Готовый перевод The Walking Dead: The Fall of the Governor / Ходячие мертвецы: Падение Губернатора. Книга 1.: Глава 3.

Глава 3

- Доброе утро, босс!

Гас, коренастый лысый мужчина средних лет, приветствует Мартинесза и Лилли у крайнего тягача с полуприцепом, блокирующего выход из северных ворот города. Из-за своей бычьей шеи и футболки без рукавов, пропитанной машинным маслом и туго натянутой на большом животе, Гас производит впечатление тупого инструмента. Однако недостаток ума он возмещает преданностью.

- Доброе утро, Гас! - говорит, приблизившись, Мартинес. - Ты же не забудешь захватить парочку канистр для горючего, на случай если во время поездки мы поймаем удачу за хвост?

- Сию минуту, босс!

Гас начинает суетиться и катится прочь, сунув под мышку пистолет 12-го калибра, словно газету, которую ещё не успел прочесть. Мартинез и Лилли наблюдают, как приземистый колобок исчезает за углом.

Лилли глядит на восток и видит утреннее солнце, поднявшееся вровень с верхушками баррикад. Ещё даже не семь утра, а прохлада прошлой недели, такая непривычная для этого времени года, уже развеялась. В этой части Джорджии весна бывает по-детски непредсказуемой - может начаться с холода и дождей, а потом превратиться в жаркую и влажную, как в тропиках, безо всякого предупреждения.

- Лилли, почему бы тебе не поехать сзади вместе с остальными? - Мартинес кивает в сторону большого военного грузовика, который стоит неподалёку. - Я бы взял старину Гаса на переднее сиденье, на случай если придётся что-то убирать с пути.

Бездействующий тяжёлый грузовик стоит под тенистыми дубами боком к тягачу. Он выделяется огромными шинами, заляпанными грязью, и бронированным заклёпанным наглухо корпусом, прочным, как танк - недавнее приобретение с соседней базы Национальной Гвардии. Люк в задней части обит брезентом.

В то время как Мартинес и Лилли приближаются, мужчина постарше, в бейсбольной кепке и шёлковой рубашке техперсонала, обходит грузовик спереди, вытирая руки о засаленную тряпку. Закалённый, поджарый, с лукавым взглядом и бородкой с проседью, Дэвид Стерн, шестидесяти с лишним лет, держится с едва уловимой царственностью и жёсткостью школьного футбольного тренера.
- В ней было меньше литра, - говорит он, обращаясь к Мартинесу. - Я залил немного отработанного масла... пока должно хватить. Доброе утро, Лилли.

Лилли слегка кивает мужчине и сонно бормочет слова приветствия.

Возвращается Гас с парой потрёпанных пластиковых канистр.

- Положи их на заднее сиденье, Гас.
Мартинес кружит у задней части грузовика. Лилли и Дэвид следуют за ним.
- И где же маленькая леди, Дэвид?

- Здесь, внутри!
Брезентовая заслонка откидывается, и Барбара Стерн высовывает наружу седую голову с растрёпанными серебристыми кудрями стареющей земной матери. Ей тоже за шестьдесят; она одета в джинсовую куртку поверх выцвевшего хлопчатобумажного гавайского платья. Её глубоко изборождённое морщинами, загорелое лицо оживлено острым умом, что, по-видимому, заставляло её мужа ходить по струнке все эти годы.
- Пытаюсь обучить здесь малыша кое-чему. Как будто зубы выдёргиваю.

"Малыш", о котором идёт речь, вмиг выглядывает из крытого кузова рядом с ней.

- Бла, бла, бла, - говорит юноша, плутовато ухмыляясь.
У длинноволосого брюнета Остина Балларда, в его прекрасные двадцать два, кофейно-коричневые локоны и глубоко посаженные, озорно сверкающие глаза. В короткой кожаной куртке, со множеством побрякушек на шее, он излучает ауру второразрядной рок-звезды, неисправимого "плохого парня".
- Чёрт возьми, как ты её терпишь, Дейв? - интересуется он.

