Готовый перевод The Last Stand of the New York Institute / Последнее Противостояние Нью-Йоркского Института: Последнее противостояние Нью-Йоркского института

Нью-Йорк, 1989

Человек был слишком близок. Он задержался у почтового ящика на расстоянии шести футов от Магнуса и ел свой хот-дог с чили, купленный у Серого. Он смял запятнанную перцем упаковку и бросил в направлении Магнуса, когда доел, после стащил свой джинсовый жакет, не отводя взгляда. Это походило на взгляд, которым некоторые животные смотрели на свою добычу.

Магнус привык к определенному количеству внимания. Виновата была его одежда. Он был в серебряных Doc Martens, искусно порванные джинсы, столь огромные, что только узкий яркий серебряный пояс препятствовал тому, чтобы они соскользнули прочь и розовая футболка, достаточно большая, чтобы показать ключицы и небольшую часть груди - вид одежды, заставляющий людей думать о ноготе. Маленькая сережка, окаймляющая его ухо, заканчивалась большой, качающейся у мочки, сережка в виде ухмыляющейся кошки, носящей корону. Серебреное ожерелье анка покоилось у сердца, он пожал плечами в черном жакете, сшитом на заказ с отделкой из бисера электрических цветов, который больше дополнял ансамбль, чем защищал от ночного воздуха. Внешний вид заканчивала стрижка могавк с розовой полосой.

Он прислонился к стене клиники Вест-Виллидж, скрывшись в темноте. Этого было достаточно, чтобы выглядеть еще хуже в глазах некоторых людей. Это была клиника для больных СПИДом. Современный дом чумы. Вместо того чтобы проявить сострадание, хорошее отношение или заботу, многие люди приняли клинику с ненавистью и отвращением. Каждый старик или юноша думал, что был просвещен, но все же все бродили в темноте невежества и страха.

- Фрик -,сказал мужчина в конце концов.

Магнус проигнорировал это и продолжил читать биографию Джильды Рэднер в свете люминесцентной лампы у входа в клинику. Теперь, человек, раздраженный отсутствием ответа, начал бурчать что-то себе под нос. Магнус не слышал, что он говорил, но мог догадываться. Бормотание о сексуальности Магнуса, несомненно.

- Почему вы не подходите? - сказал Магнус, спокойно переворачивая страницу - Я знаю ночной салон. Они уравновесят этот ваш огромный лоб в мгновение ока.

Было не правильно говорить это, но иногда такое просто слетало с языка. Вы не смогли бы вынести такого слепого глупого невежу, не расколовшись.

- Что ты сказал?

Два копа проходили мимо в этот момент. Они бросили взгляд в направлении Магнуса и незнакомца. Предупреждающий взгляд для мужчины и плохо скрытого отвращения для Магнуса. Это причиняло немного боли, но Магнус, хоть это было и сложно, привык. Он давно поклялся, что никто не сможет изменить его - ни примитивные, которые ненавидели его с одной стороны, ни Сумеречные Охотники, охотящиеся за ним с другой.

Человек уходил, постоянно оборачиваясь.

Магнус запихнул книгу в карман. Было уже почти восемь и действительно темно для чтения, а теперь он был отвлечен. Он осмотрелся. Всего несколько лет назад это место было одним из самых оживленных праздничных и творческих в городе. Хорошая еда на каждом углу и прогуливающиеся парочки. Теперь кафе казались мало посещаемыми. Люди шли торопливо. Очень многие умерли, многие потрясающие люди. Там где он стоял, Магнус видел три квартиры, раньше занятые друзьями и любимыми. Если он повернет за угол и пройдется пять минут, то выйдет к дюжине наиболее темных окон.

Примитивные умирали так легко. Не имело значения сколько раз он приходил сюда, это никогда не становилось проще. Он прожил много веков, но все же ждал смерти, что бы облегчить это.

Обычно он избегал этой улицы, что было правильным, но эти вечером он ждал окончания смены Катарины в клинике. Он переступил с ноги на ногу и надел свой жакет, плотно обтягивающий грудь, секунду сожалея, что выбирал его, думая о моде, а не о теплоте и комфорте. Лето наступило поздно, а после деревья быстро скинули свои листья. Те листья убрали быстро, и улицы были голыми и незащищенными. Единственным ярким пятном была фреска Кита Харинга на стене клиники - яркие мультяшки основных цветов, танцующие друг с другом, и сердце, летящие над ними.

Мысли Магнуса были прерваны внезапным появлением того же человека, который, видимо, обошел здание вокруг и все еще не забыл комментарий Магнуса. На этот раз человек дошел до Магнуса и встал прямо перед ним, почти лицом к лицу.

- Что правда? - сказал Магнус - Уходи. Я не в настроении.

В ответ мужчина достал складной нож и щелкнул им, открывая. Его близость означала, что никто больше не видел этого.

- Понимаете - заговорил Магнус, не обращая внимания на нож чуть ниже его лица - из-за того, как Вы стоите, все могут подумать, что мы целуемся. Это ужасно смущающе для меня. Я имею гораздо лучший вкус в выборе парней.

- Ты думаешь я хочу делать это, фрик? Ты __.

Рука Магнуса поднялась. Горячая вспышка синего распространялась между пальцами, и в следующую секунду его противник летел назад через тротуар, падая и ударяясь головой о пожарный гидрант. В какой-то момент, когда фигура человека не переместилась сразу же, Магнус заволновался, что случайно убил человека, но тогда он увидел движение. Мужчина всматривался в него своими суженными глазами, смесь ужаса и ровной ярости на его лице. Он, конечно, был немного ошеломлен тем, что только что произошло. Струйка крови сбежала по его лбу.

В тот момент появилась Катарина. Она быстро оценила ситуацию, пошла к упавшему человеку и провела рукой по его голове, останавливая кровь.

- Отойдите от меня! - Вопил он - Вы появились от туда! Отойдите! Вы можете заразить меня!

- Вы идиот, - сказала Катарина - Никто не может заразиться ВИЧ вот так. Я медсестра. Позвольте...

Незнакомец отпихнул Катарину, поцарапавшую его ноги. Через улицу прохожие с умеренным любопытством наблюдали за этим объемном любезностями. Но когда человек захромал прочь, они потеряли интерес.

- Всегда рады помочь - сказала она отступающей фигуре. - Осел.

Она повернулась к Магнусу. "А ты в порядке?"

- Все хорошо - сказал он. - У него было лишь одно кровотечение.

- Иногда мне жаль, что я не могу позволить кому-то, как этот, истечь кровью. - сказала Катарина, вынимая ткань и вытирая руки. - Что ты делаешь здесь, в конце концов?

- Я пришел сюда, чтобы проводить тебя домой.

- Ты не должен делать этого. - сказала она со вздохом - Все хорошо.

- Это небезопасно, а ты истощена.

Катарина услышала не многое. Магнус схватил ее руку. Она так устала, что Мегнус видел, как ее очарование исчезло на мгновение, видел размытый голубой цвет под рукой, он поддержал ее.

- Все хорошо - сказала она снова, не совсем правдиво.

- Да - сказал Магнус - Очевидно. Знаешь, если ты не начнешь заботится о себе, то вынудишь меня переехать в твой дом и делать волшебно-противный суп из тунца, пока ты не почувствуешь себя лучше.

Катарина рассмеялась. "Что угодно, кроме супа из тунца"

- Тогда мы съедим что-нибудь другое. Пошли. Я возьму тебя в Веселку. Тебе нужна маленькая порция гуляша и большой кусок торта.

Они шли по гладким грудам влажных, измельченных листьев в тишине.

