Готовый перевод The Republic of Thieves - Scott Lynch / Республика Воров - Скотт Линч: I: Her Shadow Chapter One: Things Get Worse

1

Ее тень.

Я не могу сказать сейчас

Когда ветра налетели и закружили

Сбили меня не надолго

и что ветра прошептали в конце.

может я расскажу тебе

в другой раз.

Карл Сандбург.

из "Великой Охоты"

Глава первая.

Дела становятся хуже

1

Слабый солнечный свет упал ему на веки, сметая сон. Свет становился все сильнее, заставив его слабо моргнуть. Через открытое окно проникал теплый полуденный воздух и запах пресной воды. Не Каморр. Волны бились о песчаный берег. Точно не Каморр.

Он снова запутался в простынях, почувствовав головокружение. Верхнее небо пересохло, как дубленая кожа. Разлепив потрескавшиеся губы, он похрипел: "Что ты..."

"Тсссс. Я не хотел тебя разбудить. Комнату нужно проветрить." Темное пятно слева, высотой более или менее с Жеана. Пол заскрипел, когда пятно переместилось. Мягкий шелест ткани, клацанье кошелька, звон металла. Локки приподнялся на локтях, готовый к головокружению. Оно не заставило себя ждать.

"Мне снилась она", пробормотал он. "Времена, когда мы... когда мы встретились впервые".

Она?

Ты знаешь, о ком я.

"Ааа. Та самая она." Жеан встал возле кровати на колени и протянул чашку воды. Локки схватил еще дрожащей левой рукой и начал благодарно пить. Мир медленно обретал очертания.

"Так четко," сказал Локки. "Будто я мог прикоснуться к ней. Сказать... как я сожалею."

"И это все на что ты способен? Видеть во сне такую женщину, и тратить время на извинения?"

"Едва ли это зависит от меня"

"Это твои сны. Бери бразды правления в свои руки"

"Ради всего святого, я был всего лишь ребенком"

"Если она снова появится, переместись на десять-пятнадцать лет вперед. Я хотел бы увидеть, как ты краснеешь и заикаешься в следующий раз, когда проснешься."

"Собираешься куда-то?"

"Немного прогуляюсь. Совершаю обход".

"Жеан, это бессмысленно. Перестань себя мучить".

"Закончил?" Жеан забрал у него пустую чашку.

"Совсем нет. Я..."

"Скоро вернусь." Жеан поставил чашку на стол, небрежно отряхнул лацканы своего пиджака и двинулся к двери. "Отдохни немного".

"Ты не хочешь слышать гребанные доводы, не так ли?"

"Ты имеешь ввиду ложь и бесстыжую лесть?"

Дверь закрылась и Жеан исчез на улицах Лашена.

2

Лашен был известен как город, где что угодно может быть куплено и что угодно оставлено позади. Милостью реджио, самого высшего и малочисленного слоя аристократии (где титул, который можно было отследить дальше, чем на два поколения, автоматически причислял своего носителя к старой гвардии), любой имеющий достаточно денег и безрассудства, мог сделать свою кровь слегка голубее.

Они собирались со всех краев Теринских земель - торговцы и бандиты, наемники и пираты, игроки, искатели приключений и изгнанники. Они приходили как простолюдины, затем проходили в конторах стадию куколки, теряя несметное количество драгоценного металла, и выходили на свет новорожденными лордами Лашена. Реджио создавали полубаронов, баронов, виконтов, графов, иногда даже случались маркизы, с титулами по большей части собственного изобретения. Почетные звание брались из списка и стоили дополнительных вложений; "Защитник Веры Двенадцати" был весьма популярен. Также существовало еще полдюжины рыцарских орденов, которые превосходно смотрелись на лацкане пиджака.

Из-за того, что это купленное благородства для всех было чем-то новым, Лашен был самым чокнутым на манерах городом, из тех, которые Жеан Таннен когда-либо посещал. Лишенные сотен поколений благородных предков, чтобы подчеркнуть свою значимость, аристократы Лашена компенсировали это избыточной церемонностью. Правила старшинства походили на алхимические формулы, а званные обеды убили больше людей, чем болезни и несчастные случаи вместе взятые. Похоже, что более волнующе для тех, что приобрел их знатные фамилии, было рисковать ими (не говоря об их сметной плоти) по малейшему поводу.

Рекорд, как слышал Жеан, был три дня от конторы к дуэльной лужайке и похоронному экипажу. Реджио, конечно, не предложили никакой компенсации родственникам погибшего.

В результате этой чепухи, было чрезвычайно сложно для тех, кто не имел титула, получить доступ к лучшим медикам города, независимо от цвета их денег. Медики получали такой высокий статус с помощью их благородных клиентов, что они редко готовы были гоняться за золотом из других источников.

Вкус осени ощущался в холодном ветре, дующем с Аматели, Озера Самоцветов - пресноводного моря, раскинувшегося до горизонта к северу от Лашена. Жеан был скромно одет по местным стандартам: коричневый вельветовый сюртук и шелковая рубашка, стоимостью не более чем, скажем, трехмесячный доход торговца средней руки. Это указывало на него, как на чьего-то слугу и соответствовало поставленной цели. Ни один важный господин не стал бы лично ждать медика у ворот.

Ученый Эркеман Зодести был известен как лучший медик Лашена, мастер медицинской пилы и алхимического тигля. Он также уже три дня к ряду показывал полную незаинтересованность в ответ на просьбы Жеана о консультации.

Сегодня Жеан вновь приближался к железным решетчатым воротам в задней части сада Зодести, из-за которых старый слуга смотрел на него с высокомерием рептилии. В вытянутой руке Жеан сжимал пергаметный конверт и квадратную белую карточку, так же как три дня подряд ранее. Жеан раздражался все больше.

Слуга протянул руку сквозь прутья, и, ни слова не говоря, вязл все предложенное Жеаном. Конверт, содержащий обычные чаевые (более чем щедрые), исчез в его кармане. Старик прочел, или притворился что прочел белую карточку, удивленно взглянул на Жеана и ушел.

В карточке говорилось то же, что и всегда - Contempla va cora frata eminenzа. "Уделите внимание высокопоставленному другу", на высоком теринском это было крайне вежливое выражение, подходящее для данного случая. Не называя имени аристократа, это послание означало, что кто-то облаченный властью желает оплатить чей-то осмотр. Это был общепринятый способ предложить большие деньги за решение проблемы, имеющей отношение к, скажем, беременной любовнице, без того, чтобы скомпрометировать кого-то важного.

Жеан проводил долгие минуты ожидания, изучая дом медика. Это было солидное строение, размером с небольшой дворец Альсегранте в Каморре. Однако новее и построено в фальшиво Тал-Веррарском стиле, служившим чтобы олицетворять важность его обитателей. Крыша была покрыта панелями из вулканического стекла, а окно окаймляла декоративная резьба, более подходящая храму.

Из самого сердца сада, закрытого от взгляда десятифутовой каменной стеной, Жеан слышал звуки оживленной вечеринки. Звон бокалов, взрывы смеха, приглушенное звучание девятиструнной виолы и еще нескольких инструментов.

"Я с сожалением вынужден сообщить твоему господину, что ученый в настоящее время не имеет возможности удовлетворить его просьбу об осмотре." Слуга снова появился за железными воротами с пустыми руками. Конверт, знак серьезности ситуации, конечно исчез. В руках Зодести или его слуги, Жеан не знал.

"Возможно, вы можете сказать мне, когда будет более уместно для ученого получить просьбу моего господина," сказал Жеан, "полдень среднего дня недели очевидно абсолютно неприемлемое время".

"Не могу сказать." Слуга зевнул. "Ученый совершенно поглощен работой".

"Работой." Жеан кипел от возмущения, слыша доносившиеся из сада рукоплескания. "Действительно. Случай моего господина требует величайшего умения и проницательности..."

"Твой господин может рассчитывать на проницательность ученого в любое время," сказал слуга. "К сожалению, в данный момент его умение срочно требуется в другом месте."

"Проклятье, старик!" самоконтроль Жеана испарился. "Это важно!"

"Я не желаю разговаривать в подобном тоне. Хорошего дня."

Жеан подумал о том, чтобы схватить старика за горло через прутья решетки, но это привело бы к нежелательным последствиям. Под свой наряд Жеан не надел кожаный нагрудник, а его декоративная обувь в драке была хуже, чем босые ступни. Несмотря на пару топориков, спрятанных в его сюртуке, он не был снаряжен достаточно, чтобы штурмовать даже вечеринку.

"Ученый рискует, нанося оскорбление такому важному человеку," прогремел Жеан.

"Ученый рискует, простодушный ты человек". Старик усмехнулся. "Скажу тебе прямо, он мало интересуется подобными делами. Я не верю, что в городе есть хоть один значимый человек, настолько незнакомый с ученым, что боится войти через парадную дверь."

"Завтра я зайду снова", сказал Жеан, стараясь сохранить самообладание. "Возможно я могу назвать сумму, которая преодолеет даже безразличие твоего господина."

"У тебя похвальная настойчивость, чего нельзя сказать о твоей проницательности. Завтра ты сделаешь так, как прикажет твой господин. А сейчас я уже пожелал тебе хорошего дня."

"Хорошего дня," прогудел Жеан. "Может Боги благословят дом, в котором живет такая доброта." Он сухо кивнул и ушел.

Больше ничего нельзя было поделать в данный момент в этом проклятом городе, где даже конверт полный денег, на гарантировал привлечение внимания к проблеме.

Направляясь назад к нанятому экипажу, Жеан проклинал Максилана Страгоса в тысячный раз. Этот ублюдок так много врал. Почему, в конце концов, этот проклятый яд был одной из тех немногих вещей, про которые он сказал правду?

