Готовый перевод Bad thoughts: A guide to clear thinking / Плохие мысли: руководство по ясному мышлению: 02 Prejudice in fancy dress

Предубеждение в нарядном платьишке

Это может быть довольно трудно, когда вы подошли к делу крайне тщатель-но, но в конечном итоге, все понимают, что у вашей позиции нет прочных основа-ний – или хуже, вы не можете их логически соединить. Вы должны отказаться от своего мнения, а если будете придерживаться его и дальше, каждый будет знать что это не более и не менее чем предубеждение.

Должны ли вы? Наверно, есть еще и третий путь. Вы можете попробовать заявить, что самая природа предмета разговора не может быть постижимой для обычных смертных. Или укажите, что существует нечто большее, выходящее за рамки узкого рационалистического научного подхода и следовательно не может быть им объяснено, узреть истину можно лишь благодаря интуитивному пониманию.

Облеченные подобными разглагольствованиями, ваше предубеждение те-перь будет выглядеть гораздо величественнее. Возможно, настолько величествен-но, что никто не заметит, что оно остается полностью лишенным обоснования.

Исполняемый в правильной манере, ваш маневр принесет вам репутацию не слепого упрямца, а мудреца. Продумайте добавление некого буквального нарядного платьица к вашему риторическому убранству. Оденьте простой халат или намотайте полотенце на голову, и никто не попросит доказательств от человека в подобном одеянии. Сандалии, волосы на лице и определенный тон голоса так же могут быть полезными в поиске достаточного основания.

Вы, дорогие искатели истины, никогда не позволите себе подобных махина-ций. Но многие вокруг вас – позволят, и их сверкающая аура может иногда смутить и сбить с толку человека с чистой головой. Эта глава посвящена уловкам, благодаря которым предубежденные пытаются заменить доказательства лицемерием или другими возвышенными несоответствиями. Я выделяю шесть. Конечно же, их существует больше, но приведенных примеров должно быть достаточно, чтобы простимулировать ваш интеллектуальный иммунитет таким образом, чтобы вы могли выделить и противостоять похожим уловкам точно так же.

Таинство

Я нахожу рыбу таинственной, особенно ее способность дышать под водой. Она что-то делает с водой, проходящей через ее жабры, я знаю, но далее этот вопрос становится для меня довольно туманным.

Мое отношение к рыбе как к чему-то таинственному не говорит вам ничего особенного о рыбе и ничего хорошего обо мне. Вы справедливо заключите, что я не приложил ни малейшего усилия, чтобы вникнуть в суть. Я верю что вы не заключите, что рыбы являются таинственными от природы – будто мое невежество не является таковым, а является правильной оценкой рыбьей таинственности.

Если обратиться к предметам более возвышенным, чем рыба, часто в таких случаях к невежеству или бессвязности примешивается мораль. Возьмем для примера догмат православных христиан о Единстве Святой Троицы. Отец, Сын и Святой Дух являются тремя отдельными сущностями – как следует полагать из слова «Троица». Догмат не утверждает, что каждая является частью Бога, как радио является частью домашнего стерео «три в одном». Каждая – целый Бог.

И возникает проблема. Самые основы арифметики указывают, что три вещи не могут быть одной. Догмат Единства Троицы алогичен по факту того, что три не равняется одному.

Так же алогичность наблюдается в переходе идентичности: если А идентично В, а В идентично С, тогда А идентично С. Если Сын идентичен Богу, а Бог идентичен Святому Духу, тогда Сын должен быть идентичен Святому Духу. Они являются одним и тем же. Но те, кто отстаивают Единство Троицы, отрицают приведенное умозаключение; они отрицают, что Иисус – Святой Дух.

Католическая Церковь – Папа, кардиналы и священники – согласны, что три не равно одному, и что идентичность является переходящим свойством. Поэтому у них есть проблема. Каким образом тогда догмат о Единстве Троицы может быть верным, если он не соответствует указанным очевидным фактам?

Ну, это – таинство. Вот как. В самом деле, это полнейшее таинство. Под этим следует понимать такие таинства, которые относятся к самой сути вопроса и которые одновременно невозможно и грешно пытаться разрешить.
1 Наряду с папской непогрешимостью, понятие абсолютного таинства и его применение к Единству Троицы было принято Ватиканским Советом 1869-70 гг.