В Веселке было тихо, и они получили стол возле окна. Единственные люди в кафе спокойно разговаривали на русском и курили, они ели голубцы. Магнус пил кофе с ругелах, печеньем похожим на рулет. Для Катарины принесли тарелку борща, пирожки с луком и яблочным вареньем, украинские фрикадельки и немного вишневой ракии. Только когда она закончила с этим и заказала русских блинов с сыром на десерт, только тогда она нашла в себе силы заговорить.

- Там так плохо - сказала она - Так тяжело.

Магнус должен был сказать что-нибудь, но он просто слушал.

- Пациенты нуждаются во мне - сказала она, такая соломинкой в лед, сейчас ее стакан был пуст. - Некоторые врачи - люди, которые знают о болезни больше остальных, даже не притронутся к пациентам. И это настолько ужасно, эта болезнь. Люди, они просто чахнут. Никто не должен умирать, как они.

- Нет,- сказал Магнус.

Катарина оставила лед в покое на секунду, откинулась на стуле и глубоко вздохнула.

- Я не думаю, что Нефелим не доставил бы неприятности теперь, в такое время,- сказала она, натирая свое лицо рукой - А ребенок Нефилима, точно ничего не сделал бы. Но как же это тогда происходит?

Магнус ждал Катарину перед клиникой, чтобы проводить ее до дома, не из-за того что район был плох - вовсе нет. Он ждал Катарину, потому что не было больше безопасным для Нечести ходить поодиночке. Он мог едва полагать, что могла сделать испуганная Нечисть против группы молодых Сумеречных Охотников.

Когда Магнус впервые услышал разговоры, всего за несколько месяцев до этого момента, то лишь закатил глаза. Группа двадцатилетних сумеречных охотников, а это чуть старше, чем дети, восстала против законов их родителей. Ну и что? Конклав, Соглашение, и уважаемые старейшины всегда казались Магнусу идеальным рецептом для молодежного восстания. Эта группа называла себя Кругом, и Нечесть говорила, что возглавлял его харизматичный молодой охотник Валентин. Группа включала самых ярких и лучших из их поколения.

Участники Круга считали, что Конклав был не достаточно резок с Нечестью. Колесо замыкалось, Магнус вспоминал, как это было много лет назад, одно поколение против следующего. От Алазиуса Старкуэзера, которому нравились головы оборотней на стенах, до Уилла Херондэйла, который всегда пробовал следовать за своим открытым сердцем. Сегодняшняя молодежь, очевидно, думала, что политика холодной терпимости Конклава была слишком щедрой. Сегодняшняя молодежь хотела бороться с монстрами и решила, что весь народ Магнуса был монстрами. Магнус вздохнул. Это походило на сезон ненависти ко всему миру.

Круг Валентина еще не сделал многого. Возможно, они никогда не сделали бы многого. Но они сделали достаточно. Они бродили по Идрису, проходили через Порталы и посещали другие города с миссией помочь тамошним Институтам, и в каждом городе, где они появлялись, погибала Нечисть.

Всегда была Нечисть, которая нарушала Завет, и Сумеречные охотники заставляли их заплатить. Но Магнус родился не вчера и даже не в этом веке. Он не думал, что смерти там, где были Валентин и его друзья, были всего лишь совпадением. Ведь они находили любое оправдание, чтобы избавить мир от Нечисти.

- Чего хочет этот мальчик, Валентин? - Спросила Катарина - Каков его план?

- Он хочет смерти и разрушения всего Нижнего Мира - сказал Магнус - Возможно, его план состоит в том чтобы быть огромным сопляком.

- Что если они действительно появятся здесь? - Спросила Катарина - Что бы сделали Вайтлоу?

Магнус жил в Нью-Йорке в течении многих десятилетий и знал Сумеречных Охотников нью-йорского Института. В течении нескольких десятилетий Институт возглавляла семья Вайтлоу. Они всегда были сознательными и отдаленными. Магнусу они никогда не нравились, и им Магнус не нравился тоже. У Магнуса не было доказательств, что они придадут невинный Нижний Мир, но Сумеречные Охотники всегда думали о превосходстве своего вида и крови, поэтому Магнус не был уверен, как поступят Вайтлоу.

Магнус ходил на встречу с Мэриан Вайтлоу, главой Института, и рассказал ей об отчетах Нижнего Мира, о том, что Валентин и его маленькие помощники убивали Нечисть, которые не нарушали Завет, а позже участники Круга лгали об этом в Конклаве.

- Сходите в Конклав - сказал ей Магнус тогда - Скажите им управлять своими непослушными детками.

- Лучше управляйте своим непослушным языком - сказала Мэриан Вайтлоу холодно - когда говорите о своих мелких колдунах. Валентин Моргенштерн является самым многообещающим Сумеречным Охотником, как и его юные друзья. Я знала его жену Джослин, когда она была ребенком; она милая и прекрасная девочка. И я не буду сомневаться в их совершенстве. Конечно, не из-за доказательств, основанных на злонамеренной сплетне одного жителя Нижнего Мира.

- Они убивают моих людей!

- Они убивают преступников Нижнего мира, в полном соответствии с соглашением. Они проявляют рвение в преследовании зла. В этом нет ничего плохого. Я и не жду, что вы поймете.

Конечно, Сумеречные охотники не поверят в то, что лучшие и ярчайшие из них просто стали чуть более кровожадными. Конечно, они примут отговорки Валентина и остальных, данные им, и, конечно, они поверят в то, что Магнус и все те жители Нижнего мира, кто выражал свое недовольство, просто преступники, желающие избежать наказания.

Зная, что они не могут обратиться к Сумеречным охотникам, жители Нижнего мира пытались обойтись своими силами. Благодаря договоренности между вампирами и оборотнями, в Чайна-тауне было основано убежище, и каждый ждал.

Жители Нижнего мира были сами по себе. Но разве не всегда они были предоставлены самим себе?

Магнус вздохнул и перевел взгляд на Катарину поверх тарелок.

- Ешь, - сказал он, - Ничего сейчас не происходит. Возможно, ничего и не произойдет.

- На прошлой неделе они убили "вампира-одиночку" в Чикаго. - сказала она, измельчая вилкой блины, - Ты знаешь, что они хотят придти сюда.

Они ели в тишине: погруженный в свои размышления Магнус и истощенная Катарина. Принесли чек и Магнус расплатился. Катарину не беспокоили такие вещи как деньги. Она была медсестрой в клинике с небольшим финансированием, а ему денег хватало.

- Нужно возвращаться, - сказала она. Катарина провела рукой по усталому лицу, и Магнус увидел лазурно-голубые следы, расходящиеся от ее пальцев - ее морок спадал даже во время того, как она говорила.

- Ты иди домой и поспи, - сказал Магнус, - Я твой друг. Я знаю тебя. Ты заслуживаешь ночь отдыха. И должна провести ее, предаваясь такой бессмысленной роскоши, как сон.

- Вдруг что-нибудь случится? - спросила она, - что если они придут?

- Я могу позвать на помощь Рагнора.

- Рагнор в Перу, - сказала Катарина, - Он говорит, там довольно мирно без твоего проклятого присутствия, и это прямая цитата. Может, Тесса придет?

Магнус покачал головой.

- Тесса в Лос-Анджелесе. Блэкторны, потомки ее дочери, запустили там Институт. Тесса хочет за ними присмотреть.

Магнус волновался за Тессу, так же, как и они, в одиночку скрывающуюся близ Института в Лос-Анджелесе, в этом доме на высоких холмах, окруженных морем. Она была самым юным магом, к которому Магнус был достаточно близок для того, чтобы называть другом. Годами она жила с Сумеречными охотниками, не имея возможности практиковать магию так, как это могли делать Магнус, Рагнор и Катарина. Магнус приходил в ужас, наблюдая, как она бросается в бой вместе с Сумеречными охотниками. Тесса никогда не позволяла причинить боль кому-то из ее близких, если могла пожертвовать собой, занимая их место.

