Готовый перевод The Republic of Thieves - Scott Lynch / Республика Воров - Скотт Линч: Пролог

ПРОЛОГ

Опекун

1

Разместите ДЕСЯТЬ ДЕСЯТКОВ голодных сирот воров в сырой норе сводов и туннелей под тем, что раньше было кладбищем, поселите их под присмотром одного, наполовину искалеченного, старика, и вскоре вы обнаружите, что управлять ими становится деликатным делом.

Создатель Воров сиротского королевства под Сумрачным Холмом, был пока не настолько дряхл, чтобы кто-то из его чумазых подопечных мог надеяться выстоять против него в открытой схватке. Тем не менее, он не забывал о роке, таившемся в стиснутых ручонках, пустых животах и волчьих повадках толпы - толпы, которую он сам натаскивал, с каждым днем делая все более хищной. Внешний слой порядка, от которого зависела жизнь Создателя Воров, даже в лучшие дни был тонок, как влажный пергамент.

Разумеется, в определенных пределах само его присутствие обеспечивало порядок. Там, куда доносился его голос, там, где его глаза и уши выискивали малейший проступок - там его сиротки вели себя смирно. Но чтобы сдержать эту стаю дворняжек пока он был пьян, спал или отлучался в город по делам, необходимо было выработать у них вкус к подчинению

Из самых старших мальчиков и девочек Сумрачного Холма он бережно вылепил нечто подобное почетной гвардии, даровал им особые привилегии и обращался с ними не как с предметами обстановки, но почти как с личностями. И в то же время он тяжко трудился, внушая каждому из них неослабевающий смертельный страх. Любой промах он вознаграждал болью или ожиданием боли, любое серьезное ослушание заканчивалось в срок, требуемый, чтобы провести ножом поперек тонкого юного горла.

Так он мог быть уверен, что это избанное пропитанное страхом меньшинство изольет свое недовольство на следующую по старшинству группу детей, и вызовет в них равный страх. Эта группа в свою очередь станет давить на еще более слабых, и так далее. Страдание распределялось ступенька за ступенькой, и авторитет Создателя Воров нисходил вплоть до самых слабых и кротких пределов сиротской массы, подобно геологическому давлению.

Эта система достойна была восхищения - если рассматривать ее саму по себе. Но не в том случае, если вы оказались на ее внешнем краю, среди маленьких, странных, лишенных друзей. В последнем случае жить под Сумрачным Холмом было столь же приятно, как получать сапогом по лицу каждый час, каждый день.

Локки Ламоре было пять, или шесть, или семь лет. Никто не знал этого наверняка, да и не хотел знать. Он был необычно мал, полон странностей и постоянно одинок. И поэтому даже смешавшись со зловонной массой сироток, даже среди дюжин таких же, как он, он шел один и отлично это знал.

2

ВРЕМЯ ВСТРЕЧИ. Плохие времена, под Холмом. Меняющийся поток детей-сирот вокруг Локки,был как незнакомый лес, где всюду таятся неприятности.

Первое правило выживания в таком месте было - не привлекать внимание. Когда армия детей-сирот направилась в большое хранилище в центр Сумрачного Холма , куда Создатель Воров позвал их, Локки стрельнул взглядом влево и вправо. Фишка заключалась в том, чтобы заметить известных задир с безопасного расстояния, ни в коем случае не встретившись с ними глазами (худшая ошибка из всех ошибок, ловушка из ловушек!), а заметив, случайно, совершенно случайно, передвинуться так, чтобы другие дети оказались между ним и угрозой

Второе правило было избегать ответов, когда первого правила оказывалось недостаточно, как это слишком часто бывало,

Инстинкт жертвы безошибочно подсказывал, что нечто опасное примеривается к нему, и Локки почувствовал, как волосы на затылке становятся дыбом. Толпа расступилась перед ним - он успел только вздрогнуть, и последовал удар, резкий и сильный, прямо между лопаток. Локки треснулся о стену туннеля и прижался к ней, пытаясь удержаться на ногах.

Смех у него за спиной звучал знакомо - это был Грегор Фосс, на несколько лет старше и на два стоуна тяжелее, и столь же недоступный для Локки, как Герцог Каморра.

- Боги, Ламора, до чего же ты дохлый! - Грегор положил руку на затылок Локки, протащил его вдоль сырой земляной стены, с стукнул лбом об одну из старых деревянных опор, поддерживавших потолок.
- Не хватает силенок, даже чтоб на ногах устоять. Черт, да если ты попытаешься отыметь таракана, он запросто тебя развернет и сам тебе всунет!

Вокруг все засмеялись, некоторые от искреннего веселья, остальные от того, что боялись не смеяться. Локки, хотя и кипел от гнева, молча заковылял дальше, будто покрытое грязью лицо и пульсирующая шишка на лбу - это совершенно естественное положение дел. Грегор толкнул его еще разок, но уже без запала, потом фыркнул и стал пробиваться вперед сквозь толпу.

Притворись, что тебе все равно. Иначе моменты унижения превратятся в долгие часы боли, а синяки - в сломанные кости, а то и хуже.

Воришки, в потоке которых несло Локки, стекались на общее собрание учавствовать в нем должны были едва ли не все обитатели Холма. Воздух в главном склепе уже стал тяжелым и спертым. Создатель Воров, чья голова едва виднелась над скоплением детей, сидел в кресле с высокой спинкой, а его приближенные пробирались сквозь толпу, спеша занять подле него свои обычные места. Локки разумеется двинулся к самой дальней от них стене и прислонился к ней, скрывшись в тени от любого желающего подыскать себе игршку. Теперь, наслаждаясь роскошью прикрытой спины , он прижал руку ко лбу и позволил себе скорчить недовольную гримасу. Когда он опустил руку, его пальцы были влажны от крови.

Через некоторое время, приток детей-сирот, остановился, и Создатель Воров прочистил горло.

Шел семьдесят седьмой год Сендовани, и был День Покаяния, висельный день. Снаружи, над грязными подземельями Сумрачного холма, под ярким весенним небом герцогские люди вязали петли.

3

- Это прискорбный случай, - проговорил Создатель Воров. - Вот что это такое. Наши маленькие братья и сестры в неумолимых руках герцогского правосудия. И уж совсем плачевно, что они оказались такими ленивыми задницами и позволили себя схватить! Но, как я не устаю вам напоминать, мои любимые, ремесло у нас очень деликатное, и те, на ком мы его практикуем, не ценят его по достоинству.

