Готовый перевод Robin Hobb - Blood of Dragons (Rain Wilds Chronicles, Book 4) / Робин Хобб - Кровь Драконов (Хроники Дождевых Чащоб, Книга 4): CHAPTER 10 - TINTAGLIA'S TOUCH

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Прикосновение Тинтальи

- Но мы так долго добирались сюда! - Запротестовала Малта. - Должно быть что-то, что вы можете сделать! Пожалуйста!

Золотой дракон снова наклонил морду и втянул воздух, почти касаясь ее ребенка носом. Голова дракона была столь велика, что когда он был так близко, она могла видеть только один его глаз. Казалось, что этот черный глаз вращается; он медленно закрыл его и снова открыл. Порыв ветра поднялся от реки и пронесся мимо них. А Малата ждала с болезненной надеждой в сердце.

Несколько драконов собрались вчера в банях поздно вечером. Элис предупредила, что они не потерпят вопросов пока сонно нежатся в ваннах. Поэтому Малта поднялась на рассвете и ждала на площади Драконов, зная, что они должны будут пройти мимо, перед тем, как улететь на охоту. Они были голодны. Одного за другим она упрашивала их помочь ее малышу. Кто-то просто прошел мимо, словно она была безумной попрошайкой. Кто-то остановился, чтобы обнюхать ребенка. - Он пахнет Тинтальей, - сказала ей зеленая королева драконица, а длинный кобальтовый дракон сказал: - Если бы я был в родстве с Тинтальей! - прежде чем прошел мимо. Одного за другим она останавливала их, иногда с помощью их хранителей. Голод переполнял их и она разделяла их ненасытный аппетит разговаривая с ними.

Теперь остался только один. Его стройная, золотоволосая хранительница стояла положив свою руку на его монументальное плечо словно бы могла усмирить его. Голод бушевал в нем, но нежность к маленькому существу сдерживала его. Малта чувствовала, как нетерпение закипает внутри дракона, но в ее сердце росло отчаяние. Она обратилась к учтивости, вспомнив все что знала о драконах и склонилась в низком реверансе. - Пожалуйста, о сиятельный. Пожалуйста, храбрый повелитель трех стихий. Пожалуйста, помоги мне понять.

Золотой Меркор повернул голову и снова посмотрел на нее. Он был почти терпелив, когда повторил ей то, что уже говорил раньше. - Никто из здесь присутствующих не связан в достаточной мере с Тинтальей, чтобы исполнить то, о чем ты просишь. Ее метки стоят на тебе и твоем самце. Она сделала вас теми, кто вы есть - Элдерлингами. Ваш ребенок унаследовал от вас особые свойства создавшего вас дракона. Чтобы он выжил, необходимо, чтобы дракон, оставивший на вас метки изменил их так, чтобы он мог расти. - Он фыркнул и его пахнущее падалью дыхание представилось Малте запахом смерти и отчаяния. Возможно он пытался быть мягким когда сказал: - Вы не должны были размножаться без разрешения своего дракона.

– Что? – переспросил Рейн с едва сдерживаемым бешенством в голосе.

Малта сделала быстрое незаметное движение рукой, пытаясь успокоить его, но когда он сделал шаг вперед, его ярость клубилась вокруг него словно большое холодное облако. Малта скорее почувствовала, чем увидела, что несколько хранителей сопровождавших их придвинулись ближе. Очевидно, то что она услышала, стало новостью и для них. Она посмотрела через плечо и увидела признаки гнева в глазах одной из девочек. Тимара, да, так ее звали.

- Разрешения? - Переспросила крылатая девушка громким, полным ярости голосом.

Элис вдруг подняла руки, словно могла этим исправить настроение Элдерлингов или хотя бы убедить их скрыть свое разочарование. - Пожалуйста, Малта, если позволишь, дай мне задать несколько вопросов. - Она встала между Рейном и драконом, как если бы ее маленькое тело могло укрыть его от гнева дракона. Глаза Меркора закружились быстрее, в них появились крошечные красные вспышки. Малта крепче прижала Фрона к себе и подошла ближе, чтобы взять Рейна за руку. Он обнял их обоих, но не позволил увести себя. Хранительница Меркора стояла закусив губу.