Этот ответ может удовлетворить церковноприходского агнца, но не удовлетворит никого со здоровыми критическими способностями. Поскольку таинство просто признает проблему без ее решения. Заклинание «это загадка» не смывает интеллектуальный огрех противоречия. Остается невозможным и то, что три не равняется одному и то, что Троица едина. Принимать оба убеждения значит противоречить самому себе. Одно мнение должно быть ошибочным, и поскольку несомненно верным является факт, что три не равняется одному, мы знаем, какое из них ошибочно. Кричите в голос «Это загадка!» про что угодно, но вы не перестанете быть неправым.

Несостоятельность ухищрения с таинством очевидна благодаря тому, что оно работает одинаково для любого мнения, которое можно вызвать в воображении, сколь угодно нелепого. Когда вас спросят, как ваша идея может быть истинной, если она противоречит чему-либо известному, и к тому же нет никаких ее доказательств, просто отвечайте, что это таинство. Единство Двоицы, Двоичность Четверицы, Троичность Двоицы: это все одинаково хорошо для принятия в качестве загадки, как что угодно еще невозможное и абсурдное. Таинство – это абсолютно неразборчивая лицензия для веры. Она исключает только то, что последовательно и подкреплено хорошими доказательствами, может быть поэтому загадочное так почитается нью-эйджерами, которые рассматривают веру как свободное от условностей самовыражение.

Заявлять, что Единство Троицы таинственно – не только безрезультатно, но и бесчестно. Если вы можете ясно видеть, что нечто является ошибочным, тогда в этом нет ничего таинственного. Идея о том, что солнце встает вечером и садится ут-ром нисколько не таинственна, это всего лишь очевидная ложь. Каждый может это видеть. И каждый, обладая даже минимальным образованием, может видеть, что догмат Единство Троицы ошибочен. Вам следует лишь распознать, что один никогда не равен трем; или что если отец Джона является королем, Джон не может быть одновременно королем. Большинство христиан это прекрасно знают. Настоящее таинство – почему у них так мало интеллектуальной честности.

Мир кишит настоящими загадками. Большинство из них крайне локальны. Например, загадка о том, как рыба дышит под водой, локализуется на мне и других людях с похожим рыбьим невежеством. Но многие информированы о вопросе лучше, для них здесь никакой загадки. Что произошло в первые наносекунды после Большого Взрыва, если Вселенная действительно началась со взрыва, является загадкой для каждого, включая и тех, кто посвятил себя этому предмету. Средний вес волос Наполеона в 1815 году, хотя и малоинтересен для большинства, остается загадкой и скорее всего, будет загадкой всегда.

Некоторых глубоко впечатляют тайны. Это сообщает им вибрации космических мурашек. Но все загадки, локальные или всеобщие, относящиеся к тривиальным или важным вопросам, не более чем последствия незнания. Ничто не является таинственным от природы. Признание чего-либо таинственным отражает отсутствие дополнительной информации об этом, наравне с открытием, что это зеленое и весит 2 кг. Таинственность отражает только провал в понимании.

Нет ничего благородного в таких неудавшихся попытках, даже если при этом в них нет ничего постыдного. Правильной реакцией будет продолжать изучать предмет, или возможно поставить крест на разгадке, но ни в коем случае не заключать, что раз вопрос остается загадкой, можно верить во что угодно.

Вера

Загадочность может помочь имиджу. Нужно быть осторожным, выбирая что полагать загадочным. Пределы науки, отношения между Богом и его человечески-ми созданиями – вот правильные вещи. Вы же не хотите поставить себя в неловкое положение верованием в таинство полета воздушных шаров или движение прили-вов и отливов в соответствии с лунным днем. Держитесь лучше правильных тем и ненавязчивое закидывание тайн может дать тонкий аромат мудрости, достаточный для того чтобы затуманить рассудок.

Но можно сделать еще лучше. Чем пытаться затенить ваше предубеждение, смело назовите его достоинством. Вам не нужно причин, чтобы верить во что-либо, ни доказательств, ни аргументов. Конечно не нужно. Это просто дело веры!

