Готовый перевод Robin Hobb - Blood of Dragons (Rain Wilds Chronicles, Book 4) / Робин Хобб - Кровь Драконов (Хроники Дождевых Чащоб, Книга 4): CHAPTER 21 - CHALCED

Глава двадцать первая

Калсида

Рейн чувствовал тошноту. Он глубоко вздохнул, потянулся за своей фляжкой и сделал глоток. Это помогло. Немного. Передвижение верхом на драконе по ощущениям сильно отличалось от того, когда Тинталья несла его, сжимая в своих когтях. В то время владевшие им страх и беспокойство от мысли, что Малта была уже мертва, и давление мощных лап дракона на его ребра отвлекали его от реальности полета. На этот раз он высоко сидел между ее крыльев, ветер дул ему в лицо и он не мог забыть, как высоко над землей он находится, и как раскачивается его тело в такт взмахам драконьих крыльев. Его спина и желудок протестовали против этого полета.

Он старался не думать о том, насколько старой была упряжь, в которой он сидел. Пробовал не задаваться вопросом, насколько крепки эти ремни и пряжки, и были ли они созданы больше для украшения, чем для реального использования. Было слишком поздно, чтобы беспокоиться о таких вещах, но еще слишком рано, чтобы думать о войне, которую они несли Калсиде. Далеко под ним земля казалась лоскутным одеялом - в первый день они пролетали над холмистыми лугами и лесистыми холмами, потом они пересекли болота - полные веток и тростника топи с остовами мертвых деревьев, все еще выступающих на поверхности бурой воды. Они пересекли реку, бегущую в скалистом русле, изломанном белыми перьями брызг. За ней простирались равнины и ломаные линии холмов, покрытые лесом, спускающимся по склонам в овраги.

По положению солнца он мог понять, что драконы резко меняли курс по крайней мере дважды. Они летели в Калсиду не напрямую, а следовали по непонятному драконьему маршруту, на котором, вероятно, располагалось наибольшее количество мест, пригодных для охоты, приземления и отдыха. В таком случае все становилось понятно. И было бы еще понятнее, если бы драконы снизошли до обсуждения этого вопроса в людьми. Однако после своего военного совета они стали гораздо меньше общаться с людьми, разве что за исключением Рапскаля.

А может быть, так казалось, потому что Хеби не возводила преград между собой и своим хранителем. В чем бы ни заключалась причина, Рапскаль начал досаждать Рейну своим воинственным настроем. Вчера поздно ночью ему удалось докопаться до причины своего раздражения. Дело было в том, что Рапскаль говорил и держал себя, как если бы он был старше и опытнее Рейна. Некоторые хранители, казалось, принимали его в этом амплуа. Нортель прикомандировался к нему в качестве помощника, терпеливо выслушивая и передавая его приказы о том, как разбивать лагерь и проводить ежевечерние тренировки с оружием. Что касалось других хранителей, Рейн чувствовал, что только Кейз и Бокстер полностью подчинились настойчивым требованиям Рапскаля вести себя как полагается воинам. Эти четверо проводили большую часть вечера натачивая ножи, полируя доспехи и проверяя драконью амуницию.

Рейн смотрел вниз на коричневую грубую холмистую местность, на поверхности которой тут и там были разбросаны клочки серо-зеленого подлеска и выступающие скалы. Он и представить себе не мог такого пейзажа и был уверен, что это место не было обозначено ни на одной карте, которая когда-либо попадалась ему в руки. Может быть, Калсида и объявила, что правит всеми землями вплоть до границы Дождевых Чащоб, но в этих местах - Рейн мог побиться об заклад - нога человека не ступала последние лет сто.

По обе стороны от него, спереди и сзади, летели драконы, некоторые с наездниками и в доспехах, некоторые вовсе без украшений. Несмотря на то, как Рапскаль поставил себя в Кельсингре, они с Хеби не возглавляли отряд. Чаще всего впереди был Ранкулос, хотя иногда его замещал Меркор, и временами - Тинталья. Все драконы, казалось, знали, свое место в строю, то ли из-за древних воспоминаний, то ли благодаря общим мыслям, он не знал. Рейн думал, что Айсфир, как самый старший и жаждущий мести больше, чем все остальные, поведет драконов.

А в место этого, он все время был в напряжении от того, что Айсфир и Кало соперничали за место чуть выше и позади Тинтальи. Ему казалось он понимал что это значит. Несколько раз она заставляла его вскрикивать от страха, складывая крылья и падая вниз, чтобы оказаться за ними обоими, или вдруг принимаясь бить крыльями и вознося его так высоко, что становилось трудно дышать. Из вечерних разговоров с Девви он знал, что битва самцов за эту позицию приводила того в ужас.

- Айсфир знает, что пугает меня. Он подлетает так близко, что я едва могу дышать из-за ветра, поднятого его крыльями. Или поднимается вверх, а потом проносится прямо перед Кало, так что ему остается либо увернуться либо столкнуться со старым ублюдком. А если я пугаюсь и прошу Кало позволить Айсфиру летать где он хочет, он злится на меня.

- Я могу сросить Сестикана, можешь ли ты лететь с нами, - предложил Лектер, но Дэвви покачал головой.

- Нет. Это лишь заставит Кало злиться на меня. Он хочет, чтобы я кричал оскорбления Айсфиру. Он говорит, что тот не осмелится напасть на нас, но ему-то откуда знать? - через мгновенье он тихо добавил: - Все равно, спасибо тебе.

По вечерам их лагерь часто казался Рейну неуместно праздничным. Он чувствовал себя стариком, среди юных Элдерлингов. к порядку вещей, который у них, судя по всему, был заведен раньше. Каждый день, с приближением вечера, драконы приземлялись, требуя чтобы их избавили от седоков и доспехов, чтобы они могли поохотиться. Спешившись, и дождавшись, пока драконы улетят, хранители принимались собирать хворост и разбивали лагерь. Драконы мало заботились об удобстве людей, брошенных ради охоты. В один день хранители могли оказаться на лугу на склоне холма, а на следующий - на каменистой вершине горы.

Рейн с восхищением наблюдал, как они быстро раскладывали свои спальные мешки и отправлялись на поиски воды и мяса. Иногда они не находили ни того, ни другого, но так же часто, кто нибудь возвращался с кроликом или диким козлом, которого делили на всех. Все запаслись галетами, чаем и вяленой рыбой, так что даже если охота была неудачной, им не приходилось голодать. Весна была в разгаре и однажды Седрик удивил их всех, научив собирать зелень одуванчиков и водяной кресс. Так они и собирались каждый вечер у костра, за едой и разговорами.

В первые два вечера звучали шутки и песни, произошло несколько потешных боев, в которых хранители пробовали элдерлингское оружие. Рапскаль пытался давать им советы, о том как нужно стоять и держать оружие, но когда все превратилось в беззлобную потасовку, бросил. Рейн наблюдал, как молодые люди меряются силами и испытал облегчение, когда крик о том, что еда готова, прервал их упражнения.

Казалось, что все были довольны горячим мясом и холодной водой. Они рассказывали ему истории о своем путешествии вверх по реке, а он в ответ рассказал о том, как Тинталья несла его в когтях на поиски Малты и бросила в море, когда нашла ее. Пираты, спасенные рабы, калсидийский флот и противостоявшие ему живые корабли казались им всего лишь сказкой и он опасался, что его скромные попытки передать весь ужас той войны лишь обратили его историю в захватывающее приключение.

