Готовый перевод Ward J. R. Fallen Angels Possession / Дж. Уорд Падшие ангелы Одержимость: Глава 5

Демон Девина приняла форму перед невзрачным, полностью современным офисом Integrated Human Resources, Inc. Located, расположенном в одном из бесчисленных офисных центров Колдвелла, "фирма" не имела клиентов, сотрудников и не предоставляла людям услуг интеграции или объединения. Это было, однако, идеальным защитным прикрытием для её коллекции, и название хорошо подходило к тому, что она делала.

Она хорошо интегрировала себя в людей.

И только что, по сути, вышла из одного сравнительно вместительного сосуда.

Любителя черных джинсов.

Шагая к двери, она прошла через закрытые стальные панели и вошла в пустой, темный интерьер. Внутри не было столов, телефонов, компьютеров, кофе-машин или кулеров с водой и даже туалетов, с восьми утра до пяти вечера не проводилось никаких встреч, никаких интервью, и никакой бизнес не велся. Если бы это было необходимо, она могла из воздуха создать эту иллюзию, как вытащить из шляпы.

После того, как в её последнее убежище проникли Джим и его ангелы-приятели, ей пришлось переехать так далеко, как смогла.

- Привет, дорогой, я дома, - сказала она последней девственной жертве, висевшей вниз головой над жестяной ванной перед лифтом.

Он не ответил ей, разумеется.

В своей предыдущей жизни, прежде чем он стал чем-то важным, он был компьютерным богом, а с хронической нехваткой девственниц в современной Америке, она никогда не была так благодарна за технологии; все, что она должна была сделать, просмотреть желтые страницы под заголовком IT.

И все же, даже с ним, выступающим в качестве метафизической системы предупреждения о проникновении, возрастающая напряженность заставила ей идти быстрее и быстрее к двери лифта. Там были два варианта выбора этажа: "2" и "LL", и когда она зашла внутрь, то нажала последний. Молчание сопровождало падение с высоты, и так продолжалось до подвала - открытого пространства без окон. Ее дыхание замерло в ловушке легких, когда двери открылись ...

- О, спасибо, блин, - сказала она со смехом.

Все было на месте. Все ее часы, которые откликнувшись на ее присутствии, возобновили свой подсчет количества минут и часов, ее бесчисленные бюро, полные вещей, которые только что вновь выстроились, их шкафчики еще хлопали от возвращения в правильное положение; ее многочисленные ножи, которые сейчас снова указывали на юг, и ее самое важное имущество-самая бесценная вещь из всех, несмотря на свое уродливое состояние распада-зеркало- было в порядке, там где она оставила его, в дальнем углу.

Ну, и потом были также забавные вещи в районе ее "спальни", двуспальная кровать, её туалетный столик с горой средств для макияжа, стойками и стойками одежды, полками обуви и шкафов сумок.

Всякий раз, когда она уходила, ее имущество изменяло свое положение, ориентироваться в огромном пространстве становилось невозможно - все было перемешано и запутанно. Когда она возвращалась? Порядок восстанавливался.

Так же, как магнит притягивает металлическую стружку вместе.

И так же, как ее вещи вращались вокруг нее, она вращалась вокруг них. Ее самый большой страх, по крайней мере, на Земле, был, что когда-нибудь она вернется сюда и чего-то не будет. Или всего этого не будет. Или какой-то части.

Когда ритм её сердца пришел в норме, она скинула шубу, и прошла по проходу вдоль бюро. Случайно остановившись, она распахнула верхний ящик бюро от Хеппльвайта, который она приобрела еще в 1801 году у его создателя. Внутри были очки того периода, тонкие оправы закручивались вокруг, точки от возраста проступили на стекле. Когда она дотронулась до них, энергия прошлых владельцев хлынула в её пальцы и соединила её с душами, которыми она владела и которые теперь были заключены в её тюрьму.