Теперь вы находитесь действительно на прочном основании. Говорите приглушенным и молящим тоном. Позвольте боли вашей искренности проступать в не-больших гримасах по мере того, как вы продолжаете излагать суть. Кто кроме филистимлянина, для которого нет ничего святого, и у которого нет уважения к вашим глубочайшим убеждениям, захочет от вас доказательств?

Как восхитительно быть полным веры! Но в высшей степени все равно для верности рассматриваемого мнения. Какие бы тонкие чувства ни были связаны с верой, не имеет значения насколько возвышенны те кто позволяют себе ее, с точки зрения истины и доказательств, вера является абсолютно тем же самым предубеждением. Высказывание мнение о чем-либо как о деле веры не предоставляет никакой новой доказательной поддержки, не дает повода полагать что-то верным. Это просто подтверждает отсутствие таковых.

Под нажимом верующие часто провозглашают, что вера необходима потому, что в этой области человек неспособен иметь какие-либо знания. Это великолепное самоуничижение: Боже, ты такой великий, а я такой маленький и прочее. Но это самоуничижение также является самозащитой. Сказать, что знание невозможно, значит сказать, что в этом вопросе все мнения должны быть предубеждением. И от того, что вы назовете ваше предубеждение верой, оно не станет лучше.

В самом деле, провозглашения веры в основном являются самозащитой. Кое-кто будет использовать этот статус только для тех мнений, которые он не может защитить. Никто не станет объявлять размер своей обуви вопросом веры, как и пол своей матери, как и атомный вес золота. Поэтому в момент, когда кто-то объявляет свое мнение делом веры, вы знаете что думать об этом.

Ваши ставки, господа

Самым знаменитым аргументом в пользу веры во что-либо не имеющее до-казательств является Правило/Ставка Паскаля. Паскаль утверждал, что рационально быть христианином, даже если существующие доводы ставят эту позицию под сомнение. Поскольку, если христианство все же окажется истинным, тогда вы получите вечное спасение души. А если оно неверно – не существует никакого Бога и Рая с Адом – тогда вы ничуть не хуже чем добропорядочный атеист. С другой стороны, если вы отказываетесь верить, то вы попадете в Ад в случае неправоты или если будете правы, то будете не лучше чем христианин, который не прав. Атеист никогда не может выиграть, и он обязательно жестоко прогадает. А вот христианин просто должен выйти победителем, и не может сильно прогадать. Другими словами, неважно, насколько правдоподобно христианство, это всегда наилучшая ставка.

Здесь нет ни капли лицемерия. Напротив, это довольно-таки безвкусно. Представляю, как кто-то смог каким-то образом заставить себя полюбить Иисуса на основании этой калькуляции и обнаружил, что любовь взаимна. Если бы я был Ии-сусом, этого бы не произошло. Но это мелочь, поскольку довод Паскаля рассыплется вдребезги по другим причинам.

Для начала отметьте себе, что здесь разделены вещи – во что рационально верить, и что можно полагать истинным. В этом весь смысл аргумента. Правило Паскаля таким образом не относится к вопросу, существует Бог или нет. Правило Паскаля пытается показать, что христианство – это наилучшая ставка, даже если она не является истинной.

Однако, аргумент не работает даже на себя. Он не показывает, что христиан-ство является лучшей ставкой. Согласно Правилу Паскаля, любая другая доктрина, дарующая вечное блаженство за ее приятие и вечную агонию за неприятие, хорошо здесь подходит. Выбор здесь лежит не только лишь между христианством и атеиз-мом, как неявно полагает Паскаль. Выбор должен происходить между всеми рели-гиями, согласно которым их приверженцы попадут в Рай, а все остальные в Ад. Ис-лам, к примеру. Паскаль не приводит никаких оснований, чтобы быть христиани-ном, а не мусульманином. Выбор между ними является ставкой 50:50.