3

Домом в данный момент им служил номер в Вилла Сьювела, скромной, но идеально чистой гостинице, облюбованный путешественниками, который прибывали в Лашен из-за вод Аметели. Эти воды, по слухам, излечивали ревматизм, хотя Жеан еще не видел купальщика, который бы проявлял желание прыгать и танцевать. Окна гостиницы выходили на пляж с черным песком на северном берегу города, и постояльцы гостиницы сторонились друг друга.

"Ублюдок," сказал Жеан, распахнув дверь в их комнату. "Безродная лашенская рептилия. Жадный сын ночного горшка и кишечных газов."

"Мое острое чутье подсказывает мне, что ты, должно быть, расстроен," сказал Локки. Он сидел и выглядел полностью проснувшимся.

"Нас снова чопорно послали," сказал Жеан, хмурясь. Несмотря на свежий воздух из окна, в комнате все еще пахло застарелым потом и свежей кровью. "Зодести не придет. Не сегодня, по крайней мере."

"Ну и в пекло его, Жеан."

"Он единственный стоящий лекарь, которого мне не удалось пока заполучить. С некоторыми были сложности, но к нему просто не подобраться".

"Меня ощупал и пустил кровь каждый проклятый сумасшедшый в этом городе, кто однажды умудрился затолкать пилюлю в глотку", сказал Локки. "Еще один вряд ли имеет значение."

"Он лучший." Жеан бросил свой сюртук на стул, выложил свои топорики и достал из шкафа бутылку голубого вина. "Эксперт в алхимии. И самодовольный крысоеб."

"Все к лучшему", сказал Локки. "Что сказали бы соседи, если бы я консультировался с человеком, сношающимся с грызунами."

"Нам необходимо его мнение."

"Я устал быть медицинской загадкой," сказал Локки. "Не придет, так не придет."

"Я зайду с нему завтра еще раз." Жеан наполовину наполнил вином два бокала, а затем разбавил из водой, придав им приятный оттенок полуденного неба. "Я приведу сюда этого самодовольного придурка так или иначе."

"Что ты сделаешь, сломаешь ему пальцы, ели он не согласиться на осмотр? Это может сделать ситуацию щекотливой. Особенно, если он захочет что-то у меня отрезать."

"Он может найти лекарство."

"Ради всего святого." Вздох разочарования Локки превратился в кашель. "Лекарства не существует."

"Поверь мне. Завтра я собираюсь быть особенно убедительным."

"Как мне видится ситуация, мы потратили совсем немного золота, чтобы понять, что мы отстаем от моды. Социальное банкротство обычно обходится намного дороже, я бы сказал."

"Где-то," сказал Жеан, "должно быть болезнь, которая делает заболевшего послушным, тихим и спокойным. Когда-нибудь я ее отыщу и, вот увидишь, ты получишь самую сложную форму этой болезни."

"Я уверен, что у меня к ней врожденный иммунитет. Говоря о послушности, вино собирается достичь моих рук в этом году?"

Локки выглядел довольно бодро, но речь его была невнятной, голос казался даже слабее, чем днем ранее. Жеан подошел к кровати с некоторым беспокойством, винные бокалы он держал перед собой, как предложение мира какому-то незнакомому и потенциально опасному существу.

Локки уже бывал раньше в таком состоянии, такой же худой и такой же бледный, с недельной щетиной на лице. Только на этот раз не было ни очевидной раны, чтобы лечить, ни даже порезов, которые можно перевязать. Только коварное наследие Максилана Страгоса делало свою тихую работу. Простыни Локки были испачканы кровью и черными пятнами пота от лихорадки. Его глаза блестели в запавших глазницах.

Жеан изучал кучу медицинских текстов каждую ночь, и у него все еще не было подходящих слов, чтобы описать происходящее с Локки. Он словно расплетался изнутри, его вены и сухожилия распадались на части. Кровь сочилась из него по какой-то дьявольской прихоти. Он мог час кашлять кровью, а потом она начинала идти у него из глаз и носа.

"Проклятье," прошептал Жеан, когда Локки потянулся за бокалом. Левая рука Локки была красной, как если бы его пальцы окунали в кровью "Что это?"

"Ничего необычного." Локки усмехнулся. "Когда ты ушел, она начала идти... из под ногтей. Вот, я могу держать бокал другой..."

"Ты пытался скрыть это от меня? Кто еще меняет твои проклятые простыни?"

Жеан поставил бокалы и направился к столику у окна, который скрывался пот грудой льняных полотенец, кувшином с водой и тазом. Воды в тазу была бурой от застарелой крови.

"Это не больно, Жеан", пробормотал Локки.

Игнорируя его, Жеан взял таз. Окно выходило на внутренний двор, который был, к счастью, пуст. Жеан выплеснул воду из таза в окно, заново наполнил его из кувшина, а промокнул полотенце.

"Руку," сказал Жеан. Локки мрачно подчинился, и Жеан обмотал мокрую ткань вокруг его пальцев. Она сразу стала розовой. "Не опускай пока."

"Я знаю, это выглядит ужасно, но на самом деле было не так много крови."

"У тебя ее немного осталось!"

"Я все еще хочу вина."

Жеан снова принес бокалы и аккуратно поместил один в правую руку Локки. Дрожь Локки казалась не такой сильной, что немного успокаивало. В последнее время ему было сложно держать предметы.

"Тост," сказал Локки. "За алхимиков. Пусть они все будут сгорят в огне." Он отхлебнул вина. "Или задушены в постели. Что больше подходит. Я не привередлив."

На следующем глотке он закашлялся, и алая капля упала в его вино, оставив пурпурный след там, где они смешались.

"Боги", сказал Жеан. Он залпом выпил остатки его собственного вина и отставил стакан в сторону. "Я приведу Малькора."

"Жеан, мне сейчас не нужен еще один собачий лекарь. Он был здесь уже шесть или семь раз. Почему..."

"Что-то могло измениться. Что-то могло пойти по-другому." Жеан схватил свой сюртук. "Может быть он сможет остановить кровотечение. Может быть он наконец найдет какую-то зацепку..."

"Нет никакой зацепки, Жеан. Нет противоядия, которое выпрыгнет из кармана Малькора, Кепиры, Зодести или любого другого мошенника с прокипяченным ланцетом в этой унылой куче дерьма, который называется городом."

"Я скоро вернусь."

"Проклятье, Жеан, побереги деньги!" Локки снова закашлял, и едва не пролил свое вино. "Это просто здравый смысл, ты тупоголовый бочонок. Ты упрямый..."

"Я скоро вернусь."

"... упрямый, ох, что-нибудь... что-нибудь... язвительное, остроумное и очень убедительное! Эй, если ты уйдешь сейчас, ты пропустишь, каким я бываю убедительным! Проклятье."

Что бы дальше ни хотел сказать Локки, Жеан уже захлопнул дверь. Небо уже окаймляли сумеречные цвета, оранжевый у горизонта выше переходил в серебристый, а тот в глубине небес сменялся пурпурным. Пурпурным как кровь, растворяющаяся в голубом вине.

Низкая серая стена ползла с севера, от Аматели, предвещая близкий шторм. Это полностью устраивало Жеана.

4

Шесть недель прошло с тех пор как они покинули маленький порт Вел Вираззо на сорокофутовой яхте после череды больших и малых катастроф, оставивших их с малой долей огромной суммы, которую они надеялись выиграть после двух лет построения сложной схемы.

Выйдя на улицы Лашейна, Жан скользнул пальцами по локону вьющихся темных волос, тесно перетянутых кожаным шнурком. Его он всегда держал в кармане пальто или заправленным за пояс. Из всех вещей, которые он потерял недавно, деньги были наименее важной.

Локки и Жан обсудили возможность плавания на восток, обратно к Тамалику и Испаре ... обратно в Каморр. Но в большинстве стран мира, которые они знали, царило смятение, а большинство их старых друзей были мертвы. Вместо этого они отправились на запад. Северо-запад.

Вдоль побережья, используя все свои посредственные навыки, они обогнули Тал Верран, оставили позади обугленные остатки некогда роскошного Салона Корбо и обсудили возможность взять курс далеко на север в Балинель, в королевство Семи Сущностей. Они оба сочли Вадран достаточно хорошим местом для чего угодно, если задумывать новую криминальную авантюру.

Они покинули море и направились вглубь, вверх по широкой реке Кавендрии, принадлежащей Элдрену и пригодной для океанских судов. Кавендрия текла на запад от Аматели, к озеру Алмазов - внутреннему морю, разделяющему древние города-побратимы Картейн и Лашейн. Когда-то Локки и Жан надеялись купить свой ​​путь в ряды дворянства Лашейна. В конечном счете их план свелся к тому, чтобы набить их лодку запасами и добраться до Балинели.

Симптомы Локки проявились в день, когда они вошли в устье Кавендрии.

Сначала это были просто приступы головокружения и нарушение зрения, но, шли дни, пока они медленно лавировали против течения, и у него началось кровотечение из носа и рта. К тому времени, когда они достигли Лашейна, он больше не мог отшучиваться, скрывая свою возрастающую слабость. Вместо того, чтобы купить запасы, они сняли комнаты, и, не взирая на протесты Локки, Жан начал спускать их деньги в погоне за удобством и лекарствами.

В преисподней Лашейна, которая была сносно красочной, если не сравнивать ее с Каморром, он проконсультировался с каждым отравителем и черным алхимиком, которого смог подкупить. Все трясли головой и выражали профессиональное восхищение тем, что было сделано с Локки, не в силах обезвредить рассматриваемое вещество. Локки заставили выпить сотни различных слабительных, чаев и эликсиров, каждый из которых оказывался более мерзким и дорогим, чем предыдущий, и каждый, в конечном счете, оставался бесполезен.

