Готовый перевод Robin Hobb - Blood of Dragons (Rain Wilds Chronicles, Book 4) / Робин Хобб - Кровь Драконов (Хроники Дождевых Чащоб, Книга 4): CHAPTER 16 - EXPECTATIONS

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Ожидания

- Как бы мне хотелось перенести это обсуждение в теплое место и спокойно поговорить, - тихо сказала Элис. Она приютилась в объятиях Лефтрина, его плащ окружал ее, будто ее собственный. Она знала, ее тело не замерзло, но растущий внутри холод заставлял чувствовать себя нездоровой. Она все еще ощущала усталость после времени, проведенного в камнях памяти; даже когда Лефтрин обнимал ее, они искушали и притягивали ее, будто маленький ребенок умолял ее о внимании. Слишком многое произошло слишком быстро. Ей было стыдно за несчастье и неуверенность в глазах пленников, а унизительная покорность худых, покрытых рубцами рабов наполняла ее ужасом. Только этого было бы достаточно, но еще и хранители ссорились, будто до сих пор были юнцами, покинувшими Трехог.

Кейс, Бокстер и Джерд считали, что стоит позволить драконам делать с пленниками все, что они пожелают. Все остальные придерживались различных точек зрения, какую судьбу заслужили рабы, джамелийские торговцы, калсидийцы-охотники на драконов и остальные. Рапскаль отчасти успокоился. Его прежнее воинственное отношение абсолютно не согласовалось со всем, что знала Элис о молодом хранителе. Позиция Тимары против превращения Рапскаля отражала ее собственную. Сейчас они с Татсом окружили его, Татс руками приобнял за плечи, а Тимара сжимала его руку, будто их физические прикосновения могли удержать его в этом мире и в этом времени.

Возможно, они могли. Она знала, что единственным для нее сейчас способом глубоко уснуть было прислониться к теплой спине Лефтрина, она твердо ощущала этот мир, только когда, как сейчас, держала его руку в своих ладонях. Она сожалела о своем пребывании среди камней памяти, даже зная что это было необходимо и что однажды она попытается сделать это опять. Добываемые ею знания были слишком важны для них всех. Она покрепче обхватила ладонь Лефтрина и стала изо всех сил стараться удержать свои мысли в этом мире и времени.

Она отвернулась и встретилась взглядом с Карсоном. Он медленно покачал головой, отражая ее собственную тревогу. Он поздно прибыл на место происшествия, вернувшись с охоты с Дэвви и его дичью. Она узнала от Лефтрина, что в последнее время он стал проводить больше времени со своим приемным племянником. Дэйви и Лектер часто ссорились в последнее время, и Карсон был резок резок с ними обоими, говоря, что, по его мнению, они выбрали друг друга скорее по необходимости, чем основываясь на настоящем притяжении. Она не думала, что такая буквальная формулировка ситуации была полезна кому-нибудь из них, даже если в душе она была с ним согласна.

Карсон повысил свой голос до крика, что заставило замолчать полдюжины сердитых и взволнованных споров среди хранителей, и успокоил тревожные крики заключенных. - Давайте окружим их и отведем в бани. Независимо от того насколько они виноваты, они все же люди, и даже драконы сказали, что среди них есть невиновные. Так что давайте действовать как подобает тем кто мы есть, а не исходить их того кем, как мы думаем, они могли бы быть. Отведите их в бани, пусть они будут чистыми, в тепле и комфорте, пока мы это обсудим.

"Он нашел выход" - подумала Элис. Харрикин поддержал его:
-Карсон прав. Может быть они и жестокие люди, но мы-то нет.
Кейс и Бокстер уже принялись за дело, словно овчарки, получившие команду. Братья вместе окружили пленников и кричали, чтобы те поднимались и следовали за Элдерлингом в темно-зеленом, пока их не приведут к месту суда. Это было несколько жестче, чем выразилась бы она, но это действительно заставило их подняться и двигаться.

Лефтрин потянул ее за руку.
- Идем, любовь моя. Позволь приготовить тебе чашечку горячего чая и что-нибудь перекусить. Держу пари, ты сегодня еще ничего не ела.

- Ничего, - согласилась она. Это было странно - делить с ним их простую еду и скромный быт, когда перед глазами проносились воспоминания об изысканных обедах в искусных местах встреч. Искрящийся фонтан красного вина не будет литься для нее из резного цветка в охлажденный хрустальный бокал. Лишь горячий чай с Лефтрином. Так она предпочла. Конечно, не все Элдерлинги жили так, но те, кто считали себя достойными сохранить свои полные воспоминания, казалось, жили жизнью, полной роскоши. Возможно, размышляла она, она искала информацию не в том слое общества. Где, в таком случае, ей следовало искать?

- Элис!

Пораженная, она повернула голову посмотреть, кто прокричал ее имя. Голос был хриплым. Она посмотрела на своих друзей, но обнаружила, что все Элдерлинги, окружавшие ее, смотрели назад через плечо на утомленных пленников, которые плелись за ними. Она в ужасе смотрела, как высокий мужчина отбросил капюшон плаща.
- Элис! - воскликнул он, теперь его голос затрепетал от теплоты в нем. - Моя дорогая, это действительно ты? После всех этих дней и всех лишений, я наконец-то нашел тебя! Я пришел, чтобы забрать тебя домой!

Она уставилась на него. Затем ее начало трясти, не мелкой дрожью, а судорожно. Ее колени подогнулись и она бы упала, если Лефтрин не обнял бы ее покрепче. Она чувствовала, как каждый мускул в ее теле дрожал, а его грудь вздымалась от гнева.
- Гест, - выдохнула она сдавленным шепотом, подтверждая то, о чем Лефтрин и сам уже догадался.

- Если он попытается тронуть тебя, я его убью, - искренне пообещал он ей.

- Нет, пожалуйста, - выдохнула она. - Не нужно сцен, не на публике. Большинство хранителей догадывалось или знало, что она сбежала от мужа в Удачном. И лишь некоторые из них знали, как он обманывал ее и причинял боль, а кто-то даже знал, какую роль в этом играл Седрик. Они с Седриком защищали друг друга, оставляя позади те горести и обманы, строя новые жизни в Кельсингре. Но теперь приехал Гест, чтобы опозорить их, и каждый человек здесь изменит свое отношение к ней. Она вошла в их общество как эксперт по драконам, женщина-ученый, которая помогла им поверить в существование Кельсингры. Они узнали ее как немного эксцентричную даму, но все же большинство восхищалось ей за стойкость и находчивость. Она выдержала необдуманное замечание Рапскаля о том, что она не одна из них, доказав, что хоть она и не Элдерлинг, она все еще необходима колонии.

Гест отнимет все это у нее, выставит полной дурой, которую опекал мужчина, ничего для нее не жалевший. Все будут знать о ее позоре, и ей придется жить с ним в будущем.

Мысли мелькали в голове, как вспышки молний, сжигая мир перед глазами. Неосознанно она перевела взгляд на Седрика. Его лицо было таким же бледным, как и ее. Он отошел на два шага, отпустив надежную руку Карсона, чтобы недоверчиво посмотреть, на какие берега вынесла их судьба.

- Элис, моя дорогая, ты меня не узнаешь? Я знаю, тяжелые испытания изменили нас обоих, но это я, твой муж, Гест Финбок. Я приехал, чтобы забрать тебя домой.

Вся процессия замерла, чтобы понаблюдать за происходившим. Заключенные обменивались недоумевающими взглядами. Хранители расступились, чтобы открыть проход между Элис и окликнувшим ее мужчиной. Гест двигался уверенно, он выступил из группки заключенных, чтобы пройти мимо пораженных хранителей к Элис. Они с любопытством смотрели на него, когда он проходил мимо. Он был элегантен как никогда. Если на его долю и выпали трудности, то выразились они лишь в том, что он стал немного более худым, чем она помнила и, возможно, немного более мускулистым. Кожа на его лице обветрилась, но от этого он стал лишь еще привлекательнее. Его добротные черные сапоги стерлись, прекрасно сшитые брюки немного износились, также как и надетая на нем кружевная рубашка, но, как обычно, цвета и крой его одежды привлекали всеобщее внимание. Он откинул плащ за плечи, ветер разбросал его темные волосы. Пока он приближался к ней, на его лице расцвела улыбка, и он раскинул руки, как будто собирался обнять ее.

- Кто это? - в испуге спросил Дэвви. Он выглядел сбитым с толку.

- Заткинись, - коротко ответил Карсон.

Рейн удивил всех, встав на пути Геста.
- Кто ты такой? Вернись к остальным, пока тебе не вынесли приговор, - он встретил его взгляд глаза в глаза.

Гест ответил как бы в наивном потрясении. - Но... но я - Гест Финбок! Я проделал весь этот путь, чтобы найти мою жену Элис! Я нанял новейший и быстрейший корабль, какой только смог найти, чтобы отыскать ее. Когда в результате измены капитана корабль попал в руки калсидийцев, я думал, что все потеряно. Но вот я здесь! Милостливая Са, твоим чудесам нет предела! Я здесь, я жив, как и моя дорогая жена! Элис, ты не узнаешь меня? Неужели твой разум помутился в этом суровом месте? Теперь я здесь, и тебе не нужен другой защитник, кроме твоего любящего мужа.

Элис подумала, что его слова ходили вокруг да около правды, но так и не касались ее. Рейн, пораженный услышанным, не двинулся с места, когда Гест обходил его.

- Нет, - это было единственное слово, которое она смогла из себя выдавить. У нее пересохло в горле, сердце билось как сумасшедшее. Элис не могла перевести дыхание, чтобы сказать что-то еще, она вцепилась в руку Лефтрина так, как будто это была ее единственная соломинка в бушующем море. И он не отпустил ее. Он стоял рядом с ней, как скала.

- Леди сказала "нет", - тихо прорычал Лефтрин.

- Убери свои руки от моей жены, - Гест проигнорировал требование Рейна, обойдя его, и грозно уставившись на Лефтрина. - Она определенно не в своем уме! Посмотрите на ее взгляд! Бедняжка не узнает меня! А ты, мерзавец, воспользовался ею! О, Элис, моя дорогая, что он с тобой сделал? Как же ты не узнаешь своего собственного любящего мужа?

Она услышала изданный Лефтрином звук, похожий на звериный рык. Его рука в ее стала твердой, как железо. Он защитит ее, он спасет ее. Она просто должна ему это позволить.

- Нет, - снова сказала она, но на этот раз Лефтрину. Элис обнадеживающе сжала его руку и вышла из-под его защиты, встав отдельно от Лефтрина. Ветер с реки налетел на нее, от чего ее незаплетенные волосы разметались, как красные змеи. На секунду Элис потеряла мужество, представив, как нелепо она выглядела со своей обветренной кожей, полным телом, облаченным в яркие разноцветные одежды Элдерлингов, как будто она не знала ни своего возраста, ни своего места в мире.

Своего места в мире.

Она расправила плечи. Когда Элис пошла вперед, Рейн сделал шаг ей навстречу, как будто предлагая свою руку и поддержку. Однако она отмахнулась от него, не взглянув. Она приближалась к Гесту, надеясь увидеть иску сомнения в его глазах. Однако напротив, его улыбка становилась все шире, как будто он и в самом деле был рад ей. Он на самом деле верил, что она станет продолжать свою роль, станет притворяться любящей послушной женой.

- О моя дорогая! Как жестко обошлась с тобой судьба! - воскликнул Гест. Он попытался обнять ее. Элтс положила обе руки ему на грудь и решительно оттолкнула его. Он попятился назад, и она с удовольствием отметила, что он не ожидал от нее такой силы.

- Ты мне не муж, - тихо сказала она.

Он секунду колебался, но восстановил равновесие. Он попытался вернуть уверенность в себе. Но она заметила как вспыхнули искры гнева в его темных глазах. Он наклонил голову набок, изобразив заботу, в его голосе послышалась боль. - Моя дорогая, ты совсем сбилась с толку! - Начал он.

Она заговорила громче, чтобы все могли слышать. - Я НЕ сбилась с толку. Ты мне НЕ муж. Ты нарушил условия нашего брачного договора, тем самым сделав его недействительным. С первых дней нашего брака ты был мне неверен. Ты заключил со мной брак без всякого намерения сдержать свое слово. Ты обманул меня и сделал меня посмешищем. Ты мне не муж, и по условиям нашего брачного договора, все, что принадлежало мне, возвращается ко мне. Ты мне не муж и я тебе не жена. Ты для меня ничто.

Удивление на его лице принесло ей удовольствие. Он этого не ожидал. Он думал, что подчинит ее так же легко, как когда-то. Однако в то же время ее испугало то, как изменилось выражение его глаз. Как быстро он переоценил ситуацию, как быстро он изобрел новую тактику и вернул равновесие.

- Неверен? Я? - Он выпрямился. - Как ты смеешь! Разве неверный муж рискнул бы всем и зашел так далеко, чтобы спасти тебя из этого места? Вы! Торговцы из Удачного и Трехога, я призываю вас в свидетели! - Он повернулся к ошарашенным пленникам, которые смотрели на происходящее, как на клоунаду. - Это моя жена, Элис Финбок! Я отправил ее, как она сама того искренне желала, в путешествие в Дождевые Чащобы. Мне не известно, как она ввязалась в эту экспедицию, однако мне известно, что кое-кто из вас присутствовал при этом. Я знаю, что в глазах закона она - моя жена, а если эта скотина заставила ее забыть свою любовь ко мне, то он должен за это ответить! Она может разорвать наш брак, если таково веление ее сердца. Я отпущу ее! Но не я нарушил наш договор и никто не сможет отказать мне в моих законных правах на ту собственность, которую она приобрела в период нашего брака!

Он развернулся и ткнул пальцем в Лефтрина. - А ты, мерзавец, не думай, что тебе удастся уйти безнаказанным за все это! Ты украл любовь моей жены и заствил ее отвернуться от меня. Совет осудит тебя. Будь готов поплатиться каждой грязной монетой, каждым клочком имущества, даже этой вонючей баржей, за то тяжкое оскорбление, которое ты нанес мне и моей семье.

Элис проклинала слабость, которая заставляла ее колени дрожать. - Ты был мне неверен! - снова выкрикнула она, не в силах контролировать дрожь в голосе.

- Моя дорогая, ты не в себе! - Воскликнул он с надрывом в голосе. - Вернись ко мне. Прощение все еще возможно. Я позабочусь о тебе, верну тебя к безопасной жизни, чтобы ты смогла продолжать твои исследования в тишине и спокойствии. Одно лишь слово, и я позабочусь о том, чтобы ни одно слово из этой скандальной истории не запятнало ни репутацию твоей семьи, ни твое имя, - он искренне посмотрел ей в глаза, являя собой картину обманутого, но великодушного мужа.

Но Элис ясно чувствовала угрозу, притаившуюся за предложением прощения. Ее семья. Ее репутация в Удачном. Волновали ли ее еще эти вопросы? Она подумала о матери, о ее молодых незамужних родственницах. У ее семьи не было богатства, лишь статус уважаемых удачнинских торговцев, людей, которые всегда держали свое слово. Скандал, которым он угрожал, разрушит все это. Она колебалась, долг перед семьей разрывал ей сердце.

- Ты был ей неверен. С самой первой ночи, когда она стала твоей невестой. Я готов свидетельствовать об этом.

Она с трудом узнала голос Седрика, с такой глубокой страстью он прозвучал. Он прошел мимо смотрящих на происходящее хранителей, встал рядом с ней и взял ее под локоть. Она вцепилась в него и почувствовала его невидимую дрожь от того, что они вместе бросили вызов человеку, который заставил их пережить столько мучений.

Гест заставил себя распрямиться, в его глазах засквозило презрение. - А. Мой лакей. Мой сбежавший слуга. Думаешь, я не знаю о твоих тайных сделках? Твоих отвратительных делишках с калсидийскими купцами, что ты собирался продать им драконьи части тела? Твоим друзьям известно об этом? Теперь когда они об этом узнали, станут ли они тебе верить? Тот, кто солгал однажды, сделает это еще раз.

Седрик побледнел еще больше, но голос его звучал уверенно. - Мои друзья знают все, Гест. Моя драконица знает все. И она простила меня.

Это привело Геста в замешательство. Мысли Элис спутались, однако какая-то часть ее рассудка ликовала. Ты и подумать не мог, что у него может быть свой дракон, правда, Гест? Ты видел его изменения, но не мог представить, насколько он на самом деле изменился.

Но Гест не изменился. Он оправился так ловко, как акробат, сорвавшийся с каната и снова вставший на ноги. Только те, кто близко знали его, могли заметить небольшую паузу, которую он сделал в нерешительности, прежде чем заговорить. Он все еще играл на публику, когда недоверчиво спросил: - И зная твою подлую натуру, ты думаешь, они поверять любой грязи, которую ты бы не вылил? Ты будешь свидетельствовать против меня? Ты, Седрик Мельдар, простой слуга? Так сделай это сейчас перед лицом нас всех. Скажи нам, приведи нам хоть один пример моей неверности жене. Одного будет достаточно. - Его взгляд был острее ножа. Элис видела победное выражение на его лице.

Седрик сделал вдох. Дрожь, которую она почувствовала, когда взяла его за руку, прошла. Он говорил четко, повысив голос, чтобы его было слышно всем: - Я годами делил с тобой постель, до того как ты взял Элис в жены и в течении многих лет после. Ты провел свою брачную ночь со мной. В течении всех следующих лет ты делал ее посмешишем в нашей компании. В этом кругу все знали, что ты пренебрегаешь обществом женщин в пользу мужчин. Я был твоим любовником, Гест Финбок. Я помогал тебе обманывать ее, и молчал, когда ты высмеивал ее.

- И если возникнет необходимость, я предстану перед всем Трехогом и всем Удачным, чтобы подтвердить это. Ты был ей неверным мужем, а я, я был ей вероломным другом.

Элис смотрела, как Седрик совершает общественное самоубийство. Он повернулся, встретил ее взгляд и сказал: - Элис, я снова прошу, прости меня. Если бы я только мог забрать все те годы твоей жизни и вернуть их тебе нетронутыми.

Ее глаза наполнились слезами. Седрик только что уничтожил последний шанс на то, что он смог бы когда-нибудь вернуться в Удачный и продолжить свою жизнь. Даже если он навсегда останется в Кельсингре, но хотя бы один из торговцев вернется в Удачный, все узнают не только о том, что он причинил ей, но и то, кем он был. - Я простила тебя, Седрик. Я сказала тебе это давным-давно.

- Я знаю, - сказал он очень тихо. Он положил свою руку поверх ее руки и добавил: - Но тогда я не заслуживал твоего прощения. Возможно, теперь я заслужил?

- Да, - тихо ответила она. - И даже больше. Но, Седрик, что же ты наделал? Все узнают, что ты...

- Что я тот, кто есть, - сказал он спокойно. - Я не буду извиняться за это. Никогда.

Она почувствовала кого-то у себя за спиной и слегка повернулась, думая, что это Лефтрин. Но это был не он. Карсон улыбался, но когда он вышел вперед, одинокая слеза скатилась по его загорелой щеке. Он обнял Седрика со спины так, что того приподняло над землей. - Горжусь тобой, удачнинский мальчик, - сказал он хрипло, поставил Седрика на землю и наклонился, чтобы поцеловать его. Поцелуй был долгим и Седрик бережно взял в руки бородатое лицо Карсона, притягивая его к себе. Несколько хранителей поддержали пару одобрительными криками, которые заглушили скептическое бормотание среди наблюдавших пленников. Элис обнаружила, что улыбается как от радости за них, так и от того, с каким пораженным выражением на лице застыл Гест.

Она почувствовала легкий толчок локтем и повернулась, чтобы увидеть Лефтрина. Он предлагал ей взять его под руку, что она и сделала, положив руку на рукав его поношенного плаща. - Мы вроде бы собирались выпить чаю? - спросил он ее буднично. Она кивнула и простила ему торжествующий взгляд, который он метнул поверх ее головы на Геста. Они с Лефтрином сделали несколько шагов, прежде чем она обернулась. Гест стоял в одиночестве и смотрел им вслед.

- Как он? - спросил Рейн, сев рядом с женой. Он говорил тихо, чтобы не прерывать разговора в центре общей комнаты в банях. Странный выбор места, подумал он, но, по крайней мере, тут достаточно места. Все хранители и команда Смоляного, за исключенем Большого Эйдера и Беллин, собрались здесь. Рейн думал, было ли это беспорядочное обсуждение похоже на то, как начинался первый Совет Дождевых Чащоб. У каждого хранителя было свое мнение и каждый, казалось, был намерен высказать его вслух. Лефтрину и его команде тоже было что сказать.

Некоторые парившиеся в ванных драконы тоже остались. Рейн размышлял, действительно ли им было интересно, как человеческие существа улаживают конфликты, или они просто рассчитывали на легкий ужин, если в конце концов люди решат прибегнуть к казни. Спит вытянулся вдоль пленников, которые сидели одной группой на полу. Время от времени он вытягивал шею и принюхивался, как будто смаковал запах их страха. Золотой величественный Меркор компенсировал недостаток солидности меньших драконов. Присутствие драконов придавало смысл размеру помещения, так как люди и даже Элдерлинги казались слишком маленькими для такого огромного зала.

Малта взглянула на одеяльца у себя в руках. - Он немного поел. Он не спит. Кажется, что он слишком устал, чтобы сейчас есть или плакать.

- Тишина - это облегчение, - честно признался Рейн, а потом пожалел о своих словах. Она взглянула на него взглядом полным горя и он прочитал ее мысли. Очень скоро наступит вечная тишина. - Дай я подержу его немного, - сказал он, чтобы унять ее боль, и она передала ребенка с такой готовностью, что он понял, что она уже простила ему необдуманные слова. Младенец в пеленках был легче, чем неделю назад. Он терял вес, его глаза были тусклыми. Рейн начал машинально укачивать ребенка, взяв его на руки, от чего Малта слабо улыбнулась.

- Они добились каких-нибудь результатов?

Он кивнул. - Большая часть разговоров сводится к тому, что хранители соглашаются друг с другом и обсуждают, почему они думают, что они приняли правильное решение. Но для них это важный шаг. Я иногда забываю, насколько молоды большинство из них. В начале были жаркие споры. Они почти заставили меня улыбнуться. Некоторые, казалось, озвучивали мысли своих драконов. Лефтрин сказал несколько раз, что люди, а не драконы, должны решать судьбы человеческих существ. Не думаю, что это мнение было полностью принято, но оно охладило их пыл. Они скоро проведут окончательное голосование.

- Я думаю, что рабов освободят и позволят им решить, что они хотят делать. Лефтрин сказал, что в следующий раз, когда Смоляной пойдет в Трехог, рабы могут отправиться на нем бесплатно. А там уж им самим решать, что делать. Некоторые говорили о семьях, которые давным давно их потеряли. Другие кажутся ошеломленными неожиданной свободой. Им предложили остаться в деревне на другом берегу реки. Не уверен, что они полностью понимают, что им предложили. Мой калсидийский в лучшем случае на зачаточном уровне, к тому же порядком подзабыт.

Малта кивнула. - Как и мой. Из нас только Селден выучил язык нашего отца. Я думаю, он сделал это, чтобы произвести на него впечатление. Но не вышло, - ее взгляд затуманился, когда она задумалась о пропавшем брате. Рейн ждал. Через секунду она одернула себя. - Селдена нет. Как и Тинтальи. Думаю, в этом есть какой-то смысл, - она вздохнула, возвратившись в настоящее. - А остальные пленники? - Спросила она.

- С этим было сложнее. Лефтрин обвинил торговца Кэндрала в том, что он был частью заговора, чтобы убить драконов и продать их плоть Калсиде. Очевидно была еще женщина, торговец Свердин, которая тоже имела к этому отношение. Калсидийцы выбросили ее за борт еще до того как отплыть из Кассарика. Она скорее всего утонула. Некоторые хранители были за то, чтобы скормить Кэндрала драконам, но Лефтрин долго и горячо убеждал их, что Кэндрала нужно вернуть в Кассарик и представить его перед Советом. Он объяснил им, что если этого не сделать, то Совет никогда не признает коррупции в своих рядах. Кэндрал умолял сохранить ему жизнь и обещал сегодня же написать донос на всех, кто участвовал в этом деле. Очевидно, он приложил руку к тому, чтобы нанять нескольких охотников, которые участвовали в экспедиции Смоляного и пытались убить Релпду.

Она кивала в ответ на его слова, но он сомневался, что она действительно его слушала. Тем не менее он продолжал: - Калсидийцы утверждают, что их заставили прийти сюда, что их семьи держат в качестве заложников в Калсиде. Я нахожу это правдоподобным, но драконам трудно понять, что, возможно, они заслуживают пощады. Они пролили кровь дракона. Это отрицать нельзя. Есть еще члены команды кораблей. Некоторые говорят, что лишь выполняли приказы своих капитанов. Наверно, это неплохо, но по крайне мере один из капитанов предал торговцев.

- Есть еще двое торговцев из Джамелии, которые, кажется, просто оказались не в том месте не в то время, как и некоторые инвесторы из Удачного, которые считали, что совершают первый переход на их замечательных новых кораблях. Хранители не уступят корабли; эти судна, оказывается, непроницаемы для воды, так сказал Сварг, осмотрев их корпуса. Я не уверен, что захват кораблей справдлив, однако я думаю, что перед тем, как их получить, придется пойти на некоторые сделки. Джамелийцы уже спрашивали о будущих торговых соглашениях. Это привело к тому, что удачнинские торговцы прервали их, заявив, что только настоящий совет может вести переговоры о таких вещах. А потом несколько хранителей заявили, что ни Совет Удачного, ни Советы Дождевых Чащоб не имеют над ними никакой власти. Что привело к довольно интересной дискуссии.

Малта кивнула и улыбка коснулась ее глаз. - Я слышала. Ты даже не спросил меня, хочу ли я быть королевой, прежде чем сказал им, что не по этой причине мы прибыли сюда.

Рейн отнял руку от ребенка, чтобы погладить ее золотистые волосы. Они были жесткими на ощупь, но память подсказала ему, что они когда-то были золотыми. - Это потому что я был уверен, что ты скажешь "да", - он улыбнулся ей. - А они бы просто позволили нам взять на себя ответственность за все это. - Он вздохнул. - Я никогда не хотел быть тем, кто станет решать кому жить, а кому умирать. Я рад, что они так высоко ценят нас, и тому, что они прислушались ко мне, когда я просил их быть снисходительными к пленным. Но еще больше я рад тому, что в процессе обсуждения они самостоятельно пришли к тем же выводам.

- Переговоры - это способ торговцев решать проблемы, - сказала она и он улыбнулся.

- Я не забыл, что ты сделала для Удачного, отстояв его перед сатрапом Джамелии и Королем пиратов.

Она слабо улыбнулась в ответ. - Кажется, что это было давным-давно. Откуда у меня было столько сил? - Она покачала головой. - Торговец Финбок?

- Заявляет, что просто направлялся на поиски Элис и Седрика, когда его захватили вместе с другими пленниками. Некоторые спорят с этим утверждением. Кэндрал утверждает, что именно записка от Финбока заманила его на корабль. Гест это отрицает. На данный момент нет достаточных доказательств и причин обвинять его в чем-либо.

- Тут что-то не сходится. Но я слишком устала, чтобы думать над этим, - Малта нахмурилась. - Кэндрал должен отправиться обратно. Кто-то должен заплатить за то, что эти ужасные люди сделали со мной в ту ночь, когда родился Фрон, - она посмотрела на своего ребенка. - Если я должна вернуться, предстать перед Советом и рассказать, что я сделала той ночью, я готова.

- У меня нет никакого желания подвергать тебя этому. Рано или поздно, правда восторжествует, - сказал ей Рейн.

Малта медленно кивнула. Ее совершенно покинуло присутствие духа с тех пор как она узнала, что Тинталья погибла. Драконы не желали обсуждать эту тему сверх того, что сообщили, что Кало остался с ней, чтобы съесть ее воспоминания. Он не вернулся с остальными. Рейн про себя думал, что поглощение дракона такого размера как Тинталья займет несколько дней даже у Кало. Он был удивлен глубиной горя, которое ощутил, узнав о ее смерти. Тинталья покинула других драконов на произвол судьбы много лет назад. Она улетела не сказав ни слова на прощание ни ему, ни Малте. Даже Селдена, ее любимого поэта, она не предупредила прежде чем исчезнуть. Какое-то время они получали известия о ней, включая то, в котором говорилось, что она нашла партнера далеко на севере. Что она делала все долгие годы своего отсутствия, они теперь уже не узнают, как и то, почему она решила вернуться в Дождевые Чащобы. Из рассказов получалось, что она умерла лишь в нескольких днях лета от Кельсингры.

Рейн вспомнил ее такой, как видел в последний раз. Тинталья была высокомерна и полна жизни, она была королевой в полном смысле этого слова. Она наложила отчетливый отпечаток на него, Малту и Селдена. И, теперь он понял, на их ребенка. У Малты было несколько выкидышей. Он попытался представить себе то, как все могло сложиться, он мог бы быть отцом, окруженным детишками, если бы только драконица была рядом и изменила детей в утробе Малты, чтобы они могли выжить. Это была бесполезная фантазия.

- Тинталья, - неожиданно произнесла Малта.

Он кивнул. - Я тоже только что думал о ней. Она была не так уж е и плоха для дракона.

Малта села прямее. - Нет. Я ее чувствую. Рейн, она не умерла. Она летит сюда.

Рейн взглянул на нее, его сердце разрывалось. Когда им только сказали, что Тинталья умерла, Малта закричала как сумасшедшая. Он поднял ее и унес прочь от всех, даже от Тилламон. Они сидели вместе с их обреченным ребенком, сидели, укачивали, оплакивали и причитали за закрытыми дверями. А потом на нее снизошло странное спокойствие. Он решил, что это должно быть то, как женщины справляются с натиском эмоций и боли, как если бы она была кораблем вошедшим в спокойные моря. Она казалась не умиротворенной, а опустошенной горем. Как будто она исчерпала это чувство, а другого, чтобы прийти ему на смену, не было. Она убаюкивала Фрона с нежностью даже в те долгие часы, когда его пронзительный плач почти сводил Рейна с ума. Казалось, она впитывала каждый звук, каждый запах, каждый взгляд на своего ребенка, как будто она была камнем, вбирающим в себя воспоминания.

Он боялся за нее, но это напугало его еще больше.

- Она умерла, Малта, - сказал он мягко. - Тинталья умерла. Драконы сказали нам.

- Драконы ошиблись! - Яростно настаивала она. - Прислушайся, Рейн! Дотянись до нее. Она летит, она летит сюда! Она страдает, ей очень больно, но она жива и летит сюда, - она потянулась к ребенку, взяла его из рук Рейна и внезапно замерла. - Есть шанс, один только шанс, что она спасет его. Я иду, чтобы встретить ее.

Рейн смотрел как она удаляется. Потом он обернулся посмотреть на остальных, собравшихся в другом конце зала. Они все еще были погружены в дискуссию. Никто из них не казался осведомленным о чем-то необычном. Но Малта казалась такой уверенной. Он замер и закрыл глаза. Он потянулся, открывшись, и попытался заглушить все свои мысли.

- Тинталья?

Ничего. Он ничего не почувствовал. Ничего кроме болезненного марева смерти. Это была его боль или боль дракона?

Он откинул эту мысль и, подхватив плащ, оставленный Малтой, поспешил вслед за женой и сыном. Вдалеке послышался рев дракна, другой в ответ, и еще. Вдруг раздался хор драконьих криков. Он вышел навстречу раннему вечеру, город, казалось, осветил себя ярче. Крики драконов слышались отовсюду. Малта казалась тонкой фигуркой, спешившей к центру Площади Драконов с младенцем на руках. Ветер развевал ее волосы. Он посмотрел наверх на драконов в алеющем вечернем небе, летавших как стая ворон, созванных карканьем одной из них.

Осталось немного.

Слишком больно.

Смотри. Смотри, там дымка на горизонте. Это огни Кельсингры, приветствующей твое возвращение домой. Больше ни о чем не думай, королева Тинталья. Оказавшись там, ты обретешь горячую воду, Элдерлингов, готовых ухаживать за тобой, Серебро. Они спускались в колодец, чтобы починить его, когда я последний раз был здесь.

Серебро. Это была та мысль, за которую она могла уцепиться. Серебро могло творить чудеса, окажись оно в руках опытного Элдерлинга. У нее были наследственные воспоминания дракона, получившего удар молнией. Он упал на землю, его крыло превратилось в сожженый остов из костей. Потребовался год, но он снова взлетел. Они вылечили его ожоги, распыляя на них Серебро. Мастер-Элдерлинг сделал ему новое крыло из Серебра - это были легкие тонкие панели, которые соединялись крохотными шестеренками. Это было не его собственное крыло, но он снова летал.

Просто лети. Я призову их, чтобы встретить тебя. Потом Кало издал предупреждающий крик, которого она раньше никогда не слышала. Она услышала, как его похватили вдалеке драконы, охотившиеся в полете, драконы, пробудившиеся от сытого сна, драконы, которые, находившиеся на земле в городе. Ей показалось, что она услышала эхо из далеких холмов, а потом поняла, что это не эхо. Драконы продолжали клич, собираясь вместе. Больше драконов, чем она видела за всю жизнь, собирались вместе, чтобы поприветствовать ее.

- Внизу! - проревел ей Кало. - Теперь видишь? Помнишь?

- Конечно, - если бы ей не было так больно, то его вопрос вызвал бы в ней раздражение. Она бывала здесь раньше даже в этой жизни. Она обнаружила, что это место мертво и покинуто и улетела в гневе. Теперь оно ожило огнями и приветственными звуками.

- Лети туда. Они помогут тебе. Я направляюсь на охоту.

Тинталья и так знала, что он голоден. Она удивилась, зачем он решил сообщить ей и без того очевидные вещи, но решила, что это связано с ежедневным общением с людьми. Они вечно говорили друг другу очевидное, как если бы им нужно было договориться о чем-то прежде чем действовать. Она увидела под собой открытую площадь. Двое Элдерлингов стояли по центру, указывая на нее. - Тинталья! Тинталья! - Они выкрикивали ее имя голосами, полными радости. Другие только еще выходили из дверей... из дверей бань. Да. Там были бани. Горячая вода. От этой мысли она почувствовала головокружение, а потом в следующий момент она уже просто больше не могла хлопать раненным крылом. Она падала, стараясь переместить вес тела на здоровую сторону и спускаться по спирали, чтобы приземлиться мягче. Потом она поняла, кто встречал ее. Облегчение затопило ее, ее мышцы обмякли.

Мои Элдерлинги. Серебро. Излечите меня. Падая последние метры до земли, она послала им команды со всей оставшейся мощью, не в силах произнести их вслух. Ее когда-то крепкие задние лапы подогнулись под ней, когда она упала, а затем она повалилась перед ними на бок. Боль и темнота поглотили ее.

- У нее дюжина мелких ран. В них полно вредоносных насекомых. Если бы это были все беды, я бы сказал, что мы могли бы вычистить их, хорошенько накормить ее, и она бы поправилась. Но дело в инфекции и большой ране прямо под крылом. Рана скверная и плохо сказывается на ней. Я вижу в ней кость, - Карсон потер усталые глаза. - Я не лекарь. Я больше знаю о том, как разделать животное, чем о том, как его вылечить. Тем не менее, я вам кое-что скажу. Если бы она была добычей, которую я подстрелил, я бы бросил ее. Она насквозь пропахла гнилым мясом.

Лефтрин потер заросший щетиной подбородок. За днем, полным событий, приближалось утро. Он устал, беспокоился за Элис и переживал всем сердцем за ребенка Малты. Он ощутил вспышку надежды, когда хранители закричали, что Тинталья вернулась. Но дальнейшее было еще хуже, чем вести о ее смерти. Драконица, лежавшая на огромной площади, вскоре умрет. Малта, сидевшая рядом с ней, съежилась под своим плащом, прижимая к себе ребенка.

- Серебро! - закричала она в тишине, воцарившейся после падения Тинтальи. - Принесите мне все Серебро, которое у нас есть!

Лефтрин ожидал, что кто-нибудь станет возражать, что кто-то из драконов потребует свою долю. К его удивлению, никто не стал спорить. Все хранители, казалось, считали, что это станет достойным применением. Только один дракон задержался посмотреть, что случится. Ночь была темна и холодна; драконы придепочитали для сна теплые бани или ямы с песком. Они не были людьми, чтобы нести дежурство над умирающим созданием. Только золотой Меркор остался с ней. - Я не знаю, зачем Кало спас ей жизнь и зачем привел ее сюда умирать, - признался он. - Но без сомнения, он вернется за ее воспоминаниями. Когда он окажется здесь, я предостерегаю вас, не вставать у него на пути. - Когда остальные драконы удалились от умирающей, как будто судьба Тинтальи заставляла их стыдиться, он остался стоять и смотреть.

Сильве сбегала взять фляжку с Серебром и принесла ее на площадь. Она держала ее двумя руками, а Серебро внутри крутилось и скользило, как будто было живым и искало выход наружу.

- Что ты собираешься с ним делать? - спросила она, когда Малта передала ребенка Рейну и зсбрала у нее из рук Серебро. В ее голосе было столько доверия, будто она верила, что королева Элдерлингов знала что можно сделать для упавшего дракона.

Но Малта потрясла головой. - Я не знаю. Может стоит вылить его ей на рану? Или ей лучше его выпить?
Никто не ответил.

Малта проследовала вдоль вытянутой шеи Тинтальи к ее огромной голове. Большие глаза драконицы были закрыты.
- Тинталья! Вставай! Вставай и выпей Серебро, и излечись! Излечись и спаси мое дитя! - Голос Малты сорвался, когда она заканчивала призыв.

Показалось, что драконица сделала чуть более глубокий вдох. Помимо этого она не шелохнулась. Малта, одетая в переливающееся платье, спадавшее до земли, и сжимающая в руках сосуд с мерцающей серебристой жидкостью, напоминала героиню легенд. Однако, когда она взмолилась, голос ее звучал совсем по-человечески: - Неужели никто не знает? Что мне делать? Как мне спасти ее?

- Меркор говорил мне, что драконы пили Серебро. Может быть, стоит вылить его ей в рот? - Тихо сказала Сильве.

- А она не подавится? - Осмотрительно спросил Харрикин.

- Тинталья? Тинталья, умоляю, - позвал Рейн.

- Я должна вылить Серебро ей в рот? - Спросила Малта непосредственно у золотого дракона.

- Этого не хватит, чтобы спасти ее, - сказал Меркор. - Что бы вы с ним ни делали. - Он повернулся и ушел, поднявшись по широким ступеням, ведущим в бани. Сильве выглядела потрясенной.

Смысл его слов, казалось, не дошел до Малты. - Я едва чувствую ее, - сказала она. Лефтрин понял, что она говорит не о своей руке, покоившейся на голове дракона. - Она так сильно выросла с тех пор, как я видела ее, - добавила Малта, на мгновение напомнив ему любящего родителя. Она погладила лицо Тинтальи, а затем раздвинула ей губы. Лефтрин подался ближе, чтобы посмотреть, как и все собравшиеся Элдерлинги. Поднятая губа обнажила ряды плотно стиснутых острых зубов.

- Думаю, между ними найдется зазор, если я буду лить медленно, - сказала Малта. Она говорила очень тихо, как будто они с драконицей были одни в целом мире. Она наклонила фляжку и Серебро заструилось из него тонкой мерцающей нитью. Оно вытекало не быстро как вода, а медленно, будто опускалось в рот дракона. Серебро коснулось драконьих зубов, ненадолго скопилось на деснах, а потом, казалось, нашло лазейку и исчезло между зубов. Из фляжки не выпало больше ни капли; Серебро вытекло как распутившаяся катушка ниток, также оно и пропало.

Ночь показалась им темнее, когда Серебро исчезло с глаз. Призрачный свет города Элдерлингов мягко мерцал вокру них. Хранители стояли, прислушиваясь. После долгого ожидания на холоде послышался шепот: - Я ожидал чуда.

- Я думаю, слишком поздно.

- Может, стоило вылить его на рану.

- Меркор предупредил, что этого недостаточно, - печально сказала Сильве и закрыла лицо руками.

Рейн, склонившийся рядом с Малтой, держал в руках их ребенка. Он медленно встал и подал голос. - Мы хотим остаться наедине с нашим драконом и нашим ребенком, если вы не против, - сказал он. Он говорил негромко, но его слова, казалось, донеслись повсюду. Сказав это, он снова опустился вниз на мостовую рядом со своей женой.

По одному, по двое хранители медленно разошлись. Седрик нежно потянул Карсона за руку. - Нам надо идти, - мягко сказал он.

Лефтрин взглянул на них.
- Да, надо, - согласился он мягко. - Никто из нас ничего не может больше сделать. А смерть - это личное.

Карсон кивнул, явно не желая уходить. Седрик вышел вперед. Он отстегнул застежку плаща, поднял его и обернул плащ вокруг Малты, Рейна и их ребенка. - Са дай вам сил, - сказал он, а потом быстро отошел, качая головой.

Лефтрин осмотрел площадь. Он был последним. Он было сделал шаг в их направлении, чтобы спросить, уверены ли они, может быть он мог что-то им принести или что-то сделать. А потом передумал. Он отвернулся и медленно пошел прочь от дракона. От Элдерлингов и их умирающего ребенка. Ему он ощутил, что одиночество нахлынуло на только что покинутое им место. Одиночество и горе.

Он плотнее завернулся в плащ. Сейчас было не время оставаться одному. Город шептал вокруг него, но он не желал слушать. Давным давно город умер, и теперь он подозревал почему. Катаклизм может быть и разрушил его и заставил некоторых Элдерлингов спасаться бегством. Но когда кончилось Серебро, конец был неизбежен.

Он задумался о молодежи, которую привез по реке. Он не собирался дойти до того, чтобы начать беспокоиться о них. Он просто хотел выполнить договор, пережить несколько приключений в процессе, может, составить карту, которая увековечит его имя в истории. А потом вернуться к перевозке грузов по реке на своем любимом корабле. Он не хотел, чтобы его жизнь так круто изменилась.

Элис.

А, может, и хотел. Он вздохнул, почувствовав себя эгоистом от того, что остальные платили немалую цену, в то время как он обрел женщину, которая полюбила его. Женщину, которая отказалась от всего, чтобы быть с ним. Из-за Геста он сегодня понял, что все по-настоящему. Такой высокий и благородный, изящно одетый и галантно говорящий. Он умолял ее к нему вернуться.

А она отвернулась от всего этого ради него.

И сейчас она ждала его на борту живого корабля. Он ускорил шаг.

День 14 Месяца Пашни

Год 7 Независимого Союза Торговцев

От Эреке из Трехога

Керигу Свитвотэру, Мастеру Гильдии Смотрителей Птиц в Удачном

Кериг, я испытал огромное облегчение, получив твое письмо. Детози тоже волновалась и боялась, что наши действия будут восприняты как измена Гильдии или даже как доказательство того, что мы были предателями.

Я рад сообщить, что Двухпалый набрал вес и что цвет его перьев и грудки стал ярче. Его лапка была серьезно порезана подвеском, но кровоток и подвижность в его пальцах восстановились. Если он не поправится настолько, чтобы переносить сообщения, я считаю, что он все еще является ценным экземпляром для разведения и должен быть сохранен для этой цели. Как ты и предложил, я попрошу разрешения продолжить ухаживать за ним, пока он полностью не поправится. В любом случае живая птица, которая значилась как погибшая, определенно является частью гораздо большей тайны.

Мы с Детози вместе отнесем запечатанное послание и твое письмо Мастеру Годону и попросим, чтобы он представил его нераспечатанным перед полным собранием мастеров-заводчиков птиц здесь в Трехоге, чтобы они открыли и узучили его.

Я очень благодарен, что столь важное послание будет передано моими руками.

Твой бывший подмастерье,

Эрек Данварроу

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47740/205519

Переводчики: onyxjungle, juliet2711, repsi