Готовый перевод Ein überdimensionales Meerschwein frisst die Erde auf / Гигантская морская свинка пожирает Землю: 13 Von dir hab ich schon viel gehört

Я много о тебе слышал

Сильвия Фуккинг, жена работника Vielklang Йорга Фуккинга, рассказала группе о возникшем у Bravo интересе к Врачам. Все началось с Ули Вайсброта, редактора Bravo, до недавнего времени жившего в Англии и, в частности, написавшего дневник тура для Undertones, что очень впечатлило парней. Вайсброт видел нечто общее между этими двумя группами, и был убежден в том, что Die Ärzte могут стать популярными в Германии. Поэтому он посвятил им две страницы в своем первом очерке, что для малоизвестной группы без полноценного альбома было абсолютно в новинку. Благодаря отъезду главного редактора в отпуск, у Вайсброта возникла возможность для такого эксперимента.

Мацке: "Это была сенсация - написать в Bravo об инди-группе, подписанной на какой-то там маленький лэйбл".

Сильвия Фуккинг была ужасно взволнованна и встретилась с визажистом, чтобы обдумать облик для Врачей. Основная идея имиджа была в том, что он должен показывать характер каждого из них. Однако, группа скептически отнеслась к этому, особенно из-за желания Bravo поступить жутко "оригинально", и засунуть Врачей в хирургические халаты из-за их названия, что они проделали первый и последний раз в жизни.

Мацке: "Я насилу уговорил их это сделать. Мне было совсем не до смеха"/

Бела: "Мне повезло, что у меня были длинные черные волосы, которые немного скрывали это безобразие, а вот они вдвоем со своими ежиками выглядели нелепо. Даже на фотографиях видно, что нам не терпелось сбежать!"

Но так считали не все. После выхода статьи на Нибурштрассе возникли три припанкованных девчушки. На самом деле, это было совсем неудивительно, ведь Die Ärzte наивно напечатали свой адрес и телефонный номер на обложке их первого сингла. Вскоре эти девушки стали привычным зрелищем на Нибурштрассе. Это был первый раз, когда Врачи напрямую столкнулись с фанатами. Но почетного звания "самого первого фаната" заслуживает кое-кто другой.

Бела: "Она была первой, кто буквально был готов убить за нас."

Хайнер Дёринг, муж работницы Loft Моники Дёринг, был учителем. В рамках своих занятий он неоднократно включал своим ученикам первые две пластинки Die Ärzte, а в завершение этой темы пригласил группу нанести неожиданный визит в школу. Когда все было готово, и наша троица вошла в класс, она столкнулась с типичным для учеников скепсисом. Только один человек вскочил со стула: Клаудия. Она была в диком восторге. Задыхаясь и бессвязно бормоча, она кинулась обниматься с каждым из Врачей. Остальные присутствующие, включая и самих "звезд" были совершенно озадачены. До сих пор Врачи не сталкивались с таким видом истерии.

Им еще не раз предстояло встретиться с этой девушкой в первые годы своего существования. Спустя год они даже играли на школьной вечеринке, которую устроила Клаудия и другие ученики.

Бела: "В последний раз мы виделись где-то в 1992-ом. Мы встретились в молочном баре в Кройцберге. Она вышла замуж и жила в поселке из передвижных домов в Кройцберге, где уживались вместе резкие панки и бездомная молодежь. Клаудия была их председателем. Она была в отличном расположении духа."

На первую статью о группе в Браво последовал отклик от читателей. Вернувшийся из отпуска главный редактор хоть и почувствовал себя слегка уязвленным, но в целом отнесся к публикации вполне позитивно. И все же на первое время было решено писать о Врачах лишь понемногу, пока они не получат контракт и/или не выпустят LP. Ждать пришлось недолго. Некоторые звукозаписывающие компании стали проявлять интерес к ним. Аксель Кнаббен, ставший добрым другом группы, познакомил их с Клаудией Калофф. Die Ärzte впервые увидели ее в 1983 году, в "Din A Null" в Дюссельдорфе, и она им так понравилась, что Врачи попросили Акселя устроить встречу. Аксель все устроил, и в течении вечера родилась идея сделать ее менеджером Врачей. Во-первых, она поразила парней своим опытом и связями, и во-вторых, они не хотели быть вечно опекаемы Vielklang. Кроме того, Бела все еще был недоволен событиями, сопутствовавшими записи Uns geht's prima.

Клаудиа Калофф так хорошо поладила с Белой и Фарином, что она, как новая жительница Берлина, которая не имела квартиры, делила с ними их 28 квадратных метров.