Иногда Рапскаль тоже рассказывал истории. Он говорил со странными интонациями и иногда подбирал слова, как будто его родного языка не хватало, чтобы назвать оружие или манёвр. Он говорил о древних войнах, когда Кельсингра вынуждена была защищаться от нападений драконов, желавших поживиться Серебром, смешанным с водами реки. У Рейна сердце замирало, от рассказов о том, как Элдерлинги сражались на земле, в то время как их драконы вели ожесточенный бой в небесах. Еще хуже было то, что похоже, вражда Драконов и Элдерлингов с Калсидой длилась не десятки, а сотни лет. Хранители завороженно молчали, когда Теллатор рассказывал об Элделрингах, которых захватили и пытали калсидийцы, и об отомщении, павшем на захватчиков. Иногда Рейну казалось, что в целом, Элдерлинги не так уж и отличались от людей.

А иногда, казалось что отличались. И сильно.

Никому из хранителей не казалось странным, что Джерд выбирала себе партнера на ночь, и уединялась с ним, как не казалось странным и то, что на следующий вечер она выбирала другого. Девви и Сильве вели долгие ночные разговоры под одним одеялом, своим шепотом мешая Рейну спать. Отсутствие секса в их очевидно близких отношениях, озадачивало его почти так же, как неразборчивость Джерд.

У них с Карсоном и Малтой было несколько длинных философских бесед о том, как эти новые Элдерлинги построят свое общество. Он впервые видел их без прикрас и пытался скрыть свое удивление и беспокойство. Вдруг он почувствовал себя чужим среди них и таким же провинциальным, как в тот раз, когда их с Малтой шокировал гедонизм Старой Джамелии. Обе ночи он провел без сна, размышляя о том, в каком мире будет расти Фрон и о том, как скажется на новых Элдерлингах приезд других измененных Дождевыми Чащобами, которых привезет Тилламон. Эти мысли беспокоили его почти так же, как мысли о сражении, которое им предстояло.

На третий вечер он решил, что так уж у хранителей все заведено. Это был первый вечер, когда Рапскаль заставил их практиковаться с оружием. Рейну казалось что время выбрано не самое удачное. Они все устали и после еды, все чего ему хотелось, это лечь спать. Но он немного разбирался в фехтовании, как он полагал, лучше чем кто либо из хранителей и согласился с Рапскалем в том, что раз уж они носят мечи, то должны иметь хоть какое-то представление, о том, что с ними делать. В последующий вечер он старался не показать своего разочарования.

Некоторые хранители, например Нортель и Бокстер учились с большим энтузиазмом и пожалуй были самыми опасными. Девви и Кейз старались, но легко теряли уверенность. Сильве и Джерд взяли с собой луки, обе били точно, но при этом были вполне заурядными стрелками. А вот Рапскаль удивил его. Он легко достиг уровня Рейна и кое в чем, даже превосходил его. Несмотря на все это Рейн старался не задумываться о том, как они проявят себя в бою. Он уже видел, как люди сражались и умирали на палубах кораблей и надеялся больше никогда не видеть этого. Одно дело, размахивать мечом на тренировке и совсем другое, вонзить его в тело другого человека.

Далеко внизу послеполуденные тени от кустов удлинились и стало очевидно, что на самом деле, заросли были выше чем он полагал. Ему не хотелось ночевать в столь заброшенном месте, но он помалкивал. Было бесполезно высказывать пожелания о том, где приземляться. Это решат драконы. Сейчас их вели Скрим и Дортеан. Их всадники низко сидели в своих седлах, и опасно склоняясь вперед или далеко в сторону, перекрикивались друг с другом. Как и их драконы, Кейз и Бокстер были похожи, и даже выбрали для себя одинаковые туники и броню. Он смотрел на них и задавался вопросом, выглядел ли он когда-то таким же юным и беспечным как они. Сейчас они летели на своих драконах на войну и судя по всему, воспринимали это просто как еще один день своей жизни.

Он услышал крик позади и обернувшись увидел, что Айсфир снова напал на Кало и его наездника. Он едва успел увидеть раскрытый рот Девви и его белое лицо, как Тинталья резко бросилась в сторону. Он вцепился в низкие подлокотники своего сидения и крепко держался за них, когда его тело с силой бросило в сторону. Они выпали из строя. Он слышал, как в отдалении Девви кричит что-то про старый драный зонтик. Его попытки оскорбить черного дракона рассмешили бы Рейна, если бы он не испытывал страх за свою жизнь.

Он силился вздохнуть, борясь с ветром, хлеставшим его по лицу. Его пальцы болели от крепкой хватки, а они все продолжали падать. Кровь стремительно прилила к лицу и закапала из носа. Он мог бы просить своего дракона пощадить его, но вместо этого, постарался унять свой страх и как можно сильнее прижался к дракону, потому что земля со стремительной скоростью приближалась к ним.

А потом мир сместился, и зажмурив глаза, он цеплялся руками так сильно, что его пальцы онемели, когда его тело бросило в другую сторону. Когда он снова открыл глаза, из-за ветра, бившего в лицо по его щекам заструились слезы. Тинталья неслась над поверхностью земли. Впереди, высоко подпрыгивая, пыталось спастись стадо похожих на оленей существ. Рейн боялся что знает, что должно произойти. - Нет!- Взмолился он, а потом началась атака.

Защитный ремень так сильно натянулся на его груди, что у него перехватило дыхание. Он почувствовал, как в него ударилось что-то покрытое мехом и отскочило. На мгновение, а может и более долгий период, он лишился чувств. Когда он пришел в себя, его ноздри были забиты пылью, а слух резали переполненные ужасом крики раненных животных. Он открыл глаза, протер их и поморгал. Забыв о том, что ремень все еще пристегнут к его груди, он попытался выбраться из своего кресла. Расстегнув его опухшими пальцами Рейн свалился на землю и замер, наслаждаясь неподвижностью и тем, какой твердой была почва под его руками. Потом он почувствовал, что драконица зашевелилась и поднялся, сначала на колени, а потом ему почти удалось распрямиться, для того, чтобы неуклюже убраться с ее пути. Он прошел мимо двух кричащих оленей, чьи переломанные кости окровавленными палками торчали в стороны. Третий лежал неподвижно, а у четвертого шея была вывернута под неестественным углом. Он рухнул на последнего.

Он подождал, пока его сердце успокоится. Он снова мог слышать и дышать. Хотелось пить, но не хотелось возвращаться к седлу, чтобы взять воду. Он мог подождать. Никогда не лезь к дракону, в первые минуты после убийства, посоветовал он себе.

Рейн услышал крики и рев драконов, когда его обдало волной теплого воздуха от их приземления. Всадники спрыгивали на землю, освобождая драконов от упряжи, чтобы те свободно могли улететь. Рейн медленно сел, бережно охраняя оленя. Если ничего другого не осталось, то он хотя бы намеревался хорошо поесть после всех пережитых издевательств Тинтальи.

Сильве, чьи светлые волосы превратились за несколько дней полета на ветру в один большой колтун, подошла к нему. - Ты в порядке? - Робко спросила она. Она коснулась кончиками пальцев собственных губ и подбородка. - Очень много крови.

Он провел руками по лицу. - Просто носом кровь пошла, - успокоил он ее. Поднявшись на ноги он ухватил оленя за задние ноги. - Давай оттащим, пока его у нас драконы не забрали, - предложил он.

