Готовый перевод A Second Wind by Philippe Pozzo di Borgo / Второе дыхание - Филипп Поццо ди Борго: ...Lucky (Счастливчик)

Счастливчик

Когда мне было восемь лет, нас с братьями вызвали в дом бабушки в Париже. Она была талантливой скрипачкой, но не могла продолжить заниматься музыкой после того, как вышла замуж, так как у герцога Джо не было времени на «этот шум». Самыми ценными ее вещами были маленькая изящная скрипка и замечательный Стейнвей (10). Она выстроила нас троих в бальном зале. Я сразу же стал претендовать на огромный черный рояль, который очаровал меня. Ален был поражен миниатюрностью скрипки и ее сложностью. В то время как Ренье, не видя больше инструментов на выбор, с тех пор потерял всякий интерес к музыке, а это означало, что у него будет много возможностей в будущем, чтобы громко дразнить Алена, меня и наши попытки играть дуэтом. Должно быть, это была мука, слушать нас. Я до сих пор помню наше с Аленом унижение на концерте в его школе-интернате. Это была соната Бетховена, Ален играл на скрипке, а я сопровождал его на фортепиано. Он только начал играть, как на этом все и закончилось, слишком громко гудели и шумели его одноклассники в зале. После этого я никогда не играл на публике. Теперь же я вообще не играю.

Бабушка устраивала много замечательных концертов в том танцзале в Париже, и я всегда был в первом ряду. Позже она организовала музыкальный фестиваль в Шато-де-ла-Пунта (11), что выше Аяччо (12). Беатрис отвечала за рекламу, в то время как я расклеивал плакаты по всей Корсике.

Замок был музеем, посвященным жизни Карла-Андреа Поццо ди Борго. Я помню дежурного, который показывал посетителям богато убранные гостиные, библиотеки и спальни. Две большие картины висели друг против друга в библиотеке: на одной, написанной бароном Франсуа Жераром, был изображен Карл-Андреа Поццо ди Борго в зените славы, в разгар своего триумфа; на другой был Наполеон, накануне его отъезда на Эльбу (13), с лицом в шрамах, полным разочарования и горечи, работы Жака-Луи Давида.

Поццо никогда не жили в замке. Один из наших предков построил его, чтобы соблазнить жену жить на острове. Он купил камни из павильона Марии Медичи (14), который являлся частью внешней стены дворца Тюильри до пожара 1871 года. После краткого пребывания в Аяччо и ночи в замке, его невеста категорически отказалась когда-либо ступить на остров снова. Замок довольно сильно обветшал, однако дед Джо предпочел восстановить старую Генуэзскую башню, расположенную примерно на сто восемьдесят метров выше замка, в самом центре места, которое раньше было деревней Поццо ди Борго. Он любил останавливаться там с бабушкой. Время странно ощущалось здесь, когда он выглядывал из башни, чтобы увидеть часовню на склоне горы, в которой похоронен каждый член нашей семьи, и где будет бабушка, герцогиня Поццо ди Борго и верная жена Джо, когда придет ее время. Как будем и мы с Беатрис.

Мой отец сформировал четкое представление о каждом из своих детей в очень раннем возрасте. Несмотря на свою глубокую доброту, он произнес эти суждения с жестокой честностью. Они всегда были кратки. «Ренье - не ученый». Так Ренье был отправлен в Эколь де Рош (15). Это была единственная школа-интернат английского стиля во Франции. Старшие мальчики были ответственны за обучение младших, брали на себя ответственность за них. Приоритет в школе был отдан спорту, нежели более интеллектуальным занятиям. Ренье не выделялся в качестве студента и так никогда и не приобрел вкус к спорту, но он развил страсть к рисованию, унаследованную от матери. Ален пошел по стопам Ренье, поступив в ле Рош. «Может быть, он достигнет чего-нибудь там». Нашему отцу потребовалось много времени, чтобы определиться насчет умственных способностей моего брата-близнеца, отчасти, возможно, потому, что тот был практически нем. Наконец, был начат и мой путь, как выразился отец, я был «наименее глупый из троих». Мне было восемь лет, когда он взял меня в Париж, чтобы я сдал вступительный экзамен в Лицей Монтень. В день объявления результатов отец держал меня за руку, пока искал наше имя в списке. Я получил оценку «хорошо» и поступил. И вот настал момент, когда я должен был оставить свою семью. С тех пор я мог видеть их только во время школьных каникул.

