Готовый перевод Robin Hobb - Blood of Dragons (Rain Wilds Chronicles, Book 4) / Робин Хобб - Кровь Драконов (Хроники Дождевых Чащоб, Книга 4): CHAPTER 6 - DRAGON BLOOD

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Кровь дракона

- Он выглядит больным, - недовольно заявил Герцог.

Канцлер Эллик в молчании опустил глаза, униженный тем, что его Герцог публично раскритиковал преподнесенный им подарок, он вынужден был склонить голову и смириться. У него не было другого выбора и Герцогу нравилось напоминать об этом.

В зале для частных аудиенций было тепло, а для кого-то из присутствующих даже жарко. Герцог так усох, что постоянно чувствовал холод, даже погожим весенним днем. Огонь потрескивал в двух больших очагах, каменные полы были устланы толстыми коврами, стены задрапированы шпалерами. Мягкие теплые одежды укутывали худое тело Герцога. Он все еще мерз, несмотря на то, что пот струился по лицам шестерых стражников, сопровождавших его. Кроме них в комнате был только его канцлер и существо, которое тот притащил с собой.

Закованный в цепи человек-дракон, Элдерлинг стоявший напротив него не потел. Он был худ, глаза его запали, волосы свалялись. Эллик дал ему лишь набедренную повязку, несомненно для того, чтобы нагляднее продемонстрировать его покрытую чешуей плоть. К сожалению это так же демонстрировало его ребра и то, как выступали его узловатые локти и колени. На одном его плече красовалась повязка. Совсем не то величественное существо которое ожидал Герцог.

- Я болен.

Голос существа поразил его. Дело было не в том, что он вообще мог говорить, голос его оказался сильнее, чем Герцог ожидал, учитывая его состояние. Кроме того, он говорил на калсидийском. С акцентом, но достаточно чисто.

Элдерлинг кашлянул, словно для того, чтобы доказать что говорит правду, это был тот легкий кашель, которым прочищают горло когда боятся, что более сильный принесет больше страдания чем пользы. Герцогу этот вид кашля был знаком. Существо провело тыльной стороной узкой, покрытой синей чешуей руки по губам, вздохнуло и подняло глаза чтобы встретить взгляд Герцога. Когда он опустил руки, позволив им свисать по бокам, цепи на его запястьях зазвенели. В этом свете глаза его выглядели вполне человеческими, но когда его впервые привели в зал для приемов, его глаза по кошачьи светились, мерцали синим в свете свечей.

- Молчать! - прикрикнул Эллик на существо. - Молчать и на колени перед Герцогом. - он выразил свое недовольство резко дернув человека-дракона за цепь и существо споткнувшись упало на колени, едва успев выставить руки.

Падая на пол человек-дракон вскрикнул, а потом с трудом выпрямился стоя на коленях. Он с ненавистью посмотрел на Эллика.

Когда канцлер опустил свой кулак, вмешался Герцог. - Значит он может говорить, не правда ли? Пусть говорит, канцлер. Меня это забавляет. - Герцог увидел, что это не понравилось Эллику. Еще одна причина послушать что скажет человек-дракон.

Чешуйчатый человек откашлялся, но все-равно говорил хрипло. Он говорил учтиво, как человек находящийся на хрупкой грани безумия. Герцогу были знакомы эти последние попытки удержать реальность. Почему в отчаянии, люди верят что логика и соблюдение формальностей смогут вернуть им потерянную жизнь?

- Меня зовут Сельден Вестрит из Торговцев Удачного, приемный сын семейства Хурпус из Дождевых Чащоб, певец драконицы Тинтальи. Но должно быть Вам это известно? - Человек с надеждой заглянул в лицо герцога. Не обнаружив там понимания он продолжил говорить. - Тинталья выбрала меня чтобы служить ей и я был рад этому. Она дала мне задание. Она велела мне странствовать и постараться найти других из ее вида или услышать истории о них. И я поехал. Я путешествовал с группой торговцев. Я отправился из-за любви к дракону, а они, в надежде снискать ее расположение, а потом каким-то образом превратить его в благосостояние. Но куда бы мы ни направлялись, наши поиски были безрезультатны. Остальные хотели вернуться, но я знал, что должен продолжать.

И снова глаза его пытались найти на бесстрастном лице Герцога хоть какие-то следы сочувствия или заинтересованности. Герцог не позволял своему лицу выражать заинтересованность историей. Голос драконьего певца звучал глуше когда он продолжил: - Неожиданно, мои собственные люди предали меня. Торговцы отказались от нашей миссии. Думаю им казалось что я их предал, вовлек их в глупое путешествие, растратившее их деньги и ничего не принесшее взамен. Они украли все что у меня было, а в следующем порту продали меня как раба. Мой новый "владелец" увез меня далеко на юг и показывал меня на рынках и ярмарках. Но когда новизна прошла и я начал заболевать, меня снова продали. Меня повезли на север, но судно захватили пираты и владелец снова сменился. Меня купили как уродца и показывали любопытным. Каким то образом Ваш канцлер узнал о моем существовании и привез меня сюда. Теперь я перешел к Вам.

Герцог ничего об этом не знал. Он подумал знал ли Эллик, но на своего канцлера не посмотрел. Человек-дракон завладел его вниманием. Он говорил убедительно, этот "драконий певец". Его голос был грубым, музыка покинула его, но модуляции и тональность его слов могли бы повлиять на более восприимчивого человека. Герцог не ответил ему. В его следующих словах прозвучало отчаяние и Герцог подумал, не моложе ли он чем кажется.

- Те кто называли себя моими владельцами и продавали меня были лжецами! Я не раб. Я не совершил никакого преступления, за которое наказывают рабством и никогда не жил в местах, где такое наказание применялось. Если Вы не освободите меня основываясь на моих словах о том, что мое заключение незаконно, позвольте связаться с моими людьми. Они выкупят у Вас мою свободу. - Он снова закашлялся, на этот раз сильнее и боль искажала его лицо при каждом спазме. Он едва мог стоять на коленях, а когда он вытирал рот, его губы были влажными от слизи. Это было отвратительное зрелище.