Хуже. Ислам – не единственный адско-райский конкурент христианству. Существует также Блутонизм: согласно ему, только те, кто поклоняются Эниду Блутону как создателю Вселенной, попадут в рай, остальные – в ад. Признаюсь, я только что выдумал эту религию. Но это возможная религия. Откуда следует, что Правило Паскаля дает преимущество только уже существующим религиям? Если бы Паскаль жил в 2000 году до Рождества Христова и заявил о своем правиле, тогда он бы защищал не христианство. И никто не может протестовать против недостаточности доказательств Блутонизма. Потому что положение, лежащее в основе Правила Паскаля о рассматриваемой доктрине – Христианстве, Исламе или Блутонизме – это недостаток доказательств, достаточных для того, чтобы оправдать веру в них.

Как только вы видите, что Правило Паскаля поддерживает одинаково не только христианство, и даже не только все существующие религии, но и все возможные адско-райские религии, игра окончена. Для бесконечного множества возможных религий. Какую из них вы выберете? Выберете только одну из них, и шанс, что вы сделали наилучшую ставку не 50:50 (то есть, один из двух), это один из бес-конечности: эта религия против всех остальных возможных адско-райских религий.

Каждая возможная религия, включая христианство, всего лишь один билет в лотерее с бесконечным количеством билетов. Каждая ставка имеет одинаковый шанс быть наилучшей: то есть, бесконечно малый шанс. А бесконечно малый шанс это его отсутствие. Без какого-либо доказательства любая религия является одинаково безнадежной ставкой.

Странная наука

Джек декламирует свою новейшую медицинскую гипотезу о том, что болезни могут быть излечены обильным приложением грязи из долины Темзы на грудь и плечи. Джилл указывает на то, что у Джека недостаточно данных для того, чтобы подкрепить свою гипотезу. Ни он, ни кто другой не ставили воспроизводимых экспериментов с надлежащими контрольными группами, подтверждающими его идею. Джек отвечает, что так называемые научные методы не имеют никакого особого права доставлять знания и в дополнение приводит несколько вопросов, остающихся нераскрытыми наукой и каталог открытий, принесших вред человечеству и окружающей среде.

Давайте дадим Джеку право на подобное смутное видение науки. Делая так, мы по меньшей мере поступим по-светски. Давайте согласимся, что ученые неряшливы, их методы ненадежны и помыслы нечестивы. Это может порадовать Джека, но это нисколько не поможет его медицинской гипотезе. Поскольку одновременно возможно, что наука отвратительна и натирание грязью не поможет на самом деле вылечить рак.

Если научные методы ненадежны, то многие убеждения, которые мы сейчас полагаем доказанными – убеждения, что земля вращается вокруг солнца, свет движется быстрее, чем звук и т. д. – на самом деле все же не доказаны. Но посредством этого доказательные основания, утерянные этими популярными заблуждениями, не перемещаются под неподтвержденные гипотезы тех, кто не любит науку. Джек может быть вполне прав о несостоятельности науки; при этом его гипотеза о грязи, излечивающей рак, остается не более чем предположением.

И опять-таки, очевидно, что уловка с анти-наукой может быть использована в защиту любых мнений, в том числе противоречивых. Джек провозглашает, что человеческая цивилизация была запущена космическими пришельцами, которые да-ли нашим предкам огонь, колесо и т. д. Джилл провозглашает, что мы были научены этим вещам племенем говорящих ослов, которые вымерли после этого. Джек и Джилл могут оба поносить тиранию науки, но они не могут оба быть правы насчет истории человеческой цивилизации.

Не все, кто любит поверхностные гипотезы, хочет показаться противником науки. Для них всегда есть квантовая физика. Никто не сомневается, что квантовая физика научна, люди даже получали нобелевскую премию в этой области. Но по-смотрите! Она абсолютно сумасшедшая. Именно поэтому мои сумасшедшие идеи тоже совершенно научны.

Редко введение в какую-нибудь белиберду не отсылает нас к квантовой фи-зике. К примеру, «Сверхъестество» Лайала Ватсона начинается так:

Наука более не содержит никаких абсолютных истин. Даже цита-дель физики, чьи законы принимались без возражений, пала, по-пранная Принципом Неопределенности. В этой атмосфере неверия мы стали сомневаться даже в фундаментальных утверждениях, и давнее разграничение между естественным и сверхъестественным стало бессмысленным1.
1 L. Watson, Supernature (London, Hodder and Stoughtin, 1973), p. ix.