Слушая Создателя Воров Локки осторожно стирал грязь с лица. Хоть от рукава рубашки было мало, все же само это занятие успокаивало. Он двигался очень медленно, стараясь не привлекать дальнейшего внимания к своему бедствию. Пока он чистился, повелитель Холма продолжал говорить.

- Печальный день, любимые мои, настоящая трагедия. Однако некоторые счастливые возможности все же виднеются, несмотря на всю нашу скорбь. О да, возможности. Не по сезону ясная погода для висельного дня. А это означает толпы людей с толстыми кошельками, и мы все знаем, на чем будет сосредоточено их внимание, ведь правда?

Двумя скрюченными пальцами (сломанными очень давно и плохо сросшимися) он изобразил человека, шагающего к краю и падающего. В завершающий момент падения пальцы спазмотически дернулись, среди старших детей послышалось хихиканье. В толпе кто-то всхлипнул, но Создатель Воров не уделил им внимания.

- Вы все пойдете смотреть повешение, - сказал Создатель Воров. - Пойдете с осторожностью и почтением. И пусть это вселит страх в ваши сердца, любимые мои! Неосторожность, неловкость, неуверенность - сегодня вы увидите, как придется за них расплачиваться. Чтобы прожить жизнь, данную вам богами, вы должны хватать избирательно, а потом бежать, как адские гончие на запах грешника. Вот как мы увертываемся от петли! Идите же, и хорошенько взгляните в последний раз на тех, кто не сумел отвертеться.
-

- И прежде, чем вернуться, - добавил он, понизив голос, - каждый из вас пусть сделает все, на что способен. Во что бы то ни стало, принесите мне хорошенькую монетку или побрякушку. Пустым рукам - пустой желудок.

- Нам обязательно это делать?

Это была отчаянная жалоба. Локки тут же определил, что исходила она от Тэма - свежепойманного "живца", низшего из низших, едва начавшего осваивать тонкости жизни Сумрачного Холма. Походило на то, что всхлипывал тоже он.

- Ягненочек мой, Тэм, ты ничего не обязан делать, - ответил Создатель Воров голосом, подобным заплесневелому бархату. Он просочился сквозь окружавшую его толпу сироток, раздвигая их, как тощие стебли пшеницы, и положил руки на выбритую макушку Тэма.
- Но если ты не будешь работать, то и я ничего не стану делать, правильно? Пожалуйста, ты можешь не участвовать в нашей экскурсии. На ужин у тебя кладбищенская земля в неограниченных количествах.

- Но... можно мне, ну, делать что-то другое?

- Что ж, ты мог бы полировать мой серебряный чайный сервиз... если бы он у меня был.
Создатель Воров опустился на колени, тут же скрывшись от Локки.
- Там, у меня есть только такая работа, так что эту работу ты и будешь делать, ладно? Хороший мальчик. Смелый мальчик. Что это за реки из глаз, парень? Это из-за повешенья?

- Они... это были наши друзья.

- И это значит...

- Там, если ты сейчас же не засунешь свое нытье себе в зад...

Создатель Воров встал, обернулся, и размашисто шлепнул говорившего по уху. Тесно стоявшие вокруг них дети ненадолго пришли в волнение, пока жертва Создателя Воров, потеряв равновесие, пятилась, и пока ее хихикающие дружки тычками возвращали ее назад. Локки не сумел подавить улыбку. Зрелище избиения старших мальчишек всегда грело ему сердце.

- Веслин, - сказал Создатель Воров с пугающим добродушием, - тебе нравится, когда тебя перебивают?

- Н-нет... нет, сэр.

- Как приятно обнаружить, что мы с тобой единодушны в этом вопросе.

- К-конечно. Простите, сэр.

Создатель Воров повернулся к Тэму, возвратив на место улыбку, за мгновение до этого истаявшую, как пар под лучами солнца.

- Итак, мы говорили о наших друзьях, которых мы оплакиваем. Но разве они не устроили для нас замечательное зрелище, хоть для этого им и придется болтаться на веревках? Разве они не созвали толпу, готовую упасть нам в руки, как спелый плод? И какие же мы друзья им, если откажемся использовать такую возможность? Хорошие друзья? Храбрые?

- Нет, сэр, - промямлил Тэм.

- Разумеется нет. Не хорошие и не храбрые. Так что мы ухватим эту возможность, правильно? И мы почтим память наших друзей, и не отвернемся, когда их повесят, не так ли?

- Если... если вы так хотите, сэр.

- Да. Хороший мальчик. Да, я так хочу, - Создатель Воров небрежно похлопал его по плечу. Итак, за работу. Повешение начнется в полдень; в этом проклятом городе Мастера Веревок - единственные пунктуальные люди. Если опоздаете, придется отработать в десятикратном размере, это я вам обещаю. "Опекуны"! Выбирайте себе "ловцов" и "живцов". Не спускайте глаз с наших новых братьев и сестер.

Воришки начали расходиться, некоторые из старших детей выкрикивали имена своих помощников и подчиненных. Создатель Воров схватил Веслина и поволок его к земляной стене пещеры, в ближайшее из доступных уединенных мест.

Локки хихикнул, гадая, с кем ему придется иметь дело во время сегодняшнего предприятия. Снаружи его ждали еще не опустошенные карманы, хитрые уловки, рискованные кражи. Хотя он понимал, что это незамутненное воодушевление воровством превращало его в диковину и изгоя, в этом отношении он владел собой не более, чем если бы имел крылья за спиной.

Неполноценная, полная унижений жизнь под Сумрачным Холмом была для него только помехой, которую приходилось терпеть в ожидании тех редких блистательных моментов наверху, когда он бежал изо всех сил с бьющимся сердцем, сжимая украденное в руках. Его пять, или шесть, или семь лет научили его, что грабить людей - это лучшее ощущение во целом мире.

4

- Мальчик, думаешь, ты был бы лучшим руководителем, чем я?
Хотя его пальцами не хватало крепости, руки у Делателя Воров все же были сильные, и он вдавил Веслина в стену так, будто намеревался приколотить его там вместо украшения.
- Думаешь, я нуждаюсь в твоих остротах или советах, когда говорю?

- Нет, ваша честь. Простите, меня!

- Веслин, сокровище, я всегда прощаю.
Делатель Воров якобы случайно откинул полу своего поношенного плаща и продемонстрировал рукоять мясницкого ножа, который носил на поясе. Лезвие слабо блеснуло в полумраке.
- Я прощаю. Я предупреждаю. Ты предупрежден, мальчик? Ты вполне предупрежден?

- Точно, сэр, да. Пожалуйста...