Герцог холодно осмотрел его. - Теперь я знаю твое имя, но мне все равно откуда ты. Ты здесь потому что ты тот, кто ты есть. Ты частично дракон и это все что меня волнует. - Объяснил он свою точку зрения. - Как давно ты болеешь?

- Нет. Ты ошибаешься. Я не дракон. Я человек измененный драконом. Моя мать из удачного, а отец, Кайл Хэвен, был калсидийцем. Он был морским капитаном. Таким же человеком как Вы.

Существо осмелилось сжав кулаки подползти ближе. Эллик дернул за поводок, который сжимал в руке и у Элдерлинга вырвался бессловесный крик боли. Эллик неожиданно пнул его обутой в сапог ногой и повалил на бок. Существо яростно смотрело на него. Канцлер поставил сапог на закованное горло Элдерлинга и на мгновение Герцог увидел воина, которым Эллик был когда-то.

- Лучше тебе быть вежливым, Элдерлинг, или мне самому придется научить тебя. - Эллик говорил жестко, а Герцог размышлял, действительно ли канцлер сделал это из уважения к нему, или он просто хотел заставить свой "подарок" замолчать, до того, как он снова станет отрицать свое происхождение. Это не имело значения. Тонкая чешуя, синий цвет и мерцающие глаза доказывали, что он не человек. Это было умно, попытаться убедить всех, что его отец был калсидийцем. Умный как дракон, так говорят.

- Как давно ты болеешь? - снова спросил Герцог.

- Я не знаю. - Элдерлинг растерял свою дерзость. Он не смотрел на Герцога пока говорил. - Сложно оценивать течение времени находясь в темном чреве корабля. Но я был уже болен, когда меня продали и когда пираты захватили корабль, тоже. Какое-то время они боялись касаться меня и не только из-за внешности. - Он снова закашлялся, свернувшись там где лежал.

- Он похож на скелет, - заметил Герцог.

- Я думаю это их нормальное состояние, - осторожно предположил Эллик. - Быть такими длинными и тонкими. В старых свитках есть несколько рисунков, где они так изображены. Высокими и покрытыми чешуей.

- У него жар?

- Похоже он горячее чем человек, но и это может быть нормальным для него.

- Я болен! - снова подало голос существо. - Я похудел, я не могу глубоко вздохнуть и да, у меня жар, я весь горю. Почему ты задаешь все эти вопросы? Позволишь ты или не позволишь мне отправить весточку тем, кто выкупит меня? Что ты хочешь за меня? Я готов спорить, это будет заплачено.

- Я не ем плоть больных животных. - Он перевел взгляд на Эллика. - И мне не нравится когда их приводят ко мне и они отравляют воздух своим заразным дыханием. Может ты и хотел как лучше, канцлер, но этого недостаточно чтобы выполнить твою часть сделки.

- Ваше превосходительство, - согласился Эллик. Ему пришлось согласиться, но в его голосе послышалась едва заметная холодная нота. - Я приношу свои извинения за то что обеспокоил Вас его присутствием. Я тотчас же уберу его с Ваших глаз.

- Нет. - Герцог осторожно собрался с мыслями. Крошечный образец плоти, который Эллик передал ему несколько недель назад придал ему сил. Почти два дня после того как он употребил его, он хорошо усваивал остальную свою пищу и даже был в состоянии встать и пройти несколько шагов без посторонней помощи. Потом его хорошее самочувствие прошло и снова вернулась слабость. Так что плоть человека-дракона не вылечила его, но дала ему силы на несколько дней. Он прищурил глаза, размышляя. Существо было ценным и слишком расстроить Эллика на данном этапе было бы серьезной ошибкой. Ему нужно было принять Элдерлинга в дар, чтобы дать Эллику почувствовать, что его влияние по-прежнему высоко. Он знал, что именно сила Эллика сейчас поддерживала его трон. Но не следует давать канцлеру слишком много власти. Сейчас он не мог отдать ему свою дочь в жены. Если когда-нибудь он получит в свое распоряжение чрево дочери, какая нужда ему будет в отце?

Герцог прикидывал варианты не торопясь и не обращая внимания на то, как нетерпеливо двигались его стражники на жаре, ни на то, как темнело от стыда, или может от злости, лицо Эллика. Он оценивал Элдерлинга. Можно заболеть съев больное животное. Но больное животное может выздороветь и снова стать полезным. Здоровье Элдерлинга казалось крепким, хоть он и был болен. Есть вероятность, что его можно вылечить.

Он решил поручить существо заботам Чассим. Среди его женщин ее целительские способности были хорошо известны и это наверняка выведет Эллика из игры. В настоящий момент его дочь была надежно заперта и изолирована от контактов. Каждый день она присылала ему сообщения, пытаясь выяснить, в чем она провинилась, чтобы с ней так обращались. Чем меньше она знает, тем меньше сможет использовать против него. Элдерлинга надо запереть на таких же условиях, чтобы сохранить его безопасность и приберечь его для собственного использования. И уж конечно же, не стоит доверять заботу о нем своим бестолковым лекарям. Они не смогли помочь ему, зачем давать им возможность еще сильнее навредить его здоровью? Из чистой зависти, что канцлер добыл для него то, что они не смогли, они могут отравить его.

Сложив кусочки мозаики он покивал самому себе. План ему нравился. Элдерлинг будет поручен заботам Чассим. Он даст ей понять, что если она его вылечит, то сможет получить свободу. А если он умрет... пусть сама думает о последствиях подобного провала. Он не станет пить кровь существа, пока не убедится, что оно здорово. А если Элдерлинга не получится как следует вылечить для того чтобы использовать, его все еще можно будет продать, как он сам и мечтает. Человек-дракон заявил, что он ценен для своих. Герцог откинулся на своем троне, обнаружил, что его выпирающим костям не стало удобнее и снова согнулся. Все это время упавшее создание пристально смотрело на него, а Эллик нервничал.