Что за давнее разграничение между естественным и сверхъестественным, нас не информируют, но, раз уж оно стало бессмысленным в новой атмосфере не-верия, я предполагаю, что это разграничение между тем, во что у нас есть причины верить и тем, во что у нас нет причин верить. Ну и раз уж это разграничение стало бессмысленным, что ж… пристегните ваши ремни безопасности, ребятки.

Перед тем, как рассматривать реальные последствия квантовой физики в развитии науки, стоит уделить несколько внимания вводному абзацу «Сверхъестества», поскольку это красивый пример стиля, популярного среди тех, кто любит вы-водить свои идеи быстро и бессвязно.

Стартуйте так, как будто вы продолжаете мысль, при этом начните с вопию-щей и очевидной лжи: «Наука больше не содержит никаких абсолютных истин». Как вам эта? Свет движется быстрее, чем звук. Это научное открытие, и оно истинно. Бессмысленно добавлять, что оно абсолютно истинно, поскольку истина всегда абсолютна. В отличие от плешивых людей, которые могут быть плешивее, чем другие, истинные утверждения не отличаются друг от друга в степени истинности. Утверждение является или абсолютно истинным или не истинным вовсе 1. Положим наш пример истинным. Как он может быть частично истинным? Свет движется или быстрее, или медленнее, или с той же скоростью, что и звук. Ни в каких из этих обстоятельств невозможен случай частичной истинности заявления о том, что свет быстрее звука. Оно или абсолютно истинно, или ложно.
1 Ложность, тем не менее, имеет степени. Если у вас есть собака, а я говорю, что у вас их две, мое заявление не на-столько ложно, насколько ложным будет утверждение, что у вас 10 тысяч собак. Но так или иначе, есть только одно верное мнение об этом вопросе, а именно, что у вас только одна собака. Отметьте также, что набор утверждений мо-жет являться частично истинным – если какие-то из них истинны, а другие нет. Тем не менее, любое единичное мне-ние является или абсолютно истинным, или ложным (в определенной степени).

«Абсолютно» придает мягкий оттенок замешательства ложности, и путаница на этом не заканчивается. Говоря, что наука «более» не содержит абсолютных истин, д-р Ватсон подразумевает, что раньше содержала. Как это возможно? Абсолютные истины никоим образом не могут превратиться в ложь. Рассудок не справляется. Разве законы природы изменились с тех пор, когда наука содержала абсолютные истины?

По-видимому, д-р Ватсон имеет в виду, что кое-что из того, что ученые раньше считали истинным, они теперь считают ложным. Стыдно, что он просто не говорит этого, я лишь могу предположить, что банальный факт пересмотра учеными своих мнений не является посылкой, с которой можно начинать книгу о сверхъестественном.

Одна очевидная ложь и два серьезных недоразумения, а мы только на первом предложении. Перейдем ко второму: «Даже цитадель физики, чьи законы принимались без возражений, пала, попранная Принципом Неопределенности». Заявление о том, что законы физики имели возможность наслаждаться какое-то время беспрепятственным приятием, рассмешит большинство историков науки, но это не-значительная мелочь по сравнению с тем, как д-р Ватсон злоупотребляет Принципом Неопределенности. Это не принцип, который констатирует, что законы физики неопределенны, как решительно утверждает д-р Ватсон. Наоборот, это принцип о том, что вы не можете одновременно измерить определенные свойства субатомных частиц: их скорости и положения, например. В любой момент времени один из этих параметров субатомной частицы должен оставаться неизвестным.

Как этот принцип может показать, что наука не содержит более истин, или делает границу между естественным и сверхъестественным бессмысленной, является полнейшей загадкой для меня. Если бы те, кто ввел Принцип Неопределенности дали ему другое имя – скажем, Принцип Исключения Меры – тогда возможно д-р Ватсон не сглупил бы с этим нелепым nonsequitur. Это очень дешевый трюк, играть на слове «неопределенный». Но для тех, кто проглотил эту пилюлю, все остальное «Сверхъестество» без сомнения прошло бы так же комфортно.