Тогда Жеан приоделся и начал встречаться с легальными докторами. Локки он представлял им как "доверенного слугу" некоего богача, что могло означать все что угодно: от тайного любовника до доверенного убийцы. Доктора также выражали сожаление, смешанное в равной мере с профессиональным интересом. Большинство из них отказывались от попыток лечения, предлагая полумеры, призванные облегчить страдания Локки. Жеан полностью осознавал происходящее, но не обращал внимания на их пессимизм. Он просто указывал им на дверь, выплачивал их непомерно высокий гонорар и отправлялся за следующим доктором из своего списка.

Деньги быстро подошли к концу. Через несколько дней Жеану пришлось продать яхту (вместе с обитающей на ней кошкой, необходимой для удачи в море), и он был счастлив получить даже половину ее изначальной стоимости.

Теперь на исходе были и эти средства, и Эркемар Зодести был едва ли не последним доктором в Лашене, кто не сказал Жеану, что состояни Локки безнадежно.

5

- Новых симптомов НЕТ,- сказал Малкор, толстый старик с седой бородой, которая свернулась у его подбородка как надвигающийся шторм. Малкор был собачьим медиком - уличным доктором без формального обучения или лицензии, но из всего его вида, обитающего в Лашейне, он был трезв чаще остальных.
- Просто новое проявление знакомых симптомов. Мужайтесь.

-Вряд ли, - сказал Локки. - Но спасибо за заботу.

Малкор обработал кончики пальцев Локки мазью из кукурузной муки и меда, а затем забинтовал пальцы сухой тканью, превратив левую руку Локки в бесполезный пухлый сверток.

- Хе. Ну, боги любят людей, которые смеются над трудностями.

- Затруднения скучны, как и все в аду. Приходится находить над чем смеяться, если нельзя постоянно оставаться пьяным, - сказал Локки.

- Значит в кровотечении нет ничего нового? Никаких ухудшений? - спросил Жеан.

- Новые неудобства - да, - Малкор поколебался, затем пожал плечами. - Что касается общей потери жизненных соков... Я не могу сказать. Внимательное изучение его воды, возможно, могло бы...

- Вы хотите фляжку, полную мочи. - сказал Локки, - Вы можете откупорить ваш частный резерв. Я дал вполне достаточно с тех пор, как приехал сюда.

- Ну, тогда, - Колени Малкора скрипнули как ржавые петли, когда он встал. - Если я не буду изучать вашу мочу, я не буду изучать вашу мочу. Я могу, однако, оставить таблетки, которые должны принести вам отличное облегчение от двенадцати до двадцати четырех часов, и, возможно, восполнить истощенные соки тела...

- Блестяще, - сказал Локки. - Будут ли они состоять в основном из мела на этот раз? Или это те, что из сахара? Я бы предпочел сахар.

- Смотрите... Я говорю, смотрите сюда! - морщинистое старое лицо Малкора побагровело. - Возможно у меня нет робы Коллегии, но когда я уйду к богам, они будут знать, что я чертовски честно старался облегчить состояние моих пациентов!

- Мир, старик. - Кашлянул Локки и потер глаза не перевязанной рукой. - Я знаю, ты хочешь как лучше. Но пощади меня со своей подделкой.

- Пусть ваш друг снимет эти повязки через пару часов, - сказал Малкор раздраженно, набрасывая на плечи поношенный сюртук, покрытый темными пятнами. - Если вы пьете, пейте умеренно. Вода - ваше вино.

- Будьте уверены, мой друг здесь разбавляет вино как нервная фрейлина девственной принцессы.

- Мне очень жаль, - сказал Жан, когда они с Малкором оказались снаружи.- Он несносен, когда болеет.

- У него осталось два или три дня. - сказал старик.

- Вы не можете...

- Да, могу. Кровотечение становится хуже. Его слабость все больше. Его жидкости неизлечимо нарушены, и, я уверен, изучение его воды покажет кровь. Я пытался его подбодрить, но ваш друг, очевидно, трезво оценивает свое состояние.

- Но...

- Что следует сделать и вам.

- Здесь должен быть кто-то, кто может что-нибудь сделать!

- Боги.

- Если бы я мог убедить Зодести...

- Зодести? - Малкор рассмеялся. - Какое разбазаривание таланта в этом типе. Зодести рассматривает только два недуга: богатство и власть. Он никогда не снизойдет до того, чтобы прощупать пульс вашего друга.

- Значит, у вас нет никаких других зацепок? Никаких предложений?

- Вызовите священников. Пока он все еще в сознании.
Жан нахмурился, и пожилой собачий лекарь осторожно взял его за плечи:
- Я не могу назвать яд, который убивает вашего друга. Но тот, что убивает вас, зовется надеждой.

- Спасибо за ваше время. - прорычал Жан. Он вытряс несколько серебряных монет из своего кошелька. - Если я буду нуждаться в ваших дальнейших замечательных идеях...

- Одна дувеста будет вполне справедливой, - сказал Малкор. - И, несмотря на ваше настроение сейчас, знайте, что я приду, когда вам потребуется. Дискомфорт вашего друга - скорее признак храбрости, чем уныния перед концом.

Солнце зашло, и крыши и башни города оживали пятнышками огня в наступающей ночи. Глядя как Малкор уходит вниз по улице, Жан больше всего на свете хотел кому-нибудь врезать.

6

- Ясного дня вам, - сказал Жеан, снова приближаясь к калитке. Шел второй час следующего дня, и небо над головой кипело мешаниной серых облаков. Дождь еще не пошел, но он определенно должен был начаться в ближайшее время. - Я здесь с моей привычной просьбой.

- Надо же, как неожиданно, - сказал старик за железными прутьями.

- Сейчас удобное время? - из сада Жан снова услышал смех, вместе с отголоском из серии шлепков, будто что-то бросали в каменную стену. - Или ученый поглощен...

- Работой. Незнакомец, наш вчерашний разговор стерся из вашей памяти?

- Я умоляю вас, сэр. - Жан вложил столько страстной искренности в голос, сколько мог. - Хороший человек лежит умирая, и отчаянно нуждается в помощи. Разве ваш хозяин не принял присягу как доктор Коллегии?

- Его клятвы - не ваше дело. И много хороших людей лежат умирая и отчаянно нуждаются в помощи в Лашейне и Картейне, и в любом месте мира. Вы заметили, как доктор седлает коня, чтобы их отыскать?

- Пожалуйста. - Жан потряс свежим конвертом, звеня монетами внутри. - По крайней мере, отнесите послание, ради всех богов.

Нацепив вполовину угрюмый и вполовину ухмыляющийся вид, слуга достиг решетки. Жан бросил конверт, схватил его за воротник , и сильно прижал к воротам. Мгновение спустя в свободной руке Жана расцвел нож.

Это был тычковый нож - тот, который зажимался в кулаке, а не держался хваткой фехтовальщика. Лезвие, торчащее из кулака Жеана, было полуфутовой длины и изогнуто как коготь зверя.

- Есть только один способ использовать такой нож, - прошептал Жеан. - Видишь это? Только попробуй позвать на помощь или дернуться и будешь носить свой жир в качестве фартука. Открой ворота.

- Ты умрешь за это, - прошипел слуга. - С тебя сдерут кожу и сварят в соленой воде.

- И тебя это утешит, а? - Жеан ткнул его в живот ножом. - Открой ворота или я сниму ключи с твоего трупа.

Дрожащей рукой старик открыл ворота. Жан толкнул их в стороны, снова схватил слугу и развернул его. Нож теперь упирался мужчине в поясницу.

- Отведи меня к своему хозяину. Оставайся спокойным. Скажи ему, что это важный случай и что он захочет выслушать мое предложение.

- Ученый в саду. Но ты безумец... У него есть друзья на самых высоких местах... Аргх.

Жан ткнул его лезвием снова, приказывая идти.

- Конечно, - сказал Жан. - Но есть ли у тебя сейчас друзья ближе, чем мой нож?

В самом сердце сада низкий, солидный мужчина лет тридцати пяти сердечно смеялся с женщиной, которой только должно было стукнуть двадцать. Оба они носили легкие бриджи, шелковые рубашки и мягкие кожаные перчатки. Этим объяснялся ритмичный шум до этого. Они использовали очищенную часть каменной стены для пурсавы - "партнерской гонки", аристократического кузена гандбола.

- Сэр, мадам, тысяча извинений. - сказал слуга на очередном тычке от Жана. Жан стоял на полшага позади мужчины, откуда ни Зодести, ни его гостья не могли видеть истинное средство его проникновения в сад. - Очень срочное дело , сэр.

- Срочное? - у Зодести была копна черных волос, сейчас мокрых от пота, и слабый акцент веррарской знати. - Кто же тот человек, от имени которого ты говоришь?

- Важный человек, - сказал Жеан. - В частном порядке. Было бы неуместно обсуждать подобные вопросы перед вашей молодой...

- Боги, Я распоряжаюсь что уместно, а что - нет в моем собственном саду! Этот посланец довольно дерзок, Лоран. Ты знаешь мои предпочтения. Лучше бы это было серьезно.

- Очень серьёзно, сэр.

- Пусть он расскажет детали. Если я сочту их подходящими, он сможет вернуться снова после обеда.

- Будет лучше обсудить это сейчас, - сказал Жан. - для всех.

- Кого, черт тебя подери, ты из себя возомнил? Клал я на серьезность! Лоран, вышвырни это...