Хватит об этом. Будь решителен. Или сделай вид. - Позовите тюремщика, - сказал он, но как только стражники бросились исполнять его приказ, пальцем указал, что Эллик должен исполнить его пожелание. - Когда он придет, я скажу ему, что этого Элдерлинга следует запереть вместе с другим моим особым пленником и обращаться с ним так же бережно. Я думаю, что со временем он восстановит свое здоровье и мы найдем ему хорошее применение. Тебе, мой добрый канцлер, будет позволено сопроводить его и удостовериться, что там где его разместили ему будет тепло и удобно, а так же что ему будет предоставлена хорошая еда. - Он подождал мгновение, давая Эллику испугаться того, что просто заберет экзотический подарок, не предложив никакой награды. Увидев что начали проявляться первые признаки гнева, он продолжил.

- И я сообщу, моему тюремщику, что тебе позволено навещать обоих моих узников, когда и как ты пожелаешь. Мне кажется справедливым, наградить тебя некоторыми привилегиями. Доступ к тому, что однажды станет твоим, так сказать... По-твоему, это справедливо, канцлер?

Эллик встретил взгляд Герцога и очень медленно в его глазах засветилось понимание. - Это более чем справедливо, ваше превосходительство. Я доставлю его немедленно. - Он потянул свой подарок за цепь, но Герцог покачал головой. - Оставь человека-дракона здесь, пока не приведешь тюремщика. У меня есть мои стражники и я не думаю, что мне следует опасаться этой кучки костей.

Тень беспокойства легла на лицо канцлера, но он низко поклонился и медленно попятился прочь из комнаты. Когда он ушел, герцог внимательно рассмотрел свой подарок. Элдерлинг не выглядел так, словно с ним жестоко обращались. Может плохо кормили, а побледневшие синяки говорили о побоях. Но следов инфицированных ран не было. Возможно его просто надо покормить. - Что ты ешь, создание? - Спросил он.

Элдерлинг встретил его пристальный взгляд. - Я человек, не смотря на то, как выгляжу. Я ем то же что и ты. Хлеб, мясо, фрукты, овощи. Горячий чай. Хорошее вино. Любая чистая еда подойдет мне.

Герцог услышал в голосе существа надежду. Оно поняло, что с ним будут хорошо обращаться и дадут время поправиться. Не было необходимости давать ему повод для других размышлений.

Если Вы не против, дайте мне чернила и бумагу - сказало существо - я составлю письмо своей семье. Они выкупят меня.

- А твой дракон? Ты ведь говорил, что пел для дракона? Что бы он отдал за твое безопасное возвращение?

Элдерлинг улыбнулся, но это была кривая улыбка. - Мне сложно сказать. Вероятно совсем ничего. Тинталья поступает не опираясь на предсказуемые людские обычаи. В любой миг любого часа ее отношение ко мне могло измениться. Но я думаю Вы могли бы заслужить ее хорошее отношение вернув меня невредимым туда, где однажды она могла бы меня встретить.

- То-есть ты не знаешь, где она? - Перспектива удерживать этого Сельдена как заложника и выманить его дракона туда, где его можно будет лишить жизни и выпотрошить немного померкла. Если конечно, он говорил правду. Драконы прирожденные лжецы.

- Пока я был в плену, меня увезли далеко от тех мест, где я мог рассчитывать встретить ее. Возможно она считает что я бросил ее. В любом случае, прошли годы с тех пор как я видел ее.

Не слишком обнадеживающие новости. - Но ты ведь из Дождевых Чащоб? И там у них много драконов, не так ли?

Существо перевело дыхание чтобы заговорить, похоже оно сомневалось в своем ответе, а потом сказало. - Слухи о том что драконы вылупились разнеслись далеко, когда это произошло. Я давно не был дома и не могу сказать наверняка, что стало с вылупившимися драконами.

Почувствовало ли существо, что здесь можно заключить сделку? Пусть подумает над этим, но нельзя дать ему понять, что от нее зависит жизнь Герцога. Он услышал приближавшиеся к двери шаги Эллика и тюремщика и величественно кивнул существу.

- Пока все, Элдерлинг. Ешь хорошо, отдыхай, поправляйся. Быть может позже мы поговорим снова. - Он отвел взгляд от существа. - Охрана, отнесите меня в сад под навесом. И пусть меня ожидает подогретое вино, когда я прибуду.

Поздним утром Тинталья почувствовала в воздухе дым очагов. Ветер принес его издалека, но несмотря на это, она почувствовала воодушевление. Трехог был недалеко, а день только начинался. Мысль о том, что она скоро снова увидит своих Элдерлингов обрадовала ее. Она заработала крыльями сильнее, заставив себя забыть о боли. Теперь, когда конец близок можно было и потерпеть. Она призовет Малту и Рейна и они позаботятся о ее ране. Это не будет приятно, но своими умелыми маленькими руками они смогут исследовать повреждение и вытащить отвратительный наконечник. Потом успокаивающая припарка и, возможно, они немного ее почистят. Она издала короткий предвкушающий рев. Сельден всегда ухаживал за ней лучше других. Ее маленький певец был предан ей. Она задумалась о том, был ли он еще жив где-то там и насколько он состарился. Было сложно понять как быстро старятся люди. Проходило несколько сезонов и вдруг неожиданно они старели. Еще несколько и они уже мертвы. А сильно ли постарели Малта и Рейн?

Гадать бесполезно. Скоро она их увидит. Если они окажутся слишком старыми, чтобы помочь ей, она использует чары и заполучит в свое распоряжение других.