Флирт д-ра Ватсона с Принципом Неопределенности делает попытку привлечь смутную, но распространенную идею о том, что квантовая физика, будучи странной, но истинной, показала, что обычные стандарты соответствия и наблюдаемых доказательств вышли из употребления в науке. Мы уже отмечали, что выход стандарта из употребления не предоставляет никакой поддержки мнениям, которые не удовлетворяют этому стандарту. Но стоит все же отдельно заметить, что квантовая физика никак не влияет ни на какие стандарты научных изысканий.

Принцип Неопределенности, который так вдохновляет белибердяев, являет-ся частью Копенгагенской интерпретации квантовой физики. Сам принцип и некото-рые другие элементы в этой интерпретации квантовой физики, сталкиваются с неко-торыми общепринятыми идеями, по меньшей мере о мире объектов среднего раз-мера, которые мы можем наблюдать с помощью только наших собственных органов чувств.

Суперпозиция – тезис о том, что квантовые объекты одновременно находятся в состояниях, которые мы обычно воспринимаем как взаимоисключающие – и роль наблюдения, приводящего к так называемому коллапсу одного из этих состояний, являются наиболее трудными для понимания. Для уровня знаний большинства людей, Копенгагенская интерпретация квантовой физики действительно воспринимается странной.
Но это не должно давать никакого утешения тем, кто преднамеренно выбирает странные идеи. Странные элементы Копенгагенской конвенции относятся к типу вещей, которые физики, если вообще их принимают, то делают это только под давлением. И давление это – наблюдаемые доказательства. Копенгагенская интерпретация не преднамеренно своеобразна. Это попытка объяснить наблюдаемые факты.

Странность квантовой физики не является примером интеллектуальной все-общей свалки, это всего лишь еще один пример тирании научного метода. Что бо-лее важно, хотя квантовая физика и может содержать что-то трудное для нашего понимания, истинная интерпретация квантовой физики не приводит к парадоксам: то есть, к формулировкам, или их наборам, которые противоречат сами себе. Она не может содержать парадоксов, поскольку они невозможны, неважно, насколько малые объекты мы рассматриваем. Философия квантовой физики связана в большой части с объяснением того, что ее парадоксы более чем очевидны.

Внутренняя связность и наблюдаемые доказательства требуются квантовым физиками так же, как и всем остальным ученым. Только лишь потому, что мы продолжаем заботиться о связности и доказательствах о том, что существует какая-либо проблема интерпретации квантовой физики, или, на самом деле, любая интеллектуальная проблема .

Кто угодно, кто думает, что его любимые странные идеи – реинкарнация, ас-тральные путешествия и что угодно еще – родственны с квантовой физикой, должны о ней немного почитать. Он получит опыт крушения иллюзий1.
1 Многие читатели могут испытывать большой интерес к этой теме. Тема в высшей степени трудная, и правильный подход к ней требует хорошего понимания статистики. Для читателей, твердо решивших вникнуть, рекомендую книгу Michael Redhead, Incompleteness, Non-locality and Realism: A Prolegomenon to the Philosophy of Quantum Physics (Oxford, Claredon Press, 1987)

Но все равно

Многие расисты из среднего класса обожают представителей рас, которые сами же презирают. По крайней мере, так они говорят. «У меня множество чернокожих друзей. На самом деле, мне нравятся большинство негров, которых я встречал в своей жизни. Но ты должен согласиться с тем, что большинство из них жестоки и ленивы». Эта линия мысли столь привычна, что вторую часть можно не договаривать. Просто скажите, что у вас много черных друзей, и каждый поймет, что под этим подразумевается жестокость и лень негров.

Это единственный здравый подход к вопросу расовых характеристик. Здравомыслящий человек распознает силу доказательств противоположной точке зрения. Вы не ляпаете напрямую, что все черные, которых вам довелось встретить – изверги. Заключить на основании такого опыта, что негры – исчадия зла, значит выказать крайнюю степень нетерпимости. Вы никогда не сможете персонально познакомиться с достаточным количеством плохих черных, чтобы сделать заключение о том, что они все плохие. Нет. Сперва вы должны допустить, что большая часть вашего ограниченного опыта характеризует черных как порядочных и привлекательных людей. Только после этого справедливо заключить, что они, вообще-то, непоправимые злодеи.