- Много пью и соглашаюсь со всем, что она говорит, - изрекает остроту Дэвид Стерн из-за спины Мартинеса. - Барбара, хватит опекать мальчишку.

- Во имя всего святого, он пытался подкурить здесь, - ворчит Барбара Стерн. - Ты хочешь, чтобы я разрешила ему курить и отправить нас всех к праотцам?

- Ну ладно вам, хватит.
Мартинес проверяет магазин с боеприпасами. Он очень озабочен, возможно даже, немного нервничает.
- У нас есть дело. Вы все в курсе. Давайте сделаем всё так, чтоб поменьше было всякого дерьма.

Мартинес отправляет Лилли, Девида и остальных в кузов, а сам ведёт Гаса к кабине.

Лилли залезает в душный крытый кузов. Непроветриваемое пространство пахнет застарелым потом, порохом и забродившим виноградом. От зарешёченных ламп исходит скудный свет, освещая ящики на ребристом полу вдоль каждого борта. Лилли ищет взглядом, куда бы присесть.

- Я занял тебе место, - говорит ей Остин с лёгкой похотливой усмешкой, похлопывая по свободной коробке рядом с ним. - Ну же, присядь... Я тебя не укушу.

Лилли закатывает глаза, вздыхает и садится рядом с парнем.

- Держи свои руки при себе, Ромео, - шутит Барбара Стерн с противоположной стороны угрюмого замкнутого пространства. Она сидит на низкой деревянной клети рядом с Дэвидом, ухмыляющимся этим двоим через весь кузов.

- А что - они и в самом деле хорошая пара, разве не так? - говорит Дэвид, и его глаза весело блестят.

- О Господи, - шепчет Лилли с лёгким отвращением. Последнее, чего бы ей хотелось - это заигрывать с двадцатидвухлетним пацаном, тем более таким надоедливо флиртующим, как Остин Баллард. На протяжении последних трёх месяцев - с тех пор, как он прибился к Вудбери с севера, истощённый и обезвоженный, с группой из десяти человек всякого сброда - он помешан буквально на любой одинокой женщине, у которой ещё не наступила менопауза.

Хотя, откровенно говоря, стоит признать, что Остин Баллард был тем типом, который её давняя подруга Меган назвала бы "глаз радуется". Он, со своей кудрявой шевелюрой и длинными ресницами, мог бы легко воспламенить одинокую душу Лилли. Плюс ко всему, кажется, в этом парне есть нечто большее, чем просто приятная внешность. Лилли видела его в действии. Под видом мальчика-красавчика и шармом проказника скрывается несгибаемый, ожесточённый бедой молодой мужчина, который стремится к чему-то большему, нежели пожертвовать собой ради своих товарищей по выживанию.

- Лилли нравится играть в недотрогу, - подкалывает Остин, всё ещё криво ухмыляясь. - Но она передумает.

- Мечтай дальше, - бормочет Лилли. Тем временем грузовик вздрагивает и начинает реветь.

Двигатель набирает обороты, и кузов содрогается, когда автомобиль медленно трогается с места.

Лилли слышит работающий снаружи второй мотор - большой дизель. Её желудок немного сжимается от этого звука, когда она осознаёт, что это открывается выход.

* * *

Мартинес наблюдает, как тягач медленно сдаёт назад от прохода. Высокая громадина чихает и извергает выхлопные газы, открывая двадцатипятифутовый просвет в баррикаде.

В сотне ярдов отсюда в лучах бледного солнца показались примыкающие к Вудбери леса. Ходячих нигде не видно. ПОКА. Солнце, до сих пор стоящее низко над горизонтом, просвечивает сквозь далёкие, окутанные дымкой деревья, рассеивая предрассветный туман.