Когда в полдень солнце начало опускаться за реку, человеческие запахи стали сильнее. В ветре появилось больше дыма и другой вони человеческого жилья. Их звуки так же достигали ее чуткого слуха. Их пронзительные крики, которыми они обращались друг к другу, соперничали со звуками сопровождавшими их бесконечные старания по переделке мира. Топоры разрубали дерево на части, а молотки заново сколачивали их друг с другом. Люди никогда не могли принять мир таким какой он есть и жить в нем. Они всегда разрушали его и жили на обломках.

На реке снующие лодки сражались с течением. Когда ее тень поравнялась с ними, люди стали смотреть вверх, крича и указывая пальцами. Она не стала обращать на них внимание. Впереди были плавучие доки, обслуживающие город на вершинах деревьев. Она пролетела над ними, и осталась недовольна тем, что они казались такими маленькими. Она уже приземлялась на них, почти сразу посл того, как вылупилась из кокона. Правда, доски треснули и сломались под ее весом, какие-то лодки были повреждены, а другие уплыли вниз по реке, все еще привязанные к выломанному куску пирса. В этом едва ли была ее вина, люди должны были строить прочнее, если хотели чтобы драконы приходили к ним с призывом.

Сложив крылья она захрипела от боли и сделала круг. Больно будет где бы она не приземлилась - в воде или в доках. Значит доки. Она раскрыла крылья и ударила ими вытянув когтистые лапы в направлении причала. На продолговатой деревянной конструкции кричали и разбегались в разные стороны люди.

- С ДОРОГИ! - Взревела она, предупреждая, одновременно впечатывая эту мысль в их крошечные мозги. - Малта! Рейн! Служите мне! - Затем ее вытянутые передние лапы ударили о настил. Плавучий причал опустился под ней, привязанные лодки сильно накренились, в стороны полетели отколовшиеся куски дерева. Серые воды реки поднялись, окатив ее и она заревела в ярости от их холодного кислотного прикосновения, и тут непотопляемый причал выровнялся. Конструкция под ней поднималась, до тех пор, пока вода не стала едва покрывать ее лапы. Она с отвращением хлестнула хвостом и почувствовала что дерево подалось под ударом. Она посмотрела через плечо, на лодку, кренившуюся и качавшуюся на волнах. - Глупо было привязывать ее здесь. - Заметила она и двинулась по причалу, который погружался и раскачивался под ней при каждом шаге, пока она не вышла на грязный растоптанный берег. Когда она сошла с причала, почти весь он всплыл на поверхность. Лишь одна лодка оторвалась и уплыла.

На твердой, пусть и болотистой земле она остановилась. Какое-то время она лишь дышала. Волны жара проходили через ее тело, окрашивая шкуру в цвета боли и гнева. Она наклонила голову в мучении и стояла неподвижно, заставляя его прекратиться. Когда наконец-то все прошло, а разум ее прояснился, она подняла голову и осмотрелась.

Люди, с визгом разбежавшиеся при ее появлении теперь начали собираться на безопасном расстоянии. Они окружали ее как стервятники, галдя как потревоженная стая грачей. Этот гвалт раздражал, так как она не могла выделить поток мыслей ни одного из них. Паника, паника, паника! Это все что они передавали друг другу.

- Тишина! - заревела она на них, удивительно, но они замолчали. Боль от ее раны начинала напоминать о себе. У нее не было времени на для этих гомонящих обезьян. - Рейн Хурпус! Малта! Сельден! - Последнее имя она выкрикнула с надеждой.

один из людей, здоровый детина в покрытой пятнами тунике, набался храбрости, чтобы ответить ей: - Никого из них здесь нет. Сельден исчез уже давно, а Рейн с Малтой уехали в Кассарик и с тех пор их никто не видел! Так же как сестру Рейна, Тилламон. Все исчезли!

- Что? - Ярость пронзила ее. Она взмахнула хвостом и снова взревела, от боли, которую это вызвало. - Все ушли? Ни одного Хурпуса чтобы служить мне? Что за оскорбление?

- Не все Хурпусы ушли. - женщина прокричавшая это была стара. Чешуя на лице выдавала в ней уроженку Дождевых Чащоб. Ее зачесанные и сколотые волосы были седыми, но она быстро спускалась к драконице по широкой дороге, ведущей от города. Остальные люди расступились в стороны, давая ей пройти. Она шла бесстрашно, однако дочери неуверенно семенившей за ней, жестом приказала оставаться сзади.

Тинталья подняла голову чтобы рассмотреть старую женщину. Она не могла плотно прижать крыло к ране, поэтому позволила обоим крыльям свободно свисать по бокам так, словно бы это было сделано преднамеренно. Она подождала пока женщина приблизится и сказала: - Я помню тебя. Ты Яни Хурпус, мать Рейна Хурпуса.

- Это я.

- Где он? Я хочу чтобы он и Малта немедленно служили мне. - Она не собиралась говорить женщине о том, что ранена. Под облаком человеческого страха она чувствовала еле сдерживаемый гнев. И она все еще слышала крики и проклятья, доносившиеся от хлипкого причала на который она приземлилась. Она надеялась, что они его как следует починят , чтобы она могла безопасно взлететь с него.

- Рейн и Малта ушли. Я не видела их и ничего от них не получала уже несколько дней.

Тинталья внимательно посмотрела на женщину. Было еще что-то... - Ты лжешь мне.

На мгновение она почувствовала согласие, но слова сказанные женщиной отрицали это. - Я их не видела. Я не уверена, где они.

НО ТЫ ДУМАЕШЬ ЧТО ЗНАЕШЬ. Тинталья медленно закружила серебро в своих глазах мысленно фокусируясь на стоявшей перед ней старой женщине. Она обратилась к силе и направила чары на Яни. Женщина склонила голову и на лице ее появилась полуулыбка. Потом она встала очень прямо и решительно посмотрела на драконицу. Не говоря ни слова, она сообщила Тинталье, что попытка очаровать ее приведет лишь к тому, что сделает ее более осторожной и менее склонной к сотрудничеству.

Внезапно Тинталья устала от этой игры. - У меня нет на это времени. Мне нужны мои Элдерлинги. Куда они отправились, старая женщина. Я уверена, что ты знаешь.