Элис нервно глянула на них, а потом повысила голос. - Меркор, всемилостивейший и самый золотой из всех драконов, кладезь мудрости и силы, будь терпелив с нами, мы умоляем тебя. То что ты сказал, смутило нас и мы просто хотим понять.

Даже в элдерлингском платье, вытянувшись как можно сильнее перед драконом, жена купца казалась сейчас невысокой и полной. Ее тело не изменилось, поняла Малта. Разница между ней и окружавшими ее высокими и гибкими Элдерлингами делала ее похожей на существо другого вида. И все равно, похоже, что все драконы относились к ней с уважением. Без сомнения, она лучше всех подходила для разговора с ними. Малта была разочарована и напугана, но подавила свой гнев и не проронила не слова. Элис удержала его внимание, когда он уже был готов прогнать их всех. Он смотрел на нее и удовольствие от ее похвалы заставило его золотые чешуйки сиять словно пламя в печи.

- Тогда задавай свои вопросы. - разрешил он ей.

Малта вцепилась в руку Рейна. Она могла чувствовать как напряглись мышцы на его предплечье и знала, как трудно ему сдержаться. После всех дней ожидания того, чтобы драконы собрались и поговорили с ними, похоже, все, что они могли сказать это то, что Эфрон умрет. Неужели они забрались так далеко и ждали так долго только для того, чтобы услышать то, чего она страшилась с самого его рождения?

Она заглянула в маленькое личико, которое прижимала так близко к своей груди. Для того чтобы сохранить тепло, ее сын был завернут в элдерлингскую тунику и не смотря на это, он не был теплым. Его чешуйки повторявшие линии бровей и носа были яркими, но под ними, его человеческая плоть выглядела серой и он был таким худым. Крошечная ручка высвободилась и цеплялась за нее пальчиками, гораздо больше похожими на когтистую птичью лапку, чем на пухлые пальчики малыша. Мука, куда более сильная, чем любая физическая боль, когда либо пережитая ею, пронзала ее всякий раз, при взгляде на него. Такой кроха и такая недолгая жизнь, а он ни разу не пережил и минуты покоя или радости.

Элис говорила: - Поколения жителей Дождевых Чащоб переживали смерти своих детей, детей, рожденных слишком измененными чтобы выжить. Те кто выживали, несли на себе некоторые черты Элдерлингов, которые мы могли видеть на древних гобеленах, но они тоже слишком рано умирали. Все это Торговцы дождевых Чащоб полагали ценой жизни в тех местах, где они поселились. Все это время, рядом не было драконов, которые могли бы производить эти изменения. Почему, в таком случае, о мудрый Меркор, они столкнулись с такими трудностями?

Дракон держал голову высоко и казалось смотрел куда-то в даль. Раздумывал ли он или просто мечтал о том, чтобы жалкие людишки оставили его в покое, чтобы он смог спокойно взмыть в воздух и отдаться охоте?

Он неохотно заговорил. - Люди подвержены влиянию драконов. В старину мы меняли некоторых из вас осознанно, чтобы вы лучше подходили на роль компаньонов и слуг для нашего вида. Ваша жизнь так коротка, что для нас почти невозможно, наладить полноценное общение с человеком до того как он умрет. И мы проводили и направляли изменения тех из вас, кто больше всего подходил для того, чтобы жить рядом с нами. Но скоро люди поняли, что любое воздействие драконов и даже вещей драконов может изменить любого человека и эти перемены не всегда к лучшему. Так что те, кто находил удовольствие и те, кто видел свою цель в служении драконам строили свои города, работали и жили рядом с нами, и находили радость в служении нам. Они мечтали о том, чтобы мы изменили их.

- Те кто хотели оставаться неизмененными время от времени осмеливались приезжать в такие города, но редко и осознавая сопряженные риски. Здесь в Кельсингре жили Элдерлинги. Люди жили и работали в другом поселении, на другом берегу реки. Остальные жили за городом, вдали от его мерцающих серебром каменных стен, где они выращивали скот или заботились об урожае. Все знали о рисках и те кто принимал их, делали это по своей воле. Сознательно, мы не хотели нанести людям вред, если так и случилось, они сами навлекли это на себя.

