What’s the Point If We Can’t Have Fun? / Есть ли смысл, если нет веселья?: Как выживают неудачники

Тенденция в общественной мысли, рассматриающая биологический мир в экономическом ключе, была широко распространена в девятнадцатом веке - том времени, откуда берёт своё начало дарвиновская наука. Чарльз Дарвин, в конце концов, заимствовал термин «выживание наиболее приспособленных» у социолога Герберта Спенсера - любимца богачей и магнатов. Спенсер, в свою очередь, был поражен тем, насколько движущие силы естественного отбора в "Происхождении видов" соответствуют его собстенной теории невмешательства в экономику. Конкуренция за ресурсы, рациональный расчет выгоды и постепенное вымирание слабых были приняты за основополагающие директивы Вселенной.

bezmotivnik 23.02.14 в 19:14

Ставки на этот новый взгляд на природу как театр жестокой борьбы за существование были крайне высоки, но и возражения ему появились практически сразу. Альтернативная дарвинизму школа появилась в России, она подчеркивала сотрудничество, а не конкуренцию в качестве двигателя эволюционных изменений. В 1902 этот подход нашел своё отражение в популярной книге "Взаимная помощь как фактор эволюции" за авторством натуралиста и революционного анархистского публициста Петра Кропоткина. В ответ на аргументы социал-дарвинистов Кропоткин заявлял, что вся теоретическая база социал-дарвинизма является ошибочной: те виды, которые наиболее эффективно сотрудничают между собой, как правило, наиболее конкурентоспособны в долгосрочной перспективе. Кропоткин, будучи князем (он отказался от своего титула в молодости), много лет провел в Сибири в качестве натуралиста и исследователя прежде, чем был заключен в тюрьму за революционную агитацию, откуда он впоследствии бежал в Лондон. "Взаимная помощь..." выросла из серии очерков, написанных в ответ Томасу Генри Хаксли, известному социал-дарвинисту. Эта работа подвела итоги русского понимания текущего дня: конкуренция несомненно является тем фактором который определяет как природную так и социальную эволюцию, но роль сотрудничества и кооперации в конечном счете является решающей.

bezmotivnik 23.02.14 в 20:10

Существование игры в животном мире считается чем-то вроде скандала в науке.

bezmotivnik 23.02.14 в 20:14

Всё это несомненно очень серьезно воспринималось среди биологов ХХ века - особенно среди развивающейся эволюционной психологии - но упоминался такой подход по имени не часто. Как итог он был занесён в рамки более широкой "проблемы альтруизма" - ещё одной фразы, заимствованной у экономистов, плавно перетекающей в свою очередь в аргументацию теоретиков «рационального выбора» в области социальных наук. Это был вопрос, который уже на тот момент беспокоил Дарвина: Почему животные жертвуют своими индивидуальными преимуществами для других? Никто не может отрицать, что они иногда делают так. Почему стадное животное привлекает к себе потенциально смертельное внимание, предупреждая своих товарищей о приближающемся хищнике? Почему рабочие пчелы убивают себя, чтобы защитить свой ​​улей? Если продвижение научного объяснения любого поведения означает исходить из рационального, максимизируя мотивы, то какие мотивы пыталась максимизировать пчела-камикадзе?

bezmotivnik 25.02.14 в 08:31

Все мы знаем один из ответов на поставленные вопросы, ставший возможным после открытия генов. Животные просто пытаются максимально распространить собственные генетические коды. Любопытно, что эта точка зрения – получившая в конечном счёте название неодарвинистской – разрабатовалась в основном людьми, считавших себя радикалами того или иного разлива. Джек Холден, марксистский биолог, ещё в 1930 году досаждал моралистам высказываниями о том, что любое биологическое образование будет счастливо пожертвовать своей жизнью ради «двух братьев или восьми кузенов.» Воплощением этой линии мысли находит наилучшее отражение в книге «Эгоистичный ген» за авторством воинствующего атеиста Ричарда Докинза. В этой работе все биологические образования представлены в образе "роботов-лесорубов", запрограммированных генетическими кодами , которые, по определённым причинам никто не может в полной мере расшифровать, и действующими подобно самым «удачливым гангстерам Чикаго», безжалостно расширяя свою территорию в бесконечном стремлении к размножению. Такие описания, как правило, сопровождаются замечаниями: "Конечно же, это всего лишь метафора, гены на самом деле ничего не хотят и ничего не делают." В действительности же неодарвинистов к их выводам привело их исходное предположение: наука требует рационального объяснения, это означает, что у любого поведения должны быть рациональные мотивы, и что по-настоящему рациональной мотивацей может быть только та, которая в мире людей носит название эгоизма или жадности . Как результат неодарвинисты пошли еще дальше своих предшественников из викторианской эпохи. Если социал-дарвинисты старой школы, такие как Герберт Спенсер, рассматривали природу как рынок, причём достаточно жестокий его вариат, то новая версия была типично капиталистической. Неодарвинисты рассматривали жизнь не просто как борьбу за выживание, но как рациональный расчет , обусловленный, по-видимому, иррациональным императивом неограниченного роста.

