованого золота и огранена чистыми алмазами. Некоторые старые истории предполагают, что Теомарх, Бог войны, скорее сражался за украденную книгу, чем за похищенную Зорию." - из "Трактата о сказочном народе Эона и Ксанда."

Баррик часто критиковал свою сестру Бриони за ее неаккуратность. Она разрешала собакам спать в ее постели даже в теплые ночи, бросала обувь там, где снимала ее, и могла прижать к груди самое грязное, отвратительное создание в мире, если только это был детеныш - щенка, жеребенка, котенка, ягненка или цыпленка. Однако несмотря на то, что она постоянно приводила в ярость своего привередливого брата, сейчас его самым сильным желанием было снова поговорить с ней и извиниться за то, что он называл ее самым неряшливым созданием на свете... потому что сейчас то он понял. Ни одно животное, даже слепой червяк в подвалах Керниоса не мог быть более отвратительным, чем ворон Скарн, с его поеданием личинок и гниющих трупов мышей, с его кишащими паразитами пятнистыми перьями, и его постоянным запахом крови, гнили и экскрементов.

Большой черный ворон ел постоянно, голова вечно ходила вверх-вниз, с выводящей из себя регулярностью мельничного колеса в сильном потоке. И Скарн ел все, что угодно и все подряд - жуков из воздуха, помет других птиц, падающий с деревьев, личинок, улиток, а также все остальное, слишком медленное, чтобы избежать его изогнутого черного клюва. Также его нельзя было назвать аккуратным в еде: его грудь всегда покрывала темная корка из остатков его последней трапезы, часто некоторые кусочки все еще слегка дергались. Другие его привычки были еще более ужасными. И в лучшие времена Скарн не особо обращал внимание, где он испражняется, а уж когда он был напуган, то терял всякую осторожность: непредсказуемые экскременты могли шлепнуться Баррику на плечо, или даже в волосы.

"Но я же не специально попадаю на тебя," - сказал Скарн после одного такого инцидента, когда он испугался упавшей ветки. "К тому же, я держу тебя подальше от шелковых."

По крайней мере это было правдой. С тех пор, как Скарн вернулся, он помогал Баррику пройти через Шелковый Лес с минимальным контактом с существами, по имени которых лес был назван. Какое-то время за ними следовала пара молчаливых преследователей, но они не подходили ближе нижних веток. Баррику пришла тщеславная мысль, что разнесся слух о том, как он обошелся с их родственниками. (Хотя скорее всего, они просто ждали, пока их соберется больше, чтобы напасть.)

Вчера они не показывались целый день, и Баррик даже умудрился поспать несколько часов, пока ворон был за часового, или изображал такового, как бы то ни было, кроме того, что Скарн был эгоистом, он был еще и стар. Однажды Баррик видел, как ворон просто заснул на лету, потеряв контроль над крыльями, и врезавшись головой в ствол дерева, спикировал на землю, как пучок черных листьев. Баррик бросился тогда к нему, будучи уверен, что ворон сломал себе шею.

Это ересь, думал Баррик, молиться богам, в существовании которых ты сомневаешься, и в чьей доброте ты определенно не уверен, прося о спасении жизни грубой птицы, которая тебе даже не нравиться?

"Я не верю, что ты знаешь, куда мы вообще идем," - закричал он на птицу. "Мы ходим кругами."

"Не кругами," - запротестовал Скарн. "Все выглядит одинаковым, потому что мы идем по лесу."

"Я тебе не верю."

В тумане, среди толстых деревьев и вечных сумерек Баррик никогда не мог по настоящему понять, где он находится, или как выглядит эта часть сумеречных земель, они шли через нескончаемый однообразный лес так долго, что он отчаянно нуждался в том, чтобы увидеть, где он сейчас. Поэтому, несмотря на сильное неодобрение Скарна, он стал карабкаться наверх, где он надеялся увидеть просвет между деревьями и хоть какой-то вид.