Были это только его слова или он призвал воспоминания из камня? Малта чувствовала себя словно была в трансе, как будто она видела то о чем он рассказывал. Она могла видеть эту площадь заполненную людьми разговаривающими друг с другом на весеннем солнце. Элдерлинг в серебряных перчатках с тремя тонко сделанными марионетками подвешенными к пальцам, окликнул троих стройных женщин, несущих сверкающие свирели. Одна из них поднесла свою к губам и заиграла ему в ответ, кто-то из прохожих рассмеялся над этим обменом. Среди Элдерлингов показался огромный фиолетовый дракон, его крылья отливали серебром, на нем была изящная золотая броня покрытая тысячами крохотных бубенчиков. Толпа расступилась перед ним и многие Элдерлинги выкрикивали приветствия или кланялись ему когда он проходил. Бубенцы издавали приятный звук тонко позвякивая. Предок Меркора? Великолепная сцена померкла и она снова оказалась на ветреной площади и слушала то, что он говорил.

- Когда драконы и Элдерлинги исчезли из мира, в места где мы некогда процветали, пришли люди. Вы обнаружили магию созданную Элдерлингами и места которые они разделяли с драконами. Вы использовали их вещи и жили там, где некогда гуляли и жили драконы. Оставалось достаточно следов, чтобы те кто жили в этих местах изменились. Но изменения были случайными, не оформленными драконами и часто неприятными и опасными.

- Итак, вы были хранителями, когда впервые пришли служить нам. Измененные близостью к тому, что создали драконы, но еще не на пути к тому, чтобы стать настоящими Элдерлингами. Но используя кровь, чтобы привязать вас к нам, мы могли придать вам форму, чтобы вы стали более полезными. Для этого в крови драконов есть Серебро и мы наиболее сильны, когда наша кровь полна им. Мы были лишены Серебра, но все же, каждый из нас мог создать Элдерлинга себе в услужение. И мы вас изменили, сделали вас Элдерлингами и если вы захотите завести ребенка, мы можем изменить и его. Но ни один дракон не может изменить то, что начал другой, не больше чем человек может изменить чужого ребенка. Сама Тинталья могла бы помочь вашему ребенку, но ни один из нас не сможет.

В его тоне не было и намека на извинения, и та часть Малты, что оставалась спокойной задумалась, а есть ли у драконов представление о том, что можно сожалеть о содеянном или нести ответственность за боль, которую может принести их безответственность. Страх неожиданно исчез, осталась лишь ярость. Если ее сын не выживет, какая разница, что этот дракон может сделать с ней? Она резко вышла вперед, едва не оттерев Элис плечом, чтобы оказаться перед Меркором. Сделав это, она почувствовала, что кожа ее порозовела от ярости и поняла, что гребень у нее на лбу и ее чешуя стали ярче.

- Я никогда не просила об этом! - Ее тихий голос срывался от злости и горечи. - Тинталья никогда не спрашивала нашего согласия на изменения, которые пережили Рейн и я, не говоря о том, чтобы предупредить о том, что наш ребенок может пострадать из-за них. Перемены принесли нам красоту и удовольствие, но мы бы никогда не согласились на них, если бы знали какую цену придется заплатить! И я никогда не пила кровь Тинтальи! Как тогда, мои изменения могут быть вызваны ею?

Дракон склонил голову и посмотрел на нее сверху вниз. В его черных глазах кружились серебряные вспышки, словно затянутые в огромные водовороты. Но его ответ был скорее задумчивым, чем гневным. - Ты оказалась с ней рядом в какой-то момент. Ты прикасалась руками к кокону дракона? Разделяла с ней мысли на протяжении долгого времени, может вдыхала тепло ее дыхания?

Рейн тихо заговорил, скорее обращаясь к ней, чем к дракону. - Мы с Сельденом были там, когда она выбралась из кокона. Воздух был полон запахом дракона, мы оба вдыхали его.

Я тоже была там, в той самой комнате. И Са знает, я разделяла ее мысли в тот момент. Но...

Неожиданно Меркор издал нетерпеливый звук, прервавший ее. Он посмотрел вверх, на утреннее небо, как будто хотел взлететь и приступить к дневной охоте. Остальные драконы уже улетели. Он один задержался и она знала, что он не останется надолго. Когда он снова посмотрел на Малту, темная жидкость его огромных глаз вращалась медленнее. Он долго изучал ее. Сильное любопытство прозвучало в заданном им вопросе: - Почему ты задаешь столько вопросов, Малта Вестрит Хурпус? - Малта могла чувствовать, как он мягко пытается вынудить ее дать честный ответ, используя полное имя. - Тебя осознанно изменили Серебром. Запах этой магии исходит от тебя и будит мою жажду по ней. Зачем ты задаешь вопросы, когда на самом деле, отлично знаешь ответы.