Хотя этот коварный прием является самым используемым расистами, он любим фанатиками всех сортов. Уделите пристальное внимание доказательствам противоположной точки зрения, согласно кивайте головой, когда другие добавляют к этому свои слова, даже вбросьте немного фактов из собственного опыта, а затем произнесите магические слова: «Но все равно».

Да, ваш начальник предлагал вам дополнительное обучение, спрашивал нуждаетесь ли вы в передышке, давал вам несколько предупреждений. Но все равно, он всегда только и искал повод уволить вас, ублюдок.

«Но все равно» - это инструмент логической инверсии: зеркальное изображение «следовательно». Там, где доказательства будут побуждать кого-то сказать «Следовательно, трава зеленая», вы можете сказать вместо этого, «Но все равно, трава красная». Со «но все равно» в вашем логическом арсенале не следует бояться никаких доказательств. Если что-то подходит вашей гипотезе, используйте «следовательно». Если нет, есть «но все равно».

И как обычно для всех наших предубежденческих уловок, «но все равно» применимо ко всему. Доказательства свидетельствуют, что трава зеленая. Хорошо. Но все равно, трава – красная, или синяя, или любого цвета, который нужен.

Разговорный английский предоставляет альтернативные варианты «но все равно» для тех, кто увлекается игнорированием доказательств. Вы только что услышали доказательства, пугающе опрокидывающие вашу точку зрения. Увы, с утра вы уже дважды сказали «но все равно». Попробуйте: «Да, да, конечно, но по большому счету, в конечном итоге, ты должен признать, что [вставьте сюда ваше мнение]».

Кроме прямой инверсии, берегитесь исключений. Эта техника спародирова-на в «Жизни мозга» Монти Питона. Рег, предводитель Народного фронта Иудеи, спрашивает товарищей: «Что римляне когда-либо сделали для нас?» Он ожидает многоголосый крик «Ничего!» Вместо этого, один из братьев-революционеров упоминает ровные римские дороги. «Ну да, построили дороги», - признает Рег. «Но что, кроме этого римляне когда-либо сделали для нас?» «Канализацию», - вставляет другой, и остальные тоже называют еще улучшения, которые римляне привнесли в их жизнь. Но Рег не сдается: «Хорошо, но кроме канализации, медицины, образования, вина, общественного порядка, дорог, свежей воды и системы здравоохранения, что еще римляне когда-либо сделали для нас?»

Вы часто встретите этот прием в реальной жизни, особенно когда бизнесмены и политики хотят исключить то, что логически приведет к умозаключениям, им не нужным, например что они плохо делают свою работу. «Несмотря на исключи-тельные потери в 200 млн фунтов при инвестировании во фьючерсы свиной грудинки, в прошлом году получена крупная прибыль в 100 млн фунтов».

Но те 100 млн фунтов были потеряны на фьючерсах свиной грудинки, таким образом, годовой результат – это убыток размером в 100 млн фунтов, а вовсе не прибыль. Почему мы, пайщики, не должны считаться с этим? Это было исключительно, и в правду. Исключительно плохо! Это не причина для того, чтобы исключать это из оценки эффективности менеджмента. Была бы исключена исключительно высокая эффективность по тем же причинам? «Если исключить прибыль в размере 200 млн фунтов на разведении лам в Девоне, нашим результатом стал обескураживающий убыток в 100 млн фунтов», это не те вещи, которые на приходится слышать.

Доказательства могут быть смешаны. Некоторые указывают в одном направлении, другие в другом. В этих обстоятельствах все равно может быть рациональным сделать одно заключение, чем другое: принимая все во внимание, доказательства указывают на то-то. Но это мошенничество, склонять весы, игнорируя доказательства, которые не подходят. Факты могут игнорироваться, только когда они ненадежны. Ученый получает положительный результат, но потом узнает, что оборудование в лаборатории неисправно. Поэтому он бракует результат. Это правильно. И крайне отличается от признания чего-либо, а затем игнорированием этого без какой-либо причины, помимо того, что вам необходимо другое заключение.

Это очевидно

Некоторые вещи говорятся только потому, что они неверны. Популярный знак, «Настоящий Старый Английский Паб» - тому пример. Настоящие старые английские пабы не вывешивают таких знаков. «Само собой разумеется» точно также сюда относится. То, что само собой разумеется, не произносится. Если у вас есть чувство, что надо отметить что-то как само собой разумеющееся, значит это в действительности не так.

