Готовый перевод The future looks bright / Будущее обещает быть светлым: Будущее обещает быть светлым

Язык безусловно влияет на наши взгляды на мир. Ричард Докинз поддерживает предложение увеличить понимание атеизма с помощью введения в него слов, имеющих радостные ассоциации.

Однажды мне довелось прочесть научно-фантастическую историю об астронавтах,, путешествующих к далёкой звезде. Удивительна была их ностальгия:: «Подумать только, там, на Земле, уже пришла весна»! Вы, может, не сразу поймет, что с этой фразой не так: настолько сильно укоренился в нас бессознательный шовинизм северного полушария мозга. «Бессознательный», совершенно верно. Примерно таким же методом и предлагается увеличивать понимание атеизма.

В Австралии и Новой Зеландии можно купить карты, на которых южный полюс расположен сверху. Это сделано не для показухи, а по гораздо более глубоким причинам. Почему бы нам не повесить такие карты в своих школах? Какой великолепный усилитель сознания! День за днем дети будут все больше понимать, что у севера нет никакой монополии на «верх». Карта будет интриговать их и, равно с тем, взращивать их сознательность. Придя домой, они расскажут об этом и родителям.

Феминистки приподнесли нам урок повышения самосознания. Когда-то я смеялся над подчёркнуто бесполыми названиями профессий и должностей (например, “chairperson” вместо “chairman” в английском языке, где второе намекает на мужской пол председателя) и другими примерами гендерной политкорректности. Кстати, я до сих пор избегаю их из эстетических соображений. Но я понимаю всю силу и значимость повышения самосознания. Теперь я вздрагиваю, когда слышу устаревшее утверждение из избирательного права: «Один человек – один голос», – ведь понятие человека до некоторых пор не включало в себя женщин (читай: «один мужчина – один голос»). Моя сознательность выросла, и ваша, скорее всего, тоже. И это важно.

Раньше я критиковал своих американских друзей-атеистов за нездоровое, по моему мнению, внимание к символам. Они с пеной у рта требовали убрать слова «под Богом» из клятвы верности американскому флагу (эти слова были вставлены в клятву лишь в 1954 г.), в то время как мне казалось шовинистически мерзкой сама идея приношения клятвы верности флагу. Мои друзья зачёркивали фразу «На Бога уповаем» (“In God we trust”) на каждой купюре, попадавшей им в руки (опять же, эта фраза появилась на долларах лишь в 1956 г.), когда я больше переживал из-за не облагаемых налогами долларов, обильными потоками перетекавших в карманы телевизионных проповедников из скромных накоплений доверчивых старушек. Мои друзья, не боясь возможных гонений со стороны соседей, выступали против размещения в школьных классах плакатов с десятью заповедями, нарушавших, по их мнению, конституцию. «Но ведь это всего лишь слова», - увещевал я. «Зачем так убиваться из-за каких-то слов, когда столько всего, заслуживающего протеста, остаётся без внимания?» С тех пор я пересмотрел своё мнение. Никакие слова не бывают «всего лишь словами». Все они имеют значение, потому что повышают самосознание.

Я уже не раз упоминал о моём любимом примере попытки повысить самосознание (и я не прошу за это прощения, потому что рост самосознания неразрывно связан с повторением одного и того же). Выражения вроде «ребёнок-католик» или «ребёнок-мусульманин» должны вызывать сильнейшее неприятие в уме каждого из нас, подобно фразе «один мужчина – один голос». Дети слишком юны, чтобы иметь самостоятельные суждения о религии. Подобно избирательному праву, которое предоставляется лишь с 18 лет, молодые люди должны иметь право выбирать собственную картину мира и этику. Уверенность общества в том, что дети должны наследовать эти представления от своих родителей, видится мне абсурдной. Любой американец придёт в смятение, услышав о ребёнке-большевике, или ребёнке-неоконсерваторе, или ребёнке, стороннике монетаризма Хайека. Так разве присвоение ребёнку ярлыка католика или протестанта – это не жестокое обращение с детьми? Особенно в Северной Ирландии и Глазго, где такие ярлыки, передающиеся из поколения в поколение, веками сеяли и укореняли вражду между соседями, а иногда становились равносильны смертному приговору.

Ребёнок-католик? Ох. Ребёнок-протестант? Бррр! Ребёнок-мусульманин? Ужас. Необходимо приучить каждого воспринимать эти выражения именно так. Конечно, со временем потребуется заменить их эвфемизмами, и я предлагаю: «Ребёнок родителей-иудеев (и т.п.)». Ведь, в конечном счёте, именно это мы и имеем в виду. Подобно тому как перевёрнутая карта из Новой Зеландии раскрывает нам глаза на истинную географию, выражение «ребёнок-христианин» должно быть заменено на «ребёнок родителей-христиан». Одно лишь это в значительной степени повлияет на самосознание ребёнка, даст ему возможность самому определить свою религиозную принадлежность или её отсутствие, вместо того чтобы смиренно перенимать веру своих родителей. Могу себе представить, что такая лингвистически запрограммированная свобода выбора может привести к отказу ребёнка от какой бы то ни было религии вообще.

