Готовый перевод Gathering Blue / Синий Сбор: Глава 1

- Мама?

Ответа не последовало. Другого она не ждала. Её мать к тому моменту была мертва уже четыре дня, и Кира могла бы сказать, что и последние частички души уже ускользали.

"Мама". Она вновь тихо сказала это тому, что покидало её. Она думала, что так сможет ощутить её уход, как чувствуют лёгкое дуновение ночного бриза.

Теперь она была совсем одна. Кира ощущала одиночество, неопределенность и сильнейшую печаль.

Это была её мать, тёплая и живая женщина, которую звали Катрина. Затем, после краткой и неожиданной болезни, она стала телом Катрины, содержащим томящийся дух. После четырёх закатов и рассветов душа ушла. Это было просто тело. Могильщик придёт и закопает тело в землю, но даже в этом случае его выроют и съедят, голодные ночные существа. Тогда кости будут разбросаны, сгниют, раскрошатся и станут частью земли.

Кира быстро вытерла глаза, которые наполнились слезами. Она любила свою мать, и ей ужасно ее будет не хватать. Но ее время уйти уже пришло. Она воткнула трость в мягкий грунт, оперлась на нее и подтянулась.

Она неуверенно огляделась. Она была ещё слишком молода и незнакома со смертью, ведь её семья была мала и состояла всего из двух человек: матери и неё самой. Конечно, она видела, как другие проходили этот ритуал. Она видела некоторых людей на зловонном Поле Ушедших, ютившихся рядом с телами тех, чьи томящиеся души они провожали. Она знала, что женщина по имени Елена была там же и наблюдала, как уходил дух её младенца, который родился слишком рано. Елена пришла на Поле накануне. Младенцам не требуется четырехдневное бдение; огоньки их душ, только прибывшие, ускользают прочь очень быстро. Поэтому Елена вскоре вернется в деревню к своей семье.

Что касается Киры, семьи у неё теперь не было. Так же, как и дома. Хижина, в которой они жили с матерью, была сожжёна. Так всегда делали после болезни. Небольшое строение, единственное место, которое Кира называла домом, исчезло. Она видела дым в отдалении, пока сидела рядом с телом. И пока она наблюдала, как уходил прочь дух её матери, она видела также, как вместе с пеплом улетают в небо и частички её детства.

Она почувствовала небольшую дрожь от страха. Страх всегда был частью жизни для людей. Из-за страха они сделали убежище и нашли еду, и вырастили вещи. По той же причине, оружие хранилось в ожидании. У них был страх холода, болезней и голода. У них был страх зверей.

И страх двигал ей сейчас, когда она стояла, опираясь на палку. Она в последний раз взглянула вниз, на безжизненное тело, когда-то бывшее её матерью, размышляя, куда идти.

Кира подумала о восстановлении. Если бы она могла найти помощь, хотя помощь была маловероятна, это не заняло бы много времени, чтобы построить хижину, особенно в это время года, начало лета, когда ветви деревьев были гибкими и толстый слой грязи в большом количестве лежал на берегу реки. Она часто наблюдала за строительством, и поняла, что она, наверное, могла бы построить какое-то убежище для себя. Его углы и дымоход, возможно, не были бы ровным. Трудно было бы сделать крышу, так как из-за больной ноги она не могла практически никуда взобраться. Но она нашла бы способ. Каким-нибудь образом она бы построила хижину. Тогда она бы нашла способ устроить свою жизнь.

Брат ее матери был рядом с ней на Поле в течение двух дней, не охраняя Катрину, его сестру, но молча сидя рядом с телом своей собственной женщины, вспыльчивой Солоры, и их нового ребенка, который был слишком мал, чтобы иметь имя. Они кивнули друг другу, Кира и брат ее матери, в знак благодарности. Но он ушел, его время на Поле Ушедших истекло. У него были малыши, о которых надо было заботиться; у него и Солоры было еще двое, кроме того, что привел ее к смерти. Они были еще маленькие, их имена пока состояли из одного слога: Дэн и Мар. «Возможно, я могла бы заботиться о них», - подумала Кира, пытаясь найти свое собственное будущее в деревне. Но даже когда мысль мелькнула, она знала, что ей не позволят. Малыши Солоры должны будут быть отданы, распределены между теми, у кого не было ни одного. Здоровые, сильные малыши были ценны; надлежащим образом подготовленные, они могли бы внести свой вклад в семейные нужды и были очень желанны.