- Меня? Тинталья пометила меня синим, а не серебряным! - Она посмотрела на чешуйки на своих руках, пытаясь понять смысл его слов.

Меркор презрительно фыркнул. - Ты носишь печать Серебра сзади на шее. Я до сих пор чувствую ее запах, хоть ты и носишь ее уже много лет. Кто-то коснулся тебя зная что делает и с преследуя какую-то цель. Он направил твой путь, чтобы ты смогла выполнить великое деяние. - Дракон склонился к ней так, что она увидела отражение своего изумленного лица в его сверкающем черном глазе. - Откуда взялось Серебро, которое отметило твою шею? Ты должна знать, как велика наша нужда в нем! Ты пришла к нам с просьбой о помощи, но скрыла от нас, откуда взялось Серебро, которое начало твое изменение.

Рука Малты легла на тыльную часть шеи. - Я не знаю о чем ты говоришь! - смущенно сказала она. Но она знала о едва заметных серебряных чешуйках, каждая отметка размером со след от пальца. Никогда раньше она не связывала их с драконами. Отметки появились с того дня, когда ее семья была на Совершенном, задолго до того, как падение Удачного заставило ее бежать в Дождевые Чащобы и в конце концов привело в комнату, где хранились драконьи коконы. Не дракон оставил их на ней. Тинталья была ответственна за многое в ее жизни, но не за эти метки.

Рейн высказался в ее защиту. - У нее всегда были эти метки. Родимые пятна, просто темные пятнышки, которые стали серебряными теперь, когда она изменилась. Вот и все. Мы ничего не скрываем от вас, о великий дракон. Все что у нас есть, принадлежит тебе, если только ты спасешь нашего ребенка. Забери мою жизнь, съешь меня прямо сейчас, если хочешь, но дай моему сыну хоть миг умиротворения и покоя! - А затем, мужчина, которого Малта любила больше жизни упал на колени и склонил голову перед золотым драконом.

- О, пожалуйста, - взмолилась она, зная какими прожорливыми были драконы. Но Меркор не ответил на вызов. Во всяком случае он замер в неподвижности, словно был высечен из камня. Хранители собравшиеся вокруг хранили молчание. Сильве держала руку на плече своего дракона, а Элис стояла поднеся обе руки ко рту, словно сдерживая крик ужаса.

Потом дракон медленно повернул голову. - Ты говоришь эти слова, словно сама веришь в них. Боюсь, ты не знаешь ничего полезного. Элдерлинг Тинтальи, я ничем не могу помочь твоему младенцу. Но если ты предана драконам... Он поднял голову выше и неожиданно проревел вслух, обращая свою команду к каждому хранителю, стоявшему там: - Найдите для нас колодец с Серебром! Она, доказательство того, что один из них все еще существует где-то! За время ее жизни, кто-то коснулся Серебра и разделил с ней это прикосновение. Если вы хоть немного не безразличны к нам, пусть это станет вашим делом. Потому что, пока он не будет найден, ни один Элдерлинг не может быть завершен, ни один дракон не может процветать. Найдите для нас колодец с Серебром.

- Если мы найдем для вас этот Серебряный колодец, тогда вы поможете спасти нашего ребенка? - Малта неуклюже пыталась торговаться. Она ничего не знала о Серебре. Предложить его, было ее последней надеждой.

Дракон посмотрел на нее в последний раз. - Я уже сказал тебе. Только Тинталья может спасти твоего ребенка. Свяжись с ней, Элдерлинг. Расскажи своей драконице о своей просьбе и возможно, она прилетит, чтобы помочь тебе. - Он отвернулся, а Сильве убрала свою руку и отступила с его пути. Он не смотрел на Малту, когда добавил: - Но особой надежды нет. Тинталья не прилетела к нам, когда мы в ней нуждались. Если она не прилетела к драконам, я сомневаюсь, что она прилетит к Элдерлингу,

Малта не могла вдохнуть. Знал ли дракон, что только-что приговорил ее ребенка к смерти? Понимал ли, что это значило для них? Он посмотрел на нее и его стройная хранительница медленно покачала головой. Ощущение сочувствия Меркора коснулось ее, но это было сочувствие такого рода, которое она сама могла бы испытать к ребенку расстроенному тем, что завял цветок. Дракон не разделял ее страданий.