Присутствие женщины в микроскопическом мужском жилье проявило очень приятный побочный эффект: с Клаудией Калофф наконец-то появилась чистота. Еще незадолго до этого Фарин написал текст с названием "Моя грязная посуда ожила" и это было связано с его реальным опытом.

Бела: "Как-то раз, когда Фарин уехал, я положил грязную посуду в ванную, что бы она отмокала. После этого мне пришлось с помощью сита вылавливать грибы из воды."

Фарин: "Грязная посуда была уже на грани того, чтобы основать демократию."

Бела: "Однажды из-за наркотиков мне показалось, что из помоев мне подмигивают глаза".

Клаудиа принесла еще одно новшество в их совместное жилье: автоответчик, еще одна вещь, которую тогда можно было найти лишь в немногих домах. Фарин и Бела поначалу часто сидели перед ним на корточках и ждали звонка. Фанатам, которые говорили женскими голосами и оставляли после себя номер, они иногда перезванивали. Таким образом один раз Бела даже договорился о встрече.

Бела: "Очень приятным голосом нам было рассказано про повторяющийся сон, в котором я ее преследую и всегда целую незадолго до пробуждения. Итак, я со светлыми надеждами договорился с ней встретиться, и она была очень даже красивой, но, к сожалению, у нее был парень..."

В тоже время в отношение Врачей к их менеджменту прокрадывалось неминуемое недоверие. Все ближе и ближе приходило осознание того, что Vielklang выбрало такое направление, которое им совсем не нравилось. Сотрудники Vielklang пытались все больше и больше направить группу на коммерческий путь. При выборе песен для мини-пластинки они учитывали исключительно попсовые вещи, а предложения группы, к примеру, Scheißtyp, повсеместно игнорировались.

Матцке: "Мы, естественно, пытались выйти на сопоставимый с поп-музыкой уровень".

С такими ориентирами и была сделана эта пластинка, что Врачам, на момент ее выхода, было совершенно непонятно.

Было ясно, что группа созрела не только до художественного, но и до коммерческого размера, с которым Vielklang, ввиду такого поворота, начала считаться. Против того, что при менеджменте еще и надо зарабатывать деньги, никто не возражал, но коммерческая ориентация и направление на мэйнстрим мешали художественному развитию и самостоятельности молодой группы.

Менеджеры Vielklang настаивали на соблюдении договора и были не в особом восторге от от внезапного желания Врачей делать все самостоятельно. В любом случае, группа хотела расстаться с Vielklang по хорошему и для этого они консультировались с адвокатом Акселем Шварцбергом. Он назначил встречу с Матцке Брёкелем для того, чтобы обсудить условия. Брёкел меньше всего хотел крупного конфликта и поэтому не мог держаться более жесткого курса Йорга Фуккинга. В конце концов партнеры договорились о выплате некоторой суммы для погашения долга. На фоне заключения договора с другой звукозаписывающей фирмой данная сумма была вполне приемлема.

Бела: "Они, естественно, все очень четко для нас подготовили, за что мы им очень благодарны".

Матцке: "Если бы кто-то посмотрел сейчас на те суммы, то обязательно сказал бы "этого не может быть!", но для тех времен все было нормально. Так что я не собираюсь сейчас жаловаться".

После назначения Клаудии Калофф последовало больше выступлений на ТВ. Заслуживает упоминания появление Врачей в "Ток-шоу Михаэля Брауна". Там они с присущей им безмерной непосредственностью совершенно сбили с толку ведущего, сыпавшего дурацкими шутками и каламбурами об их медицинском названии. Пока тот неудачно пытался отшутиться, публика веселилась над маскарадными носами, очками и бородами гостей.

Группа много раз появлялась в передаче "Musik Convoy". Основной фишкой ее была сцена на грузовичке, что позволяло устраивать каждый выпуск в разных городах.

В одном из выступлений "Musik Convoy" в Хёкстере Бела с Ноппером попали в одну очень неприятную ситуацию. Как обычно, среди публики находилось довольно много детей. Кому-то пришла идея, что было бы неплохо раздавать надувные шарики с автографами. Погруженный в свои мысли Бела нарисовал на одном из шариков большой волосатый пенис и дал этот шарик Нопперу. Ноппер не заметил живописи Белы и отдал этот и остальные шарики несовершеннолетним зрителям. Через некоторое время он заметил в толпе четырехлетнюю девочку, которая стояла около своей матери и держала в руках шарик. Шарик медленно поворачивался на своей веревке, пока Бела внезапно не узнал свою работу. Ноппер в ужасе спасся бегством и от чувства вины спрятался за кулисами.