Проехав ещё двадцать футов и поравнявшись с часовыми, Мартинес тормозит и опускает стекло. Двое стрелков взгромоздились на красную мусороуборочную машину, подогнанную напротив угла стены.
- Миллер! Окажи мне услугу, ладно?

Один из мужчин - тощий афроамериканец в свитере Atlanta Falcons (профессиональная команда по американскому футболу из Атланты, штат Джорджия - прим. перев.) - перегибается через край.
- Говори, босс.

- Пока нас нет, не пускай ходячих на стену. Сможешь это для меня сделать?

- Будет сделано!

- Мы хотим легко попасть внутрь на обратном пути. Понимаешь меня?

- Мы в теме, приятель! Не переживай!

Мартинес вздыхает, снова поднимая стекло.
- Ага, конечно, - бормочет он еле слышно, резко включает мотор и давит на газ.
Автомобиль с грохотом уносится прочь в туманное утро.

Через окно водителя Мартинес бросает быстрый взгляд в боковое зеркало. Сквозь завесу пыли, поднятой огромными шинами, он видит, как Вудбери отдаляется от них.
- Не переживай... Конечно. Что может пойти не так?

* * *

Им хватает полчаса, чтобы добраться до межштатной трассы 85. Мартинес сворачивает на запад от Вудбери, пробираясь сквозь хаотичные лабиринты из пустых легковушек и грузовиков на шоссе и удерживая скорость между сорока и пятьюдесятью милями в час на тот маловероятный случай, если какой-нибудь забредший кусака попробует выбраться из леса и увяжется за ними.

Время от времени грузовик объезжает обломки, и тряска заставляет людей держаться за сиденья. Чувствуя дурноту, Лилли изо всех сил старается случайно не столкнуться с Остином.

По пути на межштатную трассу они проезжают Гринвилль, ещё один небольшой фермерский посёлок у 18-го шоссе, практически зеркальное отражение Вудбери. Когда-то Гринвилль был центром графства - причудливый небольшой городок с правительственными зданиями из красного кирпича, превосходными белыми арками и величественными домами в викторианском стиле, многие из которых были занесены в реестр исторического наследия. Сейчас это место лежит в лучах беспощадно-резкого утреннего солнца, разрушенное и покинутое жизнью. Сквозь хлопающую брезентовую заслонку Лилли видна вся эта рухлядь - заколоченные окна, разбитые колоннады и перевёрнутые автомобили.

- Кажись, Гринвилль обглодали дочиста, - угрюмо комментирует Дэвид Стерн, неотрывно глядя вместе с остальными на разрушенный городок, остающийся позади.
На многих окнах красноречивая пометка аэрозольной краской - большая заглавная М в круге, обозначающая "МЁРТВЫЕ", и подразумевающая "Не тревожить" - как и на множестве других строений в этой части штата.

- Какой план, Дэйв? - спрашивает Остин, чистя ногти на руках охотничьим ножом.
Его жеманство безмерно раздражает Лилли. Она никак не может взять в толк - это у него врождённое или специально напоказ?

Дэвид Стерн пожимает плечами.
- Похоже, в следующем городке - кажется, это Хогансвилль - есть бакалейный магазин, и Мартинес считает, что он до сих пор пригоден.

- Пригоден?

Дэвид опять пожимает плечами.
- Кто знает... здесь отсеивание вариантов.

- Ага, классно... только давайте убедимся, что нас не отсеют по ходу дела.
Он поворачивается и легонько пихает Лилли в бок.
- Да, Лилли?

- Ха-ха-ха, как смешно, - говорит она и бросает взгляд наружу.

Они проезжают хорошо знакомую дорогу, что вьётся прочь от главного шоссе. На обочине в свете утреннего солнца ослепительно блестит высокий знак. Торговый логотип с золотистыми солнечными лучами накренился на одну сторону, загаженные птичьим помётом большие синие буквы треснули и поблёкли.

Уолмарт

Берегите деньги. Живите лучше.