- Но не мог бы один из вас... - Начал Рейн, но Малта уже двинулась прочь от них всех.

- Просто пойдем. - тихо сказала она. - Если так должно случиться, просто пойдем и побудем с ним наедине, пока можем. - Она пошла прочь но не от Рейна, а от собравшихся хранителей и дракона. Есть вещи, которые трудно пережить, а внимание посторонних только делает все еще хуже. На ходу ее начала бить дрожь, которую она не могла остановить. Вдруг Рейн оказался подле нее, обнимая их обоих и направляя ее неверные шаги. Позади гул голосов нарастал, но она не оглянулась. Ни она ни Рейн не могли сделать для Эфрона ничего, кроме того, чтобы быть рядом когда окончится его короткая жизнь. Это они и сделают.

- Выходи. Сейчас. - Калсидиец пролаял приказ так, словно это была идея Геста, оставаться под палубой до восхода солнца.

Он очнулся от холода и оков сна, едва открыли каморку. Несмотря на это, быстро двигаться было трудно. Гест все еще щурился на свету, когда выходил на палубу. По его оценке было ранее утро, и словно благословение, не было дождя. Он торопливо оглянулся, стараясь быстро оценить обстановку. Лодка медленно двигалась вверх по реке, гребцы уверенно налегали на весла. Вторая непроницаемая лодка сопровождала их. Он мгновение смотрел на другое судно, гадая, под принуждением оно двигается следом или в качестве союзника.

Терпения калсидийца не хватило на его любопытство. "Не там" - он дал Гесту затрещину, а потом указал вперед и от увиденного, у Геста отвисла челюсть. Впереди, выдаваясь далеко в сторону реки, лежала низкая грязевая коса, поросшая травой. Среди тростника, свернувшись словно огромный синий кот, сверкая на тусклом полуденном солнце, спал дракон. Калсидиец тихо сказал: - "Мы собираемся убить его. Но нам нужно все, что ты знаешь о драконах. У него есть слабые места? Если нам не удастся быстро убить его и он проснется, чем он ответит на наше нападение?

Гест мотнул головой: "Я не знаю. Я никогда не пытался убить дракона! Посмотри на размер этого животного. Нужно быть сумасшедшим, чтобы напасть на него!" Убийца кинул на него опасный взгляд, и Гест пересмотрел свой ответ. Что он знает? Только то, что он слышал. Он прочистил горло и заговорил спокойней:" Когда калсидийцы вторглись в Удачный, драконица помогла нам отбиться от них. Синяя, как эта, только гораздо меньше. Она могла плеваться кислотой, которая иногда, как туман, обрушивалась на ряды людей, а иногда и в виде струи, направленной на одного человека. Она также пользовалась своими крыльями и хвостом, кидаясь на корабли и на воинов. У неё также когтистые лапы. Но я вам говорю то, что сам слышал. В действительности я никогда не видел, как она сражалась. Я не был в той части города." Он не был тогда в Удачном, по-правде он сбежал с матерью в их загородный дом. Мародёры никогда не заходили так далеко.

- Бесполезен! – отмахнулся Калсидиец, отворачиваясь, чтобы переговорить с другими членами своей группы. Они беседовали на калсидийском, то ли не зная, что Гест свободно владеет этим языком, то ли просто не придавая значения, что он может их подслушать.

Мы встанем здесь, ниже по реке, и подойдем пешком. Существо гораздо больше, чем ожидалось из рассказов наших шпионов о драконах Дождевых Чащоб. У нас двое лучников, и они должны идти первыми. Цельтесь в глаз, и, может быть, мы убьем дракона во время сна. Ну а если проснется, отправим с копьями всех остальных.

Другой мужчина покачал головой. – Лорд Дарген, это слишком опасно. Когда мы по вашему приказу захватывали судно, мы потеряли больше людей, чем могли себе позволить. Нас уже слишком мало для двух кораблей. Если вы возьмете много наших людей с обоих кораблей для нападения на дракона, а атака не удастся, нас не хватит для управления даже одним кораблем. Мы все умрем здесь.