В этих "Musik Convoy"-гастролях кроме Die Ärzte выступали еще и Ace Cats, которых можно вспомнить по "Showstart". С ними также приехал работник CBS Маркус Линде. Линде был хорошо знаком с Клаудией Калофф. Он уже давно знал Die Ärzte, посетил их концерт и был первым в CBS, кто предложил заключить договор с группой. В "Musik Convoy" Маркус Линде провел даже больше времени с Врачами, чем с Ace Cats. В течении дня до него добралась телеграмма от руководства CBS во Франкфурте.

Маркус Линде: "Вообще, люди получали телеграммы только тогда, когда умирала бабушка."

Руководство CBS сообщило по телеграмме, что Линде должен привезти Die Ärzte во Франкфурт для знакомства.

Свежеиспеченная менеджер и один участник группы отправились по местонахождению CBS, Франкфурт-на-Майне. Участником группы был Бела. Была организована встреча с главами A&R Анди Кирнбергом и Берндом Хоффманом, главой CBS Йохеном Лойшнером и стажером A&R Фитцом Браумом, который считал Die Ärzte довольно интересными и настоял на разговоре с ними.

Бела: "Клаудиа была тогда еще довольно забитая и поэтому я ее сопровождал".

Примерно за 15 минут разговора преимущественно Бела был расспрошен о группе, их репертуаре и целях и со "Спасибо, мы должны сначала увидеть концерт" был отпущен в неизвестность.

Оба еще быстренько посетили Маркуса Линде, который тогда писал пресс-текст для артиста CBS и с которым Бела еще с "Musik Convoy" был в отличных отношениях.

Потом Фитц Браум пригласил их на обед и тут чувствовалась какая-то связь.

Показ для Die Ärzte был организован еще Vielklang во франкфуртском "Cooky's", который Кирнбергер и Хоффманн посетили, так сказать, по долгу службы. При этом они так сильно налегали на алкоголь, что потеряли всякий рассудок и начали критиковать Die Ärzte. Они орали во все горло, что те вообще не умеют играть, называли их дерьмом и что в CBS никто не оценит их. Когда же присутствующий Фитц Браурн возразил, он был осмеян старыми профессионалами CBS как новичок. Самостоятельность группы опытными работниками CBS, в прошлом музыкантами, была полностью пропущена.

После концерта Фарин познакомился с Фитцом Брауном. Оба испытывали симпатию друг к другу.

Фитц Браум: "Die Ärzte с самого начала упустили одну вещь. Это было слишком ново, по крайней мере для CBS того времени. Другие группы цеплялись за юбку звукозаписывающих компаний и спрашивали: Что нам делать теперь?"

Влияния Браума и Маркуса Линде было недостаточно. Этого прежде всего не хватало для заключения договора.

Браум использовал свой приезд в Берлин для того, что бы посетить репетицию Die Ärzte и послушать их новый материал вживую. Репетиционная тогда находилась в "Saskatchewan", многоэтажке берлинского района Кройцберг. Под этой многоэтажкой был большой подземный гараж.

Фарин: "Там стояло больше украденных машин, чем где-либо еще в Берлине".

От стоянки стеной было отделено 2 маленькие комнатки. Одна использовалась как мастерская, вторая для репетиций. Это была маленькая дыра без окон, в глубине которой Фарин не мог даже нормально стоять. Зани опасался стекловаты, которая была положена в качестве звукоизоляции и приводила к постоянному раздражению кожи. Фитц Браум хотел новых песен. У него были возражения только против Micha.

Фарин: "Фитц сказал, что песня слишком длинная, а припев есть только в конце, и, может быть, было бы неплохо повторить его еще? Я всегда ненавидел допускать халтурство в моих песнях, но мне кажется, в тот раз это было оправдано".

Предложение Фитца Браума привело к тому, что позже в Micha было аж три припева.

Наряду с первыми провалившимися переговорами с CBS Клаудиа хлопотала с другими фирмами и, наконец, Intercord проявили интерес и пригласили поговорить. Клаудиа, Бела и Зани пришли по приглашению, Фарин же не смог. Посещение Gyrosbude было для него роковым. Съев там мясо, он, видимо, получил тяжелое пищевое отравление и был в больнице под наблюдением. Хотя ничего не обнаружили, из-за сильной боли его положили в стационар.

Бела: "Я не верю в это до сих пор. Он лежал здесь, позволял себя жалеть, а когда он остался один на один со своей подругой, стены начали шататься туда-сюда."

Но этому поводу было еще (как минимум) второе мнение.