- Превосходно, - Делатель Воров отпустил Веслина и снова спрятал оружие под плащом, - Какой счастливый исход для нас обоих.

- Спасибо, сэр. Простите. Я просто... Тэм скулил все это проклятое утро. Прямо выл. Он раньше никогда не видел, как вешают.

- Для каждого из нас это когда-то было внове, - вздохнул Делатель Воров. - Пусть мальчик плачет, лишь бы продолжал срывать кошельки. А если не сможет - голод превосходный учитель. Все же я помещу его под надзор, вмести с другими двумя трудными случаями.

- Трудными?

- Тэм из-за своей чувствительности. И Беззубик.

- Боги, - сказал Веслин.

- Да, да, бедняжка так туп, что не сможет найти дерьмо, если ты пришьешь ему руки к заднице. Они с Тэмом и еще кое-кто.

Комната уже освободилась настолько, что Делатель Воров смог бросить многозначительный взгляд в дальний угол, где угрюмый маленький мальчик прислонился к стене со срещенными на груди руками и наблюдал, как другие постепенно разбиваются на группы для сегодняшних карманных шалостей.

- Ламора, - прошептал Веслин.

- Особый надзор, - Делатель Воров начал нервно грызть ногти. - Из этого мальца можно выжать неплохие деньги, если кто-нибудь будет напоминать ему об осторожности и здравом смысле.

- Да он же чуть пол-города не сжег, сэр.

- Только Муравейник, а о нем никто не стал бы сожалеть. И наказание он вытерпел не поморщившись. Нужен кто-то надежный, чтобы держать его в узде.

Веслин не сумел сдержать гримасу отвращения, и Делатель Воров ухмыльнулся.

- Не ты, парень. Ты со своей мартышкой Грегором нужен мне чтобы отвлечь внимание. Кто-то другой работает, вы их прикрываете. И возвращаетесь ко мне сразу, если кто-то попадется.

“Благодарен, сэр, очень благодарен.

- Разумеется. Плакса Тэм... тупица Беззубик... и сам черт в бриджах. Чтобы присматривать за ними, нужна будет яркая свечка, клянусь богами. Ступай и приведи мне кого-нибудь из форточников.

- Ой, - Веслин прикусил губу. "Форточные", промышляли традиционными квартирными кражами и считались на Сумрачном Холме сливками общества. Они не занимались домашними делами, привыкли работать в темноте и спали даже после полудня. - Им это не понравится.

- Мне начхать на то, что им нравится. Сегодня у них все равно нет работы. Приведи мне кого-нибудь посообразительней, - Делатель Воров выплюнул полумесяц грязного ногтя и вытер влажные от слюны пальцы о куртку.
- Черт, зови сюда Сабету.

5

Ламора!

Спустя несколько минут его наконец вызвали - и не кто-нибудь, а сам Делатель Воров. Охваченный любопытством и подозрительностью, Локки двинулся к повелителю Холма. Тот шепотом давал указания долговязому парню, стоявшему к Локки спиной.

Перед Делателем Воров стояли в ожидании еще двое мальчишек. Один из них был Тэм, другой - Беззубик, несчастный дурак, чье прозвище было результатом бесчисленных побоев. Смутное дурное предчувствие шевельнулось у Локки в животе.

- Ага, вот и вы, - сказал Делатель Воров. повернувшись к подошедшему Локки. - Трое храбрых и подающих надежды ребят. Вы будете заниматься особыми делами под особым присмотром. Встречайте вашу "опекуна" на сегодня.

Долговязый ребенок повернулся.

Она была грязна, как и все здесь, и хотя бледный серебристый свет алхимических светильников не позволял сказать наверняка, выглядела несколько усталой. На ней были потертые коричневые бриджи, длинная мешковатая рубашка, которая издалека сошла бы за белую, и кожаная шапочка поверх туго повязанного платка, из-под которого не выбивалась ни одна прядь.

Тем не менее, это неоспоримо была "она". Некое неопробованное еще животное чувство впервые восстало к жизни, чтобы оповестить Локки об этом. Под Холмом было полно девчонок, но никогда прежде мысли Локки не останавливались на одной из них. Он втянул воздух, чувствуя сердцебиение даже в кончиках пальцев.

Она была старше по крайней мере на год и выше на добрых пол-фута, и, даже усталая, держалась с той свойственной некоторым девушкам неподражаемой естественностью, которая заставляет мальчишек чувствовать себя чем-то вроде жучка под каблуком. У Локки недоставало как красноречия, так и опыта, чтобы описать свое состояние в подобных выражениях. Он знал только, что именно рядом с ней, из всех девчонок Сумрачного Холма, он почувствовал прикосновение чего-то непостижимого, чего-то намного значительней, чем он сам.

Ему казалось, что его подбрасывает вверх и вниз. Ему казалось, что его вот-вот вырвет.

Его вдруг возмутило присутствие Тэма и Беззубика, возмутил смысл слова "опекун", и он возжаждал сделать что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы впечатлить эту девочку. При мысли о том, как выглядит шишка у него на лбу и о том, что его поставили в один ряд с двумя бесполезными хнычущими дурачками, его щеки вспыхнули.

- Это Бет, - сказал Делатель Воров. - Она сегодня присматривает за вами, парни. Так что слушайтесь ее, как слушались бы меня. Подчиняйтесь ей во всем. Не ленитесь и никаких проклятых выходок.
Ледяной взгляд, посланный Делателем Воров Локки при последних словах, пропустить было невозможно, и Локки шаркнул ногами, вспоминая, как сурово он был наказан, когда в последний раз достиг чего-то значительного в работе.

- Вольшое вам спасибо, сэр,- сказала Бет без тени подлинной благодарности. Она подтолкнута Тэма и Беззубика к одному из выходов из склепа.
- Вы двое, ждите у входа. Мне нужно поговорить с вашим другом с глазу на глаз.

Локки был поражен - с глазу на глаз с ним? Может, она догадалась, что он знает толк в работе "живцом", что у него нет ничего общего с теми двумя? Быстро оглядевшись, Бет положила руки ему на плечи и слегка присела. Желудок Локки сделал кульбит, когда их глаза оказались на одном уровне. Мысль о том, что нужно избегать чужого взгляда, не просто была отброшена, но совершенно испарилась из его сознания.

В этот момент произошло два события.

Во-первых, он влюбился, хотя прошли годы, прежде чем он осознал, как это чувство называется и как основательно оно способно осложнить ему жизнь.