Точно так же следует быть недоверчивым, когда кто-то говорит, что его мнение очевидно или не требует доказательств. Если оно очевидно, то почему у него возникает желание указать на это? Просто выскажи его. Его очевидность сделает работу сама за себя. Если же оно не очевидно, тогда его заявление скорей всего указывает на попытку сокрытия полного отсутствия доказательств – как те бедные пареньки, неспособные написать ничего остроумного в собственной характеристике, просто информируют нас, что обладают хорошим чувством юмора (ХЧЮ). Доказательства, как и ХЧЮ, всегда более убедительны при демонстрации, нежели при упоминании.

Четчайший пример фиктивного провозглашения очевидности приводит второй параграф Американской Декларации о Независимости:

Мы принимаем в качестве самоочевидных истины о том, что все люди созданы равными, что они наделены Творцом определенными неотчуждаемыми Правами, среди которых Жизнь, Свобода и стремление к Счастью.

Возможно, эти положения правдивы, а возможно нет. В данный момент не будем углубляться в вопрос. Но они не являются очевидно правдивыми.

Возьмем утверждение, что все люди созданы равными. «Равный» должен здесь использоваться с каким-то особым значением. Поскольку грамматически говорить о некой равности вещей неправильно, если это не относится к численным значениям. Они должны быть равны как-либо: равно высокие, равно зеленые, равно тупоугольные или что-то подобное. Что же означает высказывание о том, что люди просто равны? Если уж само высказывание трудно для понимания, оно естественно не является самоочевидным. Возможно, имелось в виду, имеющими равные права перед законом, или что-то подобное. Хотя принципы юриспруденции такого толка оспариваются даже сегодня. Подобное высказывание должно быть, выглядело весьма странным для большинства людей, читавших его в 1776.

Поскольку тогда многие американцы, включая авторов Декларации, владели рабами. Могло ли быть в действительности самоочевидным, в стране полной рабов, что каждый наделен равными правами перед законом?

Кандидатами в самоочевидные истины являются вещи вроде «Я только что упал в лужу» или «Этот чай горяч». Великие принципы справедливости, о которых мало кто раньше слышал и с трудом понял, не относятся к таким вещам. На самом деле, для них вообще весьма трудно предложить любые доказательства или иную поддержку – как скажут вам философы, работающие в данной области. Отсюда искушение провозгласить их самоочевидными.

Уловки, рассмотренные в этой главе, имеют распространенный дефект, который может помочь вам распознавать их разновидности. Они приложимы не только ко мнению, к которому они применены, но и вообще к любому мнению, включая и его прямую противоположность. И это делает их ничего не стоящими. Нечто, поддерживающее любое мнение, как следствие не поддерживает ничего.

Еще одна проверка на безнадежное отсутствие доказательств – это то, что можно назвать моральным позерством.Не выглядит ли защитник позиции несколько манерно в споре? Может быть, это еще не стало фетвой, но он может и более утонченными способами дать понять, что те, кто хотят сохранить друзей в вежливом обществе должны отвалить. Возможны душевные страдания, если дело зайдет слишком далеко.

Подобные сантименты редко возникают у тех, кто может защитить свою позицию весомыми аргументами и доказательствами. Скажите кому-нибудь, что его нога не выглядит на девятый размер, и он с готовностью докажет вашу неправоту, продемонстрировав старую коробку из-под обуви или сопоставляя свою ногу с чьей-нибудь еще, размер которой вы считаете за девятый. Только лишь когда кто-то не способен защитить свое мнение и не заинтересован верить в истину, тогда он делает попытки подавить дискуссию хорошими манерами. Люди, которые воспринимают религию, политику и секс всерьез, не станут придерживаться общего запрета на обсуждение этих тем. И не обидятся, если им покажут их неправоту.

Если в разговоре вы заметили, что вы не столько неправы, сколько бесчувст-венны, значит вы скорей всего имеете дело с приличным неадеквашей.

Только убийца способен разоблачить такого.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/48923/206869

Переводчики: hothat