Фарин: "Типичный Бела: только потому что я никогда не болел, в отличии от ипохондрических размазней... И о сексе в больнице не могло быть и речи! Но через два-три дня мне фактически снова было хорошо и они держали меня только для наблюдения, потому что они думали, что у меня может быть что-то новое и захватывающее в деле болезней".

За исключением того, что Бела через знакомого в Intercord играл музыку с финской группой Hanoi, что должно быть, повлияло на него в дальнейшем, из переговоров с Intercord почти ничего не вышло. Фарин, к слову, сам свалил из больницы, потому что другие давили на него по поводу выступления в "Musik Convoy" в Хёкстере.

Бела: "Если говорить про меня, то это было очень корыстно, потому что я знал, что там будет выступать идол моего детства Гари Глиттер и этот шанс я не хотел упускать. Подружка Фарина плевалась ядом и желчью, упрекая нас в том, что мы ставим под угрозу его здоровье в пользу карьере, но дело тут было в гораздо, гораздо большем: автограф Гари Глиттера, черт возьми!"

Голые факты: музыкальное издательство
Каждое издательство официально заботится о том, чтобы денежные средства общества по защите авторских прав (GEMA) за смежные права авторов приходили вовремя и полностью выплачивались, и брали для этого как минимум 40%. В лучшем случае издательство дает музыкантам возвращаемый задаток, который помогает им в тяжелые времена. В худшем - они только стригут деньги, глотают средства GEMA и ничего за это не делают.

Для этого выступления Die Ärzte оделись как римлянине. Бела попросил в WDR костюмы римлян и они им их приготовили.

Бела: "Это было всегда для меня чрезвычайно важно, быть как группа больше, чем просто поставщиком песен".

C самого начала его вдохновляли глэм-рок группы, чью музыку он хотя и любил, но которые выделялись скорее внешностью. Довольно быстро он понял, что публике нужно предложить больше, чем просто музыку. Развлекать для него тоже было важно.

Фарин, разумеется, отказался надевать римский шлем на свои внушительно торчащие волосы.

Они первый раз играли вживую на телепередаче, что, собственно, в то время делали немногие. Бела переоделся как легионер, затем его кумир Гари Глиттер пробормотал что-то типа "милый костюмчик" и на пути назад Фарин снова смеялся, как обычно.

Издательство Hansa также обратило внимание на Die Ärzte, потому что "группа, о которой все говорят" еще не предоставила никому свои издательские права.

Боссы Hansa, одним из которых был Джордж Глюк, в будущем менеджер Rainbirds, хотели слишком откровенно обмануть якобы наивных ребят, но так как за последние шесть месяцев Die Ärzte довольно далеко углубились в индустрию звукозаписи и избавились от части наивности, они не приняли предложение.

Но будущее все равно выглядело многообещающим, не хватало только последней крупицы счастья, которая проялилась в виде двух секретарш.

Все началось с того, что в один день квартире троицы зазвонил телефон. Это был Джим Ракета.

Фарин: "Он сказал: приходите как-нибудь, я хочу с вами познакомиться. Это было для нас приблизительно так же, как если бы нам позвонил президент Соединенных Штатов."

И снова пришедшими на встречу с менеджером Нены были Бела и Клаудиа.

Джим обратил внимание на группу совершенно случайно. Его две секретарши, Габи и Рита, слушали музыку во время работы и мини пластинка "Zu schön um wahr zu sein" была у них постоянным фаворитом. Ракета заметил их восторг и навел справки об авторах этой странной музыки.

Бела: "Он воспринимал ее, конечно, сероватой в плане звучания, но почувствовал, что в ней точно есть что-то, чего он не понял и от чего обе его подруги тащились, поэтому он хотел с нами познакомиться".

Фактически Джим Ракета был тем, кто в действительности позаботился о том, чтобы Die Ärzte устроились еще и у CBS. Он отправил весточку шефу CBS Йохену Лойшнеру с настоятельной рекомендацией заключить контракт с Die Ärzte. Ракета уже имел ошеломительный успех с Ниной Хаген, Неной и Spliff, что повлияло на Лойшнера. Если Ракета в то время был пусть не главной величиной в музыкальном бизнесе, но все же не ошибся с другими звездами, то почему его чутье должно врать насчет Врачей?

Но все равно Йохен Лойшнер относился скептически к предложению Ракеты. Подписав контракт он бы выступил против своих руководителей в A&R, чего он не хотел. Die Ärzte должны были сначала доказать свою совместимость с индустрией. Им была предоставлена на неделю студия с обязательством записать три песни, которые они считали лучшими и наиболее коммерчески пригодными. CBS хотели сперва протестировать сингл-качества Врачей. В те времена не редкостью было принимать решение о сотрудничестве и его масштабах на основании отрывка сингла.

