Готовый перевод Caravaggio / Караваджо: The Early Years and Departure for Rome

Милан

Некоторые ранние работы художника сохранились в Милане, со времен, когда в этом городе жил сам Караваджо; все ни приписывались ему, однако в ходе анализа кое-какие были выпущены из виду.

Несмотря на тот факт, что ныне приписывание их Караваджо достаточно спорно, эти работы все же важны в нашем расследовании, поскольку показывают собой определенные признаки, столь свойственные его работе.

Караваджо развивал свое стремление к монументальному жанру путем наблюдения работ художника итальянской провинции Бергамо Джованни Кариани (писал картины где-то между 1511 и 1541 годами); в группе с счастливыми товарищами на террасе с 1519 года и, будучи лютнистом,затрагивал свойственные Караваджо мотивы.

Позднее Караваджо посвятил себя значимому способу этого внушительного жанра, хотя даже в начале своей карьеры он более склонялся к чему-то грандиозному.

В ряде этих миланских работ явно ощущается рука мастера Микеланджело Меризи.

Этим мастером, однако, был Бернардино Ланини, в чьих работах явно узнается влияние Гауденсио Феррари.

На ту пору, кажется, что Караваджо сосредоточен лишь на физической форме человечьей фигуры, лишь бы только не изображать на картине нейтральный фон.

Оставляя в себе признаки классического наследия, фигура полностью подчинена законам живописи.

Именно это и становится все более заметнее в его работе, и, в конце концов, превращается в одну из отличительных черт Караваджо.

Вдобавок Караваджо заметно вдохновлен работой Бутиноне, в особенности же экспрессивным мотивом святой Анны, изображенной в окружении ее семьи.

Определенная натянутость в ряде его художественных работ позволяет сослаться на влияние уже пройденной миланской школы и лучшие образцы неопровержимо свидетельствуют о том, что в распряжении молодого Караваджо было лишь ограниченное число средств, которые вынуждали прокладывать себе путь к свободе, к чему он стремился сызмальства.

Можно заметить, что молодой художник обращается к портретной живописи, привлеченный - как показывают то его ранние работы - реалистичным изображением жанровых мотивов.

Великолепие его стиля еще и отличает художника от остальных его современников.

Разбирая работы мастера, можно предположить черты наставлений Гауденсио Феррари и его миланского преемника Бернардино Ланини, воодушевивших его себе подражать.

Используемые этими двумя художниками яркие цвета также прослеживаются в ранних работах Меризи, художественно впечатление складывается благодаря великому и необычному, свойственному поздним работам Караваджо, эффекту.

Тем не менее, Караваджо показывает немалый навык в моделировании человеческой формы гораздо раннее упомянутых выше художников, к тому же сила наблюдения открывается ему после ознакомления с творчеством другого ломбардского художника, Гвидо Маццони, который демонстрировал похожее умение в своих глиняных скульптурах, что можно увидеть в церкви святой Анны Ломбардской..

Голова Никодима в саркофаге (стр. 110) в ватиканской галерее указывает на то, что он изучал работу скульптора, очень преданного натурализму.

Равно как это мог бы быть и Ланини, которого называют венецианским Караваджо, потому что именно туда, после проведенных пяти или шести лет в Милане, художник изредка наведывается.

Венеция

После подобных приготовлений, представляется логичным, что Караваджо очаровывают венецианские художники.

Слава Джорджоне и Тициана, почивших буквально на днях, все еще ослепляла; веронская лепка и яркие цвета Париса Бордоне, разумеется, привлекали Караваджо, и все же прочих живописцев затмевал Тинторетто, особенно своим впечатляющим художественным талантом, что так очаровывал молодого художника.

Великий венецианский художник, к которому Караваджо относился с большим уважением, вкупо описан следующим образом: "Тинторетто, эта облицованная человеческая природа с ее врожденной тенденцией к насилию, порой изображает эту черту несколько иносказательно, лишая возможности проанализировать происхождение этих имульсов насилия".

"Жуткие, ужасающие ночи со светящимися полосками в небе и коптящимся пламенем ярких костров бросаются в небо, тем самым, создавая сильный контраст целым частям его живописи, тем, что находятся в темноте, хотя все прочие сверхъестественно освещены зеленоватым ослепляющим светом".

Глубокий колорит, столь сильно привлекающий Караваджо в работах Гауденсио Феррари и его преемников, поражает его в творчестве Тинторетто.

Решительным способом он применяет все полученные сведения в цикле живописи, посвященным святому Матфею, находящемуся в церкви святого Луиджи Францизского, произведшим крайне поразительный эффект.