Сильве взялась за другую ногу оленя, и они потащили его прочь по высохшей земле. Воздух вокруг был сухим и жарким. Другие хранители уже собрались в пятнистой тени одного из самых высоких деревьев. Почти все драконы улетели. Тинталья все еще доедала убитых ею животных. Он заметил, что ни один из драконов не осмелился претендовать на ее часть добычи. Рейн заметил, что часть седельных ремней с нее была снята: - Кто сделал это? - спросил он.

- Рапскаль, - Сильве посмотрела вдаль на Тинталью. Драконица разорвала тушу оленя пополам, бросив одну ногу на землю. - Иногда я думаю, что он бесстрашен. В другое время, я думаю, что он просто глуп.

- Иногда бесстрашие и глупость идут рука об руку, - высказал Рейн свое наблюдение. Он резко развернулся и замер. Он уронил оленью ногу и на мгновенье закрыл глаза руками: - Она совсем не думала об мне, когда нырнула в оленье стадо за добычей, - пробормотал он - Вообще ни о чем не думала.

- Они никогда о нас не думают, - согласилась с ним Сильве. - Меркор в этом плане чуть лучше, потому что выражает заботу обо мне. Но даже он забывает о моем благополучии, когда дело доходит до решения сугубо драконьих дел. В противном случае меня бы здесь вообще не было.

Рапскаль, приблизившись к ним, успел расслышать окончание их разговора. Он остановился и, подняв за ноги тушу оленя, легко, даже не пошатнувшись, закинул ее себе за спину. Рейн пересмотрел свою оценку его силы.

- Мы не можем ожидать, что драконы будут подстраиваться под нас, это наша обязанность учитывать их мнение. Я думаю, что мы завтра уже достигнем Калсиды и вскоре увидим их столицу. Мы немедленно, слету, вступим с ними в бой, чтобы у них не было времени подготовиться ко встрече с нами и дать отпор.

Рейн и Сильве последовали за ним к стоянке других хранителей. Рапскаль передернул плечами и скинул оленя наземь. Он опустился рядом с ним на одно колено, доставая при этом свой нож. Джерд подошла к нему, чтобы понаблюдать. - Мы не можем ожидать, что завтра они будут думать о нас во время боя. Каждый должен сам убедиться в том, что он надежно укреплен на своем драконе. Сиденье сконструировано таким образом, чтобы мы могли наблюдать за теми рисками для дракона, которые он сам может и не заметить В старые времена нам пришлось бы следить вражескими драконами, чтобы они не смогли незаметно атаковать снизу или сзади. Сейчас, к счастью, в этом нет необходимости.

- Но столица Калсиды уже очень давно укреплена против врагов. В старину, укрепленная часть города располагалась на холме. Я полагаю, что там и находится резиденция Герцога. В любом случае, именно эту цель мы должны уничтожить в первую очередь. Там установлена баллиста, которая предназначена для того, чтобы осыпать приближающуюся к подножию холма вражескую армию градом камней. Но если у них есть хоть один сообразительный военачальник, хорошенько подумав, они наверняка смогут перенастроить эту машину так, что она сможет выстреливать огромными камнями прямо в нас. А лучники, расположенные на верхушках башен, вооруженные мощными луками, смогут стрелять по нам. Даже маленькая стрела, угодившая в мягкую плоть, может навредить дракону, что нам продемонстрировала Тинталья. Так что каждый хранитель должен отслеживать опасности для своего дракона. Это должно беспокоить вас в первую очередь.

Говоря это он начал разделывать оленя. Он смотрел на свои руки, но говорил громко и четко, чтобы его услышали все хранители. Как только он вскрыл зверя, Сильве склонилась рядом и начала снимать шкуру, натягивая ее и срезая с мяса. Нортель принес длинную палку, чтобы насадить на нее сердце. Кейз и Бокстер уже возились с хворостом. Тонкая струйка бледного дыма подтянулась в небо.

Рапскаль откинулся назад, стоя на коленях, держа в руках темную печень. Его руки были по-локоть в крови. Он продолжил свою лекцию: - Если дракон приземлился, вы подчиняетесь его командам. Он может приказать вам войти в здание и привести к нему врага. Если он ранен и не может лететь, ваша задача - защищать его, до собственной смерти, если понадобится. Он может решить оставить вас на земле, чтобы ничто не стесняло его движений в полете. Это его право. - Он бросил печенку Нортелю, который ловко поймал ее.

- Кому- нибудь из нас вообще, нравится оленья печень? - Риторически поинтересовался Нортель и заработал сердитый взгляд от Рапскаля.

Нож покрытого красной чешуей Элдерлинга уверенно двигался, отрезая заднюю часть туши. - Там может быть яд. Мы уже говорили об этом? Элдерлингская одежда защитит вас, если это будет всего-лишь туман, но вам нужно будет переодеться, так быстро, как это только окажется возможным и избавится от загрязненной одежды. Она защитит только скрытые части вашего тела, так что если увидите дымку, сразу прикрывайте лицо и руки.

Он сурово посмотрел вокруг. Он отделил бедро от оленьей туши и срезал с мясо с костей. - Если это не дымка а струя, вас ничто не спасет. - Тень ужасной усталости и многих знаний легла на его лицо, заставив выглядеть гораздо старше своих лет. - Если струя сильная, и движется на вас, выдохните весь воздух и глубоко вдохните, когда она вас настигнет. Вдохните ее и умрете мгновенно. У вас даже не будет времени на то, чтобы закричать.

-Са всеблагая, - в ужасе выдохнул Рейн. Глаза Нортеля стали огромными. Кейз стал таким бледным, что оранжевые чешуйки стали похожи на разбросанные по его коже лепестки цветов.

- Так бывает? - Спросила Сильве. Ее голос был спокойным, но очень тихим.

- Иногда, - ответил Рапскаль. Я видел подобное. - Его взгляд стал отстраненным. Он начал нарезать вырезку на куски. Из близлежащих зарослей Кейз принес охапку веток для жарки. Он без слов раздал их хранителям, которые начали разбирать свои доли мяса. В свою очередь Рейн получил свое и вместе с стальными перебрался к костру.

Какое-то время разговор шел об обычных вещах. У кого есть соль? Кто нибудь хочет печенку? О чем думают и что делают те, кто остался в Кельсингре. Рейн говорил о том, как ему не хватает Малты и о том, что он надеется, что Фрон не слишком вырастет, пока его не будет рядом. Кейз подшучивал над Сильве и ее разлукой с Харрикином. Она краснела, но легко призналась, что скучает по нему. Седрик тихо смотрел на огонь.

Рапскаль выглядел задумчиво. - Амаринда, - сказал он наконец и печально улыбнулся.

Джерд присела рядом с ним. Она вздохнула. - Ты многое видел в камнях, правда, Теллатор?

Он посмотрел на нее, как будто принимал какое-то решение. - Я пережил многое, - ответил он ей. И кое-что еще, из того, что было в камнях я выбрал для себя. Если кому-то суждено стать воином, он выбирает камни воинов и берет то что ему нужно, чтобы снова использовать их опыт. Так что я и Теллатор, и тот, чьи воспоминания он впитал.

Джерд медленно кивала его словам. Ее взгляд блуждал по его лицу, от чего Рейну стало неудобно. Сильве резко заговорила: - А Амаринда? Она тоже выбрала для себя каменные воспоминания?

