Готовый перевод Robin Hobb - Blood of Dragons (Rain Wilds Chronicles, Book 4) / Робин Хобб - Кровь Драконов (Хроники Дождевых Чащоб, Книга 4): CHAPTER 14 - BLOOD PRICE

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Ценой Крови

Сельден внезапно проснулся от стука в дверь. Дрожа от беспокойства он скатился с дивана, а потом, к своему удивлению вскочил на ноги. Не было времени раздумывать, становится ли ему лучше, или просто страх победил слабость его тела. Он услышал как ключ поворачивается в замке.

- Леди Чассим, мы должны войти, это приказ Герцога. Он желает, чтобы к нему срочно привели человека-дракона! – Грубо кричал мужчина, когда дверь распахнулась.

Леди, в незастегнутом халате, наспех накинутым поверх ночной рубашки, рванулась из своей спальни с каменной вазой, которую двумя руками удерживала над головой. Сжатые губы говорили, что она сначала будет драться, а уже потом выяснять причину. Сельден предпочитал спать так, чтобы на диване рядом с ним лежала палка из растопки. Ему досталось оружие слабее, чем Чассим, но Сельден намертво вцепился в него, собираясь защищать ее до смерти на этот раз.

Два гвардейца отступили при виде ее ярости. – Леди, пожалуйста, мы сожалеем, что взволновали вас. Мы получили безоговорочный приказ. Мы должны доставить человека-дракона Герцогу. Его нужда велика и он не может больше ждать.

У Сельдена закружилась голова от этих слов, и деревянная палка вывалилась из его вялой руки. Здесь была смерть, ворвалась в дверь посреди ночи. - Я не готов, - сказал он, скорее самому себе, чем гвардейцам.

- Не готов! – Выкрикнула свое согласие Чассим. – Посмотрите на него. Он кашляет и сплевывает уйму желтой мокроты. Его лихорадит, а у его мочи цвет старого чая. Он тощий, словно старая лошадь, и трясется, когда пытается встать. Вы доставите Герцогу такое? Вы притащите ему существо, такое же больное, как он сам? Горе вам, когда вы окажетесь погибелью Герцога.

Более молодой из двух гвардейцев побледнел от ее слов, но пожилой седеющий стражник лишь покачал головой. Он выглядел изможденным, как будто сон уже давно оставил его. - Леди, вы хорошо знаете, что мы мертвы, если вернемся без него. Неповиновение приказу герцога означает, что нас замучают до смерти вместе с нашими семьями. Отойдите в сторону, Леди Чассим. Не хочу обращаться с вами грубо, но я сейчас же заберу дракона-человека.

С вазой в руке она храбро шагнула между ним и его похитителями. Она напрягла ноги, и Сельден знал, что она будет драться. Прежде чем она поняла, что он задумал, он проковылял по неровному кругу в обход нее прямо в руки гвардейцев. - Идемте скорее, - сказал он им. Они схватили его за руки и, когда подгоняли его выйти за дверь, Сельден обратился к ней через плечо: - Ради нескольких дней отсрочки! Благослови тебя Са.

"Са, бог трахающий сам себя," - презрительно усмехнулся младший охранник.

Тяжелая ваза с грохотом приземлилась на пол позади них. – Ты ее не запер? - воскликнул в ужасе пожилой мужчина, но тут раздался звук хлопнувшей двери. – Беги обратно и запри, - с омерзением велел мальчишке стражник. Он продолжал сжимать локоть Сельдена и почти что тащил его, пока юнец не догнал их и не вцепился в другую руку Сельдена.

- Та и вправду так болен, как она сказала? Мы заразимся твоей болезнью?

Юный стражник задыхался, говоря это, ему приходилось бежать, чтобы не отстать от пожилого. Его хватка не была такой крепкой, как у старшего мужчины; он явно не хотел даже прикасаться к чешуйчатой руке Сельдена. В ответ Сельден разразился одним из своих приступов кашля. Снова и снова воздух выдавливало из его легких, и он боролся за каждый неглубокий вдох. Успокойся, сказал он себе. Успокойся. Он знал, что это единственный способ восстановить дыхание. Он закрыл глаза, обмяк и заставил их тащить его, отдавая все внимание попытке вернуть дыхание обратно в тело. – Зачем? Спросил он себя. Почему не умереть по дороге и не расстроить герцога?

Но он дышал, хоть и неглубоко, пока его долго тащили вниз по нескольким лестничным пролетам и потом через нескончаемый сумрачный коридор. В нишах тускло горели фонари, впереди показалась короткая вереница слуг, с полными охапками окровавленных простыней и тазов, и миновала их жутким шествием.

- Как ему удается терять столько крови и все еще жить? – спросил младший стражник.

- Заткнись! Услышит кто-нибудь, это же можно назвать изменой, - рявкнул другой.

Они шли в полной тишине. В конце коридора они передали Сельдена двум рабам в безупречно белых одеждах. Они торопливо провели его через величественные резные двери в вестибюль, где его молча перехватили двое слуг в бледно-зеленой одежде. Другие открыли внушительные двери, и он вошел в роскошную опочивальню Герцога.

Палата смерти, - подумал он, почуяв запах смерти, пропитавший комнату. Тяжелые занавеси на кровати были завязаны, повсюду горели светильники. Горели еще и курильницы, и Сельден опустил лицо, стараясь не вдыхать дым, который задушил бы его. Корзина окровавленного тряпья у кровати воняла гнилью, на красных пятнах виднелись прожилки коричневого и черного. Целители, окружившие его ложе, выглядели испуганными, как и стоящие за ними стражники. У кровати, сцепив руки за спиной, стоял канцлер Эллик. Он был искусно и аккуратно одет, как будто приготовился к особому случаю. Надеялся объявить о смерти Герцога этим вечером?

Герцог лежал на спине, запрокинув голову, рот широко открыт. Он втягивал и выталкивал воздух со звуком, похожим на мычание. Сельден считал, что он без сознания, пока костлявая голова на жилистой шее не повернулась к нему. Лужицы красного обрамляли бледно-голубые глаза мужчины. – Увальни! - прохрипел он. Сухие губы вздрагивали, словно он хотел высказать тысячу проклятий. Затем они натянулись, и он произнес только: - Кровь!

Они потащили Сельдена вперед, один целитель доставал сверкающий нож, в то время как другие расставляли маленький столик, белую ткань и лакированную серебряную миску. Сельден упал на колени, но они уделяли ему не больше внимания, чем если бы он был курицей, которую подготавливают для котла. Его левую руку схватили и вытянули вперед, и когда запястье Сельдена оказалось над миской, целитель резанул его ловким отработанным взмахом ножа. Его кровь, водянистая и ярко-красная, свободно побежала. Сельден тупо смотрел, как его жизнь вытекает из тела в миску. Она падала сначала каплями, а потом и тонкой струйкой. Собравшиеся целители наблюдали, как в миске набирается лужица, а потом и лужа крови.

- Достаточно! – внезапно воскликнул один, и со знанием дела обернул и туго повязал белой тканью запястье Сельдена. Помощник метнулся вперед, чтобы схватить его руку и держать поднятой над головой. Сельден бессильно висел в их хватке. Он жаждал, чтобы его унесли отсюда, не видеть ничего этого, но они держали его здесь. Он потрясенно смотрел, как они наливают его кровь в хрустальный бокал. Не менее четырех целителей помогали Герцогу приподнять голову, пока двое держали бокал у его губ. Еще один советовал ему: - Пейте медленно, мой господин.

Вдохни ее и подавись, подумал Сельден. Но он не подавился. Герцог потягивал его кровь и потом, обретая силу, поднял голову и допил ее. Сельден с ужасом смотрел, как краски возвращаются на лицо мужчины. Его серый язык слизывал последние алые капли из бокала. Он глубоко вдохнул. Потом попытался сесть. Он не смог справиться с этим, но в его голосе явно прибавилось силы, когда он приказывал: - Несите его сюда! Прямо ко мне!

Они потащили Сельдена к кровати. Один из слуг силком склонил его голову перед герцогом, пока другой срывал ткань с его запястья. Его лицо было крепко прижато к постели. Сельден боролся за вдох, но это никого не заботило. Кто-то намертво схватил его руку и повернул его запястье к Герцогу.

Он чувствовал, как потрескавшиеся губы касаются его запястья непристойной лаской. Язык Герцога был теплым и влажным, когда прощупывал его рану, оставляя след из холодной слизи на его руке. Сельден издал низкий стон омерзения, когда губы старика сомкнулись на его запястье и присосались к его крови.

Спустя короткое время он ощутил, что похожие на клешню руки Герцога сами вцепились в его руку. Сосание усиливалось, и боль растекалась от запястья до локтя и затем выше по руке. Когда она добралась до подмышки, он подумал, что потеряет сознание от боли. Мир кружился, и далекие крики изумления и восторга, которые доносились до его ушей, насмехались над его смертью.

Эллик с отвращением смотрел, как герцог присосался к руке уродца. «Трус. Болезнь сделала то, чего не смогла ни одна битва. Она сделала его трусом, и он пойдет на все, согласится на любое унижение, чтобы не подпустить смерть». Многолетний опыт оставлял его мысли скрытыми. Для любого наблюдателя канцлер взволнованно смотрел, как его обожаемый герцог пытается в очередной раз вырвать жизнь из пасти смерти.

Герцог дышал через нос, когда сосал кровь, дышал тяжело, в ритме соития. Канцлер смотрел в сторону от омерзительной картины, полагая, что в любую секунду Герцог испустит последний вздох. Но проходили неторопливые минуты, дыхание становилось сильнее, и он оглянулся на мужчину. Ужас расцвел в нем. Герцог был по-прежнему тощим, но на его щеках появился слабый румянец. Его глаза были наполовину открыты, словно в наслаждении, и они были ярче, чем Эллик видел за многие месяцы.

- Мой господин. Мой господин, не рассердитесь, что я заговорил, но если вы хотите сохранить жизнь этому существу, чтобы и позднее вы могли лечиться его кровью, то сейчас вы должны остановиться, -

Робко заговорил целитель, который держал запястье человека-дракона. Его большой палец лежал на пульсе существа. Герцог не обращал внимания. Целитель метнул испуганный взгляд на пожилого мужчину, который держал дракона-человека за локоть. Теперь Эллик заметил, что и он тоже контролировал пульс существа, положив палец на сгиб его локтя. Он встретил взгляд молодого человека, слегка покачал головой и вжал ее в плечи. Три вздоха Герцог сосал с большими усилиями, а потом резко поднял голову. Его голос был более сильным и густым, как его напиток, когда он требовательно спросил – Он мертв? Кровь остановилась!

- Нет, мой Герцог, он не мертв, но на волоске от этого. - Лекарь говорил тихим, полным почтения, голосом. – Вы хотите допить его сейчас или отправить обратно, чтобы снова откормить для следующего сеанса лечения?

Жадность и осторожность боролись на лице Герцога. Внезапно он оттолкнул тонкое запястье от своего рта. – Унесите его прочь. Прикажите моей дочери подкормить мою чудесную голубую корову, чтобы она снова растолстела. Что бы Леди Чассим ни пожелала для него, она это получит! Следите, что она делает все возможное, чтобы он снова смог сочиться кровью. Передайте ей это как мое самое горячее пожелание для нее, если она хочет сохранить благосклонность своего Герцога.

- Мой господин, - хором ответили целители. Эллик разглядел их опасения в том, как торопливо они перевязали запястье существа. Пока его не забинтовали, канцлер разглядел глубокие фиолетовые синяки вокруг раны. Зубы Герцога оставили глубокие вмятины в его плоти.

- Теперь я буду есть, - объявил Герцог.

Когда он откинулся на подушки с глубоким удовлетворенным вздохом, комната вокруг наполнилась энергичной суматошной деятельностью. Появилась корзина с чистой одеждой, а грязная исчезла. Принесли свежее постельное белье и слуги проворно складывали испачканное, пока новое расстилали под Герцогом так, чтобы он ни на секунду не почувствовал холод. Несколько музыкантов, с инструментами наперевес, вошли в покои и выстроились у стены, готовые играть, если он им прикажет. В комнату внесли узкий стол, сопровождаемый армией слуг, груженых подносами со всевозможной едой и напитками. Капли воды собирались на запотевших графинах с охлажденным вином, в то время как от горшков с горячими, сдобренными специями напитками исходил ароматный пар. Прикрытые блюда стояли бок о бок с дымящимися супницами. Этот стол мог посоревноваться с банкетным и снова Эллик спросил себя, куда подевался суровый воин, за которым он когда-то следовал.

Канцлер откашлялся, и Герцог повернулся к нему. Он ждал, наблюдая, как Герцог отмеряет и взвешивает слова, которые скажет ему, понимая, что находится на волосок от того, чтобы потерять все, чего добился. - Твой подарок порадовал меня, - наконец сказал старик.

Эллик ждал десять ударов сердца. Герцог не сказал ничего больше, и по этой тишине Канцлер прочел, что он не станет держать данное обещание. Когда человек надеется жить, он не готовит кого-то сильнее себя, чтобы тот занял его место. Для него сейчас гораздо важнее баловать свою дочь так, чтобы она могла удержать его кровяную корову в живых. - Леди Чассим, - позвал он ее. Он не помнил, чтобы Герцог когда-нибудь одаривал ее сразу и титулом и именем, когда обращался к ней раньше. Ее положение изменилось в голове Герцога. Он не предложит снова свою дочь Эллику. Но канцлер ответил только - Тогда я очень доволен, мой господин! - Он опустил глаза, чтобы никто не мог увидеть, что его разум бурлит новыми планами о том, как забрать заслуженную награду.

Впервые за месяцы Герцог приказал слугам открыть тяжелые драпировки, которые не пропускали свет в его покои. Со своей кровати он наблюдал, как бледно-серый свет зари пробирается по коврам, и затем по постельному белью на его кровать. Он подставил обнаженную руку под этот свет, свет, который как он думал, никогда больше не коснется его и улыбнулся, когда он наполнился золотом рассвета. Он жив этим утром. До сих пор. И раз он решил, что будет жить, то будет и выдавать приказы. Главный из его целителей пораженно смотрел.

- Мой господин, любимец богов, возлюбленный народа, я боюсь, что вы прикладываете слишком много усилий и слишком скоро. Ваше излечение произошло стремительно, но столь быстрое улучшение, если за ним следует слишком много активности, может привести к возврату болезни и...

- Молчи, или умри, - коротко ответил Герцог. Он понимал, что правильнее было бы не перенапрягаться сразу после того, как он начал выздоравливать. Но он не мог поручить это дело никому другому. - Отнесите меня к ее комнатам, усадите в шезлонг и выйдите. Стойте в готовности за дверью, пока я не позову. В противном случае не мешайте нам.

Прошлой ночью, после крови человека-дракона, он впервые за несколько месяцев с удовольствием ел и пил вино. Когда проснулся, он мог сидеть в постели и вновь контролировать свой кишечник. Сегодня он не пачкал постель и не сплевывал кровь. Он знал, что рано потребовал доставить себя к дочери, но хорошо взвесил опасность. Под легким одеялом в каждой руке он сжимал нож. Если она сочтет нужным показать свою порочную сторону, он убьет эту сволочь, не считаясь с последствиями. Но если, при всем этом, она будет разумна, это может принести большую пользу для них обоих. Он собирался показать ей это.

Он послал вперед, чтобы сообщить ей о визите. Не хотел, чтобы в него швырнули вазу. Что-то, почти похожее на улыбку, порхало на уголках его иссохших губ. Она получила свой дух от отца. Он мельком подумал приказать, чтобы все тяжелые предметы удалили из ее комнат. Нет. Не так стоит начинать с ней. Она не должна ни думать, что он испугался ее, ни знать точно, как много у нее власти. Это будут непростые переговоры, которые сможет провести только он сам.

Как он и приказал, Герцога принесли к покоям Чассим. Замки были незаперты. - Стучи! – приказал он стражнику, который начал открывать дверь. Пораженный мужчина помедлил, словно сомневаясь в приказе. Затем торопливо постучал по массивным панелям деревянных дверей и прокричал: - Леди Чассим, Герцог почтил Вас своим визитом!

Тишина длилась почти достаточно, чтобы стать дерзостью. Всего лишь краткое неподчинение ему, и она отзывается: - Тогда войдите и почтите меня.

Его стражи выглядели неуверенными. Она насмехалась над Герцогом? Должны ли они убить ее? Он нашел это почти забавным и кивком велел им подчиниться.

Они отнесли его в солнечную комнату с толстыми коврами на полу. В углу стояла клетка с певчими птицами, на столе - серебряная миска со свежими фруктами из его теплицы. Очевидно, придворные уже начали посылать ей знаки внимания. Как быстро распространяется молва в его дворе! Он прищурил глаза и решил положить этому конец. В эту комнату не должно попадать ничего, кроме того, что отправит он. К нему она должна приходить за любой незначительной услугой, которая ей понадобится. Она должна зависеть от него во всем, даже в стакане воды или крошке хлеба. Ибо он знал, что теперь его жизнь зависит от нее.

- Приятная комната, - отметил он, когда его кресло опустили перед очагом. Он отпустил стражников и носильщиков легким движением головы. Он не снизошел до того, чтобы посмотреть как они уходят. Он не отведет от нее взгляда. С ведьм лучше не спускать глаз. Она странно укуталась, укрыв тканью все свое тело, с ног до головы. Все что он мог видеть, было ее лицо и в то же время он разглядывал комнату. Он услышал, как они уходя закрыли дверь и посмотрел в глаза своей дочери.

На диване в углу лежал его человек-дракон. Он был неподвижен, но прикрывавшая его простыня поднималась и опадала. Рядом с диваном стоял поднос на котором лежали объедки и стакан с винными потеками. Значит она его покормила и он поел. Хорошо. - Много солнечного света, - добавил он, не дождавшись ее ответа.

- Его было бы больше, если бы не решетки на окнах.

- Это правда. Ты хочешь, чтобы я приказал убрать решетки? Или чтобы приказал переместить тебя в бОльшие покои, где нет решеток на окнах?

Это вывело ее из равновесия. Тень неуверенности в ее глазах согрела его больше, чем огонь.

Она неуверенно вздохнула, а затем храбро возразила:
-Я бы хотела вернуть свои собственные покои, среди твоих женщин, возможность гулять и пользоваться ваннами, как когда-то.

-Невозможно, я боюсь едва ли мой человек-дракон может быть размещен среди моих женщин. Я не доверяю им, как доверяю только моей дочери.

Неуверенность теперь превратилась в страх и она уже не могла скрывать его. В ее глазах плескалась настороженность. - Чего вы хотите? - Спросила она прямо. - Зачем вы пришли ко мне, после того, как столько лет избегали меня.

Он внимательно посмотрел на нее и она выдержала его взгляд. Она больше похожа на меня, чем на свою мать, подумал он. Я должен был заметить это много лет назад. В ней больше от меня, чем в любом из сыновей, которые подвели меня. Я пытался решить проблему, а решение все это время было прямо передо мной. Его посетило вдохновение. Он понизил голос. - Я знаю, что ты сделала. И знаю о твоих амбициях.

Тень страха промелькнула на ее лице, но она не заговорила.

- Ты пыталась поднять против меня мятеж. Восстание. Твои попытки были достаточно умелыми, для женщины. Но ты не там искала союзников. Если хочешь построить трон, надо строить из камней, а не из цветов. Я камень.

-Я не понимаю.

Он и не хотел чтобы она поняла. Ему нужно было втянуть ее в беседу, чтобы она думала, что торгуется за то, что он ей предлагает. - Ты должна была прийти ко мне, со своим стремлением к власти. Разве я не отец тебе? В тебе столько же моей крови как и в любом из сыновей, которых я породил. Ты что, думала что я посчитаю твою тягу к власти предосудительной, вместо того, чтобы посчитать ее доказательством того, что ты достойна называться моей дочерью? Быть моей наследницей? - Он понизил голос на последних словах и с удовольствием заметил, что она наклонилась вперед, чтобы расслышать их.

Она слегка покачнулась; предложение ошеломило ее. Но она быстро пришла в себя.
- Мать твоих наследников, предположительно. Эллик сказал мне об условиях вашего соглашения, когда ... посетил меня здесь. Я буду коровой, которая подарит теленка вам обоим.

Это объясняло исчезающий след от синяка на ее лице. Эллик поторопился поймать его на слове. Герцог понадеялся, что она не понесла. Он не хотел чтобы материнство смягчило ее, по крайней мере, не до того, как его собственное здоровье полностью восстановится. И еще, в этом он был убежден, это стало причиной того, что она сохранила жизнь его человеку-дракону и заботилась о его здоровье.

- Я не позволю ему больше "посещать" тебя, если ты того хочешь. Тебя переселят в лучшие, более просторные покои, где у твоего подопечного будет своя комната, а на окнах не будет решеток. - Он подумал о покоях в башне, неподалеку от его собственных. Окна располагались так высоко в отвесной стене, что решетки не были нужны. Она внимательно смотрела на него. И очертя голову, он высказал предложение: - И ты, а не ребенок Эллика, будешь объявлена моей наследницей. С правом выбрать своего консорта, когда придет время. - Он замолчал. Какая еще женская глупость может понравиться ей?

- Почему ты пришел ко мне и предлагаешь все это? - Она даже не пыталась делать вид что не поражена. И насторожена.

- Потому, что ты доказала, что достойна этого. - Сказал он ей величаво. - Я не думаю что ты и вправду хотела свергнуть меня. - Солгал он. - Даже ты должна понимать, что не сможешь захватить власть в стране, охваченной гражданской войной. Каждый мой полководец восстал бы, пытаясь захватить трон, и тебя тоже, чтобы узаконить свои притязания самым простым способом. Неважно, скольких женщин ты смогла бы привлечь на свою сторону, их бы быстро подавили их собственные мужья, отцы и сыновья. Нет. Твой трон не должен опираться на цветы, моя дорогая. Ты должна возвести его на камнях силы твоего отца.

Он поднял руку и указал туда, где лежал человек-дракон. - Я дал тебе задание, собираясь проверить твою верность. Подчинишься ты моей воле или преднамеренно убьешь ценное существо, порученное твоим заботам? Ты знала, что я желаю, чтобы он восстановил здоровье. И, моя Чассим, ты выдержала это испытание. Прошлой ночью, когда его привели ко мне, я увидел, что его состояние сильно улучшилось. И благодаря этому, я понял, что твои желания совпадают с моими.

- Он был без чувств, когда его вернули ко мне, его запястье было истерзано, словно на него напало животное.

Она произнесла эти обвинения тихим голосом. Его мышцы напряглись и ему захотелось убить ее. Да как она смеет? Вместо этого он любезно улыбнулся. - Еще одно небольшое испытание. И снова, ты справилась. Я вижу, что ты позаботилась о нем и заставила поесть и выпить. Я не сомневаюсь, что скоро, ты приведешь его в состояние, еще лучшее, чем то, в котором он пребывал прошлой ночью. Ты хорошо справилась, дочь. И поэтому я пришел повидаться с тобой и предложить заслуженную награду. Продолжай в том же духе. Сегодня же, тебя и твоего подопечного переведут в лучшие покои. Если тебе нужна еда, напитки, музыка или книги или цветы, дай знать слугам, которых я тебе предоставлю. Все будет исполнено.

- Свобода приходить и уходить как только пожелаю ?

Он уже устал от нее, но снова улыбнулся. - Со временем, возможно. Сейчас, я думаю, ты будешь слишком занята заботами о нашем особенном госте. Займи свое время и свой разум заботами о нем. Как видишь, мое здоровье идет на поправку. Скоро я начну обучать тебя способам управления. До того, как я смогу объявить тебя своей наследницей, я должен показать, что ты хорошо готова к этой роли. Много времени прошло с тех пор, как Калсидой правила женщина. Тебе нужно расчистить дорогу, моя дорогая.

Он сделал вдох. Устал. Пора вернуться в кровать и поспать. Устал - да, но не болен от усталости. Просто устал, как устал бы любой человек, после заключения сделки с ведьмой. Она открыла рот, чтобы заговорить. Он предостерегающе поднял палец: - Позже, - сказал он. После того, как ты хорошенько все обдумаешь и снова докажешь, что можешь использовать свои навыки во имя любви ко мне. - Он кивнул в сторону лежащего навзничь человека-дракона. Потом он возвысил голос. - Охрана! Я желаю вернуться в свои комнаты.

Они поспешно вошли. Они что, беспокоились о его безопасности? Хорошо. Своей дочери он сказал: - Видишь. Они ценят твои таланты так же, как и я. - Когда они подняли его кресло он откинулся на свои подушки. Пусть подумает, что он имел ввиду.

-Ты проснулся,

Он открыл глаза. Комната казалась слишком светлой и он снова зажмурился. Он почувствовал на себе ее руки. Они были легкими и прохладными, когда она ощупала его лоб, а потом скользнула пальцами к его горлу, чтобы проверить пульс.

Не засыпай снова. До тех пор, пока не поешь и не попьешь.

- Чтобы снова стать сильным. - Он не был способен ни на что, кроме хриплого шепота. - Настолько, чтобы твой отец снова смог пустить мне кровь.

Она не отрицала.
-Я знаю, что ты не спал и слушал. И да, пока что, это - то, что мы должны делать. Купить нам время.

-Я должен жить, ожидая, когда он снова использует меня? Вот почему я должен поправляться?
У него не было сил вложить все возмущение, которое он чувствовал, в свой голос.

- Это не слишком отличается от того, что приходилось делать мне и не раз. - Прошипела она в ответ. - Ты думаешь, что сидеть взаперти и отъедаться словно бычок на убой так уж отличается от того, чтобы сидеть взаперти, до случки, ради потомства, которое ты можешь принести? Да. Тебе будет нелегко. Это было нелегко для меня. Но мы оба все еще живы. И эту цену нам придется заплатить, чтобы мы оба оставались живы достаточно долго и смогли придумать другой план.

- Какой план? - Он ненавидел, что увидел смысл в ее словах. Он хотел чтобы она ошибалась, хотел чтобы для него было будущее, в котором не было бы отвратительных, увядших стариковских губ, присосавшихся к его запястью.

- Если бы я знала, нам бы не пришлось его придумывать. Давай. Позволь мне помочь тебе немного приподняться. Я хочу чтобы ты выпил немного вина и что-нибудь съел. Похоже теперь ты сможешь получить любые напитки и еду, какие только пожелаешь. Есть какие-то предпочтения? Что-то, что вызывает аппетит?

- Мясо. Свежее мясо. - потребовал он. Он произнес эти слова не задумываясь, а потом замолчал. Он поднял глаза, чтобы встретить ее пристальный недоуменный взгляд.

- Так сказал бы дракон. - сказал он, сделав вид, что это шутка. Но сам он задумался.

День 12-й месяца Пашни.

Год 7-ой Вольного Союза Торговцев.

От Селии Финбок, из Торговцев Удачного.

Гесту Финбок, из Торговцев Удачного.

Для отправки в Зал Торговцев Кассарика.

Мой дражайший сын, как можешь ты держать нас в таком напряжении? Столько странных новостей я получаю от своих друзей в Дождевых Чащобах и до сих пор не слова от тебя! Мой дорогой, это унизительно, что мне приходится выслушивать россказни о появившемся драконе и о загадочном и неожиданном отправлении вверх по реке, того самого непроницаемого корабля, на котором ты прибыл! Мне сказали, что он отчалил, без всяких объявлений и что несколько влиятельных Торговцев, судя по всему, отбыли на нем! Если ты хоть что-то знаешь об этих сплетнях, заклинаю тебя, пришли мне с птицей подробности, как только представится такая возможность! Все мои друзья сами не свои от любопытства. Кто-то говорит, что корабль ушел так внезапно, следуя за небывалой торговой возможностью, а другие утверждают, что это связано с другим кораблем, который преследовал Смоляной Вверх по реке.

Мои знакомые судачат, что ты бросился в безумную авантюру, чтобы найти свою пропавшую Элис. Они представляют всевозможные романтические спасения и воссоединения, но я снова повторяю тебе, я всегда считала ее неподходящей парой для тебя. Я надеюсь, что из-за нее ты не станешь подвергать себя опасности или слишком беспокоиться.

Надеюсь, что ты скоро свяжешься со мной, наняв самую быструю птицу из всех!

Твоя любящая мать

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47740/204642

Переводчики: Aulendtil, Kapibara, Acaso, Dasha_Knias