Яни Хурпус просто внимательно смотрела на нее.Очевидно ей не понравилось что ее обличили во лжи. Остальные люди беспокойно двигались позади и переговаривались друг с другом.

- Половина моих чертовых лодок разбита! - голос мужчины.

Тинталья медленно повернула голову, она знала, что резкое движение разбудит боль. Мужчина, шагавший в ее сторону был крупным, для человека, и он нес длинный шест с крюком. Это было какое-то приспособление лодочников, но он нес его словно оружие. - Дракон! -Зарычал он на нее. - Что ты собираешься сделать чтобы исправить это?

Он размахнулся так, что стало очевидным, он собирается угрожать ей. Обычно, это бы не взволновало ее, она сомневалась, что он смог бы проткнуть ее толстую чешую. Он мог навредить ей, только попав в уязвимое место. Такое как ее рана. Не торопясь она повернулась чтобы встретить его, надеясь что он не догадается, что ее промедление больше связано с ее слабостью, нежели с презрением к нему.

- Исправить это? - спросила она ехидно. - Если бы вы с самого начала сделали сделали все хорошо, оно бы так легко не сломалось. Я ничего не могу сделать, чтобы исправить это. Впрочем я могу сделать так, чтобы все стало еще хуже для тебя. - Она широко открыла пасть, демонстрируя ему мешочки с ядом, но судя по всему, он подумал, что она угрожает съесть его. Он отступил, забыв о пике, которую сжимал в руке. Посчитав, что находится на безопасном расстоянии, он крикнул: - Это твоя вина, Яни Хурпус! Ты и твоя родня, эти "Элдерлинги" привели сюда драконов! Много хорошего они нам сделали!

Тинталья почти могла видеть ярость проснувшуюся в старой женщине. Она наступала на мужчину, не заботясь о том, что это привело ее в зону досягаемости дракона. Много хорошего? Да, много хорошего, если считать, что они прогнали калсидийцев с нашей реки! Мне жаль что твои лодки повреждены Юльден, но не вини меня, и не насмехайся над моими детьми.

- Это вина дракона, а не Яни! - Голос женщины из задних рядов толпы. - Прогоните дракона! Отправьте ее к остальным!

- Да!

- Ты не получишь от нас мяса, дракон! Убирайся отсюда!

- Мы здесь достаточно настрадались от таких как ты. Уходи!

Тинталья с недоверием смотрела на них. Они что, забыли все, что знали о драконах? Что она могла, одним, наполненным ядом выдохом смыть плоть с их костей?

Потом, с дальнего конца толпы прилетел шест. Это был ствол саженца или ветка очищенная от побегов, но брошен он был словно копье. Он ударил ее, слабо ударил и отскочил от ее шкуры. Обычно, это вообще не было бы заметно, но теперь, каждое незначительное движение порождало боль. Она резко повернула голову на длинной шее чтобы встретить нападавшего, и от этого боль стала еще сильнее. На мгновение она начала подниматься на задних лапах, чтобы расправить крылья и поразить этот сброд своими размерами, перед тем как плюнуть ядовитым туманом, который накрыл бы их всех. Она остановила этот рефлекс как раз вовремя: ей не следовало обнажать нежную плоть под крыльями, а самое главное, ей не следовало позволять нападавшим видеть ее рану. вместо этого она откинула голову и почувствовала, что ядовитые железы в ее глотке набухли в готовности.

- Тинталья!

Звук ее имени остановил ее. Не в первый раз она прокляла тот момент, когда Рейн Хурпус так равнодушно одарил людей собравшихся в Удачном ее именем. С тех пор, казалось, все люди знают его и при каждом удобном случае используют чтобы связать ее.

Конечно же это была старая женщина, Яни Хурпус, спотыкаясь бежавшая, чтобы встать между драконицей и толпой. За ее спиной, ее визжащую дочь удерживали остальные. Раскачиваясь, она замерла напротив дракона и подняла свои тонкие руки, словно они могли кого-то защитить.

- Тинталья, заклинаю тебя именем твоим, вспомни о данных нами обещаниях! Ты поклялась помогать нам, защитить нас от вторжения калсидийцев, а мы в свою очередь, заботиться о змеях, превратившихся в драконов! Ты не можешь сейчас навредить нам!

- Вы напали на меня! - Драконица была в ярости, что Яни Хурпус осмелилась упрекать ее.

- Ты разбила мою лодку! - человек с лодочным крюком.

- Ты разрушила половину причала!

Тинталья медленно повернула голову, с удивлением обнаружив, как невнимательна была. За ее спиной были еще люди, люди подошедшие от поврежденных лодок и с разрушенного причала. Многие из них несли предметы, которые не были оружием, но могли быть использованы в таком качестве. Она по прежнему не сомневалась, что сможет убить их всех до того, как они смогут причинить ей серьезный вред, но в таком тесном пространстве, навредить ей они могли. Деревья склонявшиеся над ней помешали бы спокойно взлететь, даже если бы она не была ранена. Внезапно, она поняла, что находится в очень неприятной ситуации. Там были еще люди, смотревшие на нее с площадок и проходов, а некоторые спускались по лестницам, обвивавшим гигантские стволы деревьев.

- Дракон!

Она снова обратила свое внимание на старую женщину. - Ты должна уйти, - громко закричала Яни Хурпус. Тинталья слышала страх в ее голосе, но еще в нем была просьба. Она боялась того, что случиться, если драконице придется защищать себя?

- Ты должна последовать за остальными из твоего вида и их хранителями превращенными в Элдерлингов. Отправляйся в Кельсингру, дракон! Там твое место. Не здесь!

- Элдерлинги. В Кельсингре? Я была там. Город пуст.

- Возможно так было раньше, но больше нет. Остальные драконы ушли туда и по слухам, хранители которые отправились вместе с ними становятся Элдерлингами. Элдерлингами, которых ты ищешь.