Во-вторых, она впервые обратилась к нему, ее слова он запомнил с ясностью, которая пронзала ему сердце даже тогда, когда прочие события этого времени выцвели в его памяти до состояния некой туманной полуправды.

- Ты тот самый Ламора, так?

Он яростно закивал.

- Хорошо, тогда слушай меня, говнюк. Я все про тебя знаю, так что просто закрой рот и держись поближе. Мы с тобой знаем правила, но клянусь богами, если ты доставишь мне малейшее неудобство, я спихну тебя с моста, и это будет выглядеть, как чертов несчастный случай.

6

Внезапно ощутить себя в полдюйма ростом было не слишком приятно.

Совершенно лишившись дара речи, Локки следовал за Бет, Тэмом и Беззубиком из темных склепов Сумрачного Холма под недружественное утреннее солнце. Резь в его глазах была лишь отчасти вызвана дневным светом. Его ум был в смятении - что такого он успел натворить (и кто рассказал ей об этом?), чтоб заслужить презрение той единственной, на кого сейчас хотел произвести впечатление?

Его мысли блуждали вдали от окружающего мира. Но здесь, снаружи, было на что поглядеть и что послушать, и все это постоянно менялось. Инстинкт выживания постепенно взял свое. Хотя подспудно его мысли все еще были о Бет, он заставил себя думать о текущем моменте.

В тот день шумный и яркий Каморр наслаждался передышкой от серых весенних ливней. Ставни были распахнуты. Толпа сменила шкуру, отбросив обычные дождевики и капюшоны ради летних одежд. Мужчины и женщины, любившиеся и ссорившиеся за закрытыми дверями, теперь с наслаждением вынесли свои заигрывания и пререкания на свет солнца.

Когда четверо сирот пересекли канал по мосту с Сумрачного Холма в Муравейник (уверенность Делателя Воров в том, что из-за одной его выдумки целый район мог быть предан огню, вызывала у Локки сразу и гордость, и недоверие), Локки заметил не менее трех лодок труполовов, крюками вытаскивавших раздутые тела из-под причалов и свай. В прохладную и ветреную погоду утопленников зачастую не замечали по неделе.

Бет осторожно вела мальчишек через Муравейник, петляя по каменным лестницам и шатким деревянным мостикам, избегая тесных извилистых улиц, где помимо пьяниц и бродячих собак скрывались дюжины менее очевидных опасностей. Тэм и Локки держались прямо за ней, но Беззубик то и дело сбивался с курса, то убегая вперед, то отставая. Когда они миновали Муравейник и переправились в разросшиеся сады Мары Камораццы, Бет уже тащила Беззубика за воротник.

- Ты, прыщ вместо мозгов,- сказала она, - иди за мной след в след и не осложняй мне жизнь!

- Не осложнять жизнь, - промямлил Беззубик.

- Хочешь все испортить и остаться без ужина? Хочешь, чтобы какой-нибудь скот вроде Веслина выбил тебе последние зубы?

- Неееееет, - Беззубик растянул слово скучающим зевком, огляделся с таким видом, словно впервые заметил мир, и вдруг вырвался из захвата Бет.
- Я хочу твою шляпу, - сказал он, указывая на ее кожаную шапочку.

Локки нервно сглотнул. Он и прежде видел, как на Беззубика находят такие внезапные, бессмысленные порывы. С головой у него было что-то не в порядке, и под Холмом, где любая отличительная черта каралась болью, он жестоко страдал из-за этого.

- Нельзя, - сказала Бет. - Приди в себя.

- Я хочу! Хочу! - Беззубик топнул ногой и сжал кулаки. - Я буду хорошим, если ты дашь мне шляпу!

- Ты будешь хорошим, потому что я так сказала!

Вместо ответа Беззубик рванулся к Бет и сорвал шапочку с ее головы. Он дернул ее так сильно, что платок потянулся следом, и по плечам Бет рассыпались растрепанные красно-бурые локоны. У Локки челюсть отвисла.

Было непреодолимо прекрасно и так хорошо наблюдать за тем, как её волосы сияли на солнечном свете, и он не сразу понял, что его восхищение было односторонним, а это никак бы не облегчило предстоящее им дело. Локки заметил что, только нижние пряди её волос были коричневыми, остальное от макушки до ушей было ржаво-рыжего цвета. Очевидно, после их покраски, они успели вырасти.

Оказалось Бет была так же быстра как Беззубик, как только прошел первый шок и до того как он смог сделать что-либо с платком, он вернулся в её руки. Она накинулась на Беззубика, впечатав ему в лицо злобную пощечину.

- Ой!

Не унимаясь, она все била и била его. Пятясь, он зацепился одной ногой за другую и чуть не упал. Локки пришеля в себя и придал лицу отстраненное выражение, которое использовалось под Холмом, когда рядом кого-нибудь избивали.

- Перестань! Перестань! - рыдал Беззубик.

- Если тебе еще раз взбредет в голову притронуться к этому платку, - прошептала Бет, тряся его за шкирку, - клянусь Азой Гуиллой, считающей мертвецов, я отправлю тебя прямиком к ней. Тупая ты задница!

- Я не буду! Не буду!

Она отпустила его с угрюмым видом, и с помощью всего нескольких ловких движений заставила вновь исчезнуть свой рыжие кудри под плотно стянутым платком. Когда кожаный платок опустился, чтобы скрыть их навсегда, Локки почувствовал острую досаду.

- Повезло тебе, что никто не видел, - сказала Бет и с силой толкнула Беззубика вперед. - Боги любят тебя, слизняк, тебе ой как повезло, что никто не видел. Пошли, быстрее. Вы двое, за мной.

Локки и Тэм молча поспешили за ней, как робкие утята за матерью.

Локки чуть ли не трясло от возбуждения... бесполезность товарищей привела его в ужас, но затем ему пришло в голову, что чем хуже пойдут дела у них, тем лучше будет выглядеть в глазах Бет он сам. О да. Пусть они ноют, пусть устраивают истерики, пусть вернутся домой с пустыми руками. Черт, пусть они нарвутся на стражу, пусть их погонят по улицам под лай собак и свист. Этому она точно предпочтет что угодно - даже его.

7

Наконец они покинули Мару Каморраццу и нырнули в водоворот шума и неразберихи.

Погода и вправду стояла ясная не по сезону, и в окрестностях Старой Крепости, в средоточии герцогского правосудия, кипел незапланированный праздник. Площадь была забита народом, среди которого тут и там с грохотом катились экипажи богатых горожан, сопровождаемые охраной, которая расталкивала простой люд у себя на пути и пресекала возможные угрозы. Локки уже знал, что в некоторых отношениях жизнь во внешнем мире не отличалась от жизни под Холмом.