"Держись подальше от высоких и низких мест," - сказал Скарн, нервно махая крыльями, в попытках не задеть ветки, которые наверху росли гуще. "Это самое главное! Все это знают."

"Я - нет." Баррик не хотел разговаривать: его рука снова болела, и он хотел сберечь дыхание для подъема.

Невнятно ругаясь, ворон полетел вперед кверху, но скоро вернулся.

"Я думаю сейчас, я знаю это место. Здесь обитают зубастые эльфы. Здесь повсюду их гнезда."

"Зубастые эльфы? Гнезда?" Баррик потряс головой. "Они хуже шелковых?"

Ворон втянул голову в перья, что означало пожатие плечами. "Не думаю. На самом деле, они довольно малохольные, если забрать у них их оружие."

"Тогда оставь меня в покое."

"Не хуже шелковых, возможно," - проворчал ворон. "Но я и не сказал хорошие."

Спустя час он все еще карабкался вверх, не обращая внимания на жгучую боль в руке, перетягивая себя через поваленные деревья и цепляющийся подлесок - хуже всего были ползучие растения с крошечными шипами и большими как капуста бархатными черными цветами на конце наиболее длинных ветвей. Ползучие растения казалось вытеснили всю другую растительность по всем сторонам холма, даже мелкие деревья, и росли так плотно, что чтобы пробиться через них, понадобилась бы коса, и даже тогда это была бы тяжелая работа.Баррик не встретил эти лозы с черными цветами, ему оставалось только обойти их. Однако одно преимущество у вечных сумерек все же было - как никогда не было настоящего солца, так же никогда не наступала полная тьма. По крайней мере не надо было бояться, что ночь застигнет на открытом пространстве холма.

Но где начинались эти сумерки? Баррик понимал, что облака и туман могли закрыть солнечный свет, но как они удерживали свет после захода солнца? Если они поддерживали сумерки в стране теней, может они впитывали в себя солнечные лучи, как сухая тряпка воду, так что свет сочился из них и спустя долгое время после того, как само солнце село?

В этом причина? Похоже на магию фэйри.
Это заставило его задуматься о богах, которые судя по всему немного отличались от людей, по крайней мере в том, как они жили. Возможно Перин, Керниос и другие стали хозяевами людей, не потому что они были богами - возможно они были богами, потому что были достаточно могущественными, чтобы стать хозяевами людей...

Скарн неожиданно слетел вниз и уселся на плечо, от чего Баррик подпрыгнул и выругался. "Тише," - прошипела птица на ухо. "Впереди в деревьях что-то шевелится".

С часто забившимся сердцем Баррик вытянул копье из-за пояса, глубоко вздохнул и шагнул вперед, отодвинул ветку, закрывающую вид на маленькую полянку, сравнительно чистый от растительности участок холма. В деревьях действительно было какое-то движение и шорох, но существа, которые там толпились, были меньше мизинца Баррика.

"Это... гномики!" сказал он. "Как в сказках!"

И в тот же самый момент прозвучал пронзительный звук рожка и из зелени отовсюду вокруг посыпался дождь из острых маленьких иголок. Две или три впились в тыльную сторону ладони; он закричал от боли и попытался стряхнуть с кожи крошечные стрелы, но тут же последовал еще один поток миниатюрных шипов, вонзаясь в лицо и голову как слепни.

"Прекратите!" закричал он и снова повернулся, но очевидно из любого направления летели колючие дротики. Наконец он прикрыл лицо рукой и побежал вперед, пока не добежал до самой первой ветки. Когда маленькие человечки стали разбегаться, Баррик заметил на них хитиновые доспехи, как панцирь у жука. Он схватил ветку прежде чем они успели сбежать и стал трясти ее, пока маленькие тела не посыпались вокруг него. Он схватил их так много, сколько смог, наверно полдюжины, поднял эту извивающиеся, но в основном невредимую массу как щит над головой. Он услышал пронзительные визги в гуще деревьев и поток миниатюрных стрел внезапно прекратился. "Да, скажи им, чтобы перестали стрелять в нас, Скарн!" - закричал он. "Скажи, что мы не хотим им вреда!"

