Готовый перевод Robin Hobb - Blood of Dragons (Rain Wilds Chronicles, Book 4) / Робин Хобб - Кровь Драконов (Хроники Дождевых Чащоб, Книга 4): CHAPTER 4 - OPENING NEGOTIATIONS

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Вступление в переговоры

- Кто бы мог подумать, что такая унылая дыра может пахнуть еще хуже, чем выглядит? - заметил Реддинг с угрюмым сарказмом.

- Помолчи, - приказал Гест, проталкиваясь мимо него в маленькую комнату. Помещение опасно зашаталось под ногами, когда он вошел. Это была не гостиничная комната: в Кассарике не было пристойных гостиниц, только притоны и таверны, где постоялец мог доплатить, чтобы переночевать на скамье, и съемное жилье вроде этого - комнаты размером с птичью клетку, сдаваемые внаем семьями рабочих для получения дополнительного дохода. Женщина, которая взяла у них деньги, была кем-то вроде портнихи. Она заверила их, что им очень повезло найти ночлег так поздно. Гест постарался не зарычать на нее, когда она, взяв с них заоблачную плату, отправила своего сына проводить их в маленькую не запирающуюся комнату, которая раскачивалась на ветру в нескольких ветках от ее собственной.

Пока они преодолевали путь к своему жилищу по становившейся все более узкой ветви, Реддинг цеплялся за нелепую завязанную узлами веревку, которая играла роль перил. Но не Гест. Он бы скорее прыгнул вниз и разбился насмерть в зарослях леса, чем предстал в столь жалком виде. Однако Реддингу были чужды подобные условности. На каждом шагу по мокрому от дождя мосту он ныл, бормотал и хихикал от страха, вызывая у Геста жгучее желание столкнуть его с ветви и пройти мимо.

Он осмотрел комнату и заворчал себе под нос. Придется довольствоваться тем, что есть. Кровать была маленькой, глиняный очаг не чищен, к тому же, Гест сомневался, что белье на соломенном тюфяке, стоявшем в углу, побывало в стирке после того, как им воспользовался предыдущий постоялец. Его это не слишком волновало. В Трехоге его ждал превосходный гостиничный номер. Гест намеревался покончить с делами калсидийца здесь как можно быстрее, после чего он, без сомнений, мог бы подкупить какого-нибудь речника, чтобы он этим же вечером отвез его обратно в Трехог. А там он уже сможет заняться собственным делами - приступить к поискам своей блудной жены. Конечно, она отправилась в путь из Кассарика, но он не видел причин, почему бы ему не вести поиски из удобного гостиничного номера в Трехоге. В конце концов, именно для этого и существовали посыльные: чтобы их отправляли задавать вопросы и доставлять сообщения в неприятные места.

Гест стиснул зубы от гнева, осознав, что именно так калсидиец использует его самого: это он был у него на побегушках, это его отправили в неприятное место передать неприятное послание. Что ж, нужно это сделать, только так он сможет вернуться к собственной жизни.

Комната была нужна ему только затем, чтобы обеспечить конфиденциальность предстоящей встречи. В Удачном калсидийский негодяй снова и снова подчеркивал, что Гест должен быть более чем осторожен на этих встречах, и что "послание" должно быть доставлено тайно. Процесс организации встречи был абсолютно нелеп, так как включал огромное количество этапов: нужно было оставить записку в гостинице в Трехоге, дождаться ответа, а потом покорно посетить в том же Трехоге работника определенного подъемника, чтобы узнать, где снять комнату здесь, в Кассарике. Гест полагал, что у того малого хватит здравого смысла, чтобы выбрать подобающее место, но вместо этого его направили сюда. Ему повезло лишь в том, что по случайному стечению обстоятельств водонепроницаемая лодка отправлялась в Кассарик в тот же день, так что ему не пришлось полностью освобождать свою каюту.

Гест положил свой небольшой сверток, наблюдая, как Реддинг опускает большой сундук на пол. Его попутчик распрямился со стоном мученика. - Ну что ж, вот мы и прибыли. Что теперь? Ты готов рассказать мне больше об этом загадочном деловом партнере и причинах, по которым ему требуется абсолютная секретность?