Но Кира не была нужна никому. Никому, кроме ее матери. Часто Катрина рассказывала Кире историю ее рождения – рождения девочки без отца, с вывихнутой ногой – и как ее мать боролась за то, чтобы сохранить ей жизнь.

«Они пришли, чтобы забрать тебя», - шепотом рассказывала Катарина, сидя вечером в хижине, возле ярко пылающего камина. «Тебе был один день, у тебя еще не было твоего младенческого, однослогового имени… »

«Кир»

«Да, именно так: Кир. Они принесли мне еду и собирались забрать тебя на Поле... »

Кира вздрогнула. Это был милосердный обычай: вернуть неназванного, несовершенного младенца обратно в землю, прежде чем дух наполнит его и сделает его человеком. Но это заставило ее вздрогнуть.

Катрина погладил волосы дочери. «Они не имели в виду ничего плохого», - она напомнила ей.

Кира кивнул. «Они не знали, что это была я.»

«Это еще была не ты.»

«Расскажи мне еще раз, почему ты сказала им нет», - прошептала Кира.

Её мать вздохнула, вспоминая. «Я знала, что у меня больше не будет детей. Твоего отца утащили звери. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он ушел на охоту и не вернулся. И поэтому, я не могла родить снова.»

«О», - добавила она, - «возможно, они дали бы мне ребенка, сироту, чтобы я растила его. Но я держала тебя - даже тогда, пока твой дух еще не прибыл, и твоя нога была согнута так, чтобы было ясно, ты никогда не сможешь бегать - даже тогда твои глаза были яркими. Я могла видеть начало чего-то замечательного в твоих глазах. И твои пальцы были длинными и стройными…»

«И сильными. Мои руки были сильными», - добавила Кира с удовольствием. Она слышала историю так часто; и каждый раз, слыша ее, она смотрела на свои сильные руки с гордостью.

Мать засмеялась. «Очень сильными. Они яростно ухватились за мой большой палец и не отпускали. Чувствуя эту хватку на моём пальце, я не могла позволить им забрать тебя. Я просто сказала им нет».

«Они разозлились»

«Да. Но я был тверда. И, конечно же, мой отец был еще жив. Он был стар тогда, четыре слога, и он был вождем, главным хранителем, в течение длительного времени. Они уважали его. И твой отец был бы тоже очень уважаемым вождем, если бы он не умер на охоте. Он уже был выбран, чтобы быть хранителем ».

«Скажи мне имя моего отца», - умоляла Кира.

Ее мать улыбнулась в свете костра. «Кристофер», - сказала она, - «Ты знаешь это».

«Мне нравится слышать его. Мне нравится слышать, как ты его произносишь».

«Ты хочешь, чтобы я продолжала?»

Кира кивнул. «Ты была тверда. Ты настаивала», - напомнила она матери.

«Тем не менее, они заставили меня пообещать, что ты не станешь обузой».

«Я не стала, не так ли?»

«Конечно, нет. Твои сильные руки и умная голова компенсировали искалеченную ногу. Ты сильный и надежный помощник для ткачих. Все женщины, которые там работают, так говорят. И одна согнутая нога не имеет никакого значения при твоем уме. Истории, которые ты рассказываешь малышам, картины, созданные словами…. И узоры! Узоры, которые ты делаешь! Они отличаются от любых узоров, которые люди когда-либо видели. Это далеко за пределами всего того, что я могу сделать!» Ее мать остановилась. Она рассмеялась. «Хватит. Тебе не следует выпрашивать лесть. Не забывай, что ты все еще девочка, и часто упрямая, и только сегодня утром, Кира, ты забыла привести в порядок хижину, несмотря на то, что ты обещала».