- Отказ отмечен и с совершенным почтением отклонен. - Жан толкнул Лорана на газон. Спустя полсекунды он был у Зодести, зажав горло доктора мясистым предплечьем, и его клинок был поднят так, чтобы молодая женщина могла его видеть. - Позовите на помощь, и я пущу это в ход, мадам. Мне ненавистна сама мысль причинить вред ученому по вашей вине.

- Я... Я... - сказала она.

- Лепечите все, что пожелаете, до тех пор, пока вы не начнете кричать. Что до вас... - Жан сжал горло мужчины, чтобы продемонстрировать свою силу, пока доктор не начал хватать воздух. - Я пытался быть вежливым. Я бы хорошо заплатил. Но теперь я научу вас новому способу ведения бизнеса . Есть ли у вас инструментарий, который вы бы взяли на случай с отравлением? Материалы, необходимые вам для справки?

- Да, - просипел Зодести. - В моем кабинете.

- Мы собираемся спокойно войти в ваш дом, все мы. На ноги, Лоран. У вас есть здесь экипаж и извозчик, доктор?

- Да. - сказал Зодести.

- Внутри нам ничто не помешает. Если кто-то из вас доставит мне неприятности, богами клянусь, я начну практиковать горловую хирургию.

7

Щекотливая ситуация застала их всех в кабинете Зодести, в любопытных взглядах повара и кухонного мальчишки. Но ни один из заложников Жана не устроил сцену, и достаточно скоро дверь кабинета оказалась между ними и любым вмешательством. Жан выпустил болт, улыбнулся и сказал:
- Лоран , вы...

В этот момент, старик нашел в себе мужество для последней отчаянной попытки. В силу своего характера, Жеан не был настолько жесток, чтобы зарезать бедного идиота, и вместо этого он ударил Лорана в челюсть локтем руки с ножем. Слуга без сознания свалился на пол. Зодести бросился к столу в углу и уже открыл ящик, когда Жеан схватил его за воротник и швырнул на колени рядом с Лораном. Жеан заглянул в ящик и засмеялся.

- Ты собирался бороться со мной письменным ножом? Садитесь, вы оба. - Жан указал на пару кресел с задней спинкой. Когда Зодести и его спутница сели, с широко распахнутыми глазами, как ученики, ожидающие наказания учителя, Жан обрезал одну из штор, висевших над кабинетным окном со ставнями. Он исполосовал ее на куски и бросил в Зодести.

- Я не совсем понимаю...

- Ваша юная подруга представляет собой проблему, -сказал Жан . - Ничего личного, мадам, но и с одним заложником достаточно трудно справиться, не говоря уже о двоих. Особенно, когда это неуклюжие заложники-дилетанты, не привыкшие к своим ролям и ожиданиям. Поэтому мы оставим вас в этом прекрасном большом шкафу - там, где вас не найдут слишком поздно или слишком рано.

- Да как ты смеешь, - сказала девушка. - Да будет тебе известно, мой дядя...

- Время ценно, а мой нож остр, - сказал Жан. - Когда какие-нибудь слуги наконец откроют этот шкаф, они найдут вас живой или мертвой?

- Живой, - сглотнула она.

- Вставьте ей кляп, доктор, - приказал Жеан. - Затем завяжите несколько хороших, прочных узлов. Я сам проверю их, когда вы закончите. Затем сделайте тоже самое для старого Лорана.

Пока Зодести работал, чтобы связать свою партнершу по пурсаве (если это действительно был предел их партнерства), Жан сорвал еще одну штору и нарезал больше полос. Его глаза бродили по стеклянным фасадам комнатных шкафов. В них хранились коллекция книг, стеклянные сосуды, травяные образцы, алхимические порошки и причудливые хирургические инструменты. Жан был воодушевлен, если эзотерика Зодести отразилась на его фактических способностях, он сможет в конце концов дать ответ.

8

- Это здесь. - сказал Жан.

- Мичел, - сказал Зодести, высовываясь из окна со своей стороны кареты. - встань здесь.

Карета с грохотом остановилась, и водитель спрыгнул, чтобы открыть дверь. Жан, с ножом, полускрытым широкими манжетами сюртука, жестом приказал Зодести выйти в первую очередь. Ученый подчинился, неся кожаную сумку и связку с одеждой.

Начал моросить мелкий дождь, за что Жан был бесконечно благодарен. Это уведет прохожих с улиц, а пасмурное небо придаст городу не полуденные, а сумеречные тона. Похититель не мог просить о большем.

Жан приказал остановиться в двух кварталах от Вилла Сувелы, перед переулком, который мог вести сюда через сплетения и повороты с десятком других возможных направлений, ответвляющихся по пути.

- Доктору потребуется несколько часов, - сказал Жеан, передавая сложенный листок пергамента кучеру. Ждите по этому адресу, пока мы не вернемся.

На пергаменте был написан адрес кофейни в Лашенском торговом районе, в полумиле отсюда. Кучер нахмурился.

- С вами все хорошо, сэр? Вы пропустите обед...

- Всё в порядке, Мичел, - сказал Зодести с намеком на раздражение. - просто следуйте указаниям.

- Конечно, сэр.

После того, как карета с грохотом съехала вниз по улице, Жан втащил Зодести в переулок и сказал: - Вы еще можете это пережить. Одевайтесь, как мы договаривались.

В мешке лежали потрепанная шляпа и плащ в пятнах от дождей, и то и другое принадлежало Лорану, размеры которого совпали с хозяйскими. Зодести набросил плащ, а Жеан вытащил полоску шторы из кармана.

- Что, черт возьми, на этот раз? - сказал Зодести.

- Вы действительно полагаете, что впутавшись во все эти проблемы, я позволю вам увидеть, куда вас ведут? Думал, вы предпочтете быть слепым, нежели лишенным сознания.

Зодести стоял неподвижно, пока Жан одевал повязку ему на глаза, натягивал капюшон и нахлобучивал шляпу поверх него. Это определенно помогло. С более, чем нескольких шагов, повязка будет скрыта шляпой или потеряется в тенях капюшона.

Из лекарской сумки Зодести Жан достал бутылку вина. Он вытащил пробку (Жан нашел бутылку в кабинете Зодести наполовину пустой), выплеснул немного на лекаря, вылил остальное на землю и сунул пустую бутылку в правую руку Зодести. Из запаха, окутавшего их, Жан понял, что только зря растратил очень ценную камелеону.

- Сейчас, - сказал Жан. - Вы мой пьяный друг, которого я веду в безопасное место. Держите голову опущенной. - Жан сунул сумку Зодести в левую руку лекаря. - У меня есть руки, чтобы поддержать вас в случае падения, а мой нож ближе, чем вам хотелось бы.

- Ты будешь сварен заживо за это, сукин сын.

- Давайте держать мою мать в стороне от всего этого. Следите за ногами.

У них ушло десять минут на то, чтобы вместе добраться до ночлежки. С этим затруднений не было. Нескольким редким путникам, попавшим под дождь, было на что обратить внимание, кроме пары пьяниц.

Оказавшись в безопасности внутри их номера, Жан запер парадные двери, толкнул Зодести на стул и сказал:
- Сейчас мы достаточно далеко от кого-либо. Если вы попытаетесь бежать, или повысите голос, или привлечете к себе внимание каким-либо другим способом, я причиню вам боль. Сильную.

- Прекрати угрожать мне и покажи своего проклятого пациента.

- Одну минуту. - Жан открыл двери во внутреннюю комнату, увидел, что Локи не спал и быстро показал на их личном языке знаков:

"Не используй имена."

- Я что, - пробормотал Локки, - идиот? Я знал, что он не придет сюда по собственной воле.

- Как...

- Ты надел свои боевые сапоги и оставил туфли в шкафу. И все твое оружие пропало.

- Ах, - Жан сорвал с Зодести повязку и маскировку.
- Чувствуйте себя как дома и приступайте к работе.

Лекарь поднял свой ранец и, не жалея ненавистных взглядов для Жана, переместился к постели Локки. Он уставился на Локки, замерев на несколько мгновений, затем подвинул деревянный стул и сел.

- Я чувствую вино, - сказал Локки. - Камелеона, я думаю. Я так полагаю, вы не принесли его с собой?

- Только то, в котором меня искупал твой друг. - сказал Зодести. Он несколько раз щелкнул пальцами перед глазами Локки, а затем взял его пульс на обоих запястьях, - Боже, ты в плачевном состоянии. Ты считаешь, что был отравлен?

- Нет, - сказал Локки, кашляя, - Я споткнулся на чертовой лестнице.

А на что это похоже?

- Ты хоть когда-нибудь можешь быть вежливым со своими докторами? - сказал Жан.

- Ты тот, кто чертовски удачно похитил его.

- Так как, по всей видимости, у меня нет выбора, - сказал Зодести, - я собираюсь провести тщательное обследование. Это может вызвать некоторый дискомфорт, но не жалуйся. Я не стану слушать.

Первое обследование Зодести заняло четверть часа. Игнорируя ворчание Локки, он тыкал и проминал суставы и конечности, работая от верха рук до ступней.

- Ты теряешь чувствительность в своих конечностях, - сказал Зодести наконец.

- Как, черт возьми, ты это определил?

- Я просто установил иглу внутри каждого из твоих больших пальцев ног.

- Ты продырявил мне ноги?

- Я добавил каплю в море, учитывая кровь, которую ты теряешь в других местах. - Зодести порылся в сумке, достал шелковый сундучок, и извлек оттуда пару очков с увеличительными линзами. Надев их, он оттянул губы Локки и изучил его зубы и десны.

- Йаа тейе не хёхкова лохагь, - сказал Локки.