Но Магнус знал и любил Верховного Мага Лос-Анджелеса. Он не позволил бы причинить Тессе вред. А Рагнор был достаточно хитер, чтобы Магнус не волновался о нем лишний раз. Он бы не допустил потерю бдительности там, где не чувствовал бы абсолютную безопасность.

- Так что, остались только мы, - сказала Катарина.

Магнус знал, что сердце Катарины принадлежит смертным, и ее участие объясняется больше дружескими побуждениями, нежели тем, что она хотела бороться с Сумеречными охотниками. У Катарины были свои собственные битвы и своя собственная земля под ногами. Она была большей героиней, чем любой Сумеречный охотник, которого Магнус когда-либо встречал. Сумеречные охотники были избраны ангелом. Катарина сама выбрала себя для борьбу.

- Похоже, ночь тихая, - сказал он, - Давай. Заканчивай, и позволь мне проводить тебя до дома.

- Проявление рыцарства? - сказала Катарина с улыбкой, - Думала, оно вымерло.

- Оно, как и мы, бессмертно.

Они вернулись туда, откуда пришли. Кромешная тьма царила вокруг, и ночь решительно обратилась в холод. Предупреждали, что будет дождь.
Катарина жила в простом, отчасти захудалом доме без лифта, располагающемся к западу от Двадцать Первой улицы, не слишком далеко от клиники. Печь никогда не работала, а мусорные контейнеры у стены всегда были переполнены, но ее это, казалось, никогда не заботило. Здесь была кровать и место для одежды - все, что ей нужно. Она вела более простую жизнь, чем Магнус.

Магнус проложил свой путь домой, к квартире ниже от городка, по Кристофер Стрит. Его жилище также находилось в доме без лифта, так что он перепрыгивал по две ступени за раз. Однако, в отличии от дома Катарины, это место было весьма комфортно. С яркими стенами, веселыми оттенками розового и ромашечно-желтого цветов, квартира была обставлена мебелью, собранной на протяжении долгих лет - чудесным маленьким французским столиком, несколькими викторианскими диванами и удивительной спальней "арт деко", целиком выполненной из зеркального стекла.

Как правило, заведомо ранее наступления такой ночи, как эта, Магнус налил бы себе бокал вина, поставил альбом Cure в свой CD-плеер, увеличил громкость и ждал начала работы. Ночь часто была временем его дел; к нему приходило много клиентов, и всегда было что разыскать или прочесть, дабы выследить нечто.

Этой ночью, заварив чайник крепкого кофе, он сидел у окна и наблюдал за улицей внизу. Этой ночью, как и любой другой ночью, с тех пор, как пошли мрачные слухи о жестокости молодых Сумеречных охотников, он будет сидеть, наблюдать, размышлять. Если Круг пришел сюда, как они, в конце концов, и намеревались, то что произойдет? Говорят, у Валентина есть особая ненависть к оборотням, но в Берлине он убил колдуна, дабы вызвать демонов. Магнус же был известен тем, что сам мог вызвать демона раз двадцать.

Очевидно, что если бы они пришли в Нью-Йорк, они пришли бы за Магнусом. Разумнее было бы, вероятно, бежать, раствориться в стране. Он как раз достал себе небольшой дом во Флорида Кейс, чтобы скоротать суровые Нью-Йоркские зимы. Дом был на одном из мелких, менее населенных островов, к тому же там у него была прекрасная лодка. Если что-нибудь происходило, он мог просто взять ее и ускориться в направлении моря, к странам Карибского бассейна и Южной Америки. Несколько раз он собирал сумку, но тут же ее распаковывал.

Не было смысла бежать. Если Круг продолжил бы свою кампанию так называемого "правосудия", они всю планету сделали бы небезопасной для жителей Нижнего мира. И Магнус не смог бы простить себе, если бы бежал, в то время как его друзья, такие как Катарина, остались, дабы попытаться себя защитить. Ему не понравилась идея Рафаэля Сантьяго или его убитых вампиров, или некоторых фейри, работающих на Бродвее, которых он знал, или русалок, плавающих в Ист-Ривер. Магнус всегда воспринимал себя, как перекати-поле, но сейчас он прожил в Нью-Йорке слишком долго. Он обнаружил, что хочет защитить не только своих друзей, но и свой город.

Так что он остался, ждал, и пытался подготовиться к прибытию Круга.

Ожидание было труднее всего. Может, потому он и прицепился к тому мужику около клиники. Что-то в Магнусе требовало драки. Он пошевелился и размял пальцы, так что между ними заскользили голубые огоньки. Он открыл окно, вдыхая ночной воздух, источающий ароматы дождя, листьев и пиццы из местечка за углом.

- Да сделайте вы уже это, - обратился он в пустоту.

Ребенок появился под его окном около часу ночи, как раз в то время, как Магнус наконец начал переводить старый греческий текст, лежавший у него на столе в течение многих недель. Магнус случайно посмотрел наверх и заметил малыша, смущенно расхаживающего снаружи. Ему было лет девять, может, десять - маленький уличный панк с Ист-Виллидж в рубашке Sex Pistols, похоже, когда-то принадлежащей старшему брату, и мешковатых серых брюках. У него была рваная домашняя стрижка и не было пальто.

Все эти вещи в целом составили образ ребенка в беде, однако большой опыт плюс определенная плавность в походке подсказывали, что это оборотень. Магнус открыл окно.

- Ищешь кого-то? - спросил он.

- Вы - Великолепный Бейн?

- Естественно, - сказал Магнус, - С этого и начнем. Держись. Открывай дверь, когда она зажужжит.

Он соскользнул с подоконника и подошел к зуммеру у двери. Он услышал быстрый топот шагов. Этот парень спешил. Только Магнус открыл дверь, как ребенок был уже внутри. И тогда, внутри и при свете, стали заметны истинные масштабы бедствия. Его щеки пылали и были испещрены дорожками высохших слез. Он взмок, несмотря на холод, а голос упрямо подрагивал.

- Вы должны придти, - сказал он, спотыкаясь, - У них моя семья. Они здесь.

- Кто здесь?

- Эти сумасшедшие Сумеречные охотники, из-за которых все трясутся. Они здесь. У них моя семья. Вы должны сейчас же придти.

- Круг?

Ребенок покачал головой не в знак согласия, но в замешательстве. Магнус понял, что он не знает, что такое Круг, хотя описание подходит. Парень точно говорил о Круге.

- Где они? - спросил Магнус.

- В Чайна-тауне. В убежище, - мальчик почти дрожал от нетерпения, - Моя мама слышала, что эти уроды уже были здесь. Они уже убили целую группу вампиров в испанском Гарлеме сегодня вечером. "За убийство мирян", как они сказали, но никто ничего не слышал об убитых мирянах, и фейри сказали, что они идут в Чайна-таун за нами. Так что моя мама собрала всех нас в убежище, но они прорвались. Я выскочил в окно. Мама сказала, чтобы я пришел к вам.

Вся история была рассказана в такой смешанной, неистовой спешке, что у Магнуса не оставалось времени, чтобы ее распутать.

- Сколько вас? - спросил он.

- Моя мама, брат, сестра и еще шестеро из стаи.

Значит, девять оборотней в опасности. Настал момент испытать свои силы, но случилось это так быстро, что у Магнуса не осталось времени, чтобы действительно пропустить через себя все чувства или обдумать план.

- Ты слышал, что сказал Круг? - спросил Магнус, - В чем они обвиняют твою семью?