Запись шла в течении шести дней в очень дорогой для того времени берлинской аудио студии. В другой части студии работал артист, которого Анди Кирнбергер взял по контракту для CBS. За те шесть дней, в которые этот артист только опробовал несколько вариантов звучания баса, Die Ärzte записали вместо трех ожидаемых песен аж десять. Они просто не могли выбрать из них.

Бела: "Нам было ясно, что мы не сможем переубедить действительно негативно настроенную комиссию лишь с помощью качества песен. Так что мы показали им, как далеко мы зашли как группа. Кроме того, наши лучшие хиты с "Uns geht's prima..." уже отжили свое".

Готовые вещи были проиграны CBS и там все были более чем удивлены продуктивностью группы. Убежденные в рентабельности с такими темпами работы, они предложили Врачам сделать альбом из этих десяти песен и заключить с ними договор. Для подготовки альбома на восемь дней была снята дешевая Recordland-студия. CBS выплатили задаток в размере 20 000 дойчмарок, и еще 10 000 марок от издательства CBS-Songs, чей шеф Михаэль Штарк смог убедить группу в честности сделки.

(Они основали издательство, как субкомпанию, и назвали ее Brausebeat, потому что Sodapop уже было занято. 20% прибыли шло в CBS-Songs, и 20% оставались издательству).

Vielklang были выплачены отступные в размере 20 000 дойчмарок наличными, каждый участник группы получил 1 500 дойчмарок, остальное было отложено в резерв, чтобы платить Клаудии ближайшие месяцы, и чтобы иметь возможность прогнозировать расходы.

Бела: "Ей нужны были деньги хотя бы на текущие расходы, вроде телефонных звонков и т.п. Счета за телефон должны были вскоре увеличиться в связи с тем, что нашим менеджером была девушка".

Переговоры и разрешение сложных ситуаций в дальнейшем взял на себя Аксель Шварцберг. С последующим успехом группы, весьма скромный "начальный контракт" с CBS несколько раз перезаключался.

В день прекращения контракта Бела решил хорошенько отпраздновать. Это привело к тому, что на следующий день он опоздал на час и приперся в студию с тяжелым похмельем. Там он рухнул на диван и моментально заснул. В результате этой выходки он обрел недруга в лице звукооператора Матиаса Хэртла, счевшего подобное поведение невыносимо отвратительным. Когда в 17 часов Бела очнулся, у него оставалось 3 часа, чтобы подготовить свою установку. Герр Хэртл очень серьезно относился к своим обязанностям и всегда заканчивал смену ровно в восемь вечера. Хотя для Белы это было не слишком рок-н-ролльно, но в отсутствии опыта Врачам приходилось мириться с тем, что есть. Только когда они немного притерлись к этому делу, им стало понятно, какое невероятное высокомерие присутствовало в поведении звукооператора.

Особенно неприятной в господине Хэртле была привычка после семи часов работы демонстративно смотреть на часы. После того, как он таким способом сигнализировал о последнем часе работы, он медленно клал свои часы на пульт. Хэртл и его проблемы со временем работы, разумеется, мало интересовали Белу. Ему больше были интересны красивые секретарши студии. Позже Хэртл, как и многие другие до и после него, примет на себя почесть быть открывателем Врачей.

Вместо того, чтобы, как и планировалось, по-новой смикшировать 10 уже имеющихся песен, Die Ärzte записали еще четыре. Хотя в то время привычный треклист пластинки состоял из 10 наименований, некоторые песни были настолько короткими, что в рассчитанное на них время влезало еще сколько-то треков. Кроме того, была "Schlaflied", которая совершенно отличалась от прочих песен по стилю. Все произошло незадолго до записи, когда девушка Фарина попросила его спеть ей какую-нибудь песенку, чтобы она заснула. Фарин тогда сочинил черновой вариант, текст принимал все более ужасающие размеры, а когда она заснула, он ретировался в репетиционную, побаловался с идеями и в конце концов родился хит.

Из четырнадцати записанных треков они запихнули на пластинку тринадцать. Четырнадцатый номер, Erna P., был использован как би-сайд для первого сингла Paul. Этот сингл оказался промахом, за который в ответе Энди Кирнбергер. Он настоял на том, чтобы выпустить первой песню о лете, проведенном в общественном бассейне, и это в декабре месяце! Продажи составили 1500 копий. Между тем, фанаты разыскивают этот сингл как редкую марку и считают его желанным предметом коллекции.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47667/195723

Переводчики: AlexPl, Jediroman, Homyaka