«Я не забуду завтра», - сонно говорит Кира, устраиваясь напротив матери расстеленном спальном коврике. Она устроила поудобнее искалеченную ногу. «Я обещаю».

Но сейчас не было никого, кто мог ей помочь. У нее не осталось семьи, и она была не особо полезным человеком в деревне. Каждый день Кира помогала в ткацком цеху, подбирая куски и обрывки, но ее больная нога снижала ее ценность как работника и даже, в будущем, как спутника.

Да, женщинам нравились причудливые истории, которые она рассказывала, чтобы развлечь беспокойных малышей, и они восхищались небольшими плетениями, сделанными ей. Но это все было развлечением, а не работой.

Небо, с уже опустившимся солнцем, и тени, отбрасываемые на Поле деревьями и кустами терновника на его краю, сказали ей, что было уже далеко за полдень. В неопределенности она задержалась здесь слишком долго. Осторожно она собрала шкуры, на которых она спала эти четыре ночи, охраняя дух ее матери. От ее костра остался только холодный пепел, почерневший пятно. Ее емкость для воды была пуста, и у нее больше не было еды.

Медленно, пользуясь палкой, она хромая пошла к тропинке, что вела обратно в деревню, цепляясь за крошечную надежду, что ей , возможно, все еще рады там..

Малыши играли на краю поляны, носясь по покрытой мхом земле. Сосновые иглы облепили их обнаженные тела и застряли в волосах. Она улыбнулась. Она узнавала каждого малыша. Здесь был желтоволосый сын друга её матери; она помнила его рождение две середины лета назад. И девочка, чей близнец умер; она была моложе, чем желтоволосый малыш, совсем еще кроха, но она хихикала и визжала с другими, играя в догонялки. Борясь, малыши толкали руками и ногами друг друга, хватая игрушки-палочки, размахивая своими маленькими кулачками. Кира вспомнила, как она наблюдала за такой же игрой ее детских товарищей, готовящихся к реальной схватке во взрослой жизни. Не имея возможности принять участие из-за искалеченной ноги, она с завистью наблюдала за ними со стороны.

Ребенок постарше, чумазый мальчик лет восьми или девяти, еще слишком юный для полового созревания и получения двусложного имени, обернулся на нее с места, где он очищал подлесок и сортировал ветки в пучки для розжига костра. Кира улыбнулась. Это был Мэтт, который всегда был ее другом. Ей нравился Мэтт. Он жил в болотистой, неприятной Топи, вероятно, ребенок кого-то из тральщиков или могильщиков. Но он свободно бегал по деревне вместе со своими друзьями, и его собака всегда следовала за ним по пятам. Часто он останавливался, как и сейчас, чтобы сделать какую-то привычную небольшую работу в обмен на несколько монет или сладкое. Кира поздоровалась с мальчиком. Согнутый собачий хвост, опутанный ветками и листьями, стукнул по земле, и мальчик улыбнулся в ответ.

«Ты вернулась с Поля», - сказал он, - «На что оно похоже? Там страшно, да? Существа приходят по ночам? »

Кира встряхнула головой и улыбнылась ему. Младшим, однослоговым малышам, не позволялось ходить на Поле, так что Мэтт вполне естественно был любопытен и испытывал трепет. "Никаких существ", - убедила она его. "У меня был огонь и это отпугивало их."

"Катрина уже покинула свое тело?", - спросил он на своем наречии. Люди с Топи были совсем другими. Всегда узнаваемые по их странной речи и грубым манерам, они были презираемы большинством людей. Но не Кирой. Ей очень нравился Мэтт.

Она кивнула."Дух моей матери уже ушел." - признала она - "Я наблюдала, как он покинул ее тело. Это было похоже на дымку. Она уплыла."

Мэтт подошел к ней, все еще держа охапку веток. Он взглянул на нее искоса и шмыгнул носом. "Твоя хижина ужасно обгорела", - сказал он ей.