- Они сказали, что наша старая стая сделала что-то, но я ничего не знаю об этом. Хотя это не имеет значения, да? Они убьют их в любом случае, так все говорят! Вы должны придти.

Он схватил Магнуса за руку и потащил. Магнус отцепил мальчика и потянулся за блокнотом с бумагой.

- Ты, - сказал он, нацарапав адрес Катарины, - Ты идешь сюда. И никуда больше. Ты сидишь здесь. Там будет славная синяя леди. А я пойду в убежище.

- Я иду с вами.

- Или ты делаешь, как я сказал, или я никуда не иду, - отрезал Магнус, - На споры времени нет. Решать тебе.

Мальчик был на грани слез. Он грубо вытер глаза тыльной стороной ладони.

- Вы достанете их? - спросил он, - Обещаете?

- Обещаю, - сказал Магнус.

Как он собирается это сделать, он понятия не имел.
Но битва началась. Наконец-то, битва началась.

Последнее, что Магнус сделал перед выходом - записал детали: где находится убежище, чего он боится со стороны Круга по отношению к оборотням внутри. Он сложил бумажный лист в форму птицы и отправил движением пальцев в снопе голубых искр. Хрупкая маленькая птичка скользила на ветру бледной чертой, летящей в ночь, к башням Манхэттена, разрезающим тьму, словно сверкающие кинжалы.

Он не знал, почему побеспокоился о том, чтобы отправить сообщение Вайтлоу. Он не думал, что они придут.

Магнус бежал через китайский квартал, под неоновыми вывесками, мерцающими и шипящими, через желтый городской туман, который цеплялся за него, будто начинающее приведение к прохожим. Он подошел к группе людей, куривших на углу, и только тогда наконец вышел на улицу, где стоял склад, дрожа жестяной крышей под ночным ветром. Миряне видели бы его меньшим, нежели он был в действительности, потертым и темным, с заколоченными окнами. Магнус видел свет: Магнус видел разбитое окно.

Тихий голос в голове Магнуса призывал к осторожности, но Магнус уже в мельчайших подробностях слышал, что Круг Валентина делает с жителями Нижнего мира, когда находит их.

Магнус побежал к убежищу, почти спотыкаясь об трещины на асфальте в своих Doc Martens. Он подошел к двойным дверям, разрисованным спреем в знаки венца, короны и шипов, и тогда распахнул их настежь.

В главной комнате убежища, вжавшись в стену, толпились оборотни, большинство из них - будучи еще в человеческом обличии - хотя Магнус мог видеть клыки и когти у тех, что были на корточках и занимали оборонительные позиции.

Их окружила толпа молодых Сумеречных охотников.

Все обернулись и посмотрели на Магнуса.

Даже если Сумеречные охотники и предполагали вмешательство, а оборотни надеялись на спасителя, никто из них не ожидал увидеть такой яркий оттенок розового.

Сообщения о Круге были правдивы. Так что многие из них были ужасающе молодым, новым поколением Сумеречных охотников, блестящих воинов, которые только что достигли совершеннолетия. Магнус не был удивлен, но находил это возмутительным и грустным: они должны отбросить прочь ярчайшее начало своих жизней, основываясь на этом бессмысленном чувстве ненависти.

В передней части толпы Сумеречных охотников стояла небольшая группа людей, которые, несмотря на свою молодость, излучали некий ореол власти - внутреннее окружение Валентинова Круга. Магнус не опознал никого, кто подходил бы под данное ему описание главаря.

Магнус не был уверен, но думал, что временным главой был либо красивый юноша с золотистыми волосами и милыми глубокими голубыми глазами, либо молодой человек рядом с ним, темноволосый и с узким, интеллигентным лицом. Магнус долго прожил на свете и мог сказать, кто из членов группы являлся лидером. Ни один из них не выглядел впечатляюще, однако язык жестов остальных участников говорил сам за себя. Эти двое стояли в окружении молодых мужчины и женщины, обоих с темными волосами и ожесточенными соколиными лицами. Позади брюнета стоял еще один симпатичный кудрявый молодой человек. За ними - около шести или больше.
На другом конце комнаты была дверь, единственная дверь, а не двойная, как та, через которую ворвался Магнус, - внутренняя дверь, ведущая в другую камеру. Перед ней стоял коренастый молодой Сумеречный охотник.

Их было слишком много, чтобы вступать в бой, и они были слишком молоды и зелены, только что из учебных классов Идриса, так что Магнус никогда раньше их не встречал. Магнус не учился в академии Сумеречных охотников десятилетиями, но помнил комнаты и учения Ангела, что молодые люди, подняв головы, впитывали с каждым словом об их сокровенном долге.

И эти только что повзрослевшие нефилимы вышли из своих учебных классов, дабы творить такое.

- Круг Валентина, я полагаю? - сказал он, и увидел, как они вздрогнули при этих словах, как если бы думали, что у жителей Нижнего мира нет своих собственных способов обмениваться информацией, когда они являются лишь целью для охоты.
- Но я не верю, что вижу Валентина Моргенштерна. Слышал, у него достаточно харизмы, чтобы убедить птиц слететь с деревьев и жить под водой. Он высок, убийственно красив, и имеет белоснежные волосы. Никто из вас не подходит под это описание.

Магнус сделал паузу.

- И у вас даже белоснежных волос нет.

Они, казалось, удивлены разговором в такой манере. Они были из Идриса и, несомненно, если бы знали колдунов вообще, то явно таких колдунов как Рагнор, который будет проявлять свою вежливость и профессионализм во всех отношениях с нефилимами. Мариан Вайтлоу велела бы Магнусу контролировать свой непослушный язык, но не была бы в шоке от его высказываний. Эти глупые дети были довольны тем, что ненавидели издалека, сражаясь, но никогда не начиная разговор с жителями Нижнего мира, дабы не рисковать на мгновение увидеть в своем названном враге что-либо человеческое.

Они думали, что знали все, но знали так мало.

- Я - Люциан Греймарк, - сказал молодой человек с тонким интеллигентным лицом в передней части группы. Магнус слышал это имя раньше - парабатай Валентина, его правая рука: дороже, чем брат. Магнус невзлюбил его, как только тот заговорил.
- Кто ты такой, чтобы придти сюда и помешать нам в исполнении священного долга?

Греймарк высоко держал голову и говорил четким, авторитетным тоном, что никак не увязывалось с его возрастом. Магнус рассмотрел каждый дюйм совершенного ангельского дитя, сурового и беспощадного.
Он оглянулся через плечо на оборотней, забившихся в дальний угол комнаты.

Магнус поднял руку и прочертил магическую линию: мерцающий барьер из золота и лазури. Он сделал легкое сияние настолько яростным, насколько таковым мог быть пылающий ангельский меч, и этим преградил путь Сумеречным охотникам.

- Я - Магнус Бейн. А вы - нарушители в моем городе.

Это вызвало легкий смешок.
- В твоем городе? - сказал Люциан.

- Вам нужно отпустить этих людей.

- Эти отродья, - произнес Люциан, - часть волчьей стаи, убившей родителей моего парабатая. Мы нашли их здесь. Теперь, по праву Сумеречных охотников, мы можем требовать справедливости.

- Мы не убивали никаких Сумеречных охотников! - сказала единственная женщина среди оборотней, - и мои дети невиновны! Убийство детей было бы преступлением. Бейн, ты должен заставить их отпустить детей. У него моя...

- Я больше не буду слушать, как ты скулишь, будто псина ублюдочная, - сказал молодой человек с орлиным лицом, стоящий рядом с темноволосой женщиной. Они выглядели как четкий комплект, так что даже выражения их лиц были одинаково свирепыми.