Лилли захлёстывает холодным потоком страха, когда она вспоминает прошлогодние события. Именно возле Уолмарта она, Джош и их компания из Атланты впервые наткнулись на Мартинеса с его головорезами. В головокружительных вспышках воспоминаний Лилли вспоминает, как они нашли оружие и припасы... затем столкнулись нос к носу с Мартинесом... безвыходная ситуация... истерики Меган... потом Мартинес со своими расхваливаниями... и в конце концов - Джош, мучительно думающий, стоит им или нет попытать счастья в Вудбери.

- Что с этим местом не так? - Остин тычет большим пальцем в сторону несуществующего розничного магазина, когда они с рёвом проезжают мимо.

- Всё с ним не так, - едва слышно шепчет Лилли.

Она видит случайных ходячих, блуждающих по парковке Уолмарта, будто выходцы из ада, перевёрнутые машины и разбросанные во все стороны магазинные тележки. Те повреждены дождями, снегом, солнцем и обросли грязью настолько, что теперь сквозь их прутья растут сорняки. Островки бензозаправок почернели и обуглились от пожара, который в феврале уничтожил тыльную сторону территории. А магазин напоминает древние развалины из битого стекла и согнутого металла, пустых картонных коробок и ящиков, вывалившихся из зияющих окон.

- Отсюда давным-давно вынесли всю еду и припасы, - с горечью говорит Дэвид Стерн. - Здесь были все, кому не лень.

Проезжая Уолмарт, Лилли сквозь развевающийся брезент мельком видит фермерские угодья в северной части местности. Силуэты ходячих - с этого расстояния такие маленькие и едва различимые, словно жучки под камнем, медленно движутся далеко позади, под листвой и за сухими стеблями кукурузы.

С тех пор, как в прошлом году пришло стадо, активность ходячих возросла - количество живых мертвецов в болотах и заброшенных фермерских усадьбах, невозделанных и пустынных, неуклонно увеличивалось. Ходили слухи, что разношёрстные группы учёных из Вашингтона и подземных лабораторий где-то вне Запада разрабатывают модели поведения и прогнозы для популяции оживших трупов, и ни один из них не был многообещающим. Плохие новости ширятся этими землями, и они нависают прямо сейчас над плохо освещённым крытым кузовом военного грузовика, пока Лилли пытается отогнать чёрные мысли.

- Эй, Барбара, - Лилли бросает взгляд на седоволосую женщину, сидящую напротив. - Может, расскажешь нам ещё раз свою фирменную историю?

Остин шутливо закатывает глаза под лоб.
- О Боже... только не это!

Лилли мельком смотрит на него.
- Сиди тихо. Ну же, Барбара, расскажи нам ту историю про свой медовый месяц!

Остин трёт глаза.
- Кто-нибудь, пристрелите меня!

- Тс-с-с! - Лилли пихает его локтём, смотрит на пожилую женщину и вымучивает улыбку. - Давай, Барбара!

Седовласка усмехается мужу.
- Хочешь рассказать?

Дэвид обнимает жену одной рукой.
- Конечно, это будет первый раз... когда рассказываю я. - Он смотрит на женщину сияющими глазами, и что-то проскальзывает между ними двумя, наполняя собой сумрачное пространство и сжимая сердце Лилли. - Ну хорошо... прежде всего, это было ещё в те доисторические времена, когда мои волосы были чёрными, а хозяйство работало.

Барбара шутливо колотит его кулаком в плечо.
- Эй, можно ближе к делу? Эти люди могут обойтись и без полной истории твоей мочеполовой системы.

Грузовик с грохотом переезжает через железнодорожные пути, крытый кузов дребезжит. Дэвид хватается за своё сиденье, делает глубокий вдох и ухмыляется.
- Дело в том, что мы были всего лишь детьми... но влюблёнными до безумия.

- И до сих пор такие почему-то... Бог знает, почему, - с самодовольной улыбкой вставляет Барбара, бросая на него выразительный взгляд.