Элиане де Компьень, сестра моего отца, жила в Париже в частном доме с мужем Филиппом и тремя их детьми. Я оставался с ними все выходные, а также вторую половину дня по четвергам. Я садился на автобус от Люксембургского сада и всякий раз, когда мог, вставал на платформе сзади. Это было моим любимым занятием в мире, наблюдать, как улицы катятся мимо в тумане и выхлопных газах. Я представлял себя кондуктором, беспечно облокотившимся на перила, с фуражкой, небрежно сдвинутой на затылок, и рукой, зависшей над звонком остановки. Компьень стали моей второй семьей. Они поселили меня под навесом, в прачечной. Я спал в постели, которая складывалась в шкаф. Я открыл для себя совершенно другую Францию.

Филипп де Компьень мог бы находиться среди окружения Бертрана дю Гесклена, бретонского рыцаря и героя Столетней войны (16), по крайней мере, основание рода Компьень датировалось тем периодом. Филипп имел характер благородного воина и был замечательным охотником. После женитьбы он жил то в Париже, где управлял небольшой фабрикой по производству роскошной упаковки, то в Ла-Шез, поместье его обедневшей сеньории, состоящем из остатков деревни, цепляющейся за разрушенный замок. Ему удалось расчистить несколько комнат замка и создать нечто, напоминающее логово животного, однако большая часть его времени была потрачена на охоту на десяти квадратных километрах леса, который и составлял его феодальное владение. Он умер, окруженный своими любимыми животными, упрямо отказываясь заботиться о своем здоровье до самого конца.

Он научил меня охотиться и привил любовь к долгим преследованиям зверя, в одиночку, среди деревьев. Он также обучил меня рыбалке, другому одиночному спорту, в котором все зависит от зоркости и элегантности твоих движений. Дядя Филипп почти не разговаривал. Иногда, впрочем, он позволял себе отстаивать свою точку зрения с помощью кулаков. Однажды егерь в Нормандии оказался распростертым в салате после апперкота. Мой дядя подумал, что этот очаровательный парень был виновен в неуважении к его теще, герцогине. Претенциозный человек, он испытал на себе всю тяжесть своего характера. Его аристократическая грубость сделала невозможным для него выносить глупости своих сверстников.

Когда он не охотился, он виделся со своим кругом пятнадцати верных друзей, всегда те же самые лица. Они встречались, по крайней мере, один раз в неделю в доме Поццо, чтобы «потасовать колоду». Дух чистых братских чувств царил здесь. Если один из них, например, становился опьяненным женщиной, которая не была его женой, вопрос разрешался с наибольшей чувствительностью и добротой. Их яростные баталии в Джин Рамми (17) начинались приблизительно в пять вечера. Стоя друг перед другом за длинным узким столом, два ряда по пять-шесть игроков, они сражались до поздней ночи. В восемь они прерывались, чтобы поесть. Во время ужина все внимание было обращено к тете Элиан, которая умела рассказывать самые непристойные истории с видом невинного непонимания. Я никогда не смеялся так, как делал это с той семьей и их друзьями. Их партии стали неизменной радостью в этой части моей юности. Тетя Элиан, не теряя времени, посвятила меня в тайны Джин Рамми, и мы стали хорошими партнерами. Карты мне нравятся до сих пор. Компьень познакомили меня с прекрасным выбором жизненных удовольствий, беззаботно соединяющих в равных частях глубокую дружбу и элегантность ума. Это была особая атмосфера, одновременно и лишенная сентиментальности, и чувствительная.

Их старший сын, Франсуа, на два года младше меня, был моим приятелем в течение всего нашего подросткового возраста. Большой и грубый, как все Компьень, он был также невероятно неуклюжим. У него должно быть около сотни шрамов в настоящее время. Я все еще помню велопрогулки по лесу в Дангю (18). Мы продвигались вперед, по склону холма через деревья, но потом вынуждены были остановиться, чтобы подобрать Франсуа, потому что он упал и весь порезался. Он не изменился, все такой же хрупкий перед силами природы, хоть и взрослый.

*

Однажды я сошел с рельсов. Я обнаружил одиночество. С тех пор я активно искал его. Мне всегда хотелось двигаться быстрее, дальше, выше. Я чувствовал себя бессмертным. Даже лавина, в которую я был пойман в Лез Арк (19), не оставила шрамов. Я вылетал с дороги бесчисленное количество раз, и каждый раз просто двигался вперед, не моргнув глазом. Но я пропустил какой-то шаг. Я все еще не могу вспомнить момент, когда земное притяжение догнало меня.