Что-то в голосе старой женщины... нет. В ее мыслях. Тинталья сфокусировалась на ней одной. КЕЛЬСИНГРА?

ОТПРАВЛЯЙСЯ ТУДА! КАК И МАЛТА С РЕЙНОМ. УЛЕТАЙ, ПОКА НЕ ПРОЛИЛАСЬ КРОВЬ. РАДИ ВСЕХ НАС!

Старая женщина быстро все поняла. Она молча смотрела на дракона, передавая предостережение всем своим сердцем.

- Я ухожу, - объявила Тинталья. Она медленно, не торопясь развернулась обратно, в сторону доков. Люди напротив нее сердито забормотали и неохотно дали ей пройти.

- Пусть уходит! - снова зазвучал голос Яни и неожиданно его подхватили другие.

- Пусть дракон уходит! Скатертью ей дорога!

- Пожалуйста, пусть она пройдет, чтобы она никого не убила!

- Пусть уходит и чтобы мы больше не видели никаких драконов!

Люди расступались пока она шла в сторону поврежденного причала. Они проклинали ее громкими голосами, плевали на землю когда она проходила, но дали ей пройти. Внутри нее бурлила ярость, презрение к ним и желание убить их всех. Да как они посмели демонстрировать ей свою жалкую раздражительность, как осмелились они плевать ей под ноги, ничтожные маленькие обезьяны! Проходя она медленно поворачивала голову, стараясь удержать в поле зрения как можно больше из них. Как она и опасалась, за ее спиной они сомкнули ряды и медленно двинулись вслед. Если она не проявит осторожность, они смогут загнать ее в угол у поврежденных доков и вытолкать в холодную быструю реку.

Она мягко расправила крылья и укрепила волю. Это будет больно и у нее будет всего один шанс. Она изучила длинный деревянный причал перед собой. Искореженные доски торчали под разными углами и да, две связанные лодки были привязаны там, болтаясь у причала. Она собрала всю свою силу в задних ногах.

Без предупреждения она гигантским скачком бросилась вверх. Позади, человеческие голоса взметнулись воплями смятения и ужаса. Она приземлилась на причал и он подался под ее весом. Потом, как она и рассчитывала, он начал подниматься над водой. Не слишком сильно, но этого должно было хватить. Она широко раскинула крылья, яростно вскрикнула от боли и подпрыгнув с силой опустила их вниз.

Этого хватило. Она поймала ветер над бегущей речной водой и удар за болезненным ударом, поднялась в небо. Она подумала о том чтобы вернуться, о том чтобы упасть на них и разогнать, а может даже загнать в реку. Но боль была слишком сильна, а возраставший голод пронзал ее. Нет. Не сейчас. Сейчас она будет охотится, убивать, есть и отдыхать. Завтра она полетит в Кельсингру. Возможно однажды она вернется чтобы заставить их сожалеть. Но сначала надо найти Элдерлингов, чтобы они вылечили ее. Она сгруппировалась, развернулась и продолжила свой болезненный путь в Кельсингру.

- Теперь уже не долго, - сказал Лефтрин и почувствовал огромное облегчение оттого, что может произнести эти слова вслух. Он стоял на крыше рубки. Зимний день клонился к своему раннему окончанию, но он уже увидел первые здания Кельсингры. Они уже почти дома, подумал он а потом усмехнулся. Дома? В Кельсингре? Нет. Теперь дом был там, где находилась Элис в данный момент, это он знал точно.

Путешествие было долгим, но не настолько, как его первое путешествие в Кельсингру. В этот раз его не замедляла ни необходимость держаться вровень с неспешной поступью драконов, ни ранние остановки для того, чтобы охотники могли добыть мясо для драконов, а хранители дать отдых своим усталым телам. И они не потратили несколько дней в мелком болоте, почти без надежды, пытаясь снова встать на правильный курс. При этом, из-за тонкого плача больного ребенка, казалось, что каждый день длился неделю. Он был уверен, что не только он не мог заснуть под вызванный коликами плачь Фрона. Глядя на осунувшееся лицо Рейна и его налитые кровью глаза, он видел, что отец ребенка разделил его нежеланное бдение.

- Это Кельсингра? Эти разбросанные здания? - Рейн выглядел неуверенно.

- Нет. Это начало окраин. Это большой город, он тянется вдоль берега и возможно, простирается вверх, до подножия тех холмов. Без листьев на деревьях, я могу видеть, что он даже больше, чем я думал.

- И он просто... заброшен? Пуст? Что случилось со всеми жителями? Куда они ушли? Они умерли?

Лефтрин покачал головой и сделал очередной длинный глоток из своей кружки. Пар и аромат горячего поднялся вверх чтобы смешаться с дымкой над рекой. - Если бы у нас были ответы на эти вопросы, Элис была бы в восторге. Но мы не знаем. Возможно, когда мы лучше исследуем город, мы выясним. Некоторые дома пусты, словно хозяева собрали все свои вещи и уехали. Другие дома выглядят так, словно хозяева встали из-за стола, вышли за дверь и больше никогда не вернулись.

- Я должен разбудить Малту. Она захочет это увидеть.

- Нет, не нужно. Пусть она поспит и пусть ребенок поспит. Все это будет здесь когда она проснется, и мне кажется, ты должен позволить ей отдохнуть столько, сколько получится. - Лефтрину было стыдно признать, что он не столько беспокоился о Малте, сколько о собственном покое. Он сомневался, что Рейну удастся разбудить ее не потревожив малыша и не вызвав еще одного длинного приступа плача. Ребенок молчал только когда спал или сосал грудь, а судя по всему, последнее время он редко делал и то, и другое.

- Это другой дракон? - Неожиданно спросил Рейн.

Когда Лефтрин поднял глаза к небу, он почувствовал укол интереса своего корабля. Он прищурился, но все что смог рассмотреть, было серебро. - Когда я уходил, только Хеби могла подниматься. Остальные пытались, но ни у кого не выходило как следует. Это одна из причин, по которой я был так удивлен увидев Синтару, несколько дней назад. Все равно, не похоже что...