Дэвид показывает ей язык.
- Ладно, так или иначе... мы оказались на пути в самое прекрасное место на Земле - Игуасу, Аргентина - ничего не имея с собой, кроме одежды на наших плечах и около сотни баксов в пересчёте на песо.

Барбара опять вмешивается:
- Если мне не изменяет память, "игуасу" означает "глотка дьявола", а вообще это река, которая течёт через Бразилию и Аргентину. Мы прочитали об этом месте в путеводителе и подумали, что это было бы идеальное приключение.

Дэвид вздыхает.
- Ладно, так или иначе... мы добрались туда в воскресенье и до ночи понедельника шли пешком вверх по течению - может быть, миль пять - к этому невероятному водопаду.

Барбара вскидывает голову.
- Пять миль?! Ты шутишь? Было больше похоже на двадцать пять!

Дэвид подмигивает Лилли.
- Она преувеличивает. Поверьте мне... там было всего километров двадцать-тридцать.

Барбара игриво складывает руки на груди.
- Дэвид! Сколько километров в одной миле?

Он вздыхает и качает головой.
- Не знаю, милая, но уверен, что ты собираешься поведать нам это.

- Приблизительно 1,6... так что триста километров будет около двухсот миль.

Дэвид вновь бросает на неё взгляд.
- Я могу рассказывать? С тобой всё в порядке?

Барбара с обидой отворачивается.
- Да кто тебя останавливает?

- Итак, мы нашли этот изумительный водопад, и я хочу сказать - это самый прекрасный водопад на Земле. На единственной точке ты буквально окружён, на все триста шестьдесят градусов, ревущей водой.

- И радуги! - восклицает Барбара. - Везде, куда ни взглянёшь. Это в самом деле нечто.

- Ну, а потом, - продолжает Дэвид, - вот эта девочка-припевочка решает порезвиться.

Барбара усмехается.
- Я просто хотела разок его обнять, вот и всё.

- И она начинает приставать ко мне прямо там, а вокруг нас низвергается вода...

- Я к тебе не приставала!

- Она ко мне и так, и сяк... И вдруг говорит: "Дэвид, а где твой бумажник?" Я проверяю задний карман джинсов и понимаю, что там пусто.

Барбара трясёт головой, в миллионный раз переживая тот момент.
- Моя барсетка тоже была пуста. Кто-то обчистил нас в пути. Паспорта, удостоверения, всё. Мы торчали посреди Аргентины, мы были тупыми американцами и понятия не имели, что нам теперь делать.

Дэвид улыбается своим мыслям, любуясь этим мгновением в своей памяти, словно фамильной драгоценностью из комода. У Лилли возникает чувство, что это нечто очень важное для Стернов, нечто невысказанное, но настолько же сильное, как чередование приливов и отливов или гравитационное притяжение Луны.

- Нам сказали, что нужно подождать, пока в Буэнос-Айресе не разберутся с нашими удостоверениями личности.

- До которого около восьмисот миль.

- Километров, Барбара. Восемьсот километров.

- Дэвид, не начинай.

- В любом случае, у нас в карманах оставалось несколько сентаво - это в пересчёте сколько, Барбара? Полтора доллара? Так что мы нашли маленькую деревеньку и потолковали с местным парнем, чтобы он пустил нас поспать на полу его сарая за пятьдесят сентаво.

Барбара с ностальгией улыбается.
- Это точно был не Ритц, но мы и так обошлись.

Дэвид ухмыляется ей.
- Как выяснилось, у этого мужика был небольшой ресторанчик в городе, и он разрешил поработать там, пока мы ждали, что нам напечатают наши удостоверения. Бабз обслуживала столики, а я работал на кухне, подвешивая на крюках кровяную колбасу и стряпая менудо (мексиканский суп с требухой - прим.перев.) для местных.