bezmotivnik 17.03.14 в 11:09

В то же время аргументы Кропоткина были гораздо интереснее. Например, кооперация и сотрудничество в животном мире часто не имеют ничего общего с выживанием или размножением, но являются формами удовольствия сами по себе. "Подобные полеты стаями, ради самого удовольствия полета, очень обыкновенны среди всякого рода птиц" -- пишет он. Кропоткин приводит множетво примеров игры как социального взаимодействия: стервятники кружатся в полёте ради собственного развлечения, зайцы боксируют друг с другом, при этом рискуя быть съеденными лисой, стаи птиц выполняют манёвры, сходные с военными, белки группами собираются вместе для того, чтобы бороться между собой и прочих аналогичных игр:

bezmotivnik 17.03.14 в 11:45

В настоящее время нам известно, что все животные, начиная с муравьев, переходя к птицам и кончая высшими млекопитающими, любят игры, любят бороться и гоняться друг за другом, пытаясь поймать соперника, любят поддразнивать друг друга и т.д. И если многие игры являются, так сказать, подготовительной школой для молодых особей, приготовляя их к надлежащему поведению, когда наступит зрелость, то наряду с ними имеются и такие игры, которые, помимо их утилитарных целей, вместе с танцами и пением, представляют простое проявление избытка жизненных сил — «наслаждения жизнью», и выражают желание, тем или иным путем, войти в общение с другими особями того же, или даже иного вида. Короче говоря, эти игры представляют проявление общительности в истинном смысле этого слова, являющейся отличительной чертой всего животного мира

bezmotivnik 17.03.14 в 13:13

Развивать свои способности в максимальной степени -- значит получать удовольствие от собственного существования. Социальные животные приумножают эти удовольствия, участвуя в процессе игры группами. С точки зрения, которая появилась в России, такое поведение не нуждается в объяснении. Это и есть сама жизнь, такая какая она есть. Мы не должны объяснять, почему живые организмы хотят оставаться живыми. Жизнь -- это и есть самоцель. И если быть живым означает иметь возможность бегать, прыгать, бороться или летать -- то, конечно, тренировка этих возможностей, тем более, не нуждается в объяснении. Это тот же принцип, только в более широком понимании.

bezmotivnik 17.03.14 в 13:15

Фридрих Шиллер ещё в 1795 году утверждал, что именно в игре мы находим истоки самосознания, а, следовательно, и свободы, следовательно, и морали. "Человек играет только тогда, когда он в полном значении слова человек, и он бывает вполне человеком лишь тогда, когда он играет" -- писал Шиллер в своих "Письмах об эстетическом воспитании человека". Если это так, и если Кропоткин был прав, тогда проблески свободы, или даже добродеятельной жизни, начинают появляться повсюду вокруг нас.

bezmotivnik 17.03.14 в 14:11

Абсолютно неудивительно, что все эти аспекты аргументации Кропоткина были проигнорированы неодарвинистами. В отличие от "проблемы альтруизма," кооперация для удовольствия, как самоцель, просто не могла выдержать напора идеологического мейнстрима. На самом деле, в версии борьбы за существование, возникшей в течение ХХ века было еще меньше простора для игры, чем в более старой версии викторианской эпохи. У самого Герберта Спенсера не было никаких проблем с идеей того, что животные могут играть без какой либо цели, просто для удовольствия и от избытка энергии. Если успешный промышленник или продавец могут пойти домой после рабочего дня и играть там в криббидж или поло, то почему же животные, преуспевшие в борьбе за существование, не имеют права немного повеселиться? Но в новой, целиком пропитанной капиталистическими отношениями, версии эволюции, где у стремления к накоплению не может быть никаких ограничений, жизнь уже не является самоцелью, она становится здесь инструментом по распространению цепочек ДНК. Именно так само существование игры становится чем-то вроде скандала.

bezmotivnik 17.03.14 в 14:56