Гест не хотел открывать Реддингу слишком многое о своих планах. Он объяснил, что эта поездка торговая, с неприятной дополнительной миссией, разрешить ситуацию с его пропавшей женой. Он не упоминал имени Седрика, Реддинг испытывал необъяснимую ревность к нему. Не было смысла провоцировать его сейчас, лучше приберечь это до момента, когда подобная вспышка развлечет его или будет ему на руку. Ревность словно пришпоривала Реддинга в его стараниях быть интересным.

Он ни словом не обмолвился о калсидийском мерзавце, позволив Реддингу считать, что все их тайные послания и странные встречи касаются торговли чрезвычайно ценными изделиями Элдерлингов. Таинственность волновала Реддинга, Гест же получал удовольствие, пресекая его попытки приставать с расспросами. Также он не упомянул о той вероятности, что, если его план увенчается успехом, то он обеспечит себе весьма серьезные права на Кельсингру. Нет смысла чересчур подогревать жадность этого маленького человека. Он раскроет карты в нужный момент, создав легенду о своем мастерстве Торговца, которую Реддинг будет рассказывать на каждом углу в Удачном.

С тех пор, как Гест прибыл в Дождевые Чащобы, каждая услышанная им новость, убеждала его в том, что права на Кельсингру означают богатство, которое невозможно себе представить. Трехог гудел слухами о визите Лефтрина и его поспешном отъезде. Ходили слухи, что он вступил в союз с семьей Хупрусов; не вызывало сомнений, что капитан Смоляного свободно пользовался их кредитом, чтобы пополнить запасы своего корабля. Лефтрин предъявил Совету обвинения в измене и нарушении условий договора, а потом сбежал из Кассарика, не получив своих денег. В этом не было смысла. Если только он не рассчитывал получить от следующего путешествия вверх по реке такую прибыль, что плата Совета больше не имела для него значения. Тогда все вставало на свои места.

Большинство судов, которые пытались преследовать Смоляного, уже вернулись, и только один корабль - копия того, на котором прибыл Гест - все еще отсутствовал. "Затонул или все еще в погоне", - размышлял он. Если тот корабль смог преодолеть путь по реке и выдержать его, то сможет и судно, на котором приплыл он сам. Гест задумался, во сколько ему обойдется наем корабля для путешествия в Кельсингру. В Удачном капитан корабля был угрюм и скрытен, как будто не хотел продавать Гесту билет до Трехога. Ему пришлось притащить Реддинга на борт в последний момент: капитану уже настолько не терпелось отчалить, что Гесту удалось уладить вопрос об еще одном пассажире. Возможно, капитан не расположен продолжить путешествие вверх по реке. Но частенько капитан судна не является его владельцем. Возможно, у владельцев хватит духа рискнуть и отправить судно в плавание, если он предложит одну десятую доли от богатств города, которые он получит в результате этой поездки.

До сих пор он никому не сказал о своих притязаниях. Лишь два Торговца осмелились спросить его, не связан ли его приезд в Дождевые Чащобы с исчезновением жены. Он испепелил их взглядом. Не стоило говорить ничего, что могло бы побудить кого-то разнюхивать о богатствах, которые по праву принадлежали ему. Потом он заставил себя не думать об этом. Хоть ему и хотелось отвлечься от текущих дел, он понимал, что их необходимо закончить до того, как заняться собственными. Закончить их и отвязаться от проклятого калсидийца.

- Что ж, теперь подождем, - объявил он, осторожно усаживаясь на единственный стул в комнате, представляющий собой затейливую конструкцию из переплетенных сухих лиан. Довольно плоская подушка была единственной защитой для его ягодиц, а холщовый чехол на спинке и вовсе не добавлял удобства. Но он хотя бы смог дать отдых ногам после бесконечной лестницы. Реддинг тщетно осмотрел комнату в поисках другого стула и со вздохом примостился на край низкой кровати, от чего его колени неудобно задрались вверх. Он положил на них руки и подался вперед с раздраженным видом.

- Подождем чего?

- Ну, надо было сказать, что подожду я. Боюсь, моя первая встреча должна состояться в условиях полной секретности. Если все пойдет хорошо, то скоро придет человек, которому ты оставлял записку у Дроста, владельца таверны "Лягушка и весло" в Трехоге. Я кое-что передам ему. А ты, милый друг, тем временем, пойди, развлекись. Когда с делами будет покончено, я попрошу нашу хозяйку отправить за тобой мальчишку.