Кира кивнула. Она знала, что ее дом был уничтожен, хотя втайне она надеялась, что она ошибалась. "Да", - вздохнула она, - "И все в нем? Мой станок? Они сожгли мой ткацкий станок?"

Мэтт нахмурился. "Я пытался спасти вещи, но они в основном обгорели. Только твоя хижина, Кира. Непохоже, чтобы это была эпидемия. На этот раз была только твоя мама."

"Я знаю." - Кира снова вздохнула. В прошлом были заболевания, которые распространялись от одного дома к другому, с множеством смертей. Когда это происходило, было массовое сожжение домов, затем восстановление, которое становилось почти веселым из-за шума рабочих, обмазывающих влажной грязью деревянные стены нового здания, и систематически хлопающих по ним для гладкости. Запах гари оставался даже тогда, когда вырастали новые хижины.

Но сегодня не было торжества. Были только обычные звуки. Смерть Катрины не изменила ничего в жизни людей. Она была. Теперь ее не стало. Их же жизнь продолжалась

Мальчик все еще был рядом, когда Кира задержалась у колодца, наполняя флягу водой. Повсюду она слышала споры. Пререкания были постоянными в деревне: резкие реплики мужчин, соперничающих за власть; визгливое хвастовство и насмешки женщин, завидующих друг другу, и раздражающихся на малышей, которые скулили и хныкали у их ног и которых часто отталкивали в сторону.

Она приложила руку к глазам, и прищурилась, глядя в сторону заходящего солнца, чтобы обнаружить пустоту там, где была ее хижина. Она глубоко вздохнула. Предстояла длительная работа по сбору молодых деревьев и копанию грязи на берегу реки. Угловые бревна будет тяжело поднять и трудно тащить."Я должна начать строительство", - сказала она Мэтту, который все еще держал охапку веток в поцарапанных грязных руках. "Хочешь помочь? Вдвоем нам будет веселее."

"Я не смогу платить тебе, но я расскажу тебе несколько новых историй. - добавила она.

Мальчик покачал головой. "Меня выпорют, если я не закончу с ветками для розжига". Он повернулся, чтобы уйти. После некоторых колебаний, он повернулся назад к Кире и сказал упавшим голосом: "Я слышал, как они говорили. Они не хотят, чтобы ты оставалась. Они собираются выгнать тебя, сейчас, когда твоя мама мертва. Они намерены оставить тебя на Поле, для зверей. Они говорили о том, что тральщики заберут тебя.

Кира почувствовала, как ее желудок сжался от страха. Но она постаралась сохранить спокойствие в голосе. Она нуждалась в информации Мэтта, а ее испуг мог насторожить его. "Кто они?" - спросила она раздраженно.

"Женщины" - ответил он. "Я слышал, как они разговаривали у колодца. Я выбирал деревяшки из мусора, и они даже не заметили, что я слушал. Им нужно твое место. То, где была ваша хижина. Они хотят построить там загон, чтобы держать малышей и домашнюю птицу закрытыми, чтобы не надо было гоняться за ними все время."

Кира уставилась на него. Подобная жестокость была пугающей и казалась почти невероятной. Чтобы держать в загоне непослушных куриц и цыплят, женщины собирались вышвырнуть её из деревни на съедение зверям, таившимся в лесах и рыскавшим в Поле.

"Кто выступал против меня активнее всех?" - спросила она, чуть помедлив.

Мэтт задумался. Он вертел в руках прутики, и Кира видела, как не хочется ему быть причастным к её проблемам и как боится он за свою собственную судьбу. Но он всегда бы её другом. Наконец, оглянувшись сперва, чтобы убедиться, что его никто не подслушает, он назвал имя того человека, с которым Кире придется вступить в битву.

"Вандара," - прошептал он.

Это не было сюрпризом. Но, тем не менее, сердце Киры сжалось в комок.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46730/188334

Переводчики: iskin, HelleLit, MissEver, durdoom

talli99