Готовый перевод The Social Construction of Edible Bodies and Humans as Predators / Социальное конструирование съедобных тел и людей как хищников: Основное

Мы хищники иди нет? Стремясь увидеть себя в качестве природных существ, некоторые утверждают, что люди просто хищники, как некоторые другие животные.

Вегетарианство в таком случае видится неестественным, в то время как плотоедение других животных становится парадигматическим.

Права животных критикуются "за непонимание того, что один вид поддерживает или поддерживается другим и это естественный способ сохраняющий жизнь" (Ahlers 1990, 433).

Более глубокие дисаналогии с плотоядными животными остаются нерассмотренными, потому что представление людей как хищников созвучно с идеей, что мы нуждаемся в поедании мяса. На самом деле, плотоедение свойственно только для около 20 процентов нечеловеческих животных.

Можем ли мы действительно обобщить этот опыт и утверждать, что точно знаем, что такое "естественный способ", или можем ли мы экстраполировать роль человека согласно этой парадигме?

Некоторые феминистки утверждали, что поедание животных естественно, потому что у нас нет двойных желуднок травоядных или плоских зубов и потому что шимпанзе едят мясо и считают его угощением (Kevles 1990).

Этот аргумент из анатомии содержит выборочную фильтрацию. На самом деле, все приматы в основном растительноядные. Хотя некоторые шимпанзе были замечены за поеданием мертвой плоти - самое большое, 6 раз в месяц - некоторые никогда не едят мясо.

Мертвая плоть составляет менее 4 процентов от диеты шимпанзе; многие едят насекомых и они не едят молочные продукты (Barnard 1990).

Напоминает ли это питание людей? Шимпанзе, как и большинство плотоядных, очевидно гораздо лучше подходят для ловли животных, чем люди. Мы значительно медленнее, чем они.

У них есть длинные выступающие клыки, чтобы разрывать шкуру; все гоминиды потеряли их длинные выступающие клыки 3.5 миллиона лет назад, вероятно, чтобы позволить более размельчающие действия, совместимые с питанием фруктами, листвой, орехами, ростками и бобовыми.

Если нам все-таки удастся завладеть добычей животных, мы не сможем вонзиться в их кожу. Это правда, что шимпанзе действуют так, как будто мясо является лакомством.

Когда люди жили как собиратели и когда жиры были редкими, плоть мертвых животных была хорошим источником калорий. Возможно, аспект мяса как "лакомства" связан с распознованием концентрированных источников калорий.

Тем не менее, у нас больше нет необходимости в таких концентрированных источниках калорий как животный жир, так как наша проблема не в недостатке жира, а наборот, в слишком большом его количестве.

Когда утвержается что поедание животных естественно, предполагается, что мы должны продолжить потреблять животных, потому что это необходимо нам для выживания, для выживания отчасти совпадающего с жизнью свободной от искусственных культурных ограничений, которые лишают нас нашего собственного опыта.

Пример плотоядных животных предоставляет подтверждение, что поедание животных естественно. Но как мы узнаем, что естественно, когда дело доходит до еды, как из-за социального конструирования реальности, так из-за факта, что наша история указывает на очень противоречые сообщения о питании животных?

Довод о том, что естественно - то есть, в соотвествии с одним значением этого, не культурно сконструированный, не искуственный, но что-то что возвращает нас к нашей сущности - представляется в другом контексте, который всегда вызывает подозрения феминисток. Часто утверждается, что подчинение женщин мужчинам естественно.

Этот довод пытается отрицать социальную реальность, аппелируя к "естественности". "Естественность" аргумента хищников также игнорирует социальное конструирование.

Так как мы едим трупы совершенно не так, как другие животные - разделанными, не свежеубитыми, не сырыми, вместе с другой пищей - что делает это естественным?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/49019/201992

Переводчики: africi