Валентин не славился своим милосердием, и у Магнуса не было уверенности в том, что Круг пощадит детей.

Оборотни, возможно, и сменили обличие частично, но все еще не были готовы к драке, и Магнус не знал почему. Здесь было слишком много Сумеречных охотников для того, чтобы он успешно мог побороть их в одиночку. Лучшее, на что он мог надеяться - задержать их разговором и верить, что сможет пробудить сомнения в ком-то из Круга, дождаться помощи Катарины или Вайтлоу, готовых стоять на стороне жителей Нижнего мира, а не поддерживать себе подобных.

Эта надежда была довольно хрупкой, но все же единственной, что он имел.

Магнус не мог не взглянуть еще раз на златовласого юношу впереди группы. Все-таки было в нем что-то ужасно знакомое, как намек на чувственность линии его губ и боль в глубине синей пропасти его глаз. В нем было что-то, что заставляло Магнуса смотреть на него, как на единственный шанс отвернуть Круг от их цели.

- Как тебя зовут? - спросил Магнус.

Эти голубые глаза сощурились.
- Стефан Герондейл.

- Когда-то я довольно хорошо знал Герондейлов, - сказал Магнус, но тут же осознал свою оплошность по тому, как вздрогнул Стефан Герондейл. Сумеречный охотник что-то знал, слышал какой-то темный слух о своей родословной и пытался доказать, что это неправда. Магнус не подозревал, насколько отчаянным мог быть Стефан Герондейл, и не имел ни малейшего желания это выяснять.
- Я всегда был другом сумеречных охотников. Я знаю многих из ваших семей, возвращавшихся сюда столетиями.

- Мы ничего не можем сделать, дабы изменить ошибочные суждения наших предков, - сказал Люциан.

Магнус ненавидел этого парня.

- Кроме того, - продолжил Магнус, демонстративно игнорируя Люциана Греймарка, - Я нахожу вашу историю подозрительной. Валентин готов объявить охоту на каждого жителя Нижнего мира по довольно расплывчатым предлогам. Что ему сделали вампиры, убитые сегодня в Гарлеме?

Стефан Герондейл нахмурился и перевел взгляд на Люциана, который, кажется, выглядел взволнованным, но ответил:
- Валентин сказал мне, что отправился на охоту за вампирами, которые нарушили там Соглашение.

- Ох, эти жители Нижнего мира такие преступники. И это довольно удобно для вас, не так ли? А их дети? Мальчику, который прибежал за мной, было около девяти. Неужели он поужинал плотью Сумеречного охотника?

- Щенки грызут все: какие бы кости не притащили им старшие, - пробормотала брюнетка, и мужчина рядом с ней кивнул.

- Мариса, Роберт, прошу вас. Валентин - благородный человек! - сказал Люциан, повышая голос на Магнуса, - Он не причинит вред ребенку. Валентин - мой парабатай, мой любимейший брат по мечу. Его битва - моя битва. Его семья была уничтожена, Соглашение - нарушено, он заслужил эту месть и он будет мстить. Держись подальше, колдун.

Люциан Греймарк не держал рук на оружии, но Магнус видел, что у темноволосой женщины, Марисы, меж пальцев мелькал клинок. Магнус снова посмотрел на Стефана и понял, почему именно его лицо было таким знакомым. Золотистые волосы и голубые глаза - он был более чистой и стройной версией молодого Эдмунда Герондейла, как будто сам Эдмунд сошел с небес, еще больше став похожим на ангела. Магнус недолго знал Эдмунда, но Эдмунд был отцом Уилла Герондейла, который относился к тому небольшому число Сумеречных охотников, бывших для Магнуса друзьями.

Стефан заметил взгляд Магнуса. Его глаза сощурились с таким напряжением, что мягкая голубизна пропала, и сейчас они казались черными.

- Хватит этих немых сцен с демоническим отродьем! - сказал Стефан. Это прозвучало так, будто он цитировал кого-то, и Магнус держал бы пари, что знает, кого именно.

- Стефан, не надо... - приказал Люциан, но златовласый Стефан уже бросил нож в сторону одного из оборотней.

Магнус взмахнул рукой и остановил нож у земли. Он взглянул на оборотней. Женщина, говорившая ранее, уставилась на него так, будто пыталась передать сообщение в одном взгляде.

- Так вот чем стали современные молодые Сумеречные охотники, да? - спросил Магнус, - Дайте-ка посмотрю, ваша маленькая сказочка о том, насколько вы супер-пупер особенные, повторяется снова?... Ах, да. На протяжении веков ваш долг заключался в том, чтобы защищать человечество, бороться с силами тьмы, покуда они наконец не исчезнут и мир не сможет жить спокойно. Вы не кажетесь ужасно заинтересованными в мире или защите кого бы то ни было. Так за что же именно вы боретесь?

- Я борюсь за лучший мир для себя и своего сына, - сказала темноволосая женщина по имени Мариса.

- Меня не интересует мир, которого ты хочешь, - сказал ей Магнус, - И твой отвратительный выродок, должен добавить.

Роберт выхватил кинжал из рукава. Магнус не был готов к тому, чтобы тратить всю всю магию на уклонение от кинжалов. Он вскинул руку и весь свет в помещении погас. Только шум и неоновые огни города разливались по комнате, не обеспечивая достаточного освещения, чтобы увидеть, что Роберт повторил бросок. Это случилось, когда стекла во всех окнах разбились и темные фигуры наводнили помещение: юная Рейчел Вайтлоу перекатилась по полу к Магнусу, поймав предназначавшийся ему в плечо кинжал.

Магнус видел в темноте лучше большинства. Он видел, что, несмотря на все ожидания, Вайтлоу пришли. Мариан Вайтлоу, глава института; ее муж, Адам; брат Адама; и юные кузены Вайтлоу, которых Мариан и Адам усыновили после смерти их родителей. Вайтлоу уже сражались сегодня ночью. Их обмундирование было изорвано и покрыто следами крови, а Рейчел Вайтлоу явно была ранена. Волосы Мариан, забранные в пучок, были покрыты кровью, но Магнус не думал, что она принадлежала ей. Магнус знал, что Мариан и Адам Вайтлоу не могли иметь собственных детей. Недостаточно слов, чтобы описать, как они обожали юных кузенов, живших с ними, и всегда пеклись над любым молодым Сумеречным охотником, так или иначе бывающим у них в Институте. Члены Круга должны были быть сверстниками кузенов Вайтлоу, воспитываясь вместе в Идрисе. Так что им однозначно предназначались все симпатии Вайтлоу.

Однако Круг был в панике. Они не могли видеть так, как Магнус мог. Они не знали, кто на них напал - только лишь то, что кто-то пришел на помощь Магнусу. Магнус видел движения и слышал лязг скрестившихся клинков так громко, что было почти невозможно расслышать призывы Мариан Вайтлоу остановиться и бросить оружие. Он задавался вопросом: понял ли хоть кто-нибудь из Круга, с кем они боролись?
Он вызвал в ладони небольшой пучок света и отправился на поиски той женщины-оборотня. Он должен был узнать, почему оборотни не нападают.

Кто-то дотронулся до него. Магнус смотрел в глаза Стефана Герондейла.

- У тебя хоть когда-нибудь были сомнения по поводу всего этого? - выдохнул Магнус.

- Нет, - задыхался Стефан, - Я слишком много потерял, я слишком много пожертвовал ради этой великой цели, чтобы отказаться от нее сейчас.

Пока он говорил, он приставил нож к горлу Магнуса. Магнус нагревал его рукоять до той степени, покуда тот не откинул оружие.