Рапскаль перевел свой взгляд с Джерд на Сильве, Он оценивал ее и ее ответ. Но что-то в нем пошло не так и он неуверенно ответил: - Она выбрала для себя другие таланты. Некоторые знания, как вы знаете, не передают на хранение камню. Она узнала их от своего мастера и выучила наизусть, а затем сама стала мастером. Но есть и те знания, которые ею получены из камней.

Физические навыки проще приобрести именно таким образом. Акробатике, жонглированию, созданию скульптур, например, намного легче научиться, если в тело уже будут заложены знания о том,как оно должно двигаться. Гибкость мышц, конечно, вырабатывается практикой. Но результата гораздо легче достичь, когда мышцы не учатся с нуля, а вспоминают, как делали это раньше. Появляется уверенность в том, что ты можешь это сделать. Например, фехтовать.

- И другие физические навыки? - спросила его Джерд с понимающей улыбкой. Он улыбнулся ей в ответ: - Есть некоторые темы, о которых мужчина никогда не будет знать слишком много. Или женщина.

Джерд вздрогнула. Она посмотрела на Сильве и все же спросила его: - Может ли другая женщина быть Амариндой? Если бы я пошла к камням ее памяти, я могла бы узнать, как она проводила свои дни с Теллатором? И свои ночи?

Он задумчиво посмотрел на нее. - Ты могла бы, - признал он. Он начал говорить что-то еще, а потом остановился, словно забыл, что именно. Меж его бровей пролегла морщина и на мгновение он показался Рейну трагически юным. Как будто он мог склониться вперед и разрыдаться как ребенок.

Сильве заговорила вместо него. - Ты можешь узнать все об Амаринде, но все равно, не станешь Тимарой.

Джерд встала напротив нее, уперев руки в бока. Она была на голову выше Сильве и на одно ужасное мгновение, Рейну показалось, что она сейчас ударит ее. Она говорила тихим голосом, полным яда - А я и на хочу быть Тимарой! А кто бы захотел? Она сама не знает чего хочет. Ей просто нравится мучить людей. - Она перевела взгляд на Рапскаля. - Она хочет, чтобы вы оба, и ты и Татс принадлежали ей, не считаясь с вашими чувствами.

Рапскаль вздохнул. Его голос немного дрожал. - Что ж, по крайней мере, одно Тимара знает точно, чего она не хочет. Или кого.

Джерд придвинулась ближе. Когда она тихо сказала Рапскалю: - она не единственная женщина на свете. Выбери другую. - Нортель, ее партнер по постельным утехам прошлой ночью, сощурился.

Сильве, придумывавшая подходящее оскорбление для Джерд казалась была ошарашена.

Рапскаль внимательно смотрел на Джерд и на мгновение его глаза широко раскрылись. Он словно сражался с чем-то. Потом момент прошел и его губы скривились в ухмылке. - Я выберу. - Он посмотрел на Джерд и отверг ее. Ему не следовало обижать ее, но он произнес: - Как и Тимара, я хорошо знаю, кого не хочу. Он встал и потянулся, его широкие плечи натянули элдерлингскую ткань его туники. Капитан ухмыльнулся своим людям, собравшимся на привале, вокруг костра. - Нам всем стоит поспать. Завтра мы будем в Калсиде. В городе полном женщин, многие из которых, без сомнения, будут рады увидеть падение Герцога. И с радостью отблагодарят победителей.

- Ох, Рапскаль! - Тихо воскликнула Сильве, полным горечи голосом.

Рейн подумал, что возможно он один слышал ее. Он подумал о своем отце, утонувшем в воспоминаниях в Трехоге, о человеке, который так и не стал собой и так и не вспомнил своих жену и детей.

Но громкий возглас Кейза заглушил все остальное: - город полный женщин! - Он улыбнулся Бокстеру и добавил: - Теллатор, что ты можешь рассказать нам о благодарных женщинах?

- Сельден. Сельден. Пора вставать. Ты должен поесть и попить.

Он открыл глаза. Яркий дневной свет наполнял комнату. На балконе, розовые кусты в горшках оделись листьями, а ветерок проникавший в комнату был теплым. Словно приветствуя весну, Чассим скинула свою хламиду. Он и не подозревал, что ее волосы были такими длинными. Она оставила их распущенными и они струились по ее плечам. Она одела простое платье бледно розового цвета и подпоясалась белым кушаком. Крохотные ступни скрывали туфли, похожие на розовые бутоны. Она склонилась у его кушетки и гладила по руке, чтобы разбудить. На низком столике рядом с кроватью ожидал полный поднос.

- Ты словно сама весна, - сонно сказал он и она покраснела в тон своего платья.

- Тебе нужно встать и поесть.

Он приподнял голову и комната закружилась перед его глазами. Он снова опустился. - Это произойдет сегодня? Уже?

- Боюсь что так. Я хочу чтобы ты поел и отдохнул перед тем, как они придут за тобой.

Он поднял руку и осмотрел ее. Обе его руки, от запястий до локтей, покрывали аккуратные белые повязки. Но он знал, что находится под ними. Его руки были покрыты черными и синими кровоподтеками. - Один из лекарей предложил сделать надрез на моей шее. Другие возражали, что не смогут остановить кровь потом.

Она резко поднялась и вышла на балкон, чтобы выглянуть наружу. - Ты должен поесть. - Сказала она без надежды. В отдалении зазвучали трубы.

- Чассим, я боюсь, что не вернусь к тебе в этот раз. Или что если вернусь, то не проснусь снова.

- Я тоже этого боюсь, - ответила она напряженно. И как видишь, я приготовилась. - она указала на свой наряд и на раскрытое окно. - У меня есть план. После того, как они заберут тебя, я буду ждать на балконе. Если они злыми придут к моей двери, тода я прыгну, до того, как меня схватят. Если они вернут тебя, но мне покажется, что ты больше не очнешься...

- Возьми меня с собой, - тихо сказал он. - Это худшее из того, что я могу представить: снова проснуться в этой комнате и обнаружить, что тебя нет.

Она медленно кивнула. - Как хочешь, - ответила она, еще тише. Она выпрямилась и сказала. - Но сейчас тебе стоит поесть.

- Я не хочу почувствовать полуразложившиеся старческие губы на моем горле.

Она двинулась к нему, пересекая комнату. При этих словах она крепко зажмурилась и отвернулась, ей стало нехорошо. Она глубоко, прерывисто вздохнула. - Просто съешь что-нибудь, - предложила она.

В этом нет смысла. Если я собираюсь покончить с жизнью, уж лучше сделать это до того, как они вскроют мне вену и он снова станет сосать мою кровь.

- Сельден...

- Разве только ты не согласишься пообедать со мной. Давай разделим последнюю трапезу, Чассим?

Она подошла к краю его кровати, подняла поднос и перенесла его на балкон. Ты не станешь возражать, если мы посидим на полу? - спросила она. Ее голос стал очень спокойным. - Если нас прервут, если так случится, что они придут рано...

- Мы все равно сможем сбежать. Прекрасная идея.

Он снова поднял голову и на этот раз мир остался неподвижным. Она вернулась, чтобы помочь ему встать, но не торопила его. Они пересекли комнату, его ноги дрожали при каждом шаге. Его плечи и запястья нестерпимо болели. Он был счастлив, когда смог опуститься на пол рядом с едой. Чассим поспешила принести ему подушки, на которые он мог бы опереться и покрывало, в которое мог завернуться. Вокруг пахло весной, но он все равно дрожал. - Хорошо чувствовать себя живым, - сказал он ей.