Реддинг выпрямился, и в его глазах блеснула ярость. - Развлечься? В этой обезьяньей деревне? Где, я тебя спрашиваю? Темнеет, ветки деревьев, которые они называют дорожками, становятся скользкими, а ты хочешь, чтобы я пошел на улицу и болтался в одиночестве? Как ты пошлешь мальчишку, если не будешь знать, где я? Гест, правда, это уже слишком! Мы отправились в эту дурацкую поездку вместе, но до сих пор я делал все по-твоему: лазал по деревьям, оставлял секретные записки в грязных тавернах и даже таскал для тебя этот сундук, словно я какой-то древесный ишак! Я голоден, насквозь промок и промерз до костей, а ты хочешь, чтобы я снова пошел наружу, в эту проклятую погоду?

Реддинг поднялся на ноги и попытался гневно смерить комнату шагами. Однако он больше походил на собаку, вертящуюся перед тем, как улечься спать. От его движения комната закачалась. Он замер, потрясенный и злой. Гест наблюдал, как его ярость достигает точки кипения.

- Я не думаю, что твои дела "конфиденциальны". Я думаю, ты мне не доверяешь. Я не собираюсь быть твоей комнатной собачкой, как Седрик, зависеть от тебя во всем, не сметь и шагу ступить без тебя! Гест, если тебе нужно мое общество, тебе придется уважать меня. Я предпринял это путешествие как свободный торговец с целью приобрести товары Дождевых Чащоб, для чего я взял с собой собственные средства. Я думал, что, раз уж мы стали такими хорошими друзьями, я могу воспользоваться некоторыми твоими деловыми контактами к собственной выгоде. Не для того, чтобы конкурировать с тобой или перебивать цену на те товары, которые тебе нужны, а для того, чтобы самостоятельно сделать небольшие вложения в те предметы, которые ты посчитал нестоящими твоего внимания. Теперь же, когда я оказался здесь, прошел весь этот путь, служил тебе как мальчик на побегушках, ты собираешься выставить меня, словно я безмозглый лакей или слуга. Что ж, так дело не пойдет, Гест Финбок. Ничего не выйдет.

Стул был очень неудобным. И Гест замерз и устал так же, как и Реддинг. Седрику хватало ума не начинать ссору в такие моменты. Гест смотрел на розовощекого юнца с капризно, словно у ребенка, оттопыренной нижней губой, сопящего, словно бульдог, и в тот момент серьезно задумался о том, чтобы бросить его здесь, в Кассарике. Пусть посмотрит, чего он стоит, как "независимый торговец".

Затем ему в голову пришел более заманчивый план.

- Ты прав, Реддинг. - Это признание так удивило молодого человека, что Гест едва удержался от смеха. Но он принял серьезный вид и продолжил: - Позволь мне доказать тебе, насколько я тебе доверяю. Я собираюсь поручить тебе эту встречу и предоставить тебе провести ее самостоятельно. Люди с которыми ты сегодня встретишься, представляют интересы влиятельных торговцев. Тебя может удивить то, что они из Калсиды...

- Торговцы из Калсиды? Здесь, в Дождевых Чащобах? - Реддинг и в самом деле был шокирован.

Гест поднял брови: - Ты, конечно, знаешь, что я совершил несколько торговых поездок в Калсиду, и должен понимать, что у меня есть там связи. К тому же после окончания войны, три их торговых дома открыли свои представительства в Удачном. Более того, я слышал, некоторые члены Совета полагают, что торговые связи с Калсидой - это лучший способ обеспечить прочный мир с этой страной. Когда экономические интересы идут рука об руку с выгодой, страны редко воюют.