- Самое смешное, что, как оказалось, это было одно из лучших времён в нашей жизни, - грустно вздыхает Барбара. - Мы были в такой непривычной среде, и мы могли доверять только друг другу, но всё это было... это было... славно. - Она глядит на мужа, и впервые изборождённое морщинами лицо старой матроны смягчается. Какое-то мгновение она выглядит так, будто время изгладилось, все годы стёрлись, и она опять стала юной новобрачной, влюблённой в достойного мужчину. - В общем, - мягко говорит она, - это было нечто потрясающее.

Дэвид смотрит на свою жену.
- Мы застряли там на... сколько? Как долго это продолжалось, Бабз?

- Мы пробыли там два с половиной месяца, ожидая весточки от посольства, засыпая и просыпаясь среди коз, выживая за счёт этого ужасного менудо.

- Это был... опыт, - Дэвид обнимает свою женщину. Он нежно целует её в висок. - Я бы не поменял его на весь чай штата Теннесси.

Грузовик в очередной раз содрогается на многочисленных ухабах, и следом на Лилли обрушивается оглушительная тишина. Она ожидала, что эта история поднимет её дух. Ожидала, что та отвлечёт её, успокоит, возможно, даже послужит бальзамом для её мятущихся мыслей. Но история только содрала корку, которой обросло её сердце. Она заставила её почувствовать себя маленькой, одинокой и ничтожной.

У неё кружится голова, и она чувствует, что вот-вот расплачется... из-за Джоша... из-за Меган... из-за себя самой... из-за этого сплошного кошмара, охватившего землю.

В конце концов Остин разрушает чары одним смущённым движением брови.
- А что за хрень это ваше менудо?

* * *

Грузовик с грохотом преодолевает замшелые железнодорожные пути и въезжает в Хогансвилль с западной стороны. Мартинес держит руль двумя руками и внимательно разглядывает сквозь лобовое стекло пустынные улицы и витрины магазинов.

Из-за массового бегства небольшой посёлок зарос высокой травой; окна и двери домов плотно заколочены, дорогу загромождает всякий хлам - старые матрасы, рассохшиеся ящики от комодов, грязные тряпки в каждой канаве. Несколько случайных ходячих, одетых в лохмотья, как пугала, бесцельно слоняются по аллеям и пустым парковкам.

Мартинес жмёт на тормоза, снижая скорость до неизменных двадцати миль в час. Он видит уличный указатель и сверяется со страницей, вырванной из старого телефонного справочника и приколотой к приборной доске. Похоже, хогансвилльский Пиггли Виггли расположен в западной части города, приблизительно в половине мили отсюда. Битое стекло и обломки хрустят под шинами, и шум привлекает внимание ходячих, околачивающихся неподалёку.

На пассажирском сиденье Гас вкладывает патрон в свою 12-калибровую пушку.
- Я готов, босс, - говорит он, опуская своё окно.

- Гас, подожди! - Мартинес наклоняется к сумке со снаряжением, засунутой между сиденьями. Он находит короткоствольный Магнум .357 с приделанным глушителем и вручает его лысому толстяку. - Возьми это, я не хочу, чтобы шум привлёк их ещё больше.

Гас опускает свой дробовик, берёт револьвер, открывает барабан, проверяет патроны и защёлкивает его.
- Справедливое замечание.

Лысый целится из окна автомобиля и укладывает на месте трёх мертвяков с такой лёгкостью, будто играет в игру на масленичных гуляниях. Звучание выстрелов, заглушённых глушителем, напоминает треск сучьев. Ходячие падают друг на друга, верхушки их черепов взрываются пузырями чёрной жидкости и тканей, тела оседают на тротуар с удовлетворённым хлюпаньем. Мартинес продвигается на запад.

Мартинес сворачивает к перекрёстку, заблокированному обломками трёх столкнувшихся автомобилей. Обугленные остовы из металла и стекла сплелись в одну беспорядочную массу. Грузовик съезжает на обочину, и Гас снимает ещё парочку ходячих в рваной фельдшерской униформе. Грузовик продолжает двигаться вниз по улице.