- Тихо, - Зодести на несколько секунд прижал чистую часть одного из выброшенных бинтов Локки к деснам, вытащил ее и нахмурился.

- Твои десны кровоточат. И я заметил, что твои ногти подстрижены, - сказал Зодести.

- И что с того?

- Были ли они обстрижены в день Покаяния?

- Какого черта я должен это помнить?

- Стрижка ногтей в любой день, кроме дня Покаяния, ослабляет кровь. Скажи мне, когда ты впервые обнаружил симптомы, ты не догадался проглотить аметист?

- Обязательно, если бы имел парочку под рукой.

- Твое свинье незнание основной медицины - причина твоего несчастья. Ты говоришь как человек с востока, поэтому я не могу сказать, что удивлен.

Остальные работы доктора заняли час, с Зодести проводящим все более эзотерические испытания и Жаном, парящим над ним и внимающим любому знаку предательства. Наконец, Зодести вздохнул и поднялся на ноги, вытирая окровавленные руки о простыни Локки.

- Тебе исключительно не повезло, - сказал Зодести, - быть отравленным веществом за пределами моего опыта. Учитывая тот факт, что у меня есть кольцо магистра в области алхимии Теринской коллегии...

- Черт бы побрал твою бижутерию, - сказал Жан. - Ты можешь что-нибудь сделать?

- На ранних этапах отравления, кто бы мог сказать? Но сейчас... - Зодести пожал плечами.

-Ты, червяк! - Жан схватил Зодести за лацканы, развернулся и прижал его к стене рядом с кроватью Локки. - Заносчивый мелкий жулик! Ты же лучшее, что может предложить этот город? СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!

- Я не могу, - сказал Зодести с новой уверенностью в голосе, - Думай что пожелаешь, делай что пожелаешь. Его болезнь выше моих возможностей на что-то повлиять. Смею сказать, выше чьих бы то ни было.

- Отпусти его, - сказал Локки.

- Должно быть что-то...

- Отпусти его! - Локки вырвало, он сплюнул еще крови и прервался в приступе кашля. Жан выпустил Зодести, и лекарь скользнул прочь, свирепо смотря на него.

- Незадолго после того, как яд был введен, - сказал доктор, - Я мог попробовать слабительное. Или набить его желудок молоком и пергаментной целлюлозой. Или пустить кровь, чтобы очистить его от яда. Но эта дрянь была с ним слишком долго.

- Даже у известных ядов, - он продолжил, возвращая инструменты в сумку, - есть точка, когда вред, причиненный органам или обмену веществ, не может быть возмещен. Антидоты не восстанавливают мертвой плоти. И со всем этим - неизвестный яд? Его кровь сочится из всех мест. И я не могу просто влить ее обратно.

- Будь оно проклято, - прошептал Жан.

- Вопрос больше не в том, "если", а в том, "когда", - сказал Зодести, - Слушай ты, уродливый ублюдок, несмотря на способ, которым ты притащил меня в эту помойку, я уделил ему полное и справедливое внимание.

- Понимаю.
Жан медленно подошел к бельевому столу, взял глиняную чашу и наполнил ее водой из кувшина.
- У вас есть что-нибудь для крепкого сна с собой? На случай, если его боль усилится?

- Конечно, - Зодести вытащил маленький бумажный сверток из сумки, - Пусть примет это с водой или вином и он будет не в состоянии разлепить глаза.

- А теперь прервитесь-ка на чертову минуточку, - сказал Локки.

- Давайте сюда, - сказал Жан. Он взял упаковку, высыпал ее содержимое в воду и пару раз встряхнул кружку, - Как долго держится эффект?

- Часы.

- Хорошо, - Жан дал кружку Зодести и указал на нее кинжалом, - Пейте.

- Что?

- Я не хочу, чтобы вы побежали к первому попавшемуся констеблю, как только я выкину вас на улицу.

- Не думай, что я настолько глуп, чтобы попытаться сбежать от тебя...

- Не думайте, что меня это заботит. Выпейте все до дна или я сломаю вам руки.

Зодести быстро проглотил содержимое чаши:
- Как же я буду смеяться, когда тебя поймают, сукин ты сын.
Он без оглядки бросил чашку на кровать Локки и сел, прислонившись спиной к стене:
- Все влиятельные лица Лашейна - мои пациенты. Твой друг слишком болен, чтобы бежать. Если он будет еще жив, когда вас поймают, они четвертуют его просто чтобы дать тебе возможность насладиться представлением, пока ты ждешь своей собственной ка... казни....

Через несколько секунд его голова опрокинулась на грудь, и он захрапел.

- Думаешь, он притворяется? - спросил Локки.

Жан ткнул Зодести в левую икру кончиком кинжала. Лекарь не шевелился.

- Мне тошно повторять это, но я же тебе говорил, - сказал Локки, откинувшись на подушки и скрестив руки на груди, - Подожди-ка, а не так уж тошно. Зато я теперь могу выпить бутылку вина, не добавляя ни капли воды...

- Я приведу Малкора, - сказал Жан, - Попрошу его остаться на ночь. Постоянное наблюдение.

- Проклятье, Жан, очнись! - Локки закашлялся и постучал по груди, - Что это за разворот, а? Я хотел умереть в Вел Вираззо, и ты вернул мне ясность рассудка. Теперь я на самом деле умираю, и ты лишен своего.

- Но...

- Никаких больше докторов, Жан. Никаких алхимиков, собачьих лекарей. Никаких больше скал, вскрытых в поисках чудес.

- Как ты можешь просто валяться здесь как рыба, выброшенная на берег, без единой попытки борьбы?

- Я думаю, я мог бы подрыгаться немножко, если бы ты счел, что это поможет.

- Серый король нашинковал тебя как телячью котлету и ты выкарабкался - вдвое более надоедливый, чем раньше.

- Простые порезы. Если они не зеленеют, можно надеяться на лечение. Это природа вещей. С черной алхимией, кто, черт подери, знает?

- Я дам тебе вина, но я хочу, чтобы ты разбавил его с двумя частями воды, как сказал Малкор. И я хочу, чтобы ты ел сегодня ночью все, что сможешь. Ты должен сохранить свои силы до...

- Я поем, но только потому что вину необходим балласт. Нет никакого больше смыла во всем этом. Не предвидится никакого лекарства.

- Если не можешь быть исцелен, значит, придется терпеть. Переживешь болезнь, пока она не сломится и не отступит как лихорадка.

- У яда гораздо больше шансов меня пережить, - Локки закашлялся и прикрыл рот одним из своих бинтов, - Жан, ты нажил себе проблем украв эту маленькую ласку из ее дома. Конечно, ты это понимаешь.

- Я был очень осторожен.

- Тебе лучше знать! Он запомнит твое лицо, а Лашейн - не такой большой город. Послушай, возьми оставшиеся деньги. Возьми и убирайся из города этой же ночью. По желанию ты можешь проскользнуть в дюжины сделок, ты говоришь на четырех языках, ты снова станешь богатым в...

- Непонятный лепет, - Жан сидел на краю кровати и аккуратно убирал потные волосы с глаз Локки. - Я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь.

- Жан, я же знаю тебя. Ты перебьешь половину квартала, если тебе пустили кровь, но никогда не перережешь глотку спящему человеку, который не принес нам реального вреда. Это означает, что констебли рано или поздно вышибут наши двери. Прошу, будь не здесь, когда они сделают это.

- Ты взял ответственность на себя, когда тайком подлил антидот в мой бокал. И последствия тебе...

- Черта с два. На моем месте ты бы тоже лишил меня выбора! Боги, все эти маневры ради морального преимущества! Можно сказать, мы женаты, - Локки закашлялся и выгнул спину, - Боги, должно быть, заложили в тебя призвание быть моей медсестрой, - сказал он тихо, - не единожды, а уже дважды.

-Черт, они сделали меня твоей медсестрой, когда мне было десять. Ты можешь разрушать королевства по прихоти. Все, что тебе нужно - это чтобы кто-то убедился, что ты не попадешь под колеса, переходя улицу.

- И все же, все это кончено. И для тебя могло бы быть лучше, если бы меня сбило телегой...

- Видишь это? - Жан выудил из кармана пальто крепко перетянутый локон черных, вьющихся волос и поднял его, - Видишь это, чертов ублюдок? Ты знаешь, откуда он. Я завязал с потерями. Ты меня слышишь, черт возьми?! Я завязал с потерями. Избавь меня от своего драгоценного саможаления, потому что это не сцена и я не платил два коппера за то, чтобы выплакать глаза над чьей-либо предсмертной речью. Ты ничерта ни копейки не получишь, понял? Мне плевать, если ты выкашляешь ведра крови. Ведра я смогу вынести. Мне плевать, если ты будешь выть, как собака, в течение нескольких месяцев. Сейчас ты поешь и выпьешь и продолжишь борьбу..

- Отлично, - сказал Локки спустя несколько секунд молчания. Он криво улыбнулся, - Если ты собираешься продолжать быть упертым сукиным сыном, то не мог бы открыть вино, чтобы мы могли начать с питьевой части?

9

Жан оставил Зодести в аллее, в трех блоках к западу от Вилла Сувейла, позаботившись о том, чтобы хорошо скрыть его и прикрыть его сумку мусором. Он бы не пришел в восторг по пробуждении, но, по крайней мере, остался бы жив.

Состояние Локки за ту ночь изменилось незначительно: он спал урывками, потягивал вино, неохотно жевал холодную говядину и мягкий хлеб, и продолжал кровоточить. Жан заснул сидя и умудрился пролить пиво на бесполезный трактат о ядах. Большинство их ночей были подобны этой в последнее время.