*

Когда Франсуа было двенадцать лет, Дядя Филипп подарил ему одну из желто-оранжевых почтовых малолитражек, которую он купил на правительственном аукционе. Старый добрый Титин, как мы назвали автомобиль, был нашим приятелем в течение нескольких лет. В четырнадцать я уже носился по грязной колее в лесу, с лихими заносами на крутых поворотах. Я как-то нашел фотографии того автомобиля, и нас, подростков, торжествующе позирующих вокруг нашего «танка», руки в карманах, сигареты в зубах. Мир принадлежал нам. Мы были избалованными детьми.

Мой дядя Чекко, младший брат моего отца, и его жена Таня, актриса кино, известная под псевдонимом Одиль Версуа, при случае также останавливались в доме Компьень. Когда они приезжали, из моего окна открывался вид на комнату гувернантки, заботившейся об их детях. В течение трех лет эта гувернантка была для меня самой красивой женщиной в мире. Я улавливал каждый проблеск ее силуэта через матовое стекло в окне ванной комнаты, а затем грезил о ней всю ночь. Однажды вечером, сходя с ума от желания, я прошел на цыпочках два лестничных пролета, разделявших наши комнаты, потом прополз по проходу к ее спальне, расположенной в самом конце коридора. Она уже собиралась лечь в постель. Я мог видеть ее тело через ночную рубашку. Я просто стоял там, смущенный и скованный. Наконец, невероятно застенчиво, я сказал, что страдаю от головной боли. Она дала мне аспирин, я возвратился наверх, поджав хвост.

Во время учебы в Париже я проводил будни в Эколь Боссюэ, школе-интернате, управляемой монахами, одетыми во все черное. У нас была месса каждое утро, обед в столовой, а остаток дня проходил под наблюдением монахов. Мы посещали занятия сначала в лицее Монтень, потом в лицее Луи-ле-Гран (20). Время от времени мне приходилось служить послушником, что, впрочем, никогда не вызывало у меня особого энтузиазма.

Однажды утром мы c несколькими друзьями украли весь неосвященный хлеб для причастия. Мы покончили с ним к тому времени, когда возвратились к нашей церковной скамье. Полный успех настал, когда старый священник прибыл, чтобы праздновать евхаристию (21)... Все вокруг остановилось.

Игумену Боссюэ, Кэнону Гаранду, было за восемьдесят, он еще учил моего деда. Он уже был директором, когда мой отец учился там. Однажды я стоял у окна на седьмом этаже, вооруженный воздушным шаром, полным воды, в окружении своих друзей. Я взял игумена на прицел, он как раз пересекал двор, возможно, размышлял о непознаваемости жизни. Свист... всплеск! Ракета описала идеальную траекторию и взорвалась, облив рясу. Миссия выполнена!

Когда отец услышал о моем «подвиге», то не выказывал никаких возражений против моего изгнания. На самом деле, он уже решил переместить меня из Боссюэ, узнав, что я провел большую часть своего времени в кафе, где получил прозвище «Король пинбола». Я был отправлен в Эколь де Рош, где и воссоединился со своими братьями.

Я прибыл в Рош в конце шестого года обучения, в возрасте шестнадцати лет, и мгновенно стал противником политики этого места. Плата за обучение определяла контингент учащихся, который состоял в основном из детей финансовой элиты. Послевоенный бум породил новый, невероятно богатый, но в тоже время грубый тип учеников. Я помню этих отталкивающих отпрысков, с их слугами, личными водителями. Один даже, забираясь в огромный салон старого роллс-ройса, заставлял слугу класть ливрею на подножку! Мне было стыдно за него и за себя. До этого я не был в курсе такого понятия, как «класс».

Я максимально дистанцировался ото всех в школе, едва виделся даже со своими братьями, мог часами играть на фортепиано или курить у себя комнате, размышляя о чем-то своем.

Много позже, угнетенный социальной несправедливостью, я пошел на крайние меры, чтобы гарантировать независимость хотя бы тем людям, за которых я несу ответственность.

Глядя на сотни усталых людей, я был готов взять в руки оружие в знак протеста. Дрожа от негодования, в окружении холодных законов экономики, я бы, наверное, обратил это оружия на себя, лишь бы не подчиняться этим законам.

Я открыл для себя Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Луи Альтюссера. В своей комнате я изучал этих «красных» мыслителей, слушая «Двадцать взглядов на младенца Иисуса» пьесу для фортепиано Оливье Мессиана. Музыка изолировала меня от испорченной среды. Я был в таком бурном состоянии бунта, что отказался посещать школьные собрания. На церемонии награждения я получил награду в свое отсутствие, впервые в истории школы.