Внезапно Магнуса перестало волновать, что Стефан Герондейл пожертвовал или что является причиной этой боли в его голубых глазах. Он хотел, чтобы Стефан ушел с этой земли. Магнус хотел забыть, что вообще видел лицо Стефана Герондейла, так сильно ненавидящее и так напоминающее лица тех, кого Магнус любил. Колдун вызвал новое заклинание в руку и уже собирался швырнуть его в Стефана, когда мысль сковала его всего. Он не знал, сможет ли посмотреть в глаза Тессе, если убьет одного из ее потомков.

Тогда Мариан Вайтлоу вышла на свет заклинания, мерцающего у Магнуса на ладони, и лицо Стефана исказилось от удивления.

- Мадам, это вы! Мы не должны... Мы Сумеречные охотники. Мы не должны бороться за них. Они жители Нижнего мира, - прошипел Стефан, - Они будут нападать на вас, как свирепые собаки. Это их природа. Они не стоят того, чтобы за них бороться. Что скажете?

- У меня нет никаких доказательств того, что эти оборотни нарушили Соглашение.

- Валентин сказал... - начал Стефан, но Магнус услышал неуверенность в его голосе. Люциан Греймарк может верить, что они охотятся только на жителей Нижнего мира, нарушивших соглашение, но Стефан, по крайней мере, знал, что они действовали, как дружинники, а не как законопослушные Сумеречные охотники. Стефан делал это так же, как все.

- Меня не волнует, что говорит Валентин Моргенштерн. Я говорю, что закон суров, - ответила Мариан Вайтлоу. Она выхватила клинок, взмахнула им, и скрестила с клинком Стефана.

Их взгляды встретились, блеснув, поверх мечей.

Мариан продолжила мягче:
- Но это закон. Вы не тронете этих жителей Нижнего мира, пока жива я или кто-то из моих близких.

Разразился хаос, но самые мрачные опасения Магнуса не подтвердились. Когда начался бой, на его стороне были Сумеречные охотники, борющиеся с ним вместе против Сумеречных охотников - сражающиеся за жителей Нижнего мира и Соглашение, которое все они принимали.

Первой смертью стала младшая Вайтлоу. Рейчел Вайтлоу набросилась на женщину по имени Мариса, и сама свирепость нападения настолько застала Марису врасплох, что Рейчел почти своего добилась. Мариса споткнулась и сгруппировалась, пытаясь отыскать новый клинок. И тогда темноволосый мужчина, Роберт, который, как Магнус догадывался, был ее мужем, в свою очередь, накинулся на Рейчел и быстро ее настиг.

Рейчел обвисла на острие его меча, словно бабочка, проколотая булавкой.

- Роберт! - мягче сказала Мариса, как если бы сама не могла поверить в то, что это произошло.

Роберт вынул свой меч из груди Рейчел, и она упала на пол.

- Рейчел Вайтлоу только что была убита Сумеречным охотником, - воскликнул Магнус, и даже тогда он думал, что Роберт мог бы во всеуслышание объявить, что защищал свою жену. Магнус подозревал, что Вайтлоу скорее сложат оружие, чем прольют еще больше крови нефилимов.

Но Рейчел была ребенком семьи, особой любимицей каждого. Вайтлоу угрожающе зарычали, как один, и бросились в драку с удвоенной яростью. Адам Вайтлоу, солидный седовласый старик, который, казалось, всегда следовал воле своей жены, набросился на Круг Валентина, вращая топор над головой и срубая им каждого, кто оказывался у него на пути.

Магнус подобрался к оборотням, к женщине, которая была единственной, кто оставался в человеческом обличие, несмотря на то, что ее зубы и когти уже росли быстрыми темпами.

- Почему вы не сражаетесь? - потребовал он.

Женщина-оборотень посмотрела на него так, будто он был невозможно глуп.

- Потому что Валентин здесь, - отрезала она, - Потому что у него моя дочь. Он схватил ее и они сказали, если мы последуем за ней, они ее убьют.

У Магнуса не было достаточно времени, чтобы осмыслить, что Валентин может сделать с беспомощным ребенком жителей Нижнего мира. Он поднял руку и отбросил коренастого Сумеречного охотника у входа в самый дальний конец комнаты, а затем Магнус побежал к двери.

Позади он слышал крики, громкие возгласы и требования Вайтлоу "Бейн, где ты...", Магнус предполагал, что это Стефан выкрикнул "Он идет за Валентином! Убейте его!"

За дверью он услышал тихий, ужасающий звук. Он толкнул дверь.

По другую сторону была обычная комната размера спальни, хотя никакой кровати не было - лишь двое людей и один стул. Здесь был высокий мужчина с длинными белоснежными волосами, одетый в черное обмундирование Сумеречных охотников. Он склонился над девочкой, которая выглядела лет на двенадцать. Она была привязана к креслу серебряной нитью, и издавала страшные звуки - нечто среднее между воем и стоном.

Ее глаза блестели. На секунду Магнус подумал, что это лунный свет превращает их в зеркала.

Его ошибка длилась кратчайшее мгновение. Валентин слегка отошел и мерцание ее глаз стало понятно для Магнуса. Блестели не глаза. Лунный свет отражался от серебряных монет, прижатых к ним. Тонкие струйки дыма выходили из под сверкающих дисков вместе с тихими всхлипами, срывающимися с ее губ. Она пыталась подавить звуки своей боли, так как больше всего боялась того, что Валентин может сделать с ней дальше.

- Куда пошел твой брат? - потребовал Валентин, и рыдания девочки продолжились, но она ничего не сказала.

На секунду Магнус почувствовал, будто сам стал бурей, сгущающимися черными облаками, раскатом грома и вспышкой молнии, и вся буря словно сама хотела ухватить за горло Валентина. Будто по собственной воле, магия Магнуса сама сорвалась с рук. Это было похоже на молнию, пылающую таким ярким голубым оттенком, что он казался почти белым. Она сбила Валентина с ног и отшвырнула к стене.
Валентин впечатался с такой силой, что раздался треск, а сам он сполз на пол.

Одно это действие отняло у Магнуса слишком много сил, но сейчас он не мог об этом думать. Он подбежал к стулу девочки, сорвал с нее цепь и коснулся ее лица с болезненной мягкостью.

Сейчас она плакала более свободно, содрогаясь и рыдая под его руками.

- Тише, тише. Меня послал твой брат. Я колдун, ты в безопасности, - пробормотал он, приобняв ее за шею.

Монеты причиняли ей боль. Их нужно было снять. Но не нанесет ли их удаление еще больший вред? Магнус умел исцелять, но никогда не специализировался в этом так, как это делала Катарина, к тому же нечасто ему приходилось лечить оборотней. Они били слишком устойчивы. Он мог только надеяться, что она проявит эту устойчивость и сейчас.

Он снял монеты так мягко, как только мог, и отбросил их к стене.

Было слишком поздно. Он опоздал, еще даже не открыв дверей комнаты. Она была слепа.

Ее губы приоткрылись.
- Мой брат в безопасности? - сказала она.

- В такой, какая только может быть, милая, - сказал Магнус, - Я отведу тебя к нему.

Не успел он произнести конец предложения, как почувствовал холод вонзившегося в спину лезвия, и горячая кровь заполнила его рот.

- Что, правда? - спросил над ухом голос Валентина.

Лезвие скользило свободно, при вынимании причиняя столь же сильную боль, как и при ударе. Магнус стиснул зубы и крепче сжал спинку стула, изогнувшись так, чтобы закрыть собой ребенка, и тогда повернул голову к Валентину. Беловолосый мужчина выглядел старше остальных лидеров, но Магнус не был уверен, был ли он действительно старше или же холодная целеустремленность просто сделала черты его лица кажущимися вырезанными из мрамора. Магнус хотел разбить это лицо.