Гест говорил без запинки. Реддинг хмурился, но кивал. Будучи уверенным, что Реддинг согласится со всем, что бы он сейчас ни сказал, Гест сделал резкий переход: - Таким образом, тебя не должно удивлять, что некоторые калсидийские торговые компании пытаются наладить связи здесь, в Дождевых Чащобах. Конечно, есть отсталые индивидуумы, которые не одобряют такие попытки. В этом и кроется причина, по которой мы должны сохранить переговоры в абсолютной тайне. Одного господина, Бегасти Кореда, ты можешь знать. Он несколько раз бывал в Удачном, до того как перевести свои дела сюда, в Кассарик. Другого - Синада Ариха, я раньше не встречал. Но, конечно, о нем прекрасно отзываются и рекомендуют. Мне, то есть нам, доверили послания из дома для обоих этих джентельменов: подарки, заключенные в двух маленьких ларцах, которые лежат в том самом сундуке, о котором ты столь добросовестно заботился для меня, с тех пор как мы покинули Удачный.

Он подался вперед и понизил голос: - Эти подарки и сопровождающие их послания исходят от персоны весьма близкой к власти в Калсиде. Так как Бегасти Коред раньше имел дело с Седриком, то, вероятно, он ожидает увидеть меня. Послание, которое мы должны передать, связано с товаром, который Седрик обещал для него достать, но, конечно же, не достал. Ты ведь понимаешь, в какой непростой ситуации мы оказались? Мы должны доставить послание и подарок, а также убедить наших калсидийских партнеров связаться с Седриком, если, конечно, они могут, и донести до него насколько важно, чтобы обещанные товары были доставлены как можно скорее.

Гест глубого вдохнул и доверился Реддингу: - Я боюсь, что провал Седрика с этой сделкой, очень плохо отразился на мне. Моя готовность вынести все невзгоды этого путешествия большей частью связана с необходимостью восстановить мою репутацию. Я хочу попросить Бегасти Кореда подписать заявление, что соглашение касалось только Седрика, а не меня. А если у него есть оригинал договора, заставить отдать его нам, что было бы еще лучше.

Гест восхищался изяществом своей импровизации. Между тем мысль его продолжала работать. Реддинг выполнит для него всю грязную работу. Если он заставит Реддинга попросить у Кореда подобное заявление, то это может избавить его от внимания калсидийцев. А если встреча с калсидийцами будет иметь какие-то последствия в Дождевых Чащобах, то за них будет отвечать Реддинг, а не он. При необходимости он сможет отрицать, что знал об их делах, ведь, в конце концов, это Реддинг оставил сообщение в таверне. Пускай он закончит миссию и таким образом полностью снимет с Геста возможные обвинения в измене.

Реддинг все еще кивал, его глаза светились интересом. Неожиданный поворот дела захватил его воображение. Гест глубоко вздохнул, пытаясь сообразить, есть ли какие-то недостатки в его плане. Калсидиец требовал, чтобы он доставил послание лично, но как он узнает, что Гест этого не сделал? Здесь все в порядке. А Реддингу так и надо: пусть он присутствует при том, когда калсидийцы получат свои маленькие зловещие сувениры. Пусть поймет, чего добился, пытаясь влезть к Гесту в долю.

Он улыбнулся Реддингу и доверительно подался вперед: - Я знаю, что ты сравниваешь себя с Седриком и задаешься вопросом, доволен ли я тобой. Сейчас я дам тебе возможность доказать, что ты имеешь для меня ценность. Используй наши отношения с этими людьми, чтобы исправить ошибки Седрика, и ты докажешь свое превосходство над ним. Я думаю, что ты стоишь подобного доверия, Реддинг. А то, что ты потребовал его от меня, доказывает, что у тебя хватит пороху, чтобы быть Торговцем и моим партнером.

Румянец все больше заливал щеки Реддинга, капельки пота выступили у него на лбу, он задышал через рот. - А послание? Оно в ларцах? - нетерпеливо спросил он.

Гест покачал головой: - Нет, его ты должен передать устно. Вот что ты должен сказать. - Он откашлялся и легко произнес заученные слова: - Ваши старшие сыновья шлют вам привет. Они благоденствуют под опекой Герцога. Не каждый член вашей семьи может сказать то же, но в отношении ваших старших сыновей, это все еще правда. И чтобы все так и оставалось, все, что вам нужно сделать - это завершить миссию, чтобы доказать Герцогу вашу преданность. Эти сувениры отправлены вам в качестве напоминания, что обещанный вами груз все еще с нетерпением ждут. Герцог советует вам сделать все возможное, чтобы он получил ее как можно скорее.