Она улыбнулась и покачала головой. - В этом нет смысла. И все же он есть. Сельден Вестрит, усыновленный Хурпусами, ты первый мужчина, с которым я говорила. Ты знал это?

Он с трудом подтянул подушку поближе. - Это не кажется мне возможным. У тебя были братья, ты рассказывала. Твой отец. Три мужа. Ты должна была знать и других мужчин.

Она покачала головой. - Мое положение подразумевало, что мужчин будут держать на расстоянии с самого моего детства. Я бывала на ужинах, там были вежливые разговоры. Мои поклонники угождали моему отцу а не мне. Когда меня отдавали замуж, мои супруги не были заинтересованы в разговорах со мной. Я даже не была объектом наслаждения, в их распоряжении для этого были гораздо более искушенные женщины. Я была нужна для того, чтобы зачать ребенка, который бы соединил их род с моим. И это все.

- И все они умерли.

Что-то из своего прошлого она уже рассказывала ему, но он никогда ничего не выспрашивал. Она посмотрела ему в глаза. - Первый умер случайно, - сказала она. Она наполнила их бокалы вином, а потом подняла крышку с пузатой супницы. Разлился аромат плотного говяжьего супа. Она налила каждому по порции. - Ты считаешь, что я омерзительна?

- Мне так не кажется, - ответил он. - Были ночи, когда я мечтал убить своих тюремщиков. О том, что я порву свои цепи и убью всех зевак, до которых смогу добраться. Так чем мы отличаемся друг от друга?

Она улыбнулась ему. - Тем, что я оказалась более успешной чем ты? - предположила она. Она приподняла салфетку, чтобы отломить кусок теплого хлеба. Открыв небольшое блюдо стоявшее рядом, она сказала: - Посмотри какое желтое масло! Им нужно отвести коров на новое пастбище.

Снова раздался звук труб, на этот раз, более тревожно. Они оба повернулись, чтобы посмотреть на город. Вдалеке протрубили в ответ. Сельден резко повернул голову. - Это что? - спросил он у нее.

Она пожала плечами. - Скорее всего, дипломатический визит. Стража на воротах трубит тревогу, сообщая о прибытии. Потом трубы звучат на каждом пропускном пункте города, который проезжают гости. - Она отпила вина. - Нас это не касается, друг мой.

Ветер благоволил им. Синтара знала, что Тинталья не рассчитывала добраться до города раньше полудня. Они прилетели со стороны засушливых земель и когда оказались на более приветливой территории, множество стад разбежалось в ужасе при их приближении. Один пастух осмелился закричать на них и погрозить кулаком. Погонщики которых они встречали пришпоривали своих лошадей и бросали скот на произвол судьбы.

МЫ ПОПИРУЕМ ПОЗЖЕ! Пообещал им Айсфир.

А сейчас они летели уверенно и спокойно. МЫ НЕ ХОТИМ ЧТОБЫ ОНИ ЗНАЛИ О НАШЕМ ПРИБЛИЖЕНИИ ЗАРАНЕЕ. Напомнил им всем Меркор.

Это было решено еще в Кельсингре. Айсфир уже сражался с людьми раньше и был очень уверен в том, как все должно происходить. Не должно быть никакого рева, а добирались они через пустынные земли, держась в стороне от людских глаз, чтобы никто не смог отправить посланников в город. Драконы уже давно знали, что ни человек ни лошадь не может обогнать дракона, но они могли и стали бы продолжать свой путь по ночам, не испытывая необходимости в охоте, еде и сне. Старый черный дракон был тверд в намерении удивить Калсиду и напасть на них без предупреждения, как в свое время, они поступили с ним.

Так что теперь они летели стремительно, не убивая, не обращая внимания на то, насколько легкой была добыча. Разбросанные хижины и фермы стали появляться чаще и скоро они уже летели над окраинами большого города. Впереди виднелись городские стены, а высоко над ними, на холме, в сердце укрепленного города высились башни и бастионы цитадели Герцога Калсиды. Это скорее была крепость, чем дворец и приближаясь к ней Синтара ощутила тревогу неуверенности. Это было плохое место, очень плохое место и ее неспособность призвать необходимые воспоминания делала его еще более зловещим. Айсфир настаивал, что весь город должен быть уничтожен полностью. Меркор не согласился с ним только в этом.

- Мои воспоминания может и не простираются так далеко, как твои, но это я помню. Уничтожить город полный людей, все равно, что лечь спать на муравейнике, полном плотоядных муравьев. Они крошечные, но их атаки никогда не прекратятся, и они призовут товарищей из соседних муравейников, если придется. Чтобы избавиться от них, нужно всего-лишь убить королеву в главном муравейнике. Тинталья говорила, что народ Ледяных Островов хорошо обращался с ней, и жители Побережья Черных Камней, тоже. Она называла это место Шесть Герцогств и рассказывала, что когда бы не прилетала туда, ей предлагали дары в виде откормленного скота и безопасное место для сна. Не воспримут ли они уничтожение Калсиды, как угрозу?

Айсфира разозлило то, что золотой дракон обращался со своими вопросами к синей королеве, а вот Тинталья судя по всему была довольна. - Шесть Герцогств давно воюют с Калсидой. Возможно их вообще не побеспокоит то, что мы разрушим этот город. Но как дракон, в одиночку воевавший с целым городом, и гораздо позже чем Айсфир, могу сказать, что это было опасное сражение и занудное к тому же. На то, чтобы уничтожит ь выстроившихся солдат уходит много яда и пока ты уничтожаешь корабли и башни, ты не охотишься, не ешь и не спишь.

Айсфир вытягивался все выше и выше пока Тинталья говорила. В то время как черный дракон выражал свое превосходство, рядом с синей королевой Кало угрожающе заворчал. Потом Айсфир прервал Тинталью: - А когда люди травят тебя, нападают на тебя с копьями и сетями, ты спишь? Или может ешь? Или ты просто умираешь?

- Что лучше - убить быстро, сломав шею или ввязаться в долгую битву, в которой пострадают обе стороны? - Парировала она.

Они летели над укреплениями. Ее удивило, как быстро запели трубы. Они обернулись, чтобы посмотреть на стены, ощетинившиеся вооруженными людьми. Ворота цитадели были открыты и через них проскакали шестеро всадников с развевающимися стягами.

ПОСЛАННИКИ, подтвердила Тинталья. НО ОНИ НЕ УСПЕЮТ.

В ответ все драконы подбавили скорости. Синтара слышала, как хранители перекликаются между собой, их тонкие голоса уносил ветер. Впереди был Меркор. Айсфир вдруг прекратил свое соперничество с Кало и пролетел мимо них, намереваясь оспорить лидерство Меркора. Удивился ли он, когда Хеби с Рапскалем опередили его? Красная королева и ее всадник вырвались вперед. Рапскаль склонился к шее Хеби и громко распевал для нее хвалебные и ободряющие песни. Она сверкала алым цветом, а ее крылья поднимались и опускались так быстро, что она была похожа на колибри, летевшую среди коров. Вперди остальных она выглядела почти комично. Когда Релпда, в сопровождении злобного маленького Спита вдруг пролетела мимо Айсфира с Меркором, старый черный дракон злобно затрубил.