"Я говорил держаться подальше от возвышенностей," - кисло напомнил Скарн, но вслед за этим Баррик услышал, как птица что-то говорит на быстрой смеси трелей и щелчков. После некотрой паузы Скарн заговорил снова - Баррик догадался, что голос того, к кому он обращался слишком тихий, поэтому Баррик его не слышит. Еще какое-то время голос ворона чередовался с кажущейся тишиной.

"Я думаю, что Зубастые эльфы могли бы дать нам безопасный проход, если ты отпустишь этих, что держишь в руке. Я сказал им, что тебе не нужно больше двух или трех для еды."

"Трех для еды? Трех чего?..." Вдруг Баррик понял. "Проклятье, ты гадкая птица! Мы не будем их есть!"

"Ты не будешь," - сказал обиженно Скарн. "Я в курсе, что не будешь. Это скорее для меня..."

"Только послушай, что за мерзость ты несешь! Это люди... нечто вроде, во всяком случае. В большей степени, чем можно сказать о тебе." Баррик посмотрел вниз. Один из миниатюрных человечков из всех сил цеплялся за его рукав, болтая ногами в воздухе, стараясь избежать ужасающего падения. Шлем из птичьего черепа свалился и его глаза расширились от ужаса. "Ради всего святого, они даже носят доспехи!" Держа руку на безопасном расстоянии от лица, Баррик все же прижал ее к ближе к телу, чтобы маленький человек мог уцепиться за потрепанную куртку.

"Их доспехи довольно просто раскусить," - сказал Скарн. "И они довольно приятные на вкус. Особенно молодые."

"О, заткнись. Ты отвратителен. Не говоря о том, что ты болтаешь сидя на дереве, а я тут могу получить стрелу в глаз, если что-то пойдет не так. Скажи им, что я их всех опущу вниз, если это то, чего они хотят, и если они не будут стрелять. Скажи им, что я их всех отпущу, или, клянусь богами, я выдерну все перья из твоего хвоста."

Пока ворон передавал его слова, Баррик медленно опустил руки ближе к земле. Маленькие человечки, которые от ужаса или из прагматизма перестали сопротивляться, осторожно соскользнули на надежную поверхность. Он надеялся, что никого не убил, не из стыда - ведь они в конце концов стреляли в него, а потому, что теперь это могло бы все осложнить. Это был урок его отца: "Не окунай лицо своего врага в грязь, когда он повержен", - часто говорил Олин, " если ты намереваешься в конце концов позволить ему встать. Обиды затягиваются дольше, чем раны." Раньше эти слова не имели для него особого смысла, так как в основном сам был тем, чье лицо оказывалось в грязи, но теперь он начал понимать их. Жизнь немного похожа на этот ужасный лес: чем меньше ты оставляешь позади себя тех, кто тебя ненавидит, тем меньше сил тратишь на то, чтобы защитить свой тыл, и тем больше можешь уделять внимание тому, что впереди.

Когда пленники были освобождены, остальные Зубастые эльфы медленно спустились с деревьев на полянку - где-то всего около сотни. Баррик увидел, что они отличались от обычных людей не только размером: черты лица были более вытянутые и немного другие, а конечности чем-то напоминали ноги паука. Однако в остальном, они были почти такие же, как и люди, которые во много раз больше их по размеру. Доспехи были искусно изговтовлены из коры, ореховой скорлупы, панцирей насекомых, а копья похоже были сделаны из заточенных костей. На их лицах отражалось недоверие к шаткому перемирию: когда Баррик шагнул вперед, они смотрели на него со страхом и тревогой, явно готовые помчаться назад в подлесок, если он выкажет хоть намек на предательство.