Реддинг широко распахнул глаза: - Должен ли я использовать именно эти слова?

Гест немного подумал. - Да. Ты должен. Есть перо и чернила? Я продиктую, и ты сможешь зачитать их, если не получится быстро выучить.

- Я, ну, в общем... повтори еще раз. Я смогу запомнить, ну хотя бы близко, так чтобы передать смысл. Герцог? Са всеблагая, герцог Калсиды! О, Гест, это и правда, высокие связи! Мы, правда, встали на тонкий лед, и теперь я понимаю все твои предосторожности. Я точно не подведу тебя! Всемогущая Са, мое сердце колотится при мысли об этом! Но где будешь ты? Может, ты просто останешься и сам передашь послание?

Гест склонил к нему голову. - Я же говорил тебе, встреча должна пройти в строгой секретности. Они ожидают одного человека, а не двух. Я отойду ненадолго, выпью чашку чая, или займу себя еще чем-то, пока ты уладишь это дело. - Он сделал паузу, а потом внезапно спросил: - Ведь ты этого хотел?

- Ну, я никогда не хотел отстранять тебя от твоих собственных...

- Нет, ни слова об этом! - Гест прервал его путаные извинения. - Никаких сожалений! Ты расставил точки над «i» в наших отношениях и я уважаю тебя за это. Я просто отступлю на шаг и дам тебе опробовать собственные силы в этом деле. Но перед уходом я еще раз повторю тебе послание.

Они заметили первого дракона, когда Лефтрин полагал, что они находятся как минимум в трех днях пути от Кельсингры. Корабль незаметно предупредил его об этом: внезапная дрожь пробежала вдоль позвоночника Лефтрина, закончившись покалыванием на макушке. Он поскреб затылок и поднял глаза к небу посмотреть, не предупреждает ли его Смоляной о приближающейся буре, а вместо этого увидел крошечную сапфировую точку, парившую в сером небе.

Точка исчезла, и на миг он подумал, что ему показалось. Внезапно она снова появилась, проблескивая сквозь пелену облаков, словно светло-голубой опал, а потом превратилась в сверкающе-синюю королеву.

- Дракон! - Закричал он, показывая на небо и перепугав всех.

Хеннеси тут же оказался рядом. Все знали, что у него самый острый глаз в команде, и он вновь доказал это, объявив: - Это Синтара! Видишь золотые и белые прожилки у нее на крыльях? Она научилась лететь!

– Мне повезло, что я вообще смог разглядеть, что это дракон, - добродушно проворчал Лефтрин. Он не мог сдержать улыбку. Итак. Теперь драконы могли летать. Или, по крайней мере, один мог. Восторг, который он испытывал, удивил его самого, он чувствовал гордость, словно отец, наблюдавший за первыми шагами своего ребенка. - Интересно, остальные тоже летают?

Хеннеси не мог ответить на этот вопрос.

- Ты можешь позвать ее? Дать ей сигнал, что она нужна нам? - прокричал Рейн, подбегая к Лефтрину. Отчаянная надежда отражалась на его лице.

- Нет, - не стал обнадеживать его Лефтрин. - А даже если бы мог, здесь нет места, где она могла бы приземлиться. В любом случае, хорошо, что мы ее встретили, Хупрус. Мужайся. Мы всего в нескольких днях от Кельсингры. Скоро, очень скоро мы прибудем туда, где драконы, и возможно, сможем получить помощь, необходимую твоему парнишке.

- Ты уверен, что Смоляной не может идти быстрее?

Это был еще один надоевший вопрос, и как бы капитан не сочувствовал молодому человеку, он уже устал отвечать на него. - Корабль делает все, что в его силах. Никто из нас не может требовать от него большего.

Рейн выглядел так, словно хотел сказать что-то еще, но его прервали слабые крики, доносившиеся откуда-то сзади. Оба повернулись и посмотрели в сторону кормы.