Она знала всех и каждого из грешников, ее детей, которых с любовью выбрала, и воспитивала через вечную боль и унижения в своей стене внизу.

Гребанный Джим Херон.

Этот чертов "спаситель" мог стать причиной её смерти буквально. И не это предполагалось, когда это дерьмо только началось. В начале этой семи-раундной войны, у неё была такая надежда на него, что в нем будет преобладать его плохая сторона, культивированная его профессиональными занятиями так долго, что могла хорошо послужить ей. Вместо? Этот ублюдок играл за другую команду.

И побеждал.

Если он получит еще одну победу?

Потрясенная, Девина обследовала свою коллекцию, слезы наворачивались ей на глаза.

Если спаситель принесет победу команду ангелов, этого всего не станет, все её вещи перестанут существовать - хуже, все её души также отойдут в историю. Все, что она веками накапливала? Превратится в дым.

Она тоже.

Гребанный Джим Херон.

Подойдя к своему туалетному столику, она бросила норку на кровать, вытащила изящный стул, и села. Посмотрев на себя в овальное зеркало, она одобрила, как выглядела и ненавидела то, как чувствовала.

Прежде всего, она ненавидела тот факт, что есть женщина, из-за которой Джим был готов отдать победу. И потом, она сама оказалась между молотом и наковальней - отдать то, что принадлежит ей?

Когда в последний раз, она позволяла такому произойти?

Ну ... черт, ей придется идти к Тейлор Свифт за этим: никогда, никогда, никогда ...

Боже, ОКР высасывает все хорошее в этом дне. Столкнуться с потерей всего дерьмо в этом подвале? Этого было достаточно, чтобы с ней случился чертов сердечный приступ-

Схватившись за туалетный столик, она дышала с открытым ртом. "Ты бессмертна...ты бессмертна...ты не должна вызывать девять-один-один..."

Потому что, черт возьми, вы не можете реанимировать кого-то, кто не умирает.

Хорошая логика. Исключая тот факт, что высоко октановая паника ревела в её венах, выбивала все её рассуждения, и кусочки рациональности. С трясущимися руками, она отбросила темные волосы от лица и постаралась вспомнить приемы когнитивной терапии, которую она посещала.

Это не убьет её. Просто физические ощущения. Не думать о вещах, Девина - попытайся установить контроль над...

Чушь собачья, не думать о вещах. И даже бессмертные могут умереть - она доказала это, убив драгоценного приятеля Эдриана в позапрошлом раунде.

- О, Боже, - простонала она, чувствуя, как будто отделяется от окружающей обстановки, её зрение застилала пелена, она полностью дестабилизирована.

Победа в войне означала, что она будет иметь владычество над Землей и всеми душами на ней. Потрясающе. Полностью. Но потерять?

Только при этой мысли ей захотелось броситься вверх.

Ставки не могут быть выше.

Гребанный Джим Херон -

-Не могу ... дышать ...

Великолепно. Выглядит как будто нужно три дополнительные встречи с её терапевтом в неделю. Может четыре.

Принуждая себя сосредоточится, она пыталась дышать глубоко от живота. Напрягла мышцы бедер. Сказала себе, что адреналиновая атака происходила и миллион раз до этого и она пережила её каждый раз. Думай о новой коллекции Louis Vuitton и о шоппинге в Нью-Йорке на Пятой...

В конце концов, что принесет ей золотая сережка, если она не победит, кроме кристального ножа у горла?

Раковинка? Действительно. Как чертов Кейп-Код.

Женщина, которая носила её, вероятно, получила проклятую вещь от бойфренда или что-то типа того после длинных выходных, проведенных в прогулках по пляжу, держась за руки, и делая это миссионерской позиции.

Скука.