Но это была всего лишь способность Тинторетто обобщать множество черт в одном произведении, что, стало быть, обнаруживало глубочайшие чувства героев, являя собой стойкий объединяющий элемент во всей работе, которую жадно искал Караваджо, дабы ей внять.

Хотя талант миланского художника в области трехмерного моделирования никогда не искушал его обратиться к восхитительным повествова деталям, чем так превосходно владел венецианский художник.

Можно предположить, что после отъезда из столицы Ломбардии, Караваджо оказался в Венеции около 1585 года.

Хотя и нельзя знать точно, когда именно он прибыл в ётот город, не вызывает сомнений, что смерть его матери приблизительно в это же время только усилило его намерение покинуть Милан.

Художественное влияние, что оказал на него Милан, позже заняло центральное место в его дальнейшем художественном развитии.

Согласно Бальоне, Федерико Зукчеро прокомментировал творчество Караваджо, в котором мы вынуждены заметить определенный намек на то, что в действительности это был Джорджо Барбарелли, более известный, как Джорджоне, под чье очарование подпал молодой художник.

"Я не могу смотреть на работы, полностью отвергая влияние Джорджоне", - так известный маньерист романской школы комментировал работы Караваджо в церкви святого Луиджи Францизского, суждение не совсем походило на критику работ, поскольку те уже преодолели в себе венецианское влияние и теперь показывали лишь черты собственного стиля Караваджо.

На ту пору в кругах римских художников полагали, что у Караваджо была тесная связь с Венецией.

Вот с того периода молодой и впечатлительный художник отдается волшебным чарам венецианской живописи, которая на ту пору была на пике своего рассвета.

Современные Караваджо художники наиболее им восхищавшиеся пытались лучше раскрывать свои темы, создавая работы крупных размеров на весьма сдержанном фоне.

Особенно так думается, глядя на портреты людей кисти Джорджоне в Берлине и Брунсвике, а также на портрет молодого человека, выполненного Торбидо в Пинакотеке, что в Мюнхене.

Собственноручно созданные, полотна Караваджо достигали почти гигантских пропорций, за исключением разве что работ Торбидо и Джорджоне.

Мысль о чистом созерцании предмета, которой держались венецианские художники, подобным образом была превзойдена Караваджо.

Согласно Эйзенманну, живопись, изображающую библейскую Юдифь венецианского периода Караваджо, прошедшем раннее в рамках коллекции Ла Молта в области Тревизо, которая, как теперь говорят, находится в английском частном владении.

Вааген, кто несколько иначе выражает определенное знание об этих коллекциях, не упоминает данные работы.

Вот одна работа, изображающая Юдифь и Олоферн, созданная где-то в 1597-1598 гг., которую ныне можно найти в дворце Барберини в Риме.

Согласно Бальоне, Караваджо, возможно, написал еще одну работу на ту же тему лично для сеньора Кости в Риме.

Трудно теперь судить, ссылался ли он на ту же самую работу, но вторая, тем не менее, есть еще одно изобрание Юдифь, созданное на несколько лет позже в 1607 году, которое ныне находится в Неаполе.

Кажется правдоподобным, что Бальоне все-таки имел отношение к копии.

Отъезд в Рим

Спустя несколько лет, будучи двадцатиоднолетним, Караваджо уехал в Рим, где, вне всяких сомнений уже с помощью своего, уже живущего в ётом городе, дяди он селится вместе с помещиком, ведущим умеренный образ жизни Франческо Пандольфо Пуччи де Реканати, знакомом монсеньора Пуччи, главе церковного прихода в базилике святого Петра в Риме.

Документ, оставленный историком В. Каллабом, указывает, что художник жил в удобных условиях, хотя и жаловался на определенные аспекты домашней жизни, в частности, на питание, состоящее из салата и цикория в качестве закуски, а также главного блюда и десерта.

Частично из-за ётого спустя несколько месяцев он покидает дом Пандолфо Пуччи, которому дал прозвище "Монсиньор Салат".

Тот же самый документ указывает, что от молодого художника были получены несколько работ на религиозные сюжеты, предназначенные для его родного города.

Это было как раз во время болезни Караваджо, и, будучи без денег, ему позволили лечь в больницу святой Марии Консолацьоне, где, пойдя на поправку, он написал для настоятеля многочисленные полотна.

Жизнь Караваджо в Венеции все еще все еще оказывает на него немалое влияние, хотя сам художник живет уже в Риме и полностью сосредоточен на выработке собственного енного стиля.

Помимо прочего это было, а также результатом его учебы в студии кавалера д Арпино.