Потом один из Зубастых Эльфов вышел вперед, его голос был похож на пищанье птенца. Но несмотря на это, у него был очень мужественный вид, его щит был сделан из сверкающего сине-зеленого панциря, в бороду были вплетены ленты, а на голове был шлем из зубастого рыбного черепа.

"Он говорит, что уважает договор," - перевел Скарн, "но если ты пришел похитить священное золото из ульев его народа, то он и его люди должны будут сражаться с тобой до смерти. Такова их клятва предкам - защищать ульи и медовых лошадей."

"Ульи?" - Баррик потряс головой. "Медовые лошади? Он говорит о пчелах?" На мгновение он ощутил вкус меда - уже долгое время он не пробовал ничего более сладкого, чем кислые ягоды - и его рот наполнился слюной. "Скажи ему, что я не хочу им навредить," сказал он. "Я пытаюсь дойти до Кул-на-Вара."

После некоторых переговоров, Скарн повернулся к Баррику. "Он говорит, что если ты не хочешь украсть их сокровище, тогда они должны вернуться назад и охранять его от тех, кто хочет." Скарн уткнулся клювом в перья, ища блох. "Они никогда долго не бывают на открытом пространстве, и нервничают, находясь так долго не в тени." Скарн поднял голову, так как маленький командир снова заговорил. "Но из-за того, что ты благороден, и они не желают тебе ужасной смерти, они говорят не подходить к Проклятому Холму."

"Проклятый Холм? Что это такое?"

"Я слышал о нем," - мрачно сказал ворон. "но ничего хорошего. Наш путь пролегает через него."

Но вождь еще не закончил. Он пропищал еще несколько раз, возбужденно указывая на птицу.

"Что он говорит?"

"Да так, ничего." Скарн принял безразличный вид. "В основном обычная болтовня. Вроде прощаний и напутствий."

Голос вождя возрос до очень высокого писка. Должно быть у Зубастых Эльфов крайне настойчивый обычай прощаться.

"Ну, ладно, скажи им спасибо, и ..." Баррик прищурился. "Скарн, что у тебя под когтем?"

"Что?" Ворон направил взгляд скорее вверх, чем вниз, туда, куда указывал Баррик. "Ничего. Совершенно ничего, Хозяин."

Если бы даже он уже не увидел слабо борющегося маленького человека, это обращение к нему "хозяин", выдало бы ворона. "Это один из них, так? Он ранен. Чтоб тебя, отпусти беднягу, или клянусь, что выдеру все твои перья и откручу твой клюв!"

Ворон укоризненно посмотрел на него и поднял свою чешуйчатую черную ногу. Полдюжины эльфов поспешили к своему раненому товарищу. Когда он был в безопасности, весь маленький отряд исчез в подлеске.

"Ты отвратителен."

"Он уже был сильно ранен," - угрюмо ответил Скарн. "Ему уже ничем не поможешь - и заметь, какой он был упитанный!"

Я отзываю свои недавние молитвы, мрачно сказал Баррик богам. У меня не было никакого права просить за эту мерзкую тварь с крыльями.

Сложно было полностью понять то, что говорили напуганные эльфы в переводе насупившегося ворона, все что Баррик смог уловить, это то, что они находятся на гребне, который пролегает через лес, но что они должны спуститься с него, так как этот путь приведет их к месту под названием Проклятый Холм. Почему место носит это имя, он не узнал. Скарн дулся, все что птица соизволила сказать, это "люди, которые ходили туда, возвращались безумными или уже не были людьми."

Во всяком случае, если он правильно понял маленьких человечков, когда они пройдут это зловещее место, до безопасных земель без шелковых останется только около дня пути.