Судно из Удачного все еще следовало за ними. Их вахтенный, видимо, заинтересовавшись тем, на что с криками указывает команда Смоляного, наконец, заметил дракона. Лефтрин вздохнул. Ему надоело видеть "непроницаемый" корабль у себя на хвосте. Время от времени по ночам Смоляной отрывался от него, но лишь затем, чтобы преследователи вновь нагнали их через день или чуть позже. Скорость, которую удавалось развить узкому судну, была непостижима. Лефтрин подозревал, что команда рисковала собственными жизнями, работая веслами день и ночь, чтобы не отставать от них. Кто-то очень хорошо им заплатил. А может, они были охотниками за сокровищами, мечтавшими сколотить состояние; это могло стоить таких усилий. Он всем сердцем желал, чтобы они сдались и повернули назад. Однако теперь, когда они увидели дракона, это надежда стала несбыточной.

Если Синтара и заметила их, виду она не подала. Она охотилась, медленно облетая по дуге берег с их стороны. Лефтрин мысленно отметил, что нужно добавить еще один факт к своей растущей коллекции схем, набросков и заметок о реке: если дракон охотился здесь, то, как он подозревал, это означало, что где-то рядом есть твердая почва. Он не мог представить, ни то, что Синтара станет бросаться на жертву сквозь гущу деревьев, рискуя увязнуть в болоте, ни то, что она охотно станет нырять за добычей в реку. Вряд ли. Там, позади высокого густого леса, должны быть низкие луга или холмистые предгорья, предваряющие луга и холмы Кельсингры. Нужно будет их исследовать. Когда-нибудь.

- Она придет? Это была Тинталья?

Рейн отвел глаза, увидев надежду в голубых глазах Малты. Он покачал головой. - Это не наш дракон. Я думаю, если бы это была она, мы бы почувствовали. Нет. Это одна из молодняка, синяя самка по имени Синтара. Лефтрин говорит, что даже если бы мы могли позвать ее или дать ей сигнал, ей негде приземлиться. Но мы всего в нескольких днях от Кельсингры, в худшем случае. Мы скоро будем на месте, дорогая. И с Фроном все будет в порядке.

- Несколько дней, - сказала Малта уныло и взглянула на их спящего сына. Она не стала говорить вслух того, о чем они оба думали. Возможно, у их мальчика не было нескольких дней.

Первые дни на борту Смоляного прошли для него хорошо. Он отлично ел и спал, просыпаясь, серьезно смотрел на них обоих своими темно-синими глазами, потягивался, ерзал и набирал вес. Его руки и ноги стали пухлыми, а щечки округлились. Здоровый розовый цвет покрыл его тело, и он стал меньше походить на ящерицу. Оба они осмелились надеяться, что опасность для ребенка миновала.

Но после нескольких дней улучшение прекратилось. Его сон начал прерываться долгими приступами плача, которые ничто не могло его успокоить. Его кожа стала сухой, глаза опухли. Рейн был вынослив, но укачивание кричащего младенца на протяжении часов, чтобы Малта могла уединиться в их каюте и хоть немного поспать, стало самым выматывающим испытанием за всю его жизнь. Огромное количество решений этой проблемы было предложено и испробовано, начиная от более плотного пеленания в одеяльце и заканчивая несколькими каплями рома, чтобы успокоить желудок. С Фроном гуляли, ему пели, его качали, купали в теплой воде, убаюкивали, оставляли выплакаться. Ничто из этого не оказало воздействия на его бесконечный пронзительный плач. Рейн потерял надежду и был расстроен, Малта погрузилась в глубокую печаль. Даже когда ребенок спал, кто-нибудь продолжал присматривать за ним. Все боялись, что однажды он сделает выдох, а следующего вдоха не последует.

- Пусть он поспит немного один. Пойдем со мной. Разомнись немного, подыши свежим воздухом.

Малта неохотно поднялась, оставляя Фрона спать в его корзинке. Рейн обнял ее, чтобы проводить из занавешенного полотном закутка на открытую палубу. Ветер был холодным и предвещал скорое начало дождя, но даже он не смог вернуть румянец на щеки Малты. Она была измучена. Рейн взял ее руку, почувствовал хрупкие косточки под тонкой кожей. Ее волосы стали сухими, они выбились из золотистых кос, заколотых на голове; он не помнил, когда в последний раз видел, чтобы она расчесывала их. - Тебе надо больше есть, - сказал он нежно и заметил, что она вздрогнула, словно он обругал ее.