Убийца - лорд Дарген - посмотрел на сообщника как на идиота. "Ради этого мы здесь. Убить дракона, разделать его и вернуться в Калсиду как можно скорее." Он покачал головой и улыбнулся. "Мы все можем умереть здесь, или можем умереть где-то еще, или все наши семьи могут умереть пока мы здесь раздумываем над тем, как сберечь собственные жизни. Все уже сделано. Как только мы родились, мы начинаем свой путь к смерти. У мужчины есть одна надежда: что его род продолжится, что его сыновья родят для своего отца еще сыновей и что имя его таким образом сохранится. Если в скором времени, я не принесу к ногам Герцога то, чего он желает, будущее будет потеряно для меня. Я собираюсь сегодня рискнуть своей жизнью, в надежде, что если все получится, память обо мне будет длится вечно. Высаживаемся. Я сам поведу людей." Он мотнул головой в сторону Геста. "Отведите моего слугу обратно в его камеру. Он бесполезен и я не хочу, чтобы он путался под ногами."

Человек схватил Геста за плечо и толкнул его. По тому, как грубо тот пихнул его, не принимая в расчет лестницу, ведущую под палубу, Гест понял, что он обращается с ним так, как хотел бы повести себя с лордом Даргеном.

"Лорд Дарген," пробормотал оказавшись на месте. "Теперь я знаю его имя! Эта нить приведет меня к дверям его дома и я смогу отомстить." Он произнес эти слова вслух, но в холодном деревянном пространстве они прозвучали пустой угрозой, как слова мальчишки, которого отец отправил в свою комнату. Он втиснулся в угол, обнял руками колени и постарался не думать о том, что будет с ним, если дракон атакует корабль. Если корабль пойдет ко дну, он будет беспомощен, как крыса запертая в трюме. Холодная вода. Он никогда не думал, что может утонуть в холодной воде.

Тинталья подняла голову и разлепила веки. Ярость оттого, что кто-то осмелился приблизиться к ней пока она спала, переполняла ее. Люди подбирались ближе, подняв оружие! Она вскочила на лапы, хлестнула хвостом и зарычала от резкой боли, захлестнувшей ее, когда рана открылась и жидкость заструилась по ее раненному боку.

"Оставьте меня!" приказала она и когда ее команда достигла нападавших, ударил первый залп стрел. Она двигалась, но все равно, три из них угодили ей в морду. Они отскочили от нее, одна от выступающей брови и еще две ударили в область под глазом. Очевидно, что глаз был их целью и в этот момент, она окончательно поняла, что они собираются ее убить. Она повернулась боком и плечом, открывая им только ту часть своего тела, которая надежнее всего была покрыта чешуей. Одновременно она ударила хвостом и несколько человек упали, кто-то от ее удара, а кто-то отчаянно пытаясь избежать его. Она почувствовала, что к ней приближаются еще люди: они пытались ее окружить!

Вперед бросился человек с копьем, на его лице застыла гримаса ужаса и решимости. Одному из ее предков был знаком этот прием, так что она не стала подниматься на задние лапы и открывать им свое мягкое брюхо. Крылья она крепко прижимала к бокам, чтобы не дать им увидеть свое слабое место: воспаленную рану. Вместо этого, она откинула голову на длинной шее назад, а потом резко выбросила вперед, открыв пасть, чтобы выпустить облако яда.

Ни капли яда не вылетело из широко распахнутых челюстей. Ядовитые мешочки были пусты, последствия ее долгой болезни. Нападавшие закрылись, а один человек закричал, когда их накрыло облаком слюны. Когда, несколько мгновений спустя, они поняли, что остались невредимыми, они победно загомонили и бросились на нее в яростной атаке.

Она собиралась ловко развернуться, чтобы встретить их выпад беспощадным ударом хвоста. Вместо этого, она медленно развернулась хромая, двигаясь тяжело, словно раненный буйвол. Они наступали на нее, кололи ее своими пиками и воплями. В их мыслях она могла разобрать лишь страх, триумф и жажду крови, словно дралась с шакалами за добычу. Она ударила хвостом, отбросила нескольких, а остальные глумясь над ней, сумели отскочить.