Четверо сирот цепочкой пробирались сквозь толпу. Локки крепко держался за Тэма, Тэм цеплялся за Бет, а Бет толкала перед собой Беззубика, как живой таран, чтобы уж наверняка не потерять его из виду. Из-за маленького роста Локки почти не видел лиц окружавших его взрослых - мир свелся к бесконечной череде ремней, животов, подолов и колес. Благодаря как удаче, так и настойчивости, они продвигались на запад, к Виа Юстика, каналу, который использовался для повешенья больше пяти сотен лет.

Набережная ограждалась низкой каменной стеной, защищавшей прохожих от падения в воду с шести или семи футов. Этот полуобрушившийся парапет был еще достаточно прочен, чтоб выдержать вес четверых детей. Не отпуская Беззубика, Бет помогла Локки и Тэму выбраться из толпы. Локки пробирался к Бет, чтобы сесть рядом, но в давке к ней притиснуло Тэма, а у Локки не было ни малейшего повода, чтоб сдвинуть его с места, не устроив скандала. Он нахмурился, но тут же постарался скрыть это за ответствующим случаю выражением и огляделся.

Отсюда Локки мог рассмотреть место действия получше. По обе стороны канала кишела толпа, и торговцы с лодок предлагали хлеб, сосиски, эль и сувениры. Чтобы забрать деньги и передать товар стоявшим вверху покупателям, они протягивали им корзины на длинных шестах.

Локки различал маленькие фигурки, осторожно пробиравшиеся сквозь лес чужих ног и плащей - его товарищи из Сумрачного Холма делали свое дело. Видел он и желтые куртки городской стражи, и немало, они двигались сквозь толпу целыми отрядами, забросив щиты за спину. Беда, если одна из противоборствующих сторон наткнется на другую - но пока не было ни криков, ни свиста, ни следа беспорядков.

Как обычно, движение через Черный Мост было остановлено. Отмечавшие каменную арку фонари были окутаны черной тканью, а за выступавшей из края моста деревянной виселичной платформой виднелась небольшая толпа священников, осужденных и герцогских служащих. В двадцати ярдах к югу от моста на середине канала стояли на якоре два баркаса с желтыми куртками, не пропускавшие другие суда к месту, над которым повиснут осужденные.

- Не пора нам работать? - сказал Беззубик, - Нам же надо принести кошельки, чтоб нас покормили, или кольца, или что-нибудь...

Бет, отпустившая было его на полминуты, снова вцепилась в него, глядя ему в глаза, прошипела:
- Держи рот на замке насчет этого, пока ты не в Холме, ты понял? На замке! Мы будем сидеть тут и смотреть внимательно. Я хочу, чтоб ты увидел, что бывает с недотепами. А потом уж я найду тебе работу, не сомневайся.

При этих словах Тэм содрогнулся и стал вдруг еще более несчастным. Локки вздохнул, смущенно и немного раздраженно. Печально было, что их товарищей из Сумрачного Холма повесят - но еще печальней, что их вообще схватили. Повсюду в Каморре умирали люди: на улицах, в каналах и в кабаках, в пожарах и от болезней, которые выкашивали целые районы. Тэм тоже был сиротой, так почему же он этого не понимал? Умереть для Локки было бы так же естественно, как съесть ужин или сходить по нужде, и хотя он не хотел, чтоб это случилось с ним, но не был расстроен из-за того, что это произошло с кем-то едва знакомым.

Что ж, по крайней мере ждать оставалось недолго. Со стороны моста раздался медленный ровный барабанный бой, отдававшийся этом от воды и камней, и взволнованный ропот постепенно толпы стих. Ни один из повседневных общественных ритуалов, включая даже богослужение, не внушал жителям Каморра такого почтительного внимания, как казнь. Во всяком случае, когда в толпе было полно желтых курток, и любой нарушитель порядка мог получить по голове.

- Добрые друзья и горожане! Настал полдень семнадцатого дня месяца Тирасим семьдесят седьмого года Сендовани, - прокричал с Черного моста толстый, как бочка, богато одетый герольд. - Сии преступники были найдены виновными в тяжких преступлениях против закона и обычаев Каморра. Именем его светлости герцога Никованте Каморрского и по установлению почтенных судей Красного Кабинета сегодня они понесут наказание.

За его спиной на мосту началось движение. К каждому узнику, включая детей, подошли двое желтых курток в красных капюшонах, связали по руками и ногам и поволокли вперед. Локки увидел, что Тэм задрожал и стал кусать костяшки пальцев. Бет вдруг обняла Тэма за плечи, и Локки скрипнул зубами. Значит, он работал, вел себя как положено, не устраивал сцен, а благосклонность Бет досталась Тэму?

- Ты к этому привыкнешь, Тэм, - проговорила Бет мягко. - Давай воздадим им честь. Соберись с духом.

На виселичной платформе Мастера Веревок уже затягивали петли на шеях осужденных. Веревки по длине приблизительно равнялась росту заключенного и крепились к кольцам у них между ступней. В устройстве виселичной платформы не было хитрых механизмов. Это не Тал-Веррар - здесь узников просто столкнут с края.

- Жервин Тавасти, - прокричал герольд, поднеся к глазам небольшой пергамент. - Поджог, укрытие краденого, нападение на герцогского служащего! Малина Контада, введение в оборот поддельной монеты и сопутствующее злоупотребление именем и обликом его светлости герцога Каморра. Кайо Веспаси, ограбление со взломом! Злонамеренное лицедейство, поджог и конокрадство! Лорио Веспаси, укрытие краденого!

Покончив со взрослыми, Мастера Веревок двинулись к троим детям. Тэм захныкал, и Бет прошептала:
- Тссс, тише.
Локки оценил холодное спокойствие Бет, и тоже попытался изобразить отсутствие интереса. Глаза как всегда, подбородок немного вверх, губы слегка поджаты. Несомненно, если она взглянет на него сейчас, то заметит и одобрит...

- Мариабелла, фамилии нет, - пронзительно выкрикивал герольд. - Воровство и беспричинное неповиновение! Зильда, фамилии нет. Воровство и беспричинное неповиновение.

Мастера привязывали дополнительные грузы к ногам последних трех осужденных, чей собственный вес был недостаточен, чтоб обеспечить быстрый исход казни.

- Ларс, фамилии нет. Воровство и беспричинное неповиновение.