- У меня предостаточно молока для него и он хорошо ест. Но не похоже, чтобы это шло ему на пользу.

- Я не это имел в виду. Я имел в виду, для тебя самой. Как и ради него, конечно. - Забормотал Рейн, а потом сдался. Он притянул ее к себе, накрыл своим плащом, чтобы согреть, и посмотрел поверх ее головы. - Капитан Лефтрин говорит, что, когда они в последний раз проходили здесь вверх по течению, река была такой мелкой, что они потратили несколько дней, чтобы найти проход. Сложно поверить, правда?

Малта взглянула на широкий поток воды и кивнула. Он больше походил на озеро, раскинувшееся во все стороны, чем на реку. В этом месте река текла медленнее, обеспечивая плавучие растения местом для жизни. И, судя по ним, весна была не за горами: новые побеги, изгибаясь, тянулись из воды, готовые распуститься листьями кувшинок с наступлением более теплой погоды; темные пряди стелящихся по поверхности воды водорослей покрылись зелеными почками по всей длине.

- Когда-то Элдерлинги строили на этих берегах величественные дома, со специальными местами для драконов к их вящему удовольствию. Некоторые дома стояли на сваях, в это время года они превращались в небольшие острова. Другие стояли дальше, на берегу. Тут были все удобства для прибывавших драконов: каменные платформы, становившиеся теплыми от их прикосновения, комнаты со стеклянными стенами и экзотическими растениями, где они могли с удобством спать холодными зимними ночами. Во всяком случае, так капитану рассказывали драконы. - Он указал на возвышенность вдалеке, покрытую голыми березами. Белые стволы начали приобретать розовый оттенок, что было верным признаком весны. - Я думаю, нам стоит построить особняк здесь, - сказал он серьезным видом. - С белыми колоннами, как считаешь? И с огромным садом на крыше. Со множеством рядов декоративного турнепса, - он заглянул ей в лицо, в надежде, что его слова вызвали улыбку.

Его попытка отвлечь ее грезами наяву провалилась. - Как ты думаешь, драконы помогут нашему малышу? - Спросила она тихо.

Он бросил свою затею. Тот же вопрос мучил и его. - А почему нет? - Он постарался, чтобы его вопрос прозвучал удивленно.

- Потому что они драконы. – Ее ответ прозвучал устало и безнадежно. - Потому что они могут оказаться бессердечными. Как и Тинталья была бессердечна. Она бросила своих сородичей голодными и беспомощными. Она сделала моего маленького брата своим певцом, околдовала его своими чарами и отправила в неизвестность. Ей было все равно, когда он исчез. Она изменила нас и бросила, не заботясь о том, во что превратилась наша жизнь.

- Она драконица, - согласился Рейн, - но она лишь одна представительница вида. Может, есть иные.

- Они не были иными, когда я видела их в Кассарике. Они были мелочные и эгоистичные.

- Они были брошенными, голодными и беспомощными. Не думаю, что встречал кого-то брошенного, голодного и беспомощного, кто не был бы мелочным и эгоистичным. Подобные условия в ком угодно разбудят все самое плохое.

- Но что, если драконы не захотят помочь Фрону? Что мы будем делать тогда?

Он крепче обнял ее: - Давай не будем тревожиться раньше времени. Сейчас он жив и спит. Я думаю, тебе нужно что-нибудь съесть и тоже поспать.

- Я думаю, вам обоим нужно съесть что-нибудь, а потом пойти вместе в каюту и поспать. Я останусь вместе с Фроном.

Рейн поднял глаза и улыбнулся сестре через голову Малты: - Благослови тебя Са, Тилламон. Ты и правда не против?

- Совсем нет. - Ее волосы были распущены по плечам. Она убрала выбившийся локон, который порыв ветра уронил ей на лоб. Этот простой жест привлек внимание Рейна к лицу сестры. На ее щеках играл румянец, и вдруг он сообразил, что Тилламон выглядит моложе и живее, чем все последние годы. Не подумав, он сказал: - Ты выглядишь счастливой.

Выражение ее лица мгновенно изменилось. - Нет, Рейн, нет, я беспокоюсь за Фрона не меньше, чем ты!