В 1593 году Караваджо поступил на обучение к успешному художнику Джузеппе Цезаре д Арпино, также известном как кавалер д Арпино.

Бальоне сообщает нам, что "он несколько месяцев оставался у кавалера Джузеппе Цезаре д Арпино".

Караваджо обратился к нему, чтобы наладить связи в творческих кругах в Вечном городе, как называли Рим.

Джузеппе Цезаре оставил свои фрески, расписывая Троицу де Монти в церкви дворца ди Монте Кавальо и - его лучшая работа - та находится в часовне Олджиате в Сан-Прасседе.

В часовне Контарелли в церкви святого Луиджи Францизского, где тот начал писать свои фрески, Караваджо стал его преемником.

Д Арпино, в основном, работал с фресками и пытался передать своему ученику грандиозный пласт романского искусства, которое взяв за основу, тот смог бы использовать по полной, а также расширить средства и ресурсы, находящиеся в его распоряжении.

Работы Караваджо демонстрируют, что он как не игнорировал современных ему художников, так и творчество иных живописцев, пусть даже и в разнородном стиле.

Он прилежно изучал античное искусство и конкурировал с Микельанджело Буонаротти.

Он даже пишет картины, ставя на тех подпись его занимающегося парфюмерным делом брата Франджабиджо Анжело, таким способом давая дальнейшее развитие жанру живописи, как можно увидеть в Рассказчице судьбе (стр.30)

Тем не менее, следуя тенденции ко всему грандиозному, кавалер д Арпино, придерживаясь своего общего стиля, мало в чем уступал художнику из северной Италии.

И все же в то время Джузеппе Цезаре считался одним из самых авторитетных художников в Риме.

И представляется себе, будто неизвестный покровитель поредовал Караваджо обратиться к Цезаре, позволив тому войти в его прославленную студию.

Пока кавалер кавалер д Арпино сосредотачивался на фресках, Караваджо, как довольно ясно утверждает Бальони, в первую очередь отдается масляной живописи.

Он нанялся "разрисовывать цветы и фрукты".

Жанр натюрморт, что был так популярен в Ломбардии, начал развиваться в направлении крайне реалистического представления, в котором каждая деталь была выделена так, будто увеличена с помощью оптических линз.

Представление всего натурального преобладало в работах Караваджо на начальном этапе: Мальчик с корзиной фруктов (стр. 12), Мальчик, чистящий фрукты (стр. 20) и Юноша с корзиной фруктов (стр. 34).

Чувственность двух мальчиков в этих работах очевидна, хотя согласно заявлению определенных критиков, эта, представляющая собой песнь гомосексуализму живопись кажется несколько преувеличенной и лишенной чего-то интересного.

Однако ж, правда, что чуть приоткрытый рот насыщает живопись эротизмом, и Караваджо временами закладывает в свои работы подобные намеки.

Следовательно, фрукт, что на картине очищает мальчик, возможно бергамот, другими словами, померанец, символ Всеобъемлющей Любви.

В период Средневековья, женатому было несвойственно носить алое одеяние, о котором Гете заявлял в своем научном труде следующее: "изображает цвет наивысшего пыла и вместе с этим нежнейшее отражение заходящего солнца".

А значит, эта живопись могла символизировать переход из детства во взрослое состояние чекий вкус фрукта, олицетворяющего собой конец невинного периода.

Тем не менее, Природа не была для Караваджо великим покровителем и доминирующим началом всего человечества, хотя таковым и являлась для немалого числа других хуудожников.

Художник не черпал в Природе ни чувств ликования, ни лирической депрессии, также не питала его душу ни радостью, ни страхом, и не вдохновляла ни на благоговение к себе, ни на внутреннюю медитацию.

Она всего лишь предлагала мастеру некую основу, театральную сцену, содержащую в себе место для его героев или целой серии предметов, которые он мог неподдельно воспроизвести на холстах в полном соответствии с фундаментальными принципами натуралистов.

По словам самого художника, он задавался целью "подражать сущему в природе" и в то же время придерживаться заданного ломбардскими мастерами стандарта.

Как было отмечено ранее, сам Караваджо сказал так: "Рисование цветов требует таких же усилий, как и рисование человека".

А еще он написал Троицу - ныне утраченную - изображающую двух сидящих на скамье мужчин, среди которых ищет убежище голубь, скорее, это были люди случайно задевшие его плечом в гостинице.

Освободившись от условностей религиозной иконографии, его работа стала поистине решающим поворотным моментом в зрительном представлении житий святых и библейских персонажей, а также тех героев, которым он придал реалистические и человеческие черты.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47628/193656

Переводчики: Kira22, scoutwind