- Зильда была добрая, - прошептал Тэм, и голос его сорвался.

- Боги это знают, - сказала Бет. - Тише.

- Вы будете подвешены над текущей водой , - продолжал герольд, - и вздернуты за шею до смерти, дабы вода унесла ваши неупокоенные души в Железное море, где они не причинят дальнейшего вреда жителям герцогский владений или их имуществу.
Герольд заложил руки за спину и повернулся к приговоренным.
- Именем герцога я дарую вам правосудие.

Раздался раскатистый барабанный бой. Один из Мастеров Веревки выступил вперед и поднял над головой меч. Локки уже видел повешенье, и знал, что в случае каких-либо затруднений человек с мечом сбросит непокорного узника с края.

Сегодня в этом не было необходимости. Барабаны разом смолкли, а меч устремился вниз, очертив блестящую серебряную дугу. Желтые куртки шагнули вперед и сбросили приговоренных с края платформы.

Тэма передернуло, как Локки и ожидал. Но даже Локки оказался не готов к реакции Беззубика, когда семь веревок дернулись с треском то ли рвущегося пенькового волокна, то ли ломающихся шей.

- Ааааааа! Ааааааааааааааа! АААААААААААААААААААААААААА!

Беззубик вопил все громче. Извернувшись, Бет зажала ему рот, но он мычал и бился. А там, над водой, четыре больших тела и три маленьких раскачивались, как маятники, по все сокращавшейся дуге.

Сердце Локки заколотилось. Все вокруг уставились на них - он слышал смешки и неодобрительные комментарии. Чем больше внимания они привлекут, чем лучше их запомнят, тем труднее будет заниматься настоящим делом.

- Тсс, - сказала Бет, пытаясь утихомирить Беззубика. - Тише, будь ты проклят. Тише!

- В чем дело, девчонка?

Локки в ужасе увидел, как прямо перед ними выступили из толпы двое желтых курток. Боги, хуже этого ничего и быть не могло! Что, если они рыскали тут в поисках воришек из Сумрачного Холма? Что, если они начнут задавать скользкие вопросы? Едва удержавшись от прыжка с парапета в воду, он замер с широко распахнутыми глазами.

Все еще зажимая Беззубику рот, Бет умудрилась как-то извернуться и почтительно склонить голову перед стражниками.

- Это мой братик, - выдохула она, - он никогда не видел повешенья. Мы не хотели поднимать шум. Я сейчас заткну ему рот.

Беззубик перестал отбиваться, зато начал неостановимо рыдать. Стражник, который задал вопрос, пожилой мужчина с покрытым шрамами лицом, поглядел на него с отвращением.

- Вы тут одни?

- Это мать нас послала, - сказала Бет. - Она хочет, чтобы мальчики посмотрели на повешенье. Что бы знали, что бывает с бездельниками и бедокурами.

- Какая разумная женщина. Нет ничего лучше хорошего повешенья, чтоб сделать мальчика мужчиной,- стражник нахмурился. - А почему она сама с вами не пошла?

- Ой, наша мама, она так любит повешенья, - сказала Бет. И, понизив голос до шепота, прибавила:
- Но у нее, гм, случился понос. Она весь день просидела на...

- А, тогда понятно, - желтая куртка откашлялся. - Пусть боги пошлют ей здоровья. И лучше пока не приводите его сюда на День Покаяния.

- Точно, господин, - Бет снова поклонилась. - Я все расскажу матери. Она за это шкуру с него сдерет.

- Ну тогда вали отсюда, девочка. И чтоб больше никакого шума.

- Разумеется, сэр.

Когда стражники растворились в толпе, которая уже возвращалась к жизни, Бет соскользнула с парапета - довольно неуклюже, потому что Беззубик и Тэм потянулись за ней. Первого она все еще не отпустила, а второй сам цеплялся за нее. В отличие от Беззубика, Тэм не рыдал в голос, но Локки видел, что глаза его полны слез, и выглядел он еще более несчастным и бледным, чем обычно. Локки с облегчением сглотнул - под взглядом желтой куртки у него во рту пересохло.

- Пошли, - сказала Бет. - Подальше отсюда. Все, что надо, мы уже видели.

8

Еще один переход через лес плащей, ног и животов. Снова ощущая подъем, Локки осторожно взялся за подол рубашки Бет, и был одновременно обрадован и немного разочарован, когда она вообще ничего не заметила. Бет вела их назад в Мару Каморраццу, древний заросший парк, где, всего в сорока ярдах от толпы, царили покой и тишина. Как только они укрылись в укромном уголке, Бет толкнула Тэма и Беззубика на землю.

- Что, если другая команда с Холма это видела? Боги!

- Прости, - мямлил Беззубик. - Но они... но их... их уб-били...

- Лиди умирают, если их повесить! За этим их и вешают! - Бет скрутила в руках подол рубашки и глубоко вздохнула. - Приведите себя в порядок. И побыстрей. Каждый должен украсть кошелек или что-нибудь получше, пока мы не вернулись в Холм.

Беззубик снова зашелся в плаче, катаясь по земле и кусая себя за пальцы. Тэм проговорил таким измученным голосом, какого Локки и представить себе не мог:
- Я не могу, Бет. Я просто не могу, прости. Меня поймают. Я не могу.

- Останешься сегодня без ужина.

- Хорошо, - сказал Тэм. - Пойдем уже, пожалуйста.

- Проклятье, - Бет протерла глаза. - Если я не приведу тебя назад с чем-то стоящим, у меня будут такие же неприятности, как у тебя, понимаешь?

- Ты же форточница, - пробормотал Тэм. - У тебя не бывает неприятностей.

- Если бы! - сказала Бет. - В общем, сейчас вы дружно...

- Я не могу, не могу, не могу!

Локки понял, что настал его звездный час. На набережной Бет вытащила их из серьезной беды, и теперь у него была замечательная возможность сделать то же самое. Улыбаясь при одной мысли о том, как она отреагирует, Локки вытянулся во весь рост и кашлянул.

- Тэм, не веди себя, как сволочь, - говорила Бет, не уделяя ни малейшего внимания Локки. - Ты стащишь что-нибудь, пока мы не вернулись, или поработаешь живцом, чтобы кто-то другой мог стащить. У тебя просто нет выбора...

- Простите, - сказал Локки, запнувшись.

- Чего тебе?

- Они оба могут одолжить у меня, - сказал Локки.

- Чего? - Бет повернулась к нему. - О чем это ты?

Локки извлек из-под рубашки два кожаных кошелька и прекрасный шелковый платок, почти не грязный.