Дождь продолжал лить и в следующую ночь, погружая город во мрак. Как раз перед невидимым закатом Жан ушел, чтобы принести новые запасы. Неподалеку - меньше десяти минут от Вилла Сувейла - находилась купеческая таверна, где привыкли иметь дело с нуждающимися в странные часы.

Когда Жан вернулся, входная дверь была в порядке. У него не было причин подозревать что-то неладное, пока он не бросил взгляд на пол и не заметил лужу воды, которую совсем недавно притащили за порог чьи-то сапоги.

Движение по обеим сторонам - слишком много атакующих, слишком подготовлены. Корзина с едой и вином надежным оружием не была. Жан согнулся под натиском тел. С отчаянной силой он разбил чей-то нос, пнул ногой, и попытался выцарапать пространство, достаточное для того, чтобы использовать топоры...

- Достаточно, - раздался повелительный голос. Жан поднял взгляд. Дверь в комнату Локки была открыта, и около его кровати стоял человек.

- Нет! - закричал Жан, прекратив борьбу. Четверо мужчин схватили его и затащили во внутреннюю комнату, где он насчитал еще как минимум пять видимых противников. Один из них держал полотенце с тумбы с постельным бельем и зажимал им разбитый нос.

- Мне очень жаль, - хрипло сказал Локки, - Они пришли сразу после того, как ты ушел...

- Тихо, - говорящий был крепко сбитым мужчиной примерно одного возраста с Локки и Жаном, с травмированной челюстью буяна и носом, сломанным в жестком падении. Его волосы были обриты до жесткой щетины, и он носил качественный кожаный доспех под длинным черным пальто. Если бы Жан задумался об этом, он бы понял, что последствия похищения Зодести, возможно, вернутся к ним в лице других инстанций, нежели полиция Лашейна. -Как твоя голова, Леоне?

-Он сгомал мой нертов нод, - сказал тот, прижимая полотенце к лицу.

-Это закаляет характер.- Человек в черном схватил стул, затем нанес быстрый и сильный удар Жеану в живот, не давая ему возможности уклониться от болезненного удара.
Жеан застонал, а четверо удерживали его всем своим весом, не давая выкинуть какую-нибудь глупость.

- Постойте, - прокашлял Локки, - Пожалуйста...

Если мне еще раз придется сказать «Тихо», - произнес человек в черном пальто, - Я вырву твой чертов язык и прибью его к стене. А теперь заткнись. – Он уселся на стул и улыбнулся. – Меня зовут Кортес.

Шептуны, - сказал Жеан. Это было гораздо хуже жандармов. Шептуны Кортеса были самой влиятельной силой в преисподней Лашейня.

- Так меня называют. А вы, полагаю, Андолини

Это имя Жеан указал, когда снял комнату, и он кивнул.

- Если это правда, то я король Семи Кабачек, - произнес Кортес. – Но это не важно. Можешь сказать, что я здесь делаю?

- Вам надоело трахать овец и вышли поискать каких-то развлечений?

- Боги, как я люблю Каморрцев. Никогда не ищут легких путей. – Кортес дал Жеану пощечину, достаточно сильную, чтобы его глаза наполнились слезами. – Попробуем еще раз. Почему Я здесь?

- Вы прослышали, - тяжело дыша произнес Жан, - что мы наконец нашли лекарство, для тех, кто родился с лицом, похожим на задницу бродячей собаки.

- Нет. Если бы это было правдой, то ты бы воспользовался им, - следующий удар Кортеса уже не был пощечиной и оставил кровоподтек. Жеан моргнул, все в комнате начало раплываться вокруг него

- Итак, мне очень хочется посидеть здесь и разукрасить твоей кровью весь пол. Леоне, наверняка, хотелось бы этого еще больше. Но, думаю, я могу сэкономить нам всем немного времени. – Кортес дал знак, и один из людей, стоявших у кровати Локки, поднял булаву. – Чего твой друг лишится для начала? Колена? Пары пальцев на ноге? Я могу проявить фантазию.

- Нет. Пожалуйста. – Жеан склонился бы перед Кортесом, если бы его не удерживали. – Я тот, кто вам нужен. Я не буду больше тратить ваше время. Пожалуйста.

- Ты тот, кто мне нужен? Неожиданно. Почему ты мне нужен?

- Думаю, это как-то связано с медиком.

- Итак. В конце концов, это было не так уж и тяжело. – Кортес хрустнул пальцами – Как ты думаешь, что может произойти, после всего того дерьма, в которое ты втянул такого человека как Зодести?

- Наверное, было бы лучше, если бы он вообще ничего не сказал

- Но не все так просто. Итак, я знаю что вы друзья некоторых друзей. Я слышал кое-что. Когда вы впервые появились в Лашейне, вы знали правила. Не нарушали мир, сделали должные подношения. Вы ясно понимали как все работает в нашем мире. И что же вы думали, что Зодести побежал по улице крича, что был похищен как ребенок? Или вы думаете, что он отправил пару личных посланий людям, что знают других нужных людей?

- Дерьмо, - сказал Жеан.

- Да. Таким образом, я получил работу, и я подумал про себя… а не было ли там здоровяка, который искал алхимиков и пиявок на прошлой неделе? Что они могут сказать о нем? Тяжелое отравление? Человек, истекающий кровью в постели на Вилла Сувейла? – Кортес взмахнул руками и блаженно улыбнулся. – Часть проблем решилась сама собой.

- Как я могу возместить ущерб? - спросил Жеан.

- Никак - поднялся Кортес, ухмыляясь

- Прошу, не трогайте моего друга. Он не причастен к инциденту с медиком. Делайте со мной все, что пожелаете. Я буду сотрудничать. Только...

- О, теперь ты размяк, здоровяк. Будешь сотрудничать? Конечно, черт возьми, ты будешь сотрудничать - четыре моих человека сидят на тебе.

- У меня есть деньги, - сказал Жан, - Деньги или я мог бы поработать на вас...

- У тебя нет ничего, из того что я хочу, - сказал Кортес. - И это твои проблемы. Но и у меня тут есть серьезная проблема.

-О?

- Обычно, это часть, где мы готовим суп из твоих яичек и смотрим как ты его пьешь. Обычно. Но у нас возникло то, что ты мог бы счесть конфликтом интересов. С одной стороны, ты чужеземец и ты тронул Лашейнца с отличными друзьями. Это говорит о том, что мы тебя прикончим.

- С другой стороны, ты есть или был кем-то вроде человека со связями в Каморре. Большой Барсави, может, больше и не с нами, храни бог его грязную душу, но никто в здравом уме и трезвой памяти не попрет против кап. Ты можешь быть чьим-то двоюродным братом. Кто знает? Возможно, спустя год или пару лет кто-нибудь наведается проведать тебя. Поспрашивает в городе. Уууупс! Кто-то посоветует ему поискать на дне озера. И этот кто-то отправится обратно в Каморр в коробке, чтобы погасить долг? Искренне ваш. Это говорит о том, что мы тебя не прикончим.

- Как я говорил, у меня есть деньги, - сказал Жан, - Если это может помочь

- Это больше не твои деньги. Но что может помочь, если твой друг здесь уже почти подох... и судя по его виду, он будет чертовски счастлив, когда это случится.

- Послушайте, просто позвольте ему остаться, ему нужен покой...

- Я знаю. Именно поэтому я вышвырну ваши задницы из Лашейна. - Кортес махнул рукой своим людям. - Расчистите это место. Всю еду, все вино. Бинты, повязки, деньги. Выньте дрова из камина. Вылейте воду из кувшина. Скажите трактирщику, что эти двое ублюдков находятся под запретом.

- Пожалуйста, - сказал Жан, - Пожалуйста...

- Заткнись. Вы можете оставить свою одежду и оружие. Я не отправлю вас абсолютно голыми. Но я хочу, чтоб вы свалили. На рассвете, вы будете за пределами города или Зодести придет отрезать ваши уши самолично. Твой друг может присмотреть другое местечко, чтобы подохнуть, - Кортес похлопал Локки по ноге. - Замолви за меня словечко в аду, бедняга.

- Ты сам можешь быть не так далек оттуда, - сказал Локки, - я буду ждать тебя с распростертыми объятьями.

Люди Кортеса обчистили комнаты. Они тщательно сложили оружие Жана на полу; все остальное было отнято или разбито. Локки был оставлен в пустой кровати в кровавых бриджах и тунике. Частный кошелек Жана и тот, где хранились их общие средства, опустели. Несколько мгновений спустя, один из мужчин Кортеса затолкал в карманы и кошельки.

- О, - сказал Кортес Жану когда "чистка" подошла к концу, - Еще одна вещь. Леоне получает минуту в углу с тобой наедине. За его нос.

- Благослови вас боги, босс, - пробормотал Леоне, осторожно тыкая в набухшие синяки, расползшиеся на губах.

- Тебе придется это вытерпеть, чужеземец. Дернешь хоть мизинцем, и я укорочу твоего друга. - Кортес похлопал Жана по щеке и повернулся, чтобы уйти. - Восход. Убирайтесь из Лашейна. Или наш следующий разговор произойдет в подвале ученого Зодести.

10

- Жан, - зашептал Локки, как только ушел последний громила Кортеса. - Жан! Ты в порядке?

- Все нормально, - Жан ютился там, где стоял стол с постельным бельем до того, как люди Кортеса вынесли его. Леоне был прост, но полон энтузиазма, и Жан чувствовал себя так, будто его сбросили на скалистый склон. - Я просто ... наслаждаюсь полом. Он был достаточно любезен, чтобы поймать меня, когда я упал.