Так давайте же вместе работать над тем, чтобы люди осознавали значение слов, которые они используют, описывая детей. Например, если за ужином в гостях кто-то заговорит о школе для детей-мусульман или детей-католиков (в газетах такие выражения встречаются сплошь и рядом), атакуйте: «Как Вы можете? Разве Вы назовёте ребёнка «тори» (прим.: член Консервативной партии Великобритании) или новым лейбористом? Так почему же Вы говорите о детях-католиках (мусульманах, протестантах и т.п.)?» Если повезёт, каждый из присутствовавших при таком разговоре гостей невольно вздрогнет, когда в следующий раз услышит подобное выражение, или хотя бы не пропустит его мимо ушей, и наша идея пойдёт в массы.

Триумф повышения сознательности — кража гомосексуалистами слова «гей» (прим. “gay” — радостный). Я оплакивал, помню, потерю слова «гей» в (и я до сих пор считаю его таковым) его истинном смысле. Но со светлой стороны (подожди-подожди), «гей» породил новый эпигон, что и кульминирует эту статью. «Гей» лаконичен, радостен, позитивен — направлен вверх, тогда как «гомосексуалист» направлен вниз, а «гомик», «педик», «педераст» и вовсе оскорбительны. Тем из нас, что отринули религию; тем из нас, что видят Вселенную скорее естественной, чем сверхъестественной; тем из нас, что радуются реальному и отвергают ложную надежду нереального, нужно наше собственное слово, слово подобное «гею». Вы можете сказать «Я — атеист», но в лучшем случае это прозвучит ханжески (вроде «Я — гомосексуалист»), а в худшем воспламенит предосудительность (вроде «Я — гомик»).

Пол Геисерт и Минга Фатрелл, Сакраменто, Калифорния, выдумали новое слово, новый «гей». Как и «гей», это должно быть существительное, вырванное из прилагательного, с оригинальным, но не сильно изменившимся, своим значением. Как и «гей», оно должно быть цепким; потенциально плодородным мемом. Как и гей, оно должно быть позитивным, теплым, радостным, светлым.

Светлым? Точно – светлый, bright. «Брайт» – вот это слово, новое существительное. Я – брайт. Ты – брайт. Она – брайт. Все мы – брайты. Не пора ли признаться, что ты брайт? Он правда брайт? Не представляю, чтобы я смог влюбиться в женщину не-брайта. Сайт http://www.celeb-atheists.com/ относит к брайтам многочисленных интеллектуалов и других известных людей. Шестьдесят процентов всех американских учёных – брайты, и что особенно чудесно: брайтами называют себя целых 93% учёных, удостоившихся высокой чести состоять в Национальной академии наук США. Будем оптимистами: Конгресс США наверняка полон «скрытых» брайтов, которые, впрочем, боятся в этом признаться, чтобы не потерять голосá избирателей. Признание себя брайтом сродни каминг-ауту у геев: чем больше брайтов заявят о себе, тем легче будет остальным сделать то же. Люди, не готовые публично назвать себя атеистами, могут найти облегчение в слове «брайт».

Геисерт и Фатрелл обращают особое внимание на то, что их слово — существительное и никак не может быть прилагательным. «Я — светлая голова» звучит высокомерно. «Я — брайт» звучит слишком непривычно, чтобы обижать своей высокомерностью. Это слово непонятное, таящее в себе загадку и обещающее что-то интересное. Оно порождает вопрос: «Что такое этот брайт?» — и тут ваш выход: «Брайт — это человек, чей взгляд на мир свободен от сверхъестественного и мистического. Этика и действия брайта основаны на натуралистическом взгляде на вещи».

«Вы имеете в виду, что брайт — это атеист?»

«Конечно, некоторые брайты счастливы называть себя атеистами. Некоторые предпочитают «агностицизм». Некоторые зовутся гуманистами, а некоторые — свободомыслящими людьми. Но все брайты разделяют взгляд на мир, в котором не властна мистика и сверхъественность».

«Оу, я понял. Это немного смахивает на «гей». И что тогда будет антонимом для брайта? Как вы назовете религиозного человека?»

«А какие есть предложения?»

Конечно же, пускай мы, брайты, будем неукоснительно настаивать на том, что наше слово — это существительное, если его подхватят, то скорее всего оно последует за «геем» и рано или поздно возродится как новое прилагательное. И когда это случится — кто знает? — мы вполне сможем получить брайта в президенты.

*Вы можете стать брайтом по адресу http://www.the-brights.net/. Ричард Докинз, член Королевского Научного Общества, занимается популяризацией науки, преподает в Оксфордском Университете. Его последняя книга — «Капеллан дьявола».

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/48704/200219

Переводчики: Stainless_Night, me_serene, serzero2007