Хоть Баррик и не был в восторге от возможности получить стрелу в лицо, ему было жаль, что Зубастые Эльфы ушли. Ребенком он часто слышал истории о маленьких людях, но никогда не думал, что увидит их - не то чтобы они бегали по залам в Южном пределе. Но здесь они есть, и он их встретил. Лишь еще одна сторона, в которой его жизнь оказалась еще более странной, чем он когда-либо думал.

Конечно, подумал он, в последнее время она также и хуже, чем я мог предположить.

Они продолжили идти по гребню, и наконец пришли к подножию скалы, которая возвышалась на несколько футов над деревьями, и как раз годилась на то, чтобы оглядеть окрестности. Осторожно взбираясь на скалу, Баррик напомнил себе, что время здесь, хотя и течет в общем смысле, по большей части является иллюзией: солнце не сядет, вне зависимости от того, насколько темным выглядит небо. Конечно, ему нужно будет поспать, но это будет не в темноте. Через несколько часов он встанет, а солнце нет. Здесь ничего не изменится.

И возможно, Южный Предел и вообще все королевства такие же сейчас, подумал он. Возможно, Квар накрыл этим темным покрывалом все человеческие земли. Возможно, это все, что и Бриони, и другие могут сейчас видеть. Эта мысль была ужасной.

Он смотрел сверху на переливающееся, туманное море верхушек деревьев. Маленький народ был прав: он находился на вершине длинной гряды, что пролегала через лес, как дамба. Вдалеке перед ним на горизонте, где туман был наиболее плотным, над лесом и над грядой возвышался большой холм - зеленая глыба, окутанная струйками тумана; из верхушки холма выходили высокие острые камни, как сломанные зубы. Возможно потому что он нависал над морем мглы, и в то же время был окружен своим собственным облаком тумана, холм выглядел старым и скрытым, как нищий, обмотанный лохмотьями, не отличим от своего окружения, пока не начнет двигаться.

У Баррика совершенно не было желания пренебрегать советом Зубастых Эльфов и оказаться возле места под названием Проклятый Холм.

Он был измотан, но не мог заснуть, пялясь в пустоту и желая погрузиться в сон. Старый Ворон спал, прижавшись к его боку, тонко посапывая, уткнув клюв в перья. Над головой принца капли дождя стучали по листьям, а дальше простиралось тусклое, серое покрывало сумерек.

Как долго я не видел солнца? Или луну, если уж на то пошло? Во имя Троих, как эти сумеречные создания могут так жить? Здесь даже звезды не видны!

Легенды гласят, что Сумеречный Народ создал завесу двести лет назад, натянув ее на самих себя как покрывало, когда их вторая атака на мир людей потерпела неудачу - но почему? Они были так напуганы местью человечества, что выбрали вечный отказ от солнца и чистого неба - и даже отказ от дня и ночи? Он видел сказочный народ в битве; несмотря на то, что люди Баррика намного превосходили их числом, они уничтожили человеческую армию. И они определенно не были трусами. Неужели их было так мало, или их военное мастерство было намного хуже двести лет назад?

От этой мысли Баррика отвлекло движение ветки над его головой. Лежа спокойно на спине, он поглядел вверх из-под прищуренных ресниц. Вот оно! Что-то ползло под самой кроной дерева, как гигантский белый паук - шелковый.

Другая бледная тень безмолвно подобралась к первой и обе они замерли, припав к веткам и уставившись вниз. Наконец он притворно потянулся и зевнул, как будто он только что проснулся. Какое-то мгновение шелковые не шевелились, затем отступили назад, в тень более высоких веток, и еще долгое время сердце Баррика не могло успокоиться.

Итак, они еще где-то здесь. Чего эти мерзкие твари ждут? Очевидно, они ищут возможность напасть, но он уже несколько раз засыпал и они ничего не сделали. Так чего они ждут?

Подкрепление, скорее всего.

Моросящий дождь застучал по листьям, некоторые капли попадали на лицо, но это было не важно: все равно в ближайшее время можно забыть о сне.