"Вы за это заплатите!" - зарычала она и уловила, что один или двое из них были поражены тем, что животное может говорить. Но остальные оказались глухи к ее словам, как и многие другие люди. Они снова подобрались к ней, атакуя своими бесполезными, против ее прочной чешуи, копьями. Она повернулась к ним, думая напасть на них и разорвать как можно больше из них зубами. Но взметнулось копье и ударило ее в опасной близости от глаза и внезапно она испытала укол страха. Эти людишки могли убить ее. Это были не пастухи, пытавшиеся отогнать ее от стада и не охотники, пытавшиеся защитить от нее свою добычу. Эти пришли чтобы убить ее.

Она снова зарычала, и с легким удовольствием увидела, что некоторые из них поспешно разбежались. Но остальные подняли свои копья и побежали по направлению к ней.

у Тинтальи не осталось выбора. Она неуклюже метнулась в их сторону, а потом, тяжело двинулась на них, раскачивая головой из стороны в сторону, одних отбрасывая в тростник, а других давя ногами. Проходя она наступала на свои вопящие жертвы, мстительно распяленными лапами, убеждаясь, что как следует достала их когтями.

Когда она пройдет их, у нее не останется пути безопаснее, чем река впереди. Она не могла взлететь: ей нужно было время, чтобы размять мышцы и место, чтобы подготовить себя к первому болезненному прыжку в небо. Пробиваясь сквозь них, она хлестала хвостом, испытывая удовлетворение, когда чувствовала, что удар попал в цель и слышала человеческие крики. Она не оглядывалась. Лучше, чтобы это выглядело так, словно она просто уходит, а не убегает.

Река ждала. Она не останавливаясь вошла в нее. Ее враги привязали свои корабли ниже по течению. Значит, они отбросили свою склоку, из-за чего-бы она не возникла и объединились друг с другом ради того, чтобы напасть на нее! Она подумала, не стоит ли по дороге разрушить лодки, но засомневалась, что ей это по силам. Вместо этого, она двинулась вверх по реке, вода достигала ее груди. Если они решат преследовать ее, им придется снова погрузиться на корабли и поработать веслами. А если они догонят ее, то она просто сможет перевернуть лодку или, просто переломать весла.

Она слышала, как они разочарованно кричат на берегу. Позади нее, в воду упало копье, а в спинные пластины ударилась стрела, она попала между ними, едва зацепив ее и упала. Глупые насекомые, они осмелились напасть на нее! Если бы она уже не была ранена, лишь куски дымящегося мяса и груда переломанных деревяшек остались бы от них и их кораблей!

Она сделала очередной шаг и речная вода проникла под ее плотно прижатые крылья и она взревела от нестерпимой боли, когда ледяная вода кислотным прикосновением добралась до ее раны. Покачнувшись она упала на колени, когда страшная боль пронзила ее глубже, чем когда-нибудь проникал наконечник стрелы. Люди на берегу закричали и заухали как обезьяны, увидев что она тонет, ее ноги ослабели. Она обернулась, чтобы посмотреть на них и во вспыхнувшем безудержном гневе, послала им мысль: Вы все умрете! Я даю вам слово дракона. Все люди, напавшие на дракона умрут!

Она направила эту яростную мысль как можно дальше, отчаянное послание далеким драконам Кельсингры. Пока боль вгрызалась все глубже, а холодная вода смывала тепло с ее плоти, она гадала, услышал ли ее кто-нибудь.

День 5-й месяца Пашни.

Год 7-ой Вольного Союза Торговцев.

От Гильдии Хранителей Птиц.

Уведомление об официальном выражении благодарности.

К отправлению во все Залы Гильдии.

С большой радостью мы сообщаем о чести оказанной Эреку Данварроу, бывшему Хранителю птиц Удачного и действующему Мастеру Разводящему Птиц, за верную службу Гильдии. Этой благодарностью мы признаем его выдающиеся заслуги в программе по разведению птиц в Удачном и особенно, в программе по закреплению таких качеств, как выносливость и скорость.

Настоящим ему присуждается премия в шестьдесят серебряных монет, а кроме того, птицы этой линии и этой породы в дальнейшем официально будут называться Данварроузскими.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47740/201218

Переводчики: Kapibara, Aulendtil, Dasha_Knias