- Три штуки, - сказал он. - Нас тоже трое. Скажем, что каждый стащил по одному - и можно идти домой.

- Когда черт возьми ты...

- В толпе, - сказал Локки. - У тебя был Беззубик... ты была с ним так занята, ты наверное не видела... Я просто...

- Я еще не разрешала тебе красть!

- Ну, ты и не запрещала.

- Но что...

- Я не могу положить их на место, - сказал Локки куда более нахально, чем намеревался.

- Не ори на меня! Ой, ради всех богов, только не дуйся, - сказала Бет. Она присела и положила руки ему на плечи, и от ее прикосновения, от ее близости Локки охватила неостановимая дрожь.
- Но почему? В чем дело?

- Ни в чем, - сказал Локки. - Ни в чем.

- Боги, какой же ты странный, - она пристально поглядела на него, топот снова взглянула на Тэма и Беззубика. - Вы трое - просто полное собрание бед. Двое вообще не работают, третий работает без приказа. Похоже, у нас просто нет выбора.

Бет протянула руку и забрала у Локки кошельки и платок. Когда она коснулась его пальцев, Локки, не сумев совладать с собой, снова задрожал.

- Ты ушиб голову?

- Да.

- Кто тебя толкнул?

- Я просто упал.

- Ну да, конечно.

- Честно!

- Похоже, ушиб тебя мучит. Или ты заболел. Ты весь трясешься.

- Я... я в порядке.

- Тебе виднее, - Бет закрыла глаза и потерла веки. - Кажется, ты избавил меня от чертовой кучи проблем. Может, ты хочешь, чтоб я... слушай, тебя достает кто-то, да?

Локки обомлел. Кто-то из старших предлагал ему покровительство - да еще именно она, и к тому же форточница. Справилась бы она? Могла бы она поставить Веслина и Грегора на место?

Нет. Локки заставил себя отвести глаза от ее пленительного лица и вернуться на землю. Всегда найдутся другие Веслины, другие Грегоры. А что если из-за ее вмешательства они обозлятся еще больше? Она была из форточных, а он из уличных. Его дни - это ее ночи, и наоборот. Раньше он ее вообще ни разу не видел, какой защиты можно от нее ждать? Лучше продолжать притворяться мертвым. Не привлекать внимания. Первое правило, второе правило. Как всегда.

- Я просто упал, - сказал он. - Я в порядке.

- Хорошо, - ответила она с холодком в голосе. - Как скажешь.

Несколько раз Локки открывал рот - и снова закрывал, отчаянно пытаясь изобрести какие-то слова, способные приворожить это чуждое создание, девочку. Но поздно, слишком поздно - она уже отвернулась и поднимала на ноги Тэма и Беззубика.

- Я сама себе не верю, - сказала она, - но вы, придурки, обязаны своим ужином вашему дружку - поджигателю Муравейника. Вы понимаете, по-настоящему понимаете, каких чертей нам зададут, если вы кому-нибудь обмолвитесь об этом?

- Я понимаю, - сказал Тэм.

- Мне совсем не хочется получить за это! - продолжала Бет. - Совсем даже! Ты меня слышишь, Беззубик?

Бедняга кивнул, и снова принялся сосать палец.

- Тогда назад в Холм. - Бет дернула себя за платок и поправила шапочку. - Я заберу вещи и сама передам их мастеру. И ни слова об этом. Никому.

Всю дорогу к кладбищу Бет привычно придерживала Беззубика. Тэм, измученный, но успокоенный, едва не наступал ей на пятки. Локки следовал на ними, размышляя о своем совершенно неудовлетворительном опыте. Что он сказал или сделал неверно? Где он просчитался? Почему она не восхищается им, хоть он и спас ее от неприятностей?

По дороге домой она не сказала ему ни слова. А потом, прежде чем он отыскал повод заговорить с ней еще раз, она ушла, исчезла в лабиринте туннелей, ведущих к владениям Форточных, куда он не мог последовать за ней.

К ужину, который он заработал собственной ловкостью, Локки почти не притронулся. Весь вечер он дулся, злясь не на Бет, а на себя - за то, что каким-то образом спугнул ее.

9

Шли дни. Теперь, когда его мысли были заняты чем-то еще помимо краткого волнения ежедневного воровства и постоянной борьбы за существование, время тянулось медленней, чем когда-либо.

Бет не покидала его мысли. Несколько раз она снилась ему, и в ее выплеснувшихся из-под шапочки волосах играл свет, процеженный сквозь сплетение зеленых ветвей Мары Каморраццы . Странно, но в этих снах ее волосы были рыжими от корней до самых кончиков, без следа краски. Ценой этих видений были пробуждения в холодном невыносимом разочаровании, когда он лежал в темноте, борясь с непонятными чувствами, никогда не докучавшими ему прежде.

Ему нужно было еще раз увидеть ее. Неважно как.

Поначалу он лелеял надежду, что его разжаловали в команду неудачников навсегда, и что Бет постоянно будет их "опекуном". К сожалению, в планы Делателя Воров это не входило. Локки понял, что если он хочет получить другую возможность произвести на нее впечатление, придется рискнуть головой и найти Бет самому.

Нелегко было нарушить порядок, который он сам для себя установил, не говоря уже об обязательных для его низкого положения правилах. Но все же он бродил по коридорам и туннелям своего дома в надежде хоть мельком увидеть ее, подвергая себя издевательствам и насмешкам скучающих старших. Он притворялся мертвым. Он не отвечал. Первое правило и правило второе. Зарабатывать синяки ради высшей цели было даже почти приятно.

Младшие "уличные" (а это, честно говоря, была большая их часть) спали все вместе на полу небольших склепов, по нескольку дюжин на комнату. Проснувшись посреди ночи, Локки теперь продолжал бодрствовать, силясь расслышать сквозь бормотание спящих, как "форточные" снуют туда-сюда по своим тайный делам.

Прежде Локки всегда спал в безопасном месте среди своих храпящих товарищей или под прикрытием стены. Теперь он занимал рискованную позицию на краю жмущихся друг к другу сирот, где можно было не только услышать, но и мельком увидеть проходящих по коридорам людей. В конце концов, каждая мелькнувшая тень и любой звук могли принадлежать ей.