Вынимая жалкие четырнадцать карат золота, Девина обошла целую линейку из пяти бутылок Коко Шанель и пододвинула неглубокую тарелку, сделанную из блестящего серебряного композита. Серьга отскочила, когда она бросила её, и на долю секунды, она хотела сокрушить её в пыль ... только потому, что она могла. Вместо этого она начала говорить на родном языке, ее голос исказился, продлевая шипящие, как свист змеи. Когда пришло время, она закрыла глаза и протянула ладонь, сотворенное заклинание интенсивности закрутилось вверх.

Изображение начало подниматься от объекта, фильм о его владельце, который транслировали внутри неё, повествование и визуализация внутри процессора Девины для будущего использования. О, да, металлические предметы были такие удобные, энергия их обладателей, навсегда оставленная в ловушке между молекулами, только и ждала, чтобы быть поглощенной кем-то другим.

Прежде, чем она завершила сессию, она поддалась искушению и добавила кое-что еще в смесь, незначительную деталь, просто малюсенький толчок в ее собственном направлении. Ничего подобного она не делала в предыдущих раундах, ничего даже близкого.

Просто немного искусственно подогнанный закон притяжения.

И все.

Приоткрыв веки, она смотрела как белый горячий водоворот закручивался, как торнадо на плоской тарелочке - и потом, когда все кончилось, энергия полностью закончила взаимодействие между объектами.

Ничего страшного. И если Создатель будет вдаваться в тонкости до такой степени? Он тоже нуждался бы в ее терапевте.

Девина откинулась, наличие ее объектов было чем-то, что она чувствовала, эссенции душ внизу перемешивались, и все же сохраняли свои индивидуальные особенности.

Пока находились в её стене.

Гребанный Джим Херон.

И гребанная игра тоже, кстати. Создатель нуждался в ней. Она была балансом в его мир-без нее? Небеса потеряют свое значение в целом; в них не будет необходимости, если Земля станет утопией.

Зло было необходимо.

К сожалению ... правда была такова, что эта война определит будущее.

Она снизилась слишком сильно: четыре раунда, и только один она выиграла.

Схватив свой iPhone, она вошла в контакты, нажала на номер, и в то время как ждала вызов, она намеренно смотрела на свои вещи, напоминая себе о том, сколько у нее есть и сколько она могла проиграть.

- Вы попали на голосовую почту Вероники Сиблинг-Кроут, лицензированного социального работника. Пожалуйста, оставьте свое имя и сообщение, а также номер, чтобы я могла перезвонить вам, повторите дважды. Хорошего дня.

Бип.

- Привет, Вероника, это Девина. Меня интересует, есть ли у вас свободное время для сеанса? Я собираюсь - её голос дрогнул. - Я собираюсь принять сложное решение прямо сейчас, и мне нужна поддержка. Мой номер..

После того как она отбарабанил цифры, повторяя их дважды, даже если женщина, несомненно, уже имела их на быстром наборе, она повесила трубку, закрыла глаза и собралась с силами.

Это должно быть самая трудная вещь, которую она когда-либо делала.

Кроме, чертового Джима Херона, конечно.

Потому что, несмотря на войну и позицию в которой она находилась, было трудно признать ..., что она действительно влюбилась в него.

И это было еще одной причиной, почему боль была такой сильной.

В девять-ноль-одну, Дюк покинул Железную Маску через переднюю дверь, направляясь к своему грузовику и выехал к Нордвею. Два съезда спустя, он съехал в районы многоквартирных домов, которые были построены сразу за шоссе. С названиями Lantern Village, старом колониальном стиле, и Swisse Chalets, которому архитектор из Олбани хотел придать версию Гсаатда с ухоженными зданиями, и полностью забитые молодыми профессионалами, начинающими жить на двойной доход, но без детей.

Он точно знал. Он жил здесь когда-то.

Повернув на указателе Hunterbred Farms, он поехал на автопилоте, позволяя своему грузовику проехать по знакомым улицам, окруженным одинаковыми по архитектуре домами, окрашенными в темно-зеленый с золотым и с центральными лестницами на открытом воздухе.

Одиннадцать-один Appaloosa Way.