Как будто это был сигнал, неожиданно, остальные драконы тоже взревели, возвещая о своем приближении к укрепленному городу на холме.

- Разве вы не собирались хранить молчание, и напасть неожиданно? - запротестовал Седрик.

- Не нравится что Хеби впереди меня, - Сердито ответила Релпда.

Сдрик сгорбился в простом драконьем седле, на котором настояла Релпда и крепко вцепился обеими руками в ремень украшенный орнаментом из серебряных шариков. Карсон добавил к упряжи защитные ремни из сыромятной кожи и он доверял им, но не мог заставить себя ослабить хватку. Его глаза были сощурены, почти зажмурены и все равно, от соприкосновения с ветром из них текли слезы. - Здесь мы подвергаемся большей опасности, моя красавица. Давай вернемся назад и пусть нас ведут более крупные драконы.

Спит насмешливо затрубил. - Да, слушайся эту тощую блоху на своей спине. Лети назад и когда они начнут плеваться ядом, ты полетишь прямо через облако. Вот вы оба повеселитесь.

Седрик сжал челюсти и задумался о том, шутил ли Спит или просто в очередной раз наслаждался тем, что мучил Релпду. Они летели так быстро, что пейзаж проносился под ними с тошнотворной скоростью. Там были деревни, звонящие колокола, трубы выпевавшие предупреждения, а на желтой дороге, какой-то человек спрыгнул со своей переполненной повозки, побежал к пшеничному полю, где и распластался, как будто это могло спасти его от пролетавших драконов. Они не обратили на него внимания. Усадьбы и деревни окружали столицу Калсиды. Седрик готовил себя к началу сражения. Он не хотел быть здесь, не хотел смотреть на то, как Релпда станет убивать ничего не подозревающих, беспомощных людей.

ОНИ БЫ УБИЛИ МЕНЯ, ЕСЛИ БЫ СМОГЛИ, напомнила она ему и стыд переполнил его, когда-то он сам собирался это сделать. ПРОЩЕН, напомнила ему Релпда. НО Я НЕ МОГУ ПРОСТИТЬ ТЕХ, КТО ВСЕ ЕЩЕ ХОЧЕТ ЗАБРАТЬ МОЮ ЧЕШУЮ И МОЮ КРОВЬ.

Под ними бестолково бегали люди, кто-то прятался в домах, кто-то выбегал на улицу, чтобы посмотреть, что происходит. Тонкие вопли ужаса разносились в холодном утреннем воздухе, а потом к ним добавился рев горнов. Драконы насмехаясь затрубили в ответ, а потом, так внезапно, что Седрик вскрикнул от неожиданности, разлетелись в разные стороны, разделились на небольшие группы и резко снизились. Крики перепуганных людей стали слышны лучше.

На мгновение он разделил их страх. Пришли драконы, чтобы пролить яд, который расплавит плоть на их костях. Их дома падут, любой человек, осмелившийся поднять на них руку обязательно умрет, а их осиротевшие дети будут хныкать и распускать сопли на опустевших, дымящихся улицах. Они ничего, ничего не могли сделать, чтобы противостоять драконам, великим, восхитительным, прекрасным драконам, которые заслуживали их поклонения и послушания. Им надо бежать, бежать, бросить дома и бежать из города, это единственный шанс...

ОХ НЕТ, НЕ ТЫ. Релпда резко остановила подчиняющий поток эмоций. Седрику показалось что он оглох, его мысли были защищены от драконьих чар, направленных на тех, над кем они пролетали.

Они летали вокруг города по сужающейся спирали, обрабатывая людей внизу своими чарами. Оказалось, что лошади, собаки и даже ярмовые волы так же подвержены их влиянию, Седрик видел, как они обезумев от страха бросались бежать по улицам, прочь из города, не обращая внимания на препятствия, не взирая на то, живые они или нет. Поднимались новые крики, начинали петь все новые трубы, колокола били все неистовее и ему стало дурно от того, что он является частью всего этого. - Я просто хочу, чтобы все это закончилось, - пробормотал он себе под нос.

СКОРО, пообещала Релпда. СКОРО.

Суп почти закончился. Чассим снова наполнила их бокалы. - Приговоренные едят от души, - отметила она.

Где-то неподалеку вскрикнула женщина. Хор криков становился все громче. - Что это такое? - Сельден попытался встать, но она жестом остановила его. Она немного неуверенно поднялась и подошла к ограждению балкона. - Улицы заполнены людьми. Все бегут. Они показывают вверх, на нас. Она со страхом уставилась на них. Потом она обернулась и посмотрела наверх. И задохнулась.

Она повернулась, отклонившись назад так далеко, что Сельден потянулся и схватил ее за щиколотку. - Не упади! - потребовал он. - Не уходи без меня!

Она подняла руку и указала вверх. - Драконы. Все небо заполнено драконами.

- Помоги мне подняться, - взмолился он. Так как она продолжала смотреть в небо, неспособный дышать, он спросил: - Синяя королева. Ты видишь синюю королеву драконов среди них?

- Я вижу красного дракона. И серебряного, и двух оранжевых. Королеву?

- Самку. Прекрасную, синюю, с серебряными и черными отметинами. Грациозную, словно бабочка, быструю, словно нападающий ястреб. Посрамившую небеса своей синевой.

- Я не вижу ни одного синего дракона.

Он оттолкнулся от подушек, встал на колени и оперся на руки. Недостаточно сильный, чтобы подползти к краю балкона, он тянулся до тех пор, пока не смог лечь на пол и посмотреть на небо. Она была права. Его дракона там не было. - Не мой дракон. - сказал он и надежда покинула его.

Драконы приближались к дворцу Герцога. Они снижались. Маленький серебряный неистово трубил, вместе со звуком проливая яд. - Са всеблагая, нет, - взмолился Сельден. Он видел, как Тинталья использовала яд в Удачном, отражая атаку калсидийских захватчиков. Он видел, как капли, попавшие на людей, мгновением позже выпадали с другой стороны их тел, вместе с кровью и потрохами. Ничто не останавливало их. Он пытался найти слова, чтобы предупредить Чассим, но не мог подобрать их.

Яд серебряного падал беспорядочно, его капли подхватывал ветер. Сельден полным ужаса взглядом проследил за серебристым туманом, пока тот падал вниз и закончил свой путь на статуе в саду. Он не услышал шипения, но представлял его, когда едва зазеленевшие растения внезапно увяли и превратились в кучки коричневой трухи на земле. Мгновением позже статуя развалилась в облаке пыли.

- Они атакуют дворец, - не дыша проговорила Чассим. - Они выплевывают что-то и все, во что они попадает, рушится. Быстро. Назад, в комнату!

- Нет. - Он оцепенел. - Если мы спрячемся внутри, это нам не поможет. Если только ты не хочешь, оказаться под обломками, когда все это рухнет на нас. - Его рот пересох, голос стал хриплым. - Чассим, сегодня мы умрем. Нас ничто не спасет.

Она внимательно смотрела на него, широко раскрыв глаза. Потом снова посмотрела на свой город. Полоса разрушений вокруг цитадели Герцога теперь была отчетливо видна с башни. Она становилась все шире, череда разрушенных зданий и расплавленных тел подбиралась все ближе. План драконов был очевиден. Внутри кольца все будет пропитано ядом. Они стояли на пути приближавшейся смерти.