Его успехи были немногочисленны. Несколько раз он видел ее во время вечерней трапезы, но она никогда с ним не заговаривала. Если она вообще его замечала, то превосходно удавалось это скрыть. А если бы Локки решился заговорить с ней первым, когда она среди своих друзей-форточников, а вокруг бродят старшие "уличные"... более пагубной самонадеянности и быть не могло. Так что он следил за ней тайком, наслаждаясь трепетом в животе каждый раз, когда она мелькала перед ним хотя бы на секунду. Эти мимолетные встречи с лихвой вознаграждали его за долгие дни бесплодного ожидания.

Дни и недели проходили в дымке вечного "сейчас", как это бывает в детстве. Те ослепительные краткие моменты, когда Бет на самом деле была рядом, на самом деле говорила с ним, снова и снова полировались в его памяти, пока ему не стало казаться, что сама его жизнь началась в тот день.

Той же весной погиб Тэм. Локки слышал разговоры. Беднягу застали за попыткой стянуть кошелек, и его несостоявшаяся жертва не сходя с места проломила ему голову дубинкой. Такие вещи случались не часто. Тому, кого поймали на воровстве, могли раскаленным ножом отрезать палец на преступной руке. Если его никто не прикрывал, могли и повесить. Цивилизованный Каморр знал разницу между законными и незаконными способами убийства детей.

Вскоре настала очередь Беззубика - он угодил под тележное колесо. Глупая случайность, посреди бела дня. Локки приходило в голову, что это к лучшему. В Холме они с Тэмом были несчастны, и возможно боги подыскали им что-то получше. Смерть была частью жизни, имеющей к нему слабое отношение. Он был одержим собственной манией.

Через несколько дней после случая с Беззубиком Локки вернулся в Холм насквозь мокрым после долгого дня в Северном Углу, где он присматривал и грабил лотки на тамошнем богатом рынке. Он вытряхнул свой мокрый плащ, который соорудил из того же обрезка кожи, которым укрывался по ночам. Потом он пошел встретить старших, которые во главе с Веслином и Грегором каждый день вытряхивали выручку из младших детей.

Обычно они развлекались, дразня и запугивая товарищей Локки, но сегодня они взволнованно обсуждали что-то другое. Локки ловил обрывки разговора, стоя в ожидании своей порции унижений.

- ... вот не повезло ей ... а зарабатывала больше всех...

- Это точно, и притом она никогда не важничала...

- А ведь так и все форточные, да? Они же все вроде этого? Конечно, это им не нравится. Что они тоже могут умереть, так же, как мы. Они, твою мать, такие же.

- Дурной месяц какой-то. Тому мальцу разбили голову... потом этот засранец, его еще все пинали... теперь она.

У Локки вдруг что-то сжалось внутри.

- Кто? - спросил он.

Веслин замолчал на полуслове и уставился на Локки так, будто не мог поверить, что эта зверушка вообще умеет говорить.

- Чего "кто", жополиз?

О ком вы говорите?

- Не твое собачье дело.

- КТО?

Его руки сами собой сжались в кулаки, сердце колотилось, когда он закричал во все горло:
- КТО?

Веслин пнул его только раз, и он упал. Локки видел, как нога обидчика приближается к его лицу, неправдоподобно увеличиваясь в размерах, но не мог увернуться. Пол и потолок поменялись местами, и Локки очнулся лежа на спине. Веслин возвышался над ним, поставив ногу ему на грудь. Рот Локки наполнился теплой с медным привкусом кровью.

- Так говорить с нами - где он этого набрался? - сказал Веслин снисходительно.

- Не знаю. Хреново это, - ответил Грегор.

- Пожалуйста, - повторял Локки, - скажите мне...

- Чего тебе сказать? Да какое ты имеешь право что-то знать? - Веслин склонился над Локки, обыскал его и выпрямился с его сегодняшней добычей в руках. Два кошелька, серебряное ожерелье, платок и несколько деревянных коробочек с джериштийской косметикой. - Знаешь что, Грегор? Я что-то не помню, чтобы Ламора сегодня что-нибудь приносил.

- Я тоже, Вес.

- Да уж, вот это хреново, да, зассанец? Я про то, что ты пришел с пустыми руками. Сочувствую насчет ужина.

Раздался смех, но Локки слишком привык к подобному, чтобы обращать на него внимание. Он попытался столкнуть с себя ногу Веслина, но тот снова пнул его.

- Я просто хочу знать, - прохрипел он, - что случилось...

- Опять? Да какое тебе дело?

- Пожалуйста... Пожалуйста...

- Ну, раз ты так вежливо просишь, - Веслин бросил добычу Локки в грязный мешок и туго его затянул. - Вчера у форточных была неудачная ночь.

- Они облажались по полной, - сказал Грегор.

- Их чуть не взяли, когда они обчищали большой дом. Они быстренько смылись, но не все. Одну потеряли в канале. Она, вроде, утонула.

- Кто?

- Бет. она утонула.

- Ты врешь, - прошептал Локки. - ТЫ ВСЕ ВРЕШЬ!

Веслин пнул его под ребра, и Локки скорчился.
- Кто сказал... кто сказал, что она...

- Я сказал, мать твою.

- Кто сказал тебе?

- Я получил письмо от герцога, долбаный недоумок. Мастер сказал, вот кто! Бет утонула прошлой ночью. Она не вернулась в Холм. Ты на нее запал что ли? Вот смеху-то.

- Иди к черту, - прошептал Локки, - иди ты...

Веслин прервал его грубым пинком в то же самое место.

- Грегор, - сказал он, - у нас тут проблема. У него в голове все перепуталось. Забыл, что нам можно говорить, а что нельзя.

- Я знаю, как это поправить, Вес.
Грегор шагнул к Локки и пнул его между ног. Рот Локки распахнулся, но из него вышел только сухой мучительный хрип.

- Покажем этому придурку, - ухмыльнулся Веслин, и вместе с Грегором начал обрабатывать Локки сильными пинками, целясь снова и снова по одним и тем же местам. - Нравится, Ламора? Нравится тебе это, будешь еще орать на нас, будешь задаваться?

Жизнь Локки спасло только то, что Делатель Воров запрещал своим сироткам убивать друг друга без позволения. Несомненно, его растерли бы в порошок, если бы ценой удовольствия не были их собственные головы; но они приблизились к этому, насколько могли.

Прошли дни, прежде чем Локки смог двигаться настолько свободно, чтобы выйти на улицу, и все это время он мучился от голода и жажды, потому что некому было позаботиться о нем. Но он не почувствовал ни радости оттого, что снова здоров, ни удовлетворения от работы.

Он снова притворялся мертвым, снова прятался по углам, снова соблюдал первое правило и правило второе. Он снова был в Холме совсем один.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46621/187568

Переводчики: elvisa