Рука Валентина переместилась, и Магнусу удалось поймать ее прежде, чем он отыскал бы его клинок в своем сердце.

Магнус сконцентрировался и сделал хватку обжигающей: синее электричество циркулировало по его пальцам. Он превратил это прикосновение в ожог, как тот, что девочка испытала от серебра, и ухмыльнулся, услышав болезненное шипение Валентина.

Валентин не спрашивал его имени, как другие: он не воспринимал Магнуса, как человека. Валентин просто вперил в него ледяной взгляд, так же, как любой другой мог бы смотреть на отвратительное животное, вставшее у него на пути и препятствующее продвижению.
- Ты вмешиваешься в мои дела, колдун.

Магнус сплюнул кровь ему в лицо.
- Ты пытаешь ребенка в моем городе. Сумеречный охотник.

Свободной рукой Валентин ударил Магнуса, в результате чего тот отшатнулся назад. Валентин поднялся и последовал за ним. "И хорошо", - подумал Магнус. Это означало, что он будет дальше от девочки.

Она была слепа, но была оборотнем - звук и запах так же важен для нее, как и зрение. Она может сбежать и найти дорогу к своей семье.

- Думал, мы играли в игру, где каждый должен угадать, кем является другой игрок и что он делает, - сказал ему Магнус, - Я что-то напутал? Можно снова попробовать? Ты - мудак, нарушающий свои собственные священные законы?

Он взглянул на девочку, надеясь, что она убежит, но ужас, казалось, приковал ее к месту. Магнус не решался окликнуть ее, боясь, что это привлечет внимание Валентина.

Магнус поднял руку, вычерчивая заклинание в воздухе, но Валентин увидел нарастающую магию и увернулся. От прыгнул в сторону и затем отскочил от стены, со скоростью нефилима набрасываясь на Магнуса. Он ударил Магнуса под колени, и когда тот упал, нанес сильный удар ногой. Он достал меч и обрушил его вниз. Магнус откатился, так что удар прошел по касательной вдоль ребер, задевая кожу и ткань майки, но не затронув жизненно важные органы. Не в этот раз.

Магнус искренне надеялся, что не умрет здесь, на этом холодном складе, далеко от тех, кого он любил. Он попытался встать с пола, но поскользнулся в собственной крови, а остатков магии не хватало на то, чтобы исцелиться или вести бой, не говоря уже о другом.

Мариан Вайтлоу стояла перед ним, ее клинки сияли, а на руках мерцали свежие руны. Ее волосы сверкали серебром в его затуманенном зрении.

Валентин взмахнул мечем и разрубил ее почти пополам.

Магнус ахнул - спасение исчезло, едва появившись. Тогда он повернул голову на звук приближающихся шагов.

Нужно быть глупцом, чтобы надеяться на другой шанс. Он заметил одного из Круга Валентина, стоящего в дверном проеме и уставившегося на девочку-оборотня.

- Валентин! - воскликнул Люциан Греймарк. Он подбежал к девочке, и Магнус напрягся, заставив себя повернуться на бок, но так и замер, увидев, как Люциан поднимает девочку, пряча за своей спиной.
- Как ты мог? Она же ребенок!

- Нет, Люциан. Она - чудовище в обличии ребенка.

Люциан держал девочку, успокаивая и поглаживая по волосам. Магнус начал думать, что, возможно, и правда недооценил Люциана Греймарка. Лицо Валентина было белым, как кость. Сейчас он напоминал статую больше, чем когда-либо еще.

- Разве не ты клялся мне в безусловной преданности? Скажи, чем я заслужил заместителя, который так меня подводит?

- Валентин, я люблю тебя и разделяю твое горе, - сказал Люциан, - Я знаю, что ты хороший человек. Я знаю, если ты остановишься и одумаешься, то увидишь, какое это безумие.

Когда Валентин приблизился к нему, Люциан сделал шаг назад. Он закрыл девочку рукой в защитном жесте, а она обхватила его за талию своими маленькими ножками. Другая его рука дрогнула, будто он готовился достать оружие.

- Отлично, - наконец мягко сказал Валентин, - Будь по-твоему.

Он стоял в стороне, пропуская вперед Люциана Греймарка, а затем вышел в коридор, ведущий к комнате, где оборотни основали свое убежище. Он позволил Люциану вернуть дочь ее родителям и последовал за ним на расстоянии.

Магнус не доверял Валентину ни секунды. Он не мог поверить в то, что в руках матери девочка будет в безопасности.

Люциан Греймарк дал Магнусу достаточно времени, чтобы собраться с силами. Магнус сконцентрировался и почувствовал, как его кожа сращивается даже при иссякнувшей магии.

Он поднялся с пола и побежал за ними.

Бой в комнате, которую они покинули, был тише: слишком много было погибших. Кто-то успел снова включить свет. Рядом с Магнусом лежал оборотень, дюйм за дюймом превращаясь в бледного молодого человека. Около него лежал другой юноша, один из Круга, и в этот момент они ничем не отличались.

Многие из Сумеречных охотников, входящих в Круг Валентина, все еще были на ногах. Но никто из Вайтлоу. Мариса Лайтвуд закрывала лицо руками. Некоторые были явно потрясены. Теперь, когда тьма и безумие битвы отступили, они оставались при свете, дабы увидеть то, что совершили.

- Валентин, - умоляющим голосом говорила Мариса по мере приближения своего лидера, - Валентин, что мы наделали? Вайтлоу мертвы... Валентин...

Они все смотрели на подошедшего Валентина, окружив его, как напуганные дети - не как взрослые. "Должно быть, Валентин собрал их еще в юном возрасте", - подумал Магнус, - "но оказался не в состоянии заботиться о них после того, как промыл мозги и ввел в заблуждение: точно не после того, что они совершили". Казалось, в нем не осталось ни капли жалости.

- Вы ничего не сделали, вы пытались соблюдать закон, - сказал Валентин, - Вы знаете, что все предатели нашего рода однажды должны заплатить. Если бы они, наши собратья по крови Ангела, отступили, доверившись нам, все было бы хорошо.

- А Конклав? - с ноткой вызова в голосе спросил кудрявый молодой человек.

- Майкл, - пробормотал муж Марисы.

- А что они, Вейланд? - резко спросил Валентин, - Вайтлоу погибли по вине диких оборотней. Это правда, так мы и скажем Конклаву.

Единственным, кто не ловил каждое слово Валентина, был Люциан Греймарк. Он подошел к женщине-оборотню и отдал ей на руки девочку. Магнус услышал, как та напряженно втянула воздух, увидев глаза своей дочери. Он улышал, как она тихо заплакала.
Люциан стоял рядом с матерью и дочерью, выглядя глубоко огорченным, затем внезапно, решительной походкой, пересек комнату.

- Пойдем, Валентин, - сказал он, - Все, что случилось с Вайтлоу... было ужасным недоразумением. Наш Круг не должен из-за этого страдать. Сейчас мы должны уйти. Эти создания не стоят твоего внимания, ни один из них. Это всего лишь оборотни-одиночки, отколовшиеся от стаи. Сегодня ночью мы пойдем охотиться на лагеря оборотней, которые действительно представляют угрозу. Мы вместе повергнем лидера стаи.

- Вместе. Но завтра ночью. Зайдешь сегодня домой? - спросил Валентин вполголоса, - Джослин хотела сказать тебе кое-что.

Люциан с облегчением протянул руку Валентину.
- Конечно. Все для Джослин. Что угодно для каждого из вас. Ты знаешь.

- Друг мой, - сказал Валентин, - Конечно, знаю.