Здесь был дом, разделенный на несколько владельцев, каждому приходилось по две-или три спальни, и он припарковался рядом с пятилетним Фордом Taurus. Не потрудившись закрыть свою машину, он вышел и направился по дорожке. Две ступеньки за раз. В дальний конец коридора. Последняя дверь слева.

Он громко постучал.

Женщина, которая открыла, была еще в хирургическом костюме, ее темные волосы свободно падали на плечи, глаза уставшие после того, что, несомненно, было очень длинным днем. Когда она откинула челку назад, он поймал дуновение хлорокселенола - основу антимикробного мыла.

- Привет, - сказала она, отступив. - Хочешь зайти?

Он пожал плечами, но вошел. По правде сказать, он не хотел быть здесь вообще.

- Ты ел сегодня? - спросила она.

Нет. - Да.

- Просто я сейчас на диете.

Когда она направилась через гостиную, он взял конверт, наполненный пятисот долларовыми купюрами из кармана. Здесь не было ничего, куда положить эту чертову вещь - никакого стола у двери, никакой тумбочки у потрепанного кожаного дивана, даже тахты, куда можно положить ноги, болевшие после целого дня раздачи лекарств пациентам отделения интенсивной терапии.

Черт побери, он думал, последовав за ней по покрытому линолеумом полу к обеденной зоне круглым столом и четырьмя стульями.

Из кухни она вышла с черным пластиковым лотком, наполненным чем-то, от чего исходил пар, и стаканом бледно белого вина.

Она села и положила вилку из нержавеющей стали и бумажное полотенце слева от её "тарелки."

К еде все же не приступила. И она не смотрела на него-ничего нового.

- Здесь, - сказал он, наклоняясь вперед и кладя деньги на стол со сколами.

Когда она посмотрела на конверт, она выглядела так, словно вот-вот расплачется. Но это тоже не новость - и не его дело.

- Я собираюсь уйти -

- У него проблемы, - пробормотала она, когда взяла вилку и окунула в кремообразную вещь только что из морозильной камеры и микроволновой печи. - Это плохо.

- В школе?- отстраненно сказал Дюк.

Она кивнула. - Его поймали на краже ноутбука из компьютерной лаборатории.

- Отстранен?

- Три дня и принудительные консультации. Он с мамой, пока я не смогу его забрать после работы - я сейчас очень загружена. - Она покачала головой. - Я не знаю, как разговаривать с ним. Он не слушает меня...такое чувство, что даже не слышит.

Дюк положил руки в карманы джинсов и прислонился к стене. Если она ждала, чтобы он сказал ей, что все будет в порядке, она может не тратить дыхание. Он не по этой части.

Она положила вилку. - Слушай, я ненавижу просить тебя делать это ...

Дюк закрыл глаза и покачал головой. - Тогда остановись прямо сейчас.

-... но не мог бы ты посидеть с ним? Чем старше он становится ... тем все сложнее.

- Почему ты думаешь, что ему будет не насрать о чем я говорю.

Его старая любовница взглянула на него, ее темные глаза ввалились, как пустые шкафы. -Потому что он боится тебя.

- И ты в решила использовать тактику запугивания,- пробормотал он.

-Я просто не знаю, что еще сделать.

- Я должен вернуться к работе.

Когда он отвернулся, она сказала: - Дюк. Пожалуйста. Кто-то должен пробиться к нему.

Обернувшись через плечо, он оглядел её волосы, лицо, согнутые плечи, когда она сидела за остывшим пластиковым обедом.

В тишине, годы растаяли, и этот возврат в прошлое заставил его чувствовать себя, как будто он подходил к ней, все ближе, хотя физически не двигался.

Он увидел Николь в памяти годы назад, сидевшую напротив в лекционном зале Union College . Биохимия с этим профессором, который был лысый, но с бровями, как соль с перцем или перекати-поле. Дюк был сзади, она - внизу перед ним. Раздался звук пожарной сигнализации, и она обернулась, как и большинство других студентов, глядя на задние выходы, как будто планировала побег, если пожар был реальным, а не учением или неисправностью.