- Жан, послушай. Я взял немного денег, когда мы прибыли сюда на лодке... Я спрятал их. В отошедшей половице под кроватью.

- Я знаю. Я их достал.

- Ты, угорь! Я хотел, чтобы у тебя осталось хоть что-то, когда...

- Я знал, что ты сделаешь что-то подобное, Локки. Здесь недостаточно укромных мест, доступных в шаге от кровати.

- Аргх!

- "Аргх" на тебя самого, - Жан с трудом перевернулся на спину и уставился в потолок, неглубоко дыша. По ощущениям, ничего не сломано, но его ребра и все, что к ним прилагается, выстроилось в очередь подавать жалобы. - Дай мне пару минут. Я пойду на улицу и найду тебе одеяло. Я смогу достать тележку. Может быть, лодку. Как-нибудь увезу тебя отсюда перед рассветом. У нас в распоряжении достаточно тьмы.

- Жан, за тобой будут следить, пока ты не покинешь пределы города. Они тебе не позволят, - Локки несколько раз кашлянул, - украсть что-нибудь большое. И я не позволю тебе себя тащить.

- Не позволишь себя тащить? И как ты собираешься меня остановить? Сарказмом?

- Ты мог бы иметь на руках несколько тысяч солари, Жан. Отправиться куда угодно... Делать что пожелаешь.

- Я сделал с ними именно то, что хотел. И сейчас ты идешь со мной. Или, я остаюсь помирать здесь с тобой.

- С тобой бессмысленно спорить.

- А ты, сам по себе, прямо образец компромисса. Свиномозгий проклятый богами эгоист.

- Это нечестное состязание. У тебя больше сил для громких слов, - рассмеялся Локки, -Боги, взгляните на нас. Можете себе представить, что они забрали даже наши дрова?

- Мало что сейчас способно меня удивить, - Жан медленно поднялся, все время морщась, - Денег нет. Оборудования нет. Одежда на наших спинах. В основном, на моей. Немного оружия. Дров нет. И покуда я сомневаюсь, что нам позволят украсть что-нибудь в городе, походит на то, что мне придется ловить попутку.

- И как ты планируешь остановить хоть кого-то?

- Брошу тебя на дорогу и помолюсь, чтоб они встали.

- Криминальный гений. Полагаешь, искреннее сочувствие заставит их остановиться?

- Отвращение, скорее.

В парадную дверь постучали.

Локки и Жан обеспокоенно переглянулись, и Жан подобрал кинжал из горстки оружия, оставленной им.

- Возможно, они вернулись за кроватью, - сказал Локки.

- Тогда зачем обременили себя стуком в дверь?

Жан укрыл большую часть тела за дверью, как только открыл ее, и спрятал кинжал за спиной.

Это был не Кортес, не собачий лекарь, и даже не владелец Вилла Сувейла, как ожидал Жан. Это была женщина, одетая в богато вышитый промасленный плащ, по которому струилась вода. В руках она держала алхимический шар, и в его бледном свете Жан смог разглядеть, что она немолода.

Жан изучил пространство позади нее. Ни багажа, ни мусора, ни какого-либо сопровождения - просто туманная мгла и стук дождя. Местная? Такой же гость в Вилла Сувейла?

- Я, ох... Чем я могу вам помочь, мадам?

- Я думаю, мы в состоянии помочь друг другу. Я могу войти? - У нее был мягкий и приятный голос, с нотками, сильно напоминающими Лашейнский акцент. Сильно, но не в точности.

- Мы... То есть, простите, но в данный момент мы испытываем некоторые затруднения. Мой друг болен.

- Я знаю, что они вынесли вашу мебель.

- Вы знаете?

- И я знаю, что у вас и вашего друга ничего не осталось.

- Мадам, вы ставите меня в невыгодное положение.

- А вы держите меня под дождем.

- Эм, - Жан развернул кинжал и заставил его исчезнуть в рукаве туники. - Что ж, мой друг, как я и сказал, тяжело болен. Вам стоит побеспокоиться...

- Мне это не помешает, - Она вошла, пока Жан колебался с решением, и изящно убралась с его пути, когда он закрывал за ней дверь. - К тому же, яд бывает заразен только на званых обедах.

- Какого черта... Вы - доктор?

- Навряд ли.

- Вы за одно с Кортесом?

Женщина только посмеялась над этим и откинула назад капюшон своего промасленного плаща. Ей было около пятидесяти - очень презентабельных пятидесяти, что было доступно только богатым, а ее волосы были цвета сухой озимой пшеницы, с серебряными штрихами седины на висках. Все это дополняли прямоугольное лицо и обескураживающе широкие темные глаза.

- Вот, возьмите это, - Она бросила Жану алхимический шар, и он инстинктивно поймал его. - Я знаю, они забрали и ваши светильники тоже.

- Эм, спасибо вам, но...

- О боже мой, - По пути во внутреннюю комнату женщина расстегнула свой плащ и спустила его с плеч. Ее пальто и юбки были богато вышиты серебряными нитями, а ее руки полуприкрывала выпущенная из-под манжетов пуховка серебряной тесьмы . Она бросила взгляд на Локки. - Болезнь звучит как преуменьшение.

- Простите, за то, что не поднимаюсь, - сказал Локки, - и не предлагаю вам сесть. И за то, что я не одет. И за то... что мне на это насрать.

- Полагаю, это последние соки вашего обаяния.

- Это последние соки моего всего. Так кто вы такая?

Женщина встряхнула свой плащ, обернув его затем вокруг Локки как одеяло.

- С-спасибо.

- Трудно вести серьезные беседы с тем, чье достоинство выставлено на обозрение, Локки.

Следующим в комнате стал звук того, как Жан защелкнул задвижку на входной двери. Одно мгновение, и он оказался во внутренней комнате с ножом в руке. Светящийся шар он бросил на кровать, где Локки помешал ему скатиться на пол.

- Честно говоря, - сказал Жан, - мое терпение по отношению ко всему мистическому дерьму ушло за дверь сразу вслед за деньгами и мебелью. Так что вы объясните, откуда вам известно это имя, и тогда мне не будет стыдно за...

- Я сомневаюсь, что вы переживете то, что произойдет в последствие вашего импульса, Жан Таннен. Я уверена, ваша гордость - нет. Уберите свой нож.

- Чтоб его!

- Бедные Джентельмены Ублюдки, - нежно сказала женщина. - Так далеко от дома. Но всегда под нашим присмотром.

- Нет, - прошептал Жан с недоверием.

- О, боги, - сказал Локки. Он закашлялся и закрыл глаза, - Это вы. Я подозревал, что рано или поздно вы постучитесь к нам снова.

- Я слышу в вашем голосе разочарование, - нахмурилась женщина, - Будто бы вам просто не удалось ускользнуть от неприятного общественного долга. Вы действительно находите смерть более привлекательной, чем короткую беседу, Локки?

- Короткие беседы с контрмагами никогда не кончаются хорошо.

- Из-за вас мы здесь, - прорычал Жан. - Вы и ваши игры в Тал Верраре. Ваши чертовы письма!

- Не совсем, - сказала женщина.

- Вы не напугали нас на ночном рынке. - Жеан схватился за рукоять своего кинжала, боль от избиения оказалась забыта. - И хрен вы напугаете нас сейчас!

- Значит вы совсем нас не знаете.

- А я думаю, что знаю, что я делаю. И плевать я хотел на ваши проклятые богами правила!

Он уже начал двигаться за ее спиной. У нее не было ни одного шанса заговорить или сделать какой-либо жест руками; Жеан схватил ее левой рукой за шею, а правой, так сильно как мог, вогнал свой кинжал между ее лопатками.

11

В одно мгновение теплая плоть женщины была в руке Жеана, а в следующее его кинжал пронзил лишь пустой воздух.

Жеан встречал много быстрых противников в своей жизни, но ни один из них не растворялся от одного его прикосновения. Это была не человеческая скорость, это было колдовство.

У него не было шансов.

Он резко вздохнул, и по его спине пробежала холодная дрожь, знакомое ощущение допущенной оплошности и ожидание удара. Его пульс бился как барабан внутри черепа, и он ждал, когда придет ответная боль...

- Ах да, - послышался голос посетительницы откуда-то позади него. - Это было бы очень умно с моей стороны Жеан Таннен. Оставить себя на милость сильного человека и его недовольства.

Жеан медленно обернулся и увидел женщину в шести футах слева от себя, у окна, где когда-то был стол с перевязками.

- Я держу твое истинное имя как птицу в клетке, - сказала она. - Твои глаза и руки обманут тебя, если попытаешься навредить мне.

- Боги, - сказал Жеан, которого наполнило чувство усталого разочарования. - Вам обязательно играть с едой? - Он сел на край кровати Локки и бросил свой кинжал на пол, где тот и застрял в доске, дрожа. - Просто убейте меня как гребанный нормальный человек. Я не буду вашей игрушкой.

- А чем вы будете?

- Я буду стоять на месте и буду скучным. Давайте просто покончим с этим.

- Почему вы продолжаете думать, что я нахожусь здесь, чтобы убить вас?

- Если не убить, тогда что-то похуже.

- Я не имею никакого намерения убивать любого из вас. Никогда. - Женщина сложила руки на груди. - Какие еще доказательства вам нужны помимо того, что вы еще живы? Разве вы смогли бы остановить меня?

- Вы не боги, - слабо сказал Локки. - Сейчас мы может и в вашей власти, но и один из вас был в нашей власти раньше.

- Это жалкая попытка угрозы? Напомнить что произошло, когда ужасное правосудие Сокольничего взяло верх над ним?

- Как дорогой Сокольничий поживает сейчас? - спросил Локки.