- Мои люди, - сказала она тихо.

- Они бегут. Посмотри на улицы, на те что дальше. - Сельден сел дрожа. Страх придает человеку сил, подумал он.

- Драконы не преследуют их. - Медленно сказала Чассим глядя вниз, на улицы заполненные людьми. Казалось, что каждый житель города убегал прочь от них. - Мой отец, Герцог. Они пришли за ним, ведь так?

Сельден умудрился кивнуть. - Мне жаль. Они уничтожат все, чтобы добраться до него, я думаю.

- А мне не жаль. - Без сожалений произнесла она. - Мне жаль моих людей. Мне грустно видеть их напуганными. Но мне не жаль моего отца и я не сожалею о конце, который он навлек на свою голову. И я не жалею о том, что ему не удастся осушить тебя и вернуть мне твое тело. Хотя бы от этого я избавлена.

Она резко села на пол рядом с ним. Не глядя он потянулся и взял ее руку в свою. По ее щекам бежали слезы, но на губах трепетала улыбка. - Мы все равно умрем вместе. - Дрожащей рукой она потянулась к чайнику. Не выпьешь ли ты со мной последнюю чашку чая?

Он перевел на нее внимательные глаза. Странное спокойствие разливалось в нем. - Я бы предпочел поцелуй. Мой первый и последний, я полагаю, поцелуй.

- Первый поцелуй?

Он нервно рассмеялся. - То через что я прошел, не не включало обмен поцелуями.

Она моргнула и слезы побежали быстрее. - Как и мои. - она наклонилась немного ближе к нему, а потом замерла.

Он посмотрел на нее. Она закрыла глаза. Ее волосы блестели, кожа была похожа на сливки, губы розовели. Ее первый поцелуй будет подарен покрытым чешуей человеком-драконом. Он склонился и нашел ее губы своими. Он целовал ее нежно, неуверенный в том, как это делается, он ждал, что она оттолкнет его с отвращением. Вместо этого, когда он отстранился, она улыбалась сквозь слезы.

- Мужчина прикоснулся ко мне с нежностью, - сказала она, как будто это было таким великим чудом, что затмевало появление драконов.

Сельден обнял ее и она прижалась к нему. Вместе они смотрели как драконы исчезают из вида. Потом они снова вернулись, в следующем стремительном витке. Он впервые заметил, что двое из них несли всадников. Их покрытые чешуей тела сверкали на солнце так же ярко, как шкуры драконов, которых они оседлали. Один из драконов затрубил и вдруг, трое из них отделились, спустились ниже и полетели по более широкому кругу. На лету они кричали. Мерцающие капли яда падали из широко раскрытых пастей, вдруг они сильнее забили крыльями и все трое поднялись над полосой разрушений, которую создали.

Чассим обняла его. Она прижалась к нему, ее лицо побледнело и она тихо проговорила: - Похоже это быстрый способ умереть. Может даже более быстрый, чем падение. Она помогла ему встать. Он вцепился в каменные перила, окружавшие балкон и они посмотрели вниз на город.

Отдаленные улицы были заполнены бегущими людьми. Звуки труб смешивались с криками и наполняли воздух, но рев драконов заглушал все остальное. Люди разбегались прочь от выжженной земли. Круг, ров заполненный разрушенной кладкой и мертвыми телами, формировался вокруг великого дворца Герцога. Теперь Сельден четко видел план драконов. - Они запечатывают замок, чтобы невозможно было сбежать, не пройдя через полосу яда на земле. А потом медленно разрушат его. - Медленно сказал Сельден. План так четко предстал перед его сознанием. Он почти мог видеть как он реализуется, словно был там, наверху, вместе с драконами. Он поднял глаза к небу.

- Хотела бы я, чтобы мы могли остаться в живых, - тоскливо сказала Чассим. - Хотела бы я увидеть, как Калсида поднимается из тени моего отца. - Она повернула лицо и скользнула губами по его щеке, покрытой чешуей. - Хотела бы я, чтобы мы могли остаться в живых.

- Тинталья! - Выкрикнул он имя своего дракона, со всей силой, которая у него оставалась, полный отчаяния. - Тинталья! Если ты жива, я тоже жив! Синяя королева, краса небес, где ты?

Рейну было плохо, но не от того, что он раскачиваясь летел на спине дракона. Под ним медленно рушились дома. Те, кто оказались слишком медленными, чтобы убежать, пали от драконьего яда. Он натянул свою тунику на голову, а кисти спрятал в рукавах, после того, как увидел, что может сотворить яд дракона. Он смотрел на мир сквозь небольшое отверстие в ткани, и страстно надеялся, что не увидит слишком много.

Он не мог не отрицать отвагу калсидийских солдат. Он видел как они теряли стрелы, пролетавшие далеко внизу под драконами, а потом видел, как их отряды таяли под ядовитым дождем. Некоторые поддавались драконьим чарам и бросались бежать, когда они пролетали над ними. Но они бежали не в ту сторону, прочь от цитадели, прямо на пропитанные ядом улицы, которые теперь окружали их. Бедные ублюдки. Он почувствовал едкий запах яда и плотнее обернул свою рубаху вокруг лица.

Он пытался восхищаться стратегией драконов. Ни один дракон не летел позади или ниже другого. Они разбились на группы, каждый летел в стороне от других. Они так изрыгали свой яд, что он падал под ними, а потом возвращались и повторяли траекторию предыдущего полета, с каждым разом, смещаясь ближе к центру дворца. Координация была идеальной, группы никогда не сталкивались. На внешние стены цитадели потребовалось несколько заходов. Стены были старые и очень толстые, но драконы намеревались убить людей, а не разрушить камень. Там где они уже пролетели, ничто не двигалось.

Вдруг Тинталья вздрогнула и покинула строй. Она так резко поднялась выше, что Рейн вынырнул из своего укрытия под туникой, вытянул руки из рукавов и схватился за ремни. Он подумал, что она сделает обратную петлю. - Тебя задели? Они ранили тебя, Тинталья?

- Ха! - ответила она и понеслась ввысь с такой скоростью, что он стал задыхаться. Оказавшись над всеми остальными драконами, она заложила крутой вираж вокруг цитадели Герцога. ГДЕ? ГДЕ? ГДЕ? спрашивала она, игнорируя вопли Рейна: - О чем ты? Что происходит?

А потом она падала, падала на самую высокую башню замка, не обращая внимания на гневный рев Айсфира вызванный тем, что она нарушила их планы. Рейну ничего не оставалось, кроме как крепко держаться за ее амуницию и кричать от страха, когда она устремилась прямо в стену башни.

- Она приближается, словно синяя звезда падающая с небес. Она императрица разрушения, королева отомщения и если мне суждено умереть, пусть она принесет мне смерть!

- Это она? Она похожа на огонь, спрятанный в глубине опала! - Чассим смотрела, ее глаза широко распахнулись от ужаса и восхищения. Ее тело было позади его, она прижимала его к каменной балюстраде так, чтобы он мог стоять и любоваться на синее чудо, несущееся к ним.

Сельден возвысил город и обнаружил, что не вся музыка оставила его.

- Она мудра и ужасна. Разум превзошедший разум, это о ней, быстрокрылая, остроглазая красавица чьи когти словно мечи. Тинталья! - На последнем слове его голос дрогнул.

Тинталья отклонилась назад, давая им рассмотреть свое сверкающее брюхо и острые когти на задних лапах.