Они проезжают мимо придорожного торгового центра, обшитого досками, и в поле зрения появляется вывеска Пиггли Виггли в южной стороне улицы. В зеве пустынной парковки толпится с полдюжины ходячих. Гас обрывает их страдания, немного суетясь - лишь единожды делая паузу для перезарядки - пока грузовик с дребезжанием вползает на парковку.

Один ходячий падает сбоку машины. Фонтан маслянистой крови заливает капот, прежде чем тело соскальзывает под колёса.

- Чёрт! - выругивается Мартинес, останавливаясь перед магазином.

Сквозь заляпанное кровью ветровое стекло он видит место бедствия, ранее именуемое Пиггли Виггли. В витринах валяются куски брусчатки и опрокинутые цветочные горшки, все окна выбиты и зияют щербатыми краями, изъеденные ржавчиной тележки либо лежат рядами на боку, либо разбиты вдребезги упавшими балками. В полутьме магазина виднеются разграбленные ряды, пустые стеллажи, подвесные полки, медленно качающиеся на ветру.
- Чёрт! Чёрт! ... Чёрт! ... Чёрт-чёрт-чёрт!

Мартинес трёт лицо, откидываясь на сиденье.

Гас смотрит на него.
- И что теперь, босс?

* * *

Брезент отстёгивают, и резкий дневной свет заливает кузов. Ослепительное сияние солнца заставляет Лилли моргать и щуриться, пока её глаза привыкают к свету.

Она поднимается на ноги и пристально смотрит вниз, на Мартинеса, который стоит снаружи, удерживая брезентовую заслонку открытой, с суровым выражением на смуглом лице. Гас стоит сзади, разминая руки.
- Хорошие новости и плохие новости, - бурчит Мартинес.

Стерны встают, Остин тоже не спеша поднимается, потягиваясь, будто сонная кошка.

- Бакалейный магазин разгромили, обчистили полностью, - объявляет Мартинес. - Мы в полной заднице.

Лилли глядит на него.
- А какая хорошая новость?

- Тут за магазином есть склад, без окон, заперт крепко. Похоже, его никто не трогал. Может оказаться просто золотой жилой.

- Так чего мы ждём?

Взгляд Мартинезса смягчается.
- Не уверен, насколько безопасно там внутри. Я хочу, чтобы все были в полной боевой готовности и очень осторожны. Ещё возьмите все наши фонари... судя по всему, там почти полностью темно.

Они достают и осматривают своё оружие. Лилли ковыряется в рюкзаке. Она вытаскивает свои пушки - парочку полуавтоматических Ругеров 22-го калибра - и проверяет магазины. У неё есть две обоймы, по двадцать пять патронов в каждой. Боб научил её, как использовать магазины большой ёмкости, придающие пистолетам небольшую неуклюжесть, но разрешающие оставаться сильной в случае опасности.

- Остин, я хочу, чтобы ты нёс снаряжение, - говорит Мартинес, кивая на кипу брезентовых сумок в углу. - Держи их открытыми и готовыми.

Остин уже стоит над сумками, подхватывая их и вешая через плечо. Остальные проверяют боеприпасы и прячут оружие в легко доступную кобуру, охватывающую бёдра и поясницу. Барбара засовывает армейский кольт 45-го калибра за пояс, туго завязанный вокруг её широкой талии. Дэвид держит в руках две запасные обоймы к её кольту.

Они работают с привычной сосредоточенностью бывалых грабителей банков. Они проделывали это много раз. Некоторое напряжение всё ещё витает в плохо освещённом пространстве, когда Мартинес в последний раз заглядывает через откинутый брезент.
- Я сейчас отъеду за магазин, - говорит он. - Приготовьтесь к рок-н-роллу и будьте осторожны, когда будете входить... Шум грузовика и так уже привлёк лишних ходячих.