- В хорошем состоянии. В Картене. - Вздохнула женщина. - Такой, каким он был, когда агенты Каморра доставили его домой. Безумный и в коме.

- Он, казалось, не очень хорошо реагирует на боль, - заметил Жеан.

- И вы думаете, что это ваши пытки свели его с ума?

- Ведь не ваши же беседы? - сказал Локки.

- Настоящий вред он нанес себе сам. Как вы видите, мы можем приспособить свой разум к любым страданиям плоти. Но это искусство требует осторожности. Крайне опасно применять его в спешке.

- Я очень рад слышать это, - сказал Локки. - Вы говорите, что когда он пытался избежать боли...

- Его разум заключил себя в тюрьму. Он потерялся в тумане, который сам и создал. - Сказала женщина. - И поэтому мы не смогли исправить его состояние.

- Замечательно, - сказал Локки. - Меня не волнует как и почему это произошло. Я все еще рад, что он это сделал. На самом деле, я призываю вас всех использовать эту силу в спешке.

- Несправедливо, чтобы это случилось со многими из нас, - ответила женщина.

- Тварь, если бы я мог, я бы вырвал твое сердце из груди и играл бы им в мяч, - сказал Локки. - И я сделал бы это с каждым из вас. Вы убиваете кого захотите и рушите жизни тех, кто ищет справедливого возмездия за это.

- Если вы презираете нас, вы должны пристально вглядеться в свое отражение в зеркале.

- Я презираю вас! - сказал Локки, напрягая все силы, чтобы подняться. - За Кало и Гальдо, и за Жука, и за Наццу и Эзри, и за все то время что мы... впустую... в Тал Верраре. - Его лицо покраснело и, содрогаясь, он повалился обратно в постель.

- Вы убийцы и воры, - произнесла женщина. - Вы оставляете после себя беспорядок и произвол. Вы уничтожили как минимум одно правительство и предотвратили падение другого из сентиментальных соображений. Вы действительно можете серьезно проклинать нас и при этом поступать так как вам нравится.

- Да, мы можем, - ответил Жеан. - И для меня вопрос Эзри очень личный.

- А разве вы бы встретили эту женщину, если бы мы не вмешались в ваши дела. Вы собирались отправиться в море?

- Говорите, это бы не случилось...

- Итак мы отвечаем за все ваши несчастья, но ваши удачи - это не наша заслуга.

- Я...

- Мы вмешивались тут и там, Жеан, но вы льстите себе, если предполагаете, что мы создали такой сложный узор вокруг вас. Женщина погибла в сражении и мы не имеем не малейшего отношения к этому. Я сожалею о вашей утрате.

- Разве вы способны почувствовать жалость хоть к кому-либо?

Женщина подошла к Жеану, протянув ему свою левую руку, и ему потребовалась каждая унция самообладания, чтобы не отшатнуться. Он поднялся на ноги и свирепо смотрел на нее сверху вниз, когда она мягко коснулась своими пальцами его щеки.

- Время драгоценно, - сказала она. - Я снимаю свой запрет с тебя Жеан Таннен. Это моя реальная плоть против твоей. Я могла бы остановить тебя при попытке навредить мне, но сейчас это спорно. Поэтому сейчас твой ход. Мы будем драться или говорить?

Жеан дрожал, порыв принять ее слова, сокрушить ее, поднимался в нем горячей красной волной. Он должен был ударить так быстро, как никогда до этого в своей жизни, так сильно, как только позволят его мышцы и сухожилия. Разбить ей череп, задушить ее, обрушиться на нее всей своей массой, и молиться всем богам, что ущерб достаточно велик, чтобы предотвратить ее ответное слово или жест.

Они стояли друг против друга в течении долгого, напряженного момента, совершенно беззвучного, ее темные глаза стойко встречали его взгляд. Тогда его правая рука резко схватила ее левое запястье, твердо и жестко. Он чувствовал тонкие кости под тонкой кожей и знал, что один хороший резкий поворот...

Женщина вздрогнула. Настоящий страх отразился в ее глазах, вспыхнул на одно короткое мгновение, прежде чем ее огромное самообладание подавило проявление человеческих чувств, подобно водной бездне. Но он был там, был подлинный, как и плоть под пальцами. Жеан ослабил хватку, закрыл глаза, и медленно выдохнул.

- Будь я проклят, - сказал он. - Я думаю, что ты не врешь.

- Это очень важно, - прошептала она.

Продолжая удерживать ее правой рукой, левой Жеан отодвинул серебряную тесьму, украшавшую манжету ее жакета. Черные кольца были вытатуированы на ее запястье, четкие линии на бледной коже.

- Пять колец, - заметил Локки. - Я слышал, что чем больше, тем лучше. Так сколько их может быть у одного из вас?

- Это много, - сказала женщина с намеком на улыбку.

Жеан отпустил ее руку и сделал шаг назад. Она поднесла левую руку к лицу и осторожно погладила татуировки пальцами другой руки. Черные линии стали серебряными, серебро шло рябью, как будто на ней были надеты браслеты из лунного света.

Пока он смотрел на это жуткое свечение, Жеан почувствовал холодный зуд позади своих глаз и жесткое давление на кончики пальцев правой руки. Пошатнувшись, он увидел изображения вспыхнувшие в его сознании - складка тонкого шелка, игла, прошивающая тонкое кружево, грубый край полотна, распутанный в нити - давление в пальцах было подобно давлению от иглы, двигающейся вверх и вниз сквозь ткань в своем бесконечном танце...

- О, - прошептал он, положив руку на лоб, когда ощущения отступили. - Что это было?

Я, - сказала женщина. - Так сказать. Вы когда-нибудь вспоминали кого-либо по аромату табака, или духов, или ощущению их кожи? Глубокие воспоминания, без слов?

- Да, - сказал Локки, массируя пальцами виски. Жеан понял, что он как-то поделился кратким видением.

- В моем обществе, мы говорим ум на ум. Мы... представляем себя с помощью таких впечатлений. Мы строим образы некоторых воспоминаний и страстей. Мы называем их сигилы. Она подтянула свой зашнурованный рукав обратно на запястье, где черные кольца уже потеряли свой призрачный свет и улыбнулась. - Теперь, когда я поделилась своими с вами, вы вряд ли выпрыгните из кожи если мне когда-нибудь понадобится поговорить ум на ум, а не голосом к уху.

- Что, черт возьми? - сказал Жеан.

- Есть четверо из нас, - сказала женщина. - В идеальном мире, самые мудрые и самые сильные из тех у кого пять кругов. Кроме всего прочего мы получаем право жить в самых больших домах.

- Вы правите контрмагами, - недоверчиво сказал Локки.

- Правим - слишком громко сказано. Нам лишь иногда удается предотвратить полный хаос.

- У вас есть имя?

- Терпение.

- Что, у вас есть правило, запрещающее сказать нам сейчас?

- Нет, это мое имя. Терпение.

Серьезно? Ваши коллеги, должно быть, очень высокого мнения о вас.

- Это ничего не значит. Не больше, чем девушка по имени Вайолет должна быть фиолетового цвета. Это титул. Архедама Терпение. Ну что, мы уже решили, что никто никого не собирается убивать прямо сейчас?

- Я полагаю, все зависит от того, о чем вы хотите говорить? - сказал Жеан.

- О вашей парочке, - ответила Терпение. - Я занималась вашим делом некоторое время. По фрагментам я восстанавливала воспоминания Сокольничего. Наши агенты вернули его имущество из Каморра, после его... травмы. Среди его вещей был нож, ранее принадлежащий одной из сестер Анатолиус.

- Нож с моей кровью на нем, - сказал Жеан.

- С его помощью мы легко вышли на ваш след.

- И разрушили наши жизни.

- Мне нужно, чтобы вы поняли, - сказала Терпение. - Как мало вы понимаете. Я спасла ваши жизни в Тал Верраре.

- Забавно, но я не припоминаю вас там, - сказал Жеан.

- У Сокольничего были друзья, - сказала Терпение. - Сторонники, последователи, марионетки. При всех своих недостатках, он был очень популярен. Вы увидели проявление их светских талантов на Ночном рынке, но это было все, что я им разрешила. Без моего вмешательства они убили бы вас.

- Вы конечно можете называть тот бардак "светскими талантами", - сказал Жеан. - Но ваше вмешательство в Тал Верраре все еще создало нам адские проблемы.

- Конечно, меньшие, чем смерть, - сказала Терпение. - И, безусловно, меньшие, чем я могла создать, с учетом обстоятельств?

- Обстоятельств?

- Сокольничий был высокомерным, порочным, ошибающимся. Он действовал во исполнение контракта, который мы считаем священным обязательством, но я не буду отрицать, что он проявлял большую жестокость, чем это требовалось для дела.

- Он собирался помочь превратить сотни людей в пустые оболочки. В предметы мебели. Это не было достаточно жестоким? - спросил Жеан.

- Они были частью контракта. Вы и ваши друзья не были.

- Ну, если это своего рода извинение, то отправляйтесь в ад, - бросил Локки, кашляя. - Меня не волнует, что думает гуманная старая ведьма, и мне все равно что пошло не так в голове у Сокольничего. Если бы у меня было больше времени, я бы использовал каждую секунду, чтобы заставить его истечь кровью. Все, что он получил, это лишь малая доля от того, что он заслуживал.

- Это более верно, чем вы знаете, Локки. О, намного более верно, чем вы знаете. - Терпение сложила руки вместе и вздохнула. - И никто не понимает этого так хорошо, как я. В конце концов, Сокольничий мой сын.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46621/187570

Переводчики: nhjke, ReTeR, Rayder, ikoloki

elvisa