После несчастного случая я вспомнил все, что едва запоминалось в то время. Наш учитель математики, месье Морта, погиб в автомобильной аварии. Ходил слух, что он вырос на двадцать сантиметров после того, как попал под трактор. Я помню это сейчас, но судя потому, что практически каждый говорит мне, что я стал выше, это оттого, что я все время лежу.

Май 1968 года застал меня в этом отжившем свое учреждении. Я решил сбежать в Париж, где был полностью захвачен энтузиазмом, который царил от Одеона (22) до Пантеона (23). В те сумасшедшие дни я был убежден, что мы движемся к совершенному, справедливому миру, что порядочность и уважение будет регулировать человеческие отношения. Я парил, мои ноги не касались земли, опьяненный азартом и порохом, я был переполнен идеями братства и равенства. Я проводил ночи со старыми школьными друзьями из Луи-ле-Гран, в предрассветные часы мы обсуждали пути улучшения нашего общества.

Я отказываюсь идти на компромисс, чтобы отличаться от трусливых идиотов наших дней!

Примечания

(10) Steinway & Sons — одна из старейших и крупнейших корпораций, специализирующихся на выпуске музыкальных инструментов. Была основана в 1853 году в Нью-Йорке, США.

(11) Шато-де-ла-Пунта - фамильный замок Поццо ди Борго, расположенный на высоте 600 м над уровнем моря, с видом на Аяччо, залив и окружающие горы.

(12) Ая́ччо (фр. Ajaccio) — столица, крупнейший город и порт острова Корсика, а также департамента Франции Южная Корсика. Родина Наполеона I.

(13) Э́льба (итал. Elba) — остров в итальянском регионе Тоскана, является наибольшим островом Тосканского архипелага и третьим по площади островом в Италии после Сицилии и Сардинии. Французский остров Корсика, от которого остров Эльба отделён Корсиканским проливом, находится в 35 км к западу. В 1814 году французский император Наполеон I Бонапарт был сослан на Эльбу, где провел ровно сто дней.

(14) Мария Медичи (итал. Maria de Medici, фр. Marie de Médicis, 1575- 1642) — королева Франции, вторая жена Генриха IV Бурбона, мать Людовика XIII.

(15) Школа Эколь де Рош, основанная в 1899 году, находится в небольшом городке Вернёй-Сюр-Авр, в регионе Нормандия, в 120 км от Парижа и в 130 км от побережья Атлантического океана. Школьные здания расположены на территории в 60 га, среди парков и полей.

(16) Столетняя война — серия военных конфликтов между Англией и её союзниками, с одной стороны, и Францией и её союзниками, с другой, длившихся с 1337 по 1453 (116 лет).

(17) Rummy - это группа карточных игр, которая считается третьей по популярности в мире после покера и блэкджека. Джин Рамми, возможно, самая популярная из игр Рамми. Родившаяся в 19 веке в Нью-Йорке, она получила свое название от любимого напитка своего основателя.

(18) Дангю (фр. Dangu) – небольшая деревня на севере Франции, в 63 км на северо-запад от Парижа с населением около 600 человек.

(19) Лез Арк — известный французский горный курорт, расположенный в самом центре французских Альп — долине Haute Tarentaise, провинции Савойя.

(20) Лицей Людовика Великого (фр. Lycée Louis-le-Grand), основан в 1563 году орденом иезуитов — государственное учебное заведение высшего и среднего образования, расположенное в Париже, Франция. Знаменитые выпускники: Жан-Батист Мольер, Виктор Гюго, Жорж Помпиду, Жак Ширак и др. Обучение в лицее бесплатное, отбор осуществляется на основе конкурса.

(21) Евхари́стия (греч. ευχαριστία — благодарение) — христианское таинство, заключающееся в освящении хлеба и вина у православных, католиков, большинства лютеран, англикан и т.д.

(22) Театр «Одеон» (фр. Théâtre de l’Odéon) — один из шести французских национальных театров, основанный в 1782 году. Расположен в шестом округе Парижа, на левом берегу Сены, рядом с Люксембургским садом, близ станции метро Одеон.

(23) Пантео́н (фр. Panthéon) — архитектурно-исторический памятник, образец французского классицизма в Латинском квартале 5-го округа Парижа, Франция. Первоначально церковь св. Женевьевы, позже — усыпальница выдающихся людей Франции.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/49010/201907

Переводчики: regulushotl