Один за другим из кузова следуют быстрые кивки и Мартинес исчезает.

Лилли подбирается к заднему люку, опирается на каркас, когда звук захлопывающейся дверцы кабины сменяет рёв двигателя. Грузовик шатко трогается с места и с грохотом сворачивает за угол супермаркета.

Сорок пять секунд спустя раздаётся свист воздушных тормозов, и автомобиль резко останавливается.

Лилли делает глубокий вдох, поднимает один из Ругеров, распахивает брезент и выпрыгивает наружу.

Она тяжело приземляется на разбитую мостовую. Солнце ослепляет её, ветер дует в лицо, откуда-то доносится запах горелой резины. Мартинес уже выбрался из кабины. Магнум .357 с глушителем в кобуре бьёт его по бедру. Гас торопливо оббегает грузовик спереди. Лысого толстяка едва видно из-за колеса.

Склад находится справа от них, у края задней парковки, в зарослях вернонии и остролиста - огромный контейнер из волнистого металла, размером с три кинотеатра под открытым небом. По правую сторону от грузового отсека, на верху небольшой лестничной площадки Лилли видит металлическую дверь без обозначений, а в тени навеса - две большие гаражные двери-купе. Всё здесь какое-то замшелое, застывшее во времени, проржавевшее, разрисованное граффити.

Она бросает быстрый взгляд через плечо и замечает стайку ходячих в ста ярдах отсюда, за обвисшей вывеской Пиггли Виггли. Они медленно поворачиваются к суматохе и начинают волочить ноги в их направлении.

Сзади к Лилли подходит Остин.
- Пойдём, пойдём, - вполголоса говорит он, поправляя брезентовые сумки. - Пока мы молоды и не разодраны на куски.

Вслед за Остином быстро приближаются Дэвид и Барбара. Пожилая пара держится тихо и настороженно, широко распахнув глаза. Мартинес подаёт рукой знак Гасу, указывая на грузовой отсек.
- Отодвинь дверь, Гас, и держи рацию включенной, и поглядывай, что делается снаружи.

- Так точно, - Гас заводит двигатель, потом начинает выжимать сцепление.

- Мы выйдем со стороны грузового отсека, - сообщает ему Мартинес. - Так что оставь двигатель включённым и приготовься сразу подъехать.

- Понял!

Затем всё делается очень быстро и квалифицированно: пока Гас на грузовике сдаёт назад к отсеку, остальные мигом беззвучно подкрадываются к двери без обозначений, двигаясь с хладнокровным умением спецназовцев. Мартинес поднимается по лестнице, достаёт из-за пояса длинный железный костыль и принимается за навесной замок, колотя по штырю рукояткой своего пистолета. Остальные жмутся позади него, озираясь на приближающихся мертвецов.

Замок ломается, дверь, скрипнув петлями, открывается, и Мартинес заглядывает вовнутрь.

Они погружаются в темноту и одуряющий смрад гнилого мяса, едкий тошнотворный запах, вонь аммиака. Дверь захлопывается за ними, заставляя всех вздрогнуть. Единственное окошко вверху, над затянутыми паутиной подставками для бочек, даёт достаточно освещения, чтобы рассмотреть очертания полок и перевёрнутых погрузчиков, беспорядочно разбросанных между высокими стеллажами.

После небольшой заминки каждый из вошедших, включая Лилли, улыбается: их глаза приспосабливаются достаточно, чтобы разглядеть и консервы, и упаковки с продуктами, сложенные до самого верха. Это действительно та золотая жила, на которую уповал Мартинес. Но в тот момент, когда они осознают свою удачу, они слышат шум, зарождающийся из глубоких теней, словно сигнал об их прибытии, и улыбки гаснут одна за другой...

... и они замечают, как из-за стеллажей, ломящихся от товаров, появляется первая тёмная фигура.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50042/207627

Переводчики: talissa, laluzz