Баррик и Скарн придерживались скалистой гряды так долго, как могли, но сейчас местность стала опускаться вниз, каждая возвышенность становилась ниже, чем прежняя. Проклятый Холм вырастал прямо перед ними, заслоняя небо как купол какого-то величественного собора, тихий и таинственный. Баррику не очень хотелось спускаться в темную лощину, где деревья блокировали и тот слабый свет, который был, но если таким образом можно избежать места с такой дурной славой, то значит будет лощина, подумал он.

Даже Скарн кажется растерял свою храбрость. "Дурно пахнет, эта гора, когда становится ближе," - все, что он смог объяснить. "Воняет стариной и мертвыми богами - хуже, чем в Великих Глубинах. Туда даже шелковые не суются."

Хуже, чем в Великих Глубинах... Баррик вздрогнул и посмотрел назад. Ужас воспоминаний о туннелях и одноглазом Джикуйине, чудовищном короле этих глубин, никогда не оставит его, сколько бы он ни прожил.

И вот они начали спуск под моросящим дождем, вдоль заросших лесом лощин, обрамляющих верхушку холма, нависающую над ними как погруженный в раздумья великан. В лощинах царила темнота, заставляя чувствовать себя более уязвимым, чем на вершине гряды. Даже Снарн, который обычно улетал далеко вперед, иногда на час пропадая, теперь держался возле Баррика, залетая только на несколько деревьев вперед, и дожидаясь, пока тот его нагонит. И Ворон первый заметил, что их преследуют.

"Трое шелковых," - прошипел он в ухо Баррика. "Прямо за деревьями, вон там." Он клювом показал направление. "Не смотри!"

"Черт их возьми, они нашли приятеля." Но он изо всех сил пытался не дать себе испугаться. В последний раз их было полдюжины или больше, и он побил их всех - трех недостаточно, чтобы победить Баррика Эддона, мастера копья, разрезающего шелк! Однако, там где есть трое, вскоре может быть и больше...

Когда они уже выберутся из этого проклятого леса? Я не выдержу еще один день. Но он помнил лесное море за проклятым холмом: Баррик знал, что они еще долго не будут под открытым небом.

Скарн улетел вперед, чтобы поохотиться ночью в относительно безопасной местности. Баррик был голоден. В последние дни он ничего не ел, кроме ягод и нескольких птичьих яиц, которые выпил сырыми прямо из скорлупы. Мясо и огонь казались чем-то из области фантастики, чем-то, что он с трудом мог вспомнить.

Все принцы должны проводить год за границей Теней, решил он. Это научит их ценить то, что у них есть. Боги, это их научит!

Какое-то движение невдалеке напугало его. Он взглянул вверх и увидел что-то белое, метнувшееся за дерево, потом промелькнувшее бледным пятном немного дальше в лесу. Они ближе, чем раньше, понял он. Может, они думают, что мы остановились, так как я ранен. Он поднял камень и начал напоказ точить острие копья на тот случай, если за ним наблюдают. Рукоятку копья для лучшего захвата он обернул куском материи, оторванной от рукава, и все же насколько лучше было бы иметь меч или хотя бы приличный нож.

Скарн слетел вниз, уселся на землю рядом с Барриком, и начал рыться клювом в перьях. "Их четверо," - выдохнул он. "Крылья дико болят, я так быстро летел, чтобы узнать. Четверо, и несут сеть."

"Я их видел," тихо сказал Баррик. "Вот тут," - показал он.

"Тут? Нет, они были там, впереди. Если ты видел их тут, это должно быть другие."

Баррик вскочил. "Ублюдочные твари! Они хотят окружить нас." Чувство беспомощности, которое он ощущал в лесах на краю Колканова поля, вернулось к нему как внезапный озноб, как в тот момент, когда он и его товарищи поняли, что фэйри обманули их - что сумеречный народ не бежал, что они вернулись вдвое большим числом и наступают со всех сторон. Он никогда не забудет, как люди кричали от ужаса, когда в одно мгновение превратились из преследователей в добычу. "Вперед!"