Малта покачала головой. Ее улыбка была печальной, но нежной: - Сестра, я знаю что это так. Ты всегда рядом, чтобы помочь. Но это не значит, что ты не должна радоваться тому, что нашла в этом путешествии. Ни я, Ни Рейн не рассчитываем, что ты...

Малта замолчала, взглянув на него. Рейн понял, что на его лице застыло замешательство. - Нашла что? - Спросил он.

- Любовь, - просто сказала Тилламон. Она прямо встретила взгляд брата.

Мысли Рейна заметались, его разум быстро переоценивал услышанные обрывки разговоров и увиденные мельком сцены между Тилламон и ...
- Хеннеси? - спросил он, разрываясь между удивлением и недовольством. - Хеннеси, первый помощник? - Его тон выразил все, что не сказали слова. Его сестра, женщина из семьи Торговцев, связалась с простым моряком, вот с этим, похожим на бабника?

Она поджала губы, ее глаза утратили всякое выражение. - Хеннесси. И это не твое дело, младший брат. Я уже давно взрослая. Теперь я сама принимаю решения.

- Но...

- Я так устала, - неожиданно сказала Малта, пошевелившись в его объятиях. - Пожалуйста, Рейн. Давай воспользуемся возможностью, подаренной нам Тилламон, и немного отдохнем вместе. Уже много дней я не засыпала рядом с тобой, а я всегда лучше отдыхаю, когда ты рядом. Пойдем.

Она потянула его за руку, он неохотно повернулся и последовал за ней. Дать ей отдохнуть было важнее, чем спорить с сестрой. Позже они смогут поговорить наедине. Он молча шел за Малтой к каморке, которую они делили. Каморкой был просто большой грузовой контейнер, укрепленный на палубе. Внутри был соломенный тюфяк, на котором они поочередно спали. Рейн мечтал отдохнуть, обнимая спящую Малту. Он возненавидел спать один.

Казалось Малта могла читать его мысли. - Позволь ей, Рейн. Подумай о том, что есть у нас и как это помогает нам. Как можем мы возмущаться, что Тилламон ищет того же?

- Но... Хеннеси?

- Человек, который много работает и любит то, что делает. Человек, который видит ее и улыбается, вместо того чтобы насмешливо скривиться или отвернуться? Мне кажется, он искренен, Рейн. А если и нет, Тилламон права. Она взрослая женщина и уже давно. Не нам говорить ей, кому доверять свое сердце.

Он набрал воздуха, чтобы возразить, но выдохнул, когда Малта подняла защелку на двери. Душное, маленькое помещение неожиданно показалось ему гостеприимным и уютным. Потребность отдохнуть и обнять ее переполнила его тело.

- Потом будет достаточно времени для беспокойства. Нужно поспать, пока есть возможность.

Он согласно кивнул и вошел вслед за ней.

Двадцать пятый день месяца Рыбы,
Седьмой год Вольного Союза Торговцев
Торговцу Финбоку из Удачного от его друга в Кассарике.

Необходимость в предосторожностях возросла, а вместе с ней и мои расходы. Я ожидаю, что следующая причитающаяся мне плата будет в два раза больше предыдущей. В звонкой монете и доставлена тайно. Ваш последний курьер, как идиот, пришел прямо ко мне на работу и всучил подписанный кредит, хоть мы и договаривались о наличных.

Поэтому информация, которую я Вам отправляю, лишь затравка к тому, что я узнал. Заплатите и узнаете то, что знаю я.

Путешественник прибыл, но не один. Он занят совсем не тем, чем вы предполагали. Еще один незнакомец предложил мне солидные деньги, чтобы получить информацию о нем. Я был осторожен, но информация это то, что я продаю. Или не продаю, если это выгоднее.

Информация из верховьев реки скудна. Она может заинтересовать вас, но чтобы я ее передал, сначала я должен получить твердую монету, в гостинице Трехога, как и говорилось ранее, через рыжеволосую женщину с тремя розами, вытатуированными на щеке.

Если что-то будет исполнено не так, то нашему договору конец. Вы не единственный желаете знать внутренние секреты Торговцев раньше других. А эти другие могут захотеть узнать ваши секреты, известные мне.

Умный понимает с полуслова.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47740/195693

Переводчики: onyxjungle, Kapibara