Валентин ответно пожал руку Люциана, но Магнус видел взгляд, которым он его проводил. В этом взгляде была любовь, но также ненависть, и ненависть преобладала. Это было ясно, как плавник серебристой акулы в темных водах радужки Валентина. В этом взгляде была смерть.

Магнус не удивился. Он видел многих чудовищ, которые способны были любить, но лишь единицы позволяли этой любви изменить себя, сумев преобразовать любовь к одному человеку в доброту для многих.

Магнус ждал возвращения Круга.

Круг больше не приходил в Нью-Йорк, но Магнусу однажды довелось снова их увидеть. Он видел их во время Восстания.

Нью-Йорк, 1993

Она была здесь не по служебным делам Сумеречных охотников. Она была в беде.

- Кто ты? - потребовал Магнус.

Она сглотнула и ответила:
- Меня зовут... Меня звали Джослин Моргенштерн.

Имя всколыхнуло воспоминания о событиях прошлых лет. Магнус вспомнил лезвие, вонзившееся в спину, и вкус крови. Непроизвольно ему захотелось сплюнуть.

Невеста монстра у его двери. Магнус не мог отвести взгляд.

Она - тоже. Она, казалось, была шокирована его пижамой. Магнус был откровенно оскорблен. Он не приглашал жен вышедших из ума главарей культов приходить и судить о его гардеробе. Если бы он хотел воздержаться от ношения рубашки алой шнурочной пижамы с узором из бурых полярных медведей и черного шелкового пиджака, он бы это сделал. Никто из других, кому когда-либо посчастливилось видеть Магнуса в своем спальном наряде, никогда не жаловался.

- Не помню, чтобы заказывал невесту дьявольского маньяка, - сказал Магнус, - вообще-то, это была говядина и брокколи. А ты, Тесса? Ты заказывала невесту дьявольского маньяка?

Он распахнул дверь шире, чтобы Тесса могла видеть, кто за ней. Минуту никто ничего не говорил. Тогда Магнус увидел комок, укутанный в одеяло, что Джослин держала в руках. В этот момент он вспомнил, что здесь ребенок.

- Я пришла сюда, Магнус Бейн, - сказала Джослин, - просить вашей помощи.

Магнус сжал дверной косяк так, что побелели костяшки пальцев.

- Дай подумать, - сказал он, - Нет.

Его остановил мягкий голос Тессы.
- Пусти ее, Магнус.

Магнус повернулся, уставившись на Тессу.
- Серьезно?

- Я хочу с ней поговорить.

В голосе Тессы прозвучали странные ноты. К тому же в коридоре только что появился доставщик, держа их пакет с едой. Магнус кивком пригласил Джослин войти, и вручил десять долларов, захлопнув дверь перед лицом растерянного парня прежде, чем тому предоставилась бы возможность вручить еду.

Теперь Джослин неловко стояла у двери. Крошечный человечек в ее руках дернул стопой и потянулся ножками.

- У тебя ребенок, - сказал Магнус, заметив то, что сейчас было очевидно.

Джослин поежилась и прижала малышку к груди.

Тесса молча подошла к ним и остановилась рядом с Джослин. Даже если она носила черные леггинсы и громадную футболку с надписью "УИЛЬЯМ ХОЧЕТ КУКЛУ", в воздухе вокруг нее всегда сохранялась аура формальности и власти. Футболка, как водилось, носила феминистский лозунг, что мальчики любят играть в куклы, но Магнус знал, что Тесса выбрала ее отчасти из-за имени. Ее муж был мертв уже достаточно долго для того чтобы его имя возвращало счастье, выцветшие воспоминания вместо гнетущих мучений, которые она испытывала долгие годы после его кончины. Другие колдуны обретали и теряли любовь, но лишь немногие были так же безнадежно верны, как Тесса. Десятилетия спустя она не позволяла никому даже приблизиться к тому, чтобы завоевать ее сердце.

- Джослин Фейрчаилд, - произнесла Тесса, - потомок Генри Бранвелла и Шарлотты Фейрчаилд.

Джослин моргнула, не ожидая лекции о своей генеалогии.

- Верно, - сказала она осторожно.

- Как видишь, я знала их, - объяснила Тесса, - ты очень похожа на Генри.

- Знали их? Тогда вам должно быть...

Генри был мертв большую часть века, а Тесса выглядела не старше двадцати пяти.

- Получается, вы тоже колдунья? - с подозрением спросила Джослин. Магнус видел, как ее глаза блуждают от макушки Тессы до ее пят, выискивая метку демона, знак, который мог бы показать Сумеречному охотнику, что она нечиста, бесчеловечна, что ее следует презирать. Некоторые колдуны могли спрятать их отметины под одеждой, но Джослин могла смотреть на Тессу сколько угодно, и не найти ни следа.

Тесса не пыталась быстро привести себя в порядок, но внезапно стало ясно, что она выше, чем Джослин, и ее серые глаза могут быть очень холодны.

- Я, - сказала Тесса, - Я - Тереза Грей, дочь Великого Демона и Элизабет Грей, урожденной Адель Старквезер, одной из вашего вида. Я была женой Уильяма Герондейла, который возглавлял Лондонский Институт, я была матерью Джеймса Герондейла и Люси Блэкторн. Уилл и я вырастили наших детей, Сумеречных охотников, чтобы те защищали мирян, чтобы те жили по Законам Конклава и Договору, и сохранили Соглашения.

Она говорила в манере, которую знала достаточно хорошо. Она говорила, как Нефилим.

- Однажды я жила среди Сумеречных охотников, - мягко сказала Тесса, - Однажды я, казалось, почти могла выглядеть для вас как человек.

Джослин выглядела потерянной, как выглядят люди, когда они узнают нечто настолько странное, что целый мир кажется незнакомым.

- Я пойму, если вы найдете мои преступления против жителей Нижнего мира непростительными, - сказала Джослин, - но мне... мне больше некуда идти. И мне нужна помощь. Моей дочери нужна ваша помощь. Она - Сумеречный охотник и дочь Валентина. Она не может жить среди своего собственного вида. Мы никогда не сможем вернуться назад. Мне нужно заклинание, которое смогло бы уберечь ее глаза от всего, что не касается мирской жизни. Она может вырасти счастливой в безопасности примитивного мира. Ей не нужно знать, чем был ее отец, - Джослин чуть не задохнулась, но подняла подбородок и добавила, - Или что сделала ее мать.

- И поэтому ты пришла умолять нас. - сказал Магнус, - монстров.

- Я не имею ничего против жителей Нижнего мира, - наконец сказала Джослин, - Я... мой лучший друг - житель Нижнего мира, и мне не кажется, что он изменился и перестал быть человеком, которого я всегда любила. Я была неправа. Я должна вечно жить с тем,что я делала. Но, пожалуйста, моя дочь не сделала ничего.

Ее лучший друг - житель Нижнего мира. Магнус предполагал, что Люциан Греймарк все еще был жив, и тогда понятно, почему никто не видел его с Восстания. Джослин, называющая его своим лучшим другом, понравилась Магнусу чуть больше. Люди говорили, что она и Люциан планировали вместе свергнуть Валентина, хотя Джослин не было там, чтобы подтвердить этот слух после битвы. Магнус не видел Джослин с момента Восстания. И не знал, верить ей или нет.

Магнус часто полагал, что правосудие Сумеречных охотников было более, чем жестокостью. И он не хотел быть жестоким. Он взглянул на взывающее, отчаянное лицо женщины и на сверток в ее руках. И жестоким он быть не мог. Он верил в искупление, в зачаточную благодать каждого человека, которого когда-либо встречал. Это было одной из тех немногих вещей, в которые он верил: возможность прекрасного, когда сталкиваешься с реальностью, переполненной уродствами.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47224/191396

Переводчики: arian04, Ladaeg