Темные волосы. Темные глаза. Невысокая, но с длинными ногами, открытыми в шортах, потому что в середине сентября стояло жара.

Мгновенно привлекала его, и превратила всех остальных девушек в этой гребаной школе в картонные вырезки. Позже он узнал, что она даже не заметила его в тот день. Но как только она это сделала?

Лучшие три года его жизни.

Вслед за кошмар, в котором он еще находился.

- Почему ты смотришь на меня так? - сказала она. Несмотря на то, что она знала.

Он смотрел на неё потому что сейчас ей было за тридцать, так же как и ему, и они были далеки от той пары, в день, когда зазвенела пожарная сигнализация, как два незнакомца: она стала медсестрой вместо акушера-гинеколога, как она планировала вначале. Среднего возраста, самостоятельно растя ребенка, потому что отец был...

Он не смог закончить предложение. Даже самому себе. Это ранило слишком глубоко.

Ну а Дюк? Он не стал хирургом-кардиологом. Нет. Даже не близко - все, что у него осталось после обучения - бесполезный словарный запас и каталог забавных фактов о сердечно-сосудистых заболеваниях, что значило, он мог иногда давать правильные ответы в игре Jeopardy!

Он стал ничем иным, как вышибалой и дорожным рабочим, его мозги были заблокированы в нейтральном положении, в то время как тело заняло ведущую позицию в его работе.

Их пара успешно доказала, что трагедия не всегда связана с травмами в автокатастрофе. Иногда, ничего интересного/обычное явление как одна ночь незащищенного секса.

Когда он вспоминал какими они были, хранилище в его груди со скрипом открывалось, и на этот раз, оно выпустило отрыжку эмоциями, отличными от гнева или горечи: представляя этих двух восемнадцатилетних и их грандиозные планы на жизнь, он почувствовал...что жалеет их. Так чертовски жаль стремления и оптимизм, незнание, что они должны будут выбрать из списка специальностей и классов и фактически определить то, что будет их дальнейшей жизнью.

Как судьбу по меню а ля карт.

Предполагают, что молодёжь действительно тратить свою юность - и, дерьмо, да, так оно и есть - старение было платой за тот период блаженной глупости, и честно говоря, обмен того не стоил. Лучше выйти из ворот, зная, что ничего нельзя предугадать, кроме смерти и налогов. Отсутствие иллюзий значит, что вы не удивитесь, когда получите пинок.

Там на биохимии, если бы он имел более реалистическое представление о вещах...после того, как она посмотрела за задние выходы, он бы приударил за ней неделю, получив ожег внутри, и потом бы гулял дальше свободный и необремененный. Он не стал бы тратить на неё все свое время - и конечно же не отвлекся бы так сильно, когда колеса оторвались.

Вместо этого? Нет доктора медицины после его имени, и никогда не будет. А она стала одной из тех одиноких, измотанных мам, чье последнее свидание было до того, как она забеременела.

- Пожалуйста, - сказала Николь. - Я знаю, это не то, чего бы тебе хотелось сделать, но -

- Увидимся в следующем месяце, - сказал он, уходя от неё и ребенка, - позаботься от этом.

Он ушел из свой старой квартиры, твердо закрыв дверь.

Финансовые взносы - это все, что он был готов дать ей - и он передавал их из рук в руки каждые тридцать дней, потому что ему нравилось заставлять её страдать: он наслаждался, стоя напротив неё, когда клал конверт и видел выражение истощения и поражения на её когда-то красивом лице.

Это было похоже на кровопускание, предположил он, болезненные порезы, которые предлагали освобождение. Он всегда ненавидел приходить, он уходя испытывал могущество, очищение.

И да, это не было справедливо.

Как и жизнь.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/49299/203542

Переводчики: Nemain