Он побежал вперед, уклоняясь в сторону от того направления, где по словам ворона их ждали шелковые с сетью, но также и от того, где он сам их видел. Через минуту ворон пролетел мимо него с хлопаньем крыльев."Много сзади!" - прокричала птица.

Баррик оглянулся. С полдюжины шелковых гнались за ними по ветках и по земле своими полу-паучьими, полу-обезьяньими прыжками.

Он обернулся как раз в тот момент, когда еще одна парочка шелковых замаячила прямо за ним между двух старых корявых деревьев, разворачивая что-то похожее на рыболовную сеть. У Баррика было всего мгновение, чтобы успеть метнуться в сторону, - и он почувствовал прикосновение липких прядей на своей руке, когда они прошлись по его коже. Скарн резко взмыл вверх, чтобы уйти от сети, и исчез в высоких ветвях.

И снова бледные очертания заскользили приближаясь между деревьями кругами. Баррику приходилось также смотреть под ноги, чтобы избежать ям, которые были повсюду, но по его ощущениям его окружало около дюжины или даже больше шелковых. Они пытались создать вокруг него округлую живую стену, двигаясь по бокам от него более медленно, чем в середине: через несколько минут он будет окружен.

"Нет!" - он остановился, схватившись за ветку дерева, чтобы устоять на ногах. Он почти подскользнулся и под весом его тела больную руку пронзило болью от локтя до шеи. Четверо или пятеро шелковых, которых он раньше даже не заметил, карабкались вниз по деревьям - еще десяток шагов, и он врезался бы прямо в них. "Назад, птица!" - закричал Баррик и побежал назад, наверх по тому же пути, по которому он сюда попал. Уклон был круче, чем ему казалось, и направлений куда можно было бежать почти не осталось - время подумать о схватке. "Если у тебя не остается выбора," - всегда говорил Шасо - "выбери место, где остановиться. Не позволяй своему противнику диктовать тебе это."

Шасо. На мгновение горе, чувство потери и даже ужас захлестнули его, не столько от мысли, что он умрет в лесу, сколько от понимания, как много вещей он никогда не узнает, никогда не испытает, никогда не поймет.

Может быть, когда умираешь, ты все узнаешь. А может быть, не узнаешь ничего.

"Не туда!" Скарн летел рядом, следуя за Барриком между деревьями, изо всех сил стараясь ни во что не врезаться. "Там будет Проклятый Холм! Помни, что говорили зубастые эльфы!"

Баррик споткнулся о корень, но устоял, продолжив карабкаться вверх. Что ж, почему бы и нет? Разве птица не говорила, что туда не суются даже шелковые? И если у него получится занять позицию на открытом пространстве, с одним из этих каменистых выступов за спиной?

"Хозяин!" отчаянно звал Скарн, когда Баррик уходил все дальше вверх. Ворон спустился на один из камней прямо перед ним. "Хозяин, подниматься на холм значит умереть!"

"Делай, что хочешь," - сказал он птице. "Я иду туда."

"Не хочу оставлять тебя, но мы там точно умрем!"

Почти сразу уклон пошел так резко вверх, что Баррику пришлось подниматься чуть ли не на четвереньках. Он хватался за низкие ветви, чтобы подтянуться вперед. Он слышал, как шелковые несутся позади него, слышал все усиливающееся бормотание их охотничьей песни. "Давай! Лети, глупая птица!"- выдохнул он. "Если пришло мое время, по крайней мере умру на открытом пространстве."

"Кра!" - прокаркала птица с раздражением. "Вы, люди солнца, все такие упрямые идиоты?" Но он не стал дожидаться ответа. Вместо этого Скарн взмахнул крыльями, взлетел в небо и пропал.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46615/255225

Переводчики: volha77