- Это Спит! - Хеннеси выкрикнул новость с кормы. - Посмотрите как летает маленький ублюдок! Ты видишь его, Тилламон? Он серебряный, так что когда он под облаками, его трудно... вон! Видишь его? Он только-что появился из-за тех облаков. Он один из самых маленьких и с этого надо было начать, самый глупый из драконов. Похоже он теперь может летать, но даже если он набрался ума, чтобы оторваться от земли, он все еще маленький источник неприятностей. Когда прибудем в деревню, тебе лучше избегать его. А вот Меркор, это дракон который тебе понравится.

Тилламон придерживая шаль на плечах, свободной рукой прикрыла глаза и кивала на каждое слово. Ее щеки порозовели от возбуждения и холодного ветра. А может еще от чего-то? Последнее время Хеннеси был более общителен и словоохотлив чем обычно. Лефтрин опасливо взглянул на Рейна, раздумывая, не заметил ли Элдерлинг, что первый помощник, возможно, был слишком фамильярен с леди. Но если Рейн и заметил, его возражения потонули в неожиданном пронзительном плаче его сына.

- Черт возьми, - тихо сказал он и покинул капитана.

Лефтрин мог почувствовать влияние которое оказывал плачь ребенка на команду. Он подумал не было ли причиной то, что похоже он терзал живой корабль. Дрожь беспокойства, скорее всего не заметная для некоторых членам команды, но безусловно лишавшая его присутствия духа, пробежала по кораблю. Словно в ответ, вверху Спит опустил одно крыло, чтобы закружиться, спускаясь при каждом обороте. Из всех драконов которые могли проявить интерес к их возвращению, Спита он хотел видеть последним. Он был таким, как его описал Хеннеси: полоумный, когда они впервые встретили драконов, и подлый с тех пор, как обрел собственный разум. У него был непредсказуемый характер и Лефтрину казалось, что он самый импульсивный из всех. Похоже, даже более крупные драконы обходили его стороной, когда он был в плохом настроении.

Пока он наблюдал, Спит прекратил кружить над Смоляным и быстро полетел вниз по реке. Лефтрин понадеялся, что он заметил какую-то добычу и что он поохотится, убьет и оставит их в покое. Но через мгновение он услышал отдаленные крики и понял, что Спит теперь кружит над лодкой из Удачного, которая упрямо преследовала их. Лефтрин мрачно усмехнулся. Не такой добычи он желал Спиту. Что ж, им было любопытно, во что превратились береговые драконы покинувшие Кассарик летом. Пусть посмотрят хорошенько, во что превратился один из них.

Спит спустился еще на один виток, сузив круг так, что ни у кого не осталось сомнений, что именно стало объектом его интереса. Лефтрин наблюдал с удивлением, смешанным с тревогой как отдаленная палуба лодки преследователей внезапно заполнилась человеческими фигурами. Он не мог различить, что именно они кричали. С самого начала преследования они держались на расстоянии от Смоляного, не отдаляясь но и не подходя ближе по вечерам, чтобы пришвартоваться рядом с ним. Они придумали этот карантин, не Лефтрин, но он решил не нарушать его.

Теперь, когда Спит кружил над ними так близко, он пожалел об этом решении. Вне зависимости от их первоначальных намерений это были такие-же люди и купцы. Теперь он хотел бы знать, кто ведет лодку из Удачного и что у нее за команда. Он хотел бы, чтобы у него была возможность предостеречь их от того, чтобы провоцировать драконов. Они больше не были привязанными к земле попрошайками, как раньше.

- Я никогда не думал, что они проследуют за нами так далеко вверх по реке. Я был уверен, что они отстанут по пути.

Хеннеси присоединился к нему на крыше рубки. Когда младенец начал плакать, Тилламон поспешила проверить, не сможет ли чем-то помочь Малте, оставив первого помощника вспомнить о своих обязанностях на корабле. Лефтрин посмотрел на него. Он знал Хеннеси еще с тех пор, когда тот был на корабле не больше чем затычка для шпигата, когда сам Лефтрин впервые сам поднялся на борт, чтобы разделить этот невысокий статус. Не было ли в его глазах огонька, которого никогда раньше там не было? Трудно сказать. Прямо сейчас он напряженно вглядывался в драму, разворачивавшуюся ниже по реке.

- Кто мог бы предугадать это? Никто. - Лефтрин задумался, не пытается ли он снять с себя ответственность. На палубу вышел человек и принял позу, которая безошибочно выявила в нем лучника. Они были слишком далеко, чтобы предостерегающий крик донесся до человека на палубе или до кружащего дракона. Они лишь могли наблюдать как надвигается катастрофа.

- Ох, не делай этого... - простонал Хеннеси

- Слишком поздно. - Лефтрин не мог различить пущенную стрелу, но он отследил ее по ответу Спита. Дракон легко увернулся, а затем взмыл вверх, мощно работая крыльями чтобы набрать высоту.

Глупцы на лодке из Удачного радовались, думая, что отбили атаку дракона. Но Спит, поднявшись неистово призывно заревел. Непривычная дрожь пронзила живой корабль, Лефтрин увидел, что Хеннеси почувствовал ее так же как и он сам. Быстрее чем кто-то из мужчин смог это прокомментировать, отдаленные ответные крики раздались с разных сторон. Затем, долю секунды спустя, пол дюжины драконов, включая сверкающего Меркора и мерцающую Синтару появились в поле зрения. Кто-то прилетел из города, кто-то просто появился в небе, как если бы облака скрывали их. Кало, черный, похожий на грозовое облако и такой же угрожающий, устремился к кружащему с воплями Спиту.

- Словно вороны собираются напасть на орла, - сказал Хеннеси и через мгновение стало ясно, что он прав. Вместо одного дракона кружащего над несчастным кораблем преследователи формировали целое облако в форме воронки. Лефтрин от удивления задержал дыхание. Как они выросли с последнего раза когда он их видел и как способность летать изменила их! Он чувствовал благоговейный страх от того, что бесстрашно ходил среди этих грозных существ, что лечил их раны и говорил с ними. Глядя на них теперь, мерцающих и сверкающих даже в тусклом свете пасмурного дня, он прослеживал их изменения, от ущербных израненных существ, которых он пас, до острых словно кинжалы хищников, невероятной силы.

На корабле под ними люди выкрикивали друг другу предостережения и команды. Их лучник стоял в напряжении, положив стрелу на лук, готовый стрелять, если один из драконов опуститься на расстояние выстрела. Лефтрин слышал как перекликаются драконы - громкий рев, отдаленные громовые раскаты, пронзительные крики.

- Они не согласны в чем-то, - предположил Хеннеси.

- Эти драконы... ты можешь позвать их? Может кто-нибудь здесь заставить одного спуститься к нам? - К ним присоединилась Малта. Лефтрин повернулся чтобы посмотреть на нее, удивленный тем, что в разгар преследования драконами другой лодки, она могла думать лишь о своем ребенке. Потом он по-настоящему увидел ее и его сердце переполнило сочувствие.

Женщина Элдерлинг выглядела ужасно. Человеческие краски покинули ее лицо, а покрытие из голубоватых чешуек делало ее серой, словно кто-то разукрасил камень. Около рта и под глазами появились морщины. Ее волосы были расчесаны, заплетены и сколоты. Они были чистыми но не блестели. Жизнь покидала ее.

Боюсь, что не могу их позвать. Но мы рядом с Кельсингрой, Малта. Как только мы прибудем, Хранители смогут призвать их. Даже если мы смогли бы позвать кого-то сюда, он не смог бы приземлиться и говорить с нами. После того как мы причалим...

- Драконы дерутся! - Перебил их Хеннеси. С палубы Смоляного раздались крики удивления. Лефтрин повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Спит бросился на отдаленный корабль. Казалось он светился, его серебро сверкало как отполированная монета, и по этому капитан понял, что его ядовитые железы должно быть набухли или уже готовы. В его резком спуске его сопровождал Меркор: как только Спит опустился к кораблю, неожиданно под ним появился золотой дракон и сбил его с курса. Золотой дракон мощно бил крыльями, поднимая меньшего дракона выше и наклоняя в сторону, пока не завалил его на бок и не полетел прочь, оставив Спита падать с громкими хлопающими звуками. Когда он начал падать, показалось бледное облако мерцающего яда. Почти над самой водой серебряный дракон выправился, но не до конца. Он летел, поднимая брызги концами своих крыльев, и неуклюже приземлился у берега реки. Яд тоже полетел вниз, рассеиваясь от прикосновения легкого ветра и большая его часть безопасно растворилась в реке, вместо того, чтобы попасть на корабль. С берега доносились свирепые и яростные вопли Спита.

Команда другой лодки энергично взялась за длинные весла. Они двигались вниз по реке, со всей скоростью, которую им могло обеспечить течение и весла. Вверху, кружащиеся драконы по очереди притворно бросались на удалявшуюся лодку, их трубный рев казался Лефтрину веселым и насмешливым. Спустя какое-то время Лефтрин понял, что лодка больше не интересовала их, похоже они состязались чтобы посмотреть, кто сможет спуститься быстрее и подлететь ближе к ней до того, как взлететь обратно к остальным. Спит умудрился снова взлететь, но не присоединился к другим. Похоже, раненый во время своего падения, он тяжело летел обратно, к центру Кельсингры. Лефтрин продолжал следить за лодкой из Удачного пока драконы не прогнали ее из поля зрения. Он подождал, но даже после того как она исчезла из виду, драконы не вернулись.

- Они изменились, - тихо заметил Хеннеси.
- Они и правда изменились, - согласился Лефтрин.
- Теперь они настоящие, - сказал помощник. И еще тише, добавил: - Они меня пугают.
День двадцать седьмой Месяца Рыбы.
Год седьмой Независимого Союза Торговцев.
От Кефрии Вестрит из Торговцев Удачного.

Яни Хурпус из Торговцев Дождевых Чащоб, Трехог.

Яни, как мы обе знаем, теперь небезопасно отправлять послания с птицами. Если у тебя есть сообщение высокой секретности, отправь его в конверте с любым живым кораблем из тех что ходят по реке Дождевых Чащоб. Я доверяю им гораздо больше чем так называемой "Гильдии Хранителей Птиц". Я буду поступать так-же, за исключением тех новостей, которые должны быть доставлены тебе немедленно, и тех, которые к сожалению уже стали объектом сплетен и шпионажа.

Вот, вкратце, то что ты должна знать. Мои послания к Малте остались без ответа. Я очень обеспокоена, особенно принимая во внимание, что время родов так близко. Если ты сможешь написать что-то, что сможет успокоить меня, я буду очень благодарна.

Остальная информация тоже слишком серьезна, чтобы откладывать доставку. Я наконец-то получила весточку от Уинтроу с пиратских островов. Возможно ты помнишь, я писала ему несколько месяцев назад, с тем чтобы спросить, не слышал ли он о Сельдене. Как это обычно бывает с письмами в том регионе, и мой вопрос и его ответ сильно задержались. У него не было сообщений об Элдерлингах, но его обеспокоила информация о "Мальчике-Драконе", которого показывали на странствующей выставке диковин и уродцев, путешествовавшей по его территории. Его попытки узнать больше, оказались бесплодными. Он полагает, что те кого он расспрашивал, были недостаточно откровенны, опасаясь вызвать гнев консорта Королевы Пиратских Островов. Я умоляю тебя использовать твои контакты, чтобы разузнать, может кто-то слышал об этой странствующей выставке и знает, где ее видели в последний раз.

Очень обеспокоенная, Кефрия.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47740/196943

Переводчики: Kapibara