Чассим крепко держала его, но все ее тело сотрясалось. - Она похожа на сверкающую синюю сталь! Принеси мне смерть наконец, о прекрасная. Мы ждем тебя.

Но к ним приблизились не ее клыки, а цепкие передние лапы. Когда Тинталья вцепилась в каменные балконные перила и повисла, Чассим отшатнулась от края, крылья подняли вокруг них ураганный ветер. Ее передние когти царапали каменную балюстраду и скользили по ней, задние лапы опирались на башню внизу. По ограде пошли трещины.

- Взбирайся, взбирайся сейчас же, Сейчас же, БЫСТРО! - Выкрикивал слова человек, сидевший на ее спине, а потом: - Забирайся скорее, быстро! - скомандовала драконица и ее слова отдались в костях Сельдена.

Он пытался сделать то, что ему приказали, но ослабевшее тело не слушалось. Он чувствовал, что Чассим ухватила его сзади за рубаху и толкает вперед. Он взялся за ремень на груди драконицы. Человек на драконе спустился по ремням, вцепился в его забинтованное запястье и потянул его наверх. Закричав от боли Сельден слабо заскреб ногами, а потом его руки нащупали кожу и металлические кольца, за которые можно было держаться. Куски балкона, оторванные драконицей, в отчаянной попытке удержаться на стене башни, падали вниз. Всадник втащил его наверх и удерживал на спине дракона, перед собой. Сельден упал вперед, и крепко держался, когда драконица оттолкнулась от башни. Она уже отлетела от здания, когда он закричал: - Чассим! Нет, вернись, Тинталья, милостивая королева! Чассим!

- Я... Я здесь! - Ее голос был слабым от страха.

Он посмотрел вниз. Чассим мрачно цеплялась за кольца на амуниции Тинтальи, ее платье развевалось на ветру, когда драконица неожиданно упала с башни вниз. Он скорее увидел, чем услышал, отчаянный крик девушки, когда их бросило друг к другу.

Потом, с головокружительным наклоном падение перешло в скольжение. Удар, удар, еще удар мощных крыльев Тинтальи и они медленно начали подниматься. Чассим оскалилась, волосы развивались вокруг ее лица в победоносном сиянии, решительно зарычав она начала упрямо карабкаться, кольцо за кольцом, пока протянутая рука Сельдена не сомкнулась на ее запястье. Она разумно не стала доверяться его хватке, но он не мог ее отпустить. Кольцо за кольцом, она подобралась ближе и обняла его так же крепко, как и державший его человек. Он повернулся, чтобы рассмотреть наездника и обнаружил, что смотрит на Элдерлинга, которых раньше видел только на старых гобеленах.

- Сир, благодарю тебя, - выдохнул он. - О Тинталья, синяя королева небес, самая могучая и самая мудрая из всех драконов, я благодарю тебя.

- Маленький брат, я обречен вытаскивать тебя из самых ужасных мест, - сказал всадник и вдруг Сельден понял, что человеком, который так крепко держал его, был Рейн. - Ты выглядишь так, как будто до смерти тебе оставалось всего два удара сердца, - добавил тот.

- Если бы ты только знал, - ответил Сельден. От облегчения он вдруг поглупел и ослаб. - Как ты здесь? Откуда взялись все эти драконы?

- Не узнаешь их? - Спросил Рейн. Тинталья не обращала внимания на своих седоков, поднимая их все выше и выше над городом, прочь от смерти и разрушения оставшихся внизу. - Ты видел их коконы, ты видел как они вылупились! Мы прилетели из Кельсингры, Сельден и мы прилетели, чтобы убить Герцога Калсиды, за то, что он осмелился охотиться на драконов, ради их крови.

Сельден почувствовал, что через него волной прошло согласие Тинтальи со словами Рейна, наполненное ее гневом.

- А что ты? - Продолжил Рейн. - Мы не получили от тебя ни слова! Твоя сестра думала , что ты умер, а мать боялась, что она права. Что с тобой случилось? Не думаю, что ты находился в той башне по собственной воле, стоит только взглянуть на тебя. И кого это ты прихватил с собой?

Сельден набрал в грудь воздуха, но до того, как он успел ответить, Чассим представилась сама. - Меня зовут Чассим. И если этой великолепной королеве и ее драконам удастся выполнить задуманное сегодня, До заката я стану законной Герцогиней Калсиды. И вашей должницей.

День 10-й месяца Зеленеющей Луны

Год 7-ой Вольного Союза Торговцев

От Сельдена Вестрита, певца Тинтальи, Кельсингра

Кефрии и Ронике Вестрит, из Торговцев Удачного, Удачный

Дорогие мама и бабушка,

Я пишу на этом крошечном свитке, чтобы Смоляной доставил его в Трехог, а оттуда, Даунварроу отправил его в Удачный. Гораздо более подробное описание моих несчастий последует позже и свиток будет слишком тяжел для любой птицы. Я попрошу Элис передать его Альтии, чтобы она отвезла его домой, к вам.

А сейчас основное. Мои компаньоны предали меня. Меня держали в заключении и продали как раба в Калсиду. Но я жив и снова в несравненной компании великолепной королевы Тинтальи, которой доверил свою жизнь и восстановление своего здоровья. Не хочу вдаваться в подробности тех заключений, которые пережил и уж тем более, не на этом крошечном клочке бумаги. Сейчас я скажу только следующее: уверяю вас, я иду на поправку и окружен хорошими людьми.

Вы конечно же услышите множество неправдоподобных слухов о моем участии в победе над Калсидой и моей дружбе с Герцогиней Чассим. Скажу только, что правда еще более невероятна, чем любая сплетня, которую вы можете услышать, а правду вы сможете узнать от меня, когда прибудет свиток.

Мама, ты спрашиваешь, когда я вернусь домой. Пожалуйста, не пойми неверно, но я дома сейчас. В Кельсингре, среди Элдерлингов и рядом с драконами, впервые за долгие месяцы я чувствую что нахожусь в покое и безопасности. Здесь моя сестра Малта и Рейн, котрый стал мне братом за столько лет, а еще другие Элдерлинги! Красота этой земли способна излечивать, а еще у меня есть доступ к тысячам свитков элдерлингских драконьих певцов, живших до меня. Теперь, услышав певцов древних времен, я почти стыжусь того, что полагал певцом себя! Есть ритуальные песни, которые я должен выучить: песни которыми приветствуют драконов, праздничные песни на первый полет недавно вылупившегося, песни, в благодарность за то, что драконы радуют нас своим присутствием. Я думаю, пройдет несколько лет, прежде чем я снова смогу назвать себя достойным певцом!

Это не значит, что я не хочу увидеть вас. Когда мое здоровье позволит, я приеду навестить вас. И я надеюсь, что когда-нибудь, вы с бабушкой захотите отправиться в путешествие и повидать меня здесь. Я покажу вам свой город и познакомлю с хранителями и драконами. Особенно, с Кало, самцом Тинтальи. Такой красавец и такой силач! Я так же рад видеть их вместе, как я уверен, вы были рады видеть Малту вместе с Рейном.

Сейчас я вынужден закончить свое письмо, потому что устал, составляя его. Пожалуйста, потерпите. Скоро в ваших руках окажется гораздо более подробный отчет.

Всегда ваш,

Сельден.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47740/207948

Переводчики: Kapibara